Текст книги "Жених для няни (СИ)"
Автор книги: Галлея Сандер-Лин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)
Глава 19
В итоге ночь у «Золушки» закончилась не в полночь, а в пять утра, когда принц на собственном транспорте доставил её к родному дому, да и туфелек она в этот раз не теряла. Припарковался кавалер немного в стороне, чтобы не маячить под окнами (а то есть у нас в подъезде «ранние пташки», любители спозаранку сидеть у окна и высматривать, что творится на улице). После Димкиных признаний и просьб меня до сих пор потряхивало, но Зарецкий снова вёл себя как обычно, видимо, чтобы не смущать предмет воздыханий ещё больше.
Так действительно было легче. И вообще, то, что наговорил мне этот мальчишка. Это было неожиданно и. да, очень приятно! Пусть в нём говорит юношеский максимализм, пусть он искренне считает, что через годы в его чувствах ничего не изменится, но сейчас слова Димы идут от сердца, показывая искренность и неиспорченность этого подростка. И я не могла этого не оценить. Не знаю, как дальше сложатся наши жизни, но эта выпускная ночь останется в сердце навсегда, по крайней мере у меня.
Но в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя, а в данном случае я бы даже сказала, что целый половник! Потому что когда мы направились к моему подъезду, нас ждал неприятный сюрприз.
– Так вот куда вы подевались, Ангелина. Я ждал вас у школы, но так и не дождался, – Артём Сергеевич был нетрезв и явно поджидал меня уже давно. – Ну да, кто бы сомневался, что Зарецкий за вами по пятам бродит. Только зачем вам нужен этот сопляк?
Господи-Боже, за что ты так со мной?! Я прижала к груди цветы, потому что ОБЖД-шник снова окинул их ненавидящим взглядом, а потом поднял мутный взор и оглядел нас с Димкой. От Кудряшова за версту несло перегаром, одежда была в беспорядке, а складка у губ становилась всё жёстче.
– Артём Сергеевич, я же вам ничего не обещала, – попыталась урезонить бывшего коллегу. Однако уровень его агрессии только возрос.
– Ладно, баба – дура, не разбирается в мужиках и не понимает, кто ей подходит, но ты – то, желторотик! – он зыркнул на Димку. – Пацан, ну что ты способен ей дать?! Отцовские денежки? А сам-то ты что можешь? Иди-ка тискай своих сверестёлок-одногодок, а взрослые вещи оставь взрослым, не дорос ещё.
– А меня на сверестёлок не тянет, у меня Ангелина есть, – ледяным тоном ответил ему Зарецкий. – Она лучшая.
– Лучшая, да не про тебя, салага! – мужчина угрожающе приблизился.
– И уж тем более не про вас, Артём Сергеич, – Дима выступил вперёд, закрывая меня собой.
– Не уйдёшь с дороги – в больничку укатаю, – рыкнул учитель (если этого человека, конечно, можно так назвать). – Ты больше не мой ученик, миндальничать не буду.
– Вам бы самому не мешало проспаться, а то потом будет мучительно стыдно. Не видите, что девушка с вами быть не хочет? – бывший воспитанник искоса глянул на меня, растерянную и укрывшуюся за его спиной.
А я попросту не знала, что делать. Назревала драка, определённо. Скандала не хотелось от слова «совсем», ввязываться в потасовку ещё больше, но можно ли урезонить этого индивида без применения силы? Слова он сейчас точно не воспринимает и буквально нарывается на конфликт, уверенный в своей правоте. У меня по спине озноб пошёл, и я ещё сильнее завернулась в пиджак недавнего подопечного.
Что делать-то, что делать? Закричать и позвать на помощь? В такую рань вокруг почти никого, вон только престарелая дамочка собачку выгуливает на другой стороне площадки, да и то вот-вот свернёт за угол. Позвонить в полицию? И что сказать?! «Я провела ночь с учеником, но нас спалил учитель и коллега?» В голову не приходило ничего разумного, но я снова сделала попытку привести в чувства нетрезвого экземпляра.
– Артём Сергеевич, вы ведь учитель! Подобное поведение может повредить вашей дальнейшей карьере, – я выглянула из-за Димки. Со стороны это, наверное, смотрелось комично, но мне в тот момент было совсем не до смеха. – Вы слишком много выпили, вам действительно лучше пойти домой и отдохнуть, а потом мы спокойно поговорим…
Угу, так он и успокоился.
– Пока этот молокосос будет ошиваться рядом, нормального разговора не получится, – рявкнул препод. – Если не понимает по-хорошему, придётся объяснить ему по-плохому, что нельзя переходить дорогу взрослым дядям.
Это кто тут ещё взрослый?! И что за наглость? Ведёт себя так, будто я ему практически изменила, хотя вообще на меня никаких прав не имеет. Как же избежать потасовки, как разрулить всё мирным путём?
Ещё раз оглянувшись в надежде увидеть кого – то из окрестных мужчин, чтобы помог усмирить нетрезвого (неужели этим утром все местные собачники вымерли?!), проморгала начало драки. Я не увидела, кто сделал первый выпад (наверняка ОБЖД-шник), но двое мужчин (вернее, бугай и молодой парень) сцепились подобно бойцовским псам.
Этот бой оказался посвыше всех, которые мне до этого приходилось наблюдать. Не только из-за того что оба противника не настроены были шутить, но ещё и потому, что Артём Сергеевич имел очень хорошую физическую подготовку. Он для Димки серьёзный соперник, тем более их в армии (да ещё и в особых войсках) учили убивать не только оружием, но и голыми руками. Все те приёмы, которые Зарецкий обычно делал на соревнованиях «понарошку», не доводя до серьёзных травм, Кудряшов готов был применить на нём всерьёз.
Артём Сергеевич – достаточно высокая груда мышц, а Димка, как и большинство подростков, продолжает вытягиваться, и вся его масса переходит рост, поэтому он и хоть достаточно прокачанный, но стройный. Рядом эти двое смотрятся. Нет, не как Слон и Моська, однако мой бывший воспитанник в данный момент ниже учителя на полголовы и чисто визуально ему проигрывает. Чисто визуально, повторюсь, потому что силушки в руках Зарецкого предостаточно.
А битва всё продолжалась. Алкогольные пары придавали военруку дополнительной отваги, он начинал входить в раж. Димка по большей части защищался, но когда понял, что так просто смутьяна не успокоить, тоже стал атаковать.
Удары руками и ногами, броски, подсечки, удержания и прочие приёмы… В ход шёл весь арсенал рукопашного боя, а я даже следить не успевала, что они делают. ОБЖД-шник разбушевался не на шутку, и сейчас усмирить его могла разве что автоматная очередь над головой. Я в панике оглядывалась и несколько раз хваталась за телефон, чтобы таки вызвать полицию, но потом прятала девайс. Если Зарецкий засветится в «Детской комнате милиции», это может серьёзно подпортить ему будущее.
Очередной выпад учителя – и он вздёрнул Диму за шкирку как котёнка (сказывалась разница в весе). И кто-то сказал бы, что шансов нет (ну ещё бы, такой амбал – и старшеклассник), но Димка вывернулся. Зарецкий был юрким и гибким и исхитрился ударить противника головой в нос (на одежду мужчины и голубую рубашку выпускника брызнула кровь), заставив разжать руки и схватиться за лицо, а сам, удачно приземлившись, докинул ещё пару ударов ногами.
Продолжая зажимать нос, Артём Сергеевич хватанул Диму за рубашку, намереваясь притянуть и подмять под себя, но парень вывернулся и рванулся прочь, бросив окровавленную одёжку болтаться в руках соперника и оставшись в одних брюках. Оторванные пуговицы разлетелись по окрестностям. Кудряшов раздражённо отшвырнул голубую ткань и стал в стойку. Он слегка покачивался, но смотрел бульдогом.
Зарецкий повёл плечами, которые больше не сковывала одежда, и перешёл в наступление. Они снова сцепились, никто не хотел отступать, а я всё больше впадала в панику. Но ОБЖД-шник был пьян, это и определило судьбу поединка. Иначе военрук мог серьёзно покалечить Диму или даже. Нет, о самом худшем думать не хотелось.
Димка изловчился и сделал противнику удушение и одновременно болевой. Руки парня с не слишком массивными, но рельефными бицепсами под гладкой золотистой кожей напряглись, а уж спина-то. Сейчас я видела движение каждой мышцы, когда он удерживал голову Артёма Сергеевича сгибом локтя, а второй рукой вывернул ему кисть. И тут я испугалась уже за жизнь препода. Хоть бы Дима его не прикончил ненароком. Этот гад не стоит того, чтобы из-за него садиться в тюрьму.
– Дим, отпусти его, – взмолилась я, надеясь, что у бывшего воспитанника адреналин не заглушает голос разума.
– Отпущу или нет, зависит от него, – пропыхтел парень. – Ты, Кудряш, не учитель, а скотина, и не заслуживаешь моей вежливости.
– П-пусти, – прохрипел полузадушенный мужчина, краснея всё сильнее.
– Обойдёшься! – рявкнул Димка. – Только если твоя тушка больше не покажется в этом районе, – и повернул его кисть ещё сильнее. ОБЖД-шник взвыл. – Есть для тебя в этой жизни что-то святое? Слово офицера давай! Живо!
– С-слово оф-фицера-а-а, пусти-и-и. – промямлил Кудрашов, и Зарецкий, выпустив его из захвата, оттолкнул подальше.
Артём Сергеевич долго кашлял, восстанавливал дыхание и стонал, потирая пострадавшую кисть. Цвет его лица постепенно приходил в норму, если не считать подбитого глаза, расквашенного носа и рассечённой губы.
– Не смей больше к ней подходить, понял меня? – почти прорычал Зарецкий. – Забудь сюда дорогу, иначе забудешь о преподавании и вылетишь из школы, обещаю. Да, мне в этом поможет отец, но тебе от этого точно легче не будет.
– Наглый недоносок, – презрительно бросил учитель. – Намучаешься с ним, Яснопольская, попомни моё слово, – практически повторил он слова, шесть лет назад сказанные Виталиком, сплюнул кровь, задержал на мне мрачный взгляд и поковылял прочь.
А я снова огляделась. Народ как вымер. Господи, да тут убивать будут, а никто даже не заметит! Но, с другой стороны, это и хорошо, можно потихоньку слинять.
Димка тоже щеголял наливающейся ссадиной на скуле и разбитой губой. Раздетый по пояс, растрёпанный, в запылённых брюках и туфлях… Нет, он не может вернуться в особняк Зарецких в таком виде, исключено. Я подняла его рубашку и отлетевшие пуговицы, намереваясь быстро застирать пятна крови и пришить пуговки. Да и умыться парню не помешает, а ещё было бы неплохо позавтракать и воспользоваться аптечкой. В общем, поскольку всё произошло из-за меня (а как иначе?!), я просто обязана привести в порядок одержавшего победу воина и помочь ему вернуть надлежащий вид.
Зарецкий тыльной стороной ладони вытер кровоточащую губу и поднял многострадальные цветы (даже не помню, когда их выронила, настолько была вовлечена в драку), не зная, то ли сунуть их мне, то ли держать самому. Я сняла Димкин пиджак, накинула парню на плечи, чтобы не щеголял голым торсом, и повела домой. Надеюсь, мама в обморок от нашего прихода не грохнется.
Глава 20
Димка послушно шёл за мной, опустив голову и глядя под ноги. Пока я отпирала дверь квартиры, он кривил рот и то и дело вытирал большим пальцем кровь с губы. Кажется, Дима нервничал. Боялся предстать перед моей мамой в непрезентабельном виде? Ничего-ничего, мама у меня понимающая, сейчас с ней на пару организуем парню лучший в мире уход!
– Ма-ам, – негромко позвала я.
В её комнате горел свет (она обычно рано встаёт, чтобы успеть сделать гимнастику, заняться собой и спокойно собраться на работу). Мама у меня очень красивая, можно сказать, что привлекательной внешностью я обязана именно ей, и никто не виноват, что мамулечке не повезло с избранником, а мне – с папой. И можете считать меня полной эгоисткой, но я была рада, что она не привела в дом постороннего мужчину. Знаю я эти истории, когда в квартире появляется чужой индивид, начинает качать права и распускает руки со взрослой дочерью. Спасибо, не надо такого счастья!
Хотя кто сказал, что маме снова не повезёт? Вполне возможно, она уже давно могла связать свою жизнь с кем-то достойным, но не делала это из-за меня, опасаясь, что между нами появится чужой человек. А вдруг я всё это время не давала ей устроить свою жизнь?
Не знаю, почему подумала об этом в такой животрепещущий момент, возможно, оттого, что сама сейчас впервые собиралась представить ей парня, которого она также могла воспринять чужаком, вставшим между мной и ею. Парня, который фактически вторгся в наш с ней тесный мирок. В любом случае, я уже взрослая, и если вдруг у мамы кто – то есть, нужно намекнуть, что я не против, чтобы она устроила свою личную жизнь. Ну а если нет… можно ведь так же намекнуть, что пора оглянуться по сторонам и пустить в сердце новую любовь, а не зацикливаться на предательстве папы.
– Мам, я пришла не одна, встречай гостей, – на всякий случай добавила я, чтобы она не выглянула, например, в одном полотенце или в ночнушке.
– Гостей? – удивлённо раздалось из-за двери, послышался скрип старого шкафа и шорох одежды. – Уже иду, – теперь её голос звучал заинтересованно.
М-да, не так я представляла знакомство Зарецкого с мамой, совсем не так. Дима должен был сиять отутюженными брюками и рубашкой, сверкать аккуратной причёской и блестящими волосами и ослеплять начищенной обувью. Сейчас же мой воспитанник больше походил на хулигана с соседней улицы или даже бомжа, у которого спёрли последнюю рубашку, а перед этим хорошенько отмутузили. И вид ещё такой растерянный и слегка виноватый.
Какой же он милый! Как нашкодивший котёнок просто.
– Всё будет хорошо, – шепнула я выпускнику.
Да, я верила, что мама всё поймёт правильно, хотя волновалась не меньше Димки, который поглядывал то на меня, то на входную дверь, готовый в любой момент уйти, если хозяйка квартиры откажет ему в гостеприимстве.
– Может, я пойду? – он снова нервно отёр струйку крови у губы. – В таком виде.
– Дим, не переживай, это же моя мама, а не директор школы. или дракон в юбке, – я подмигнула парню и схватила его за запястье, чтобы не вздумал сбежать в самый неподходящий момент.
– Для кого мама, а кому потенциальная тёща. – пробормотал он совсем тихо, но я всё равно услышала и едва не выронила его многострадальную рубашку, которую продолжала сжимать в свободной руке.
– Доброе утро, ребята. – начала было мама, появляясь на пороге комнаты в трикотажном халате на змейке, в котором можно было и в магазин сбегать, и принять гостя средней важности. – Эм, добро пожаловать. – добавила она после паузы, прилипнув взглядом к гостю. – Ангелин, а кто это?
– Мам, это Дима. Зарецкий.
– З-здрасьте, Ольга Михайловна, – кивнул Димка. – Рад с вами познакомиться.
Надо же, я ему только один раз говорила, как мою маму зовут, а он до сих пор помнит.
– Так ЭТО Дима? – мама округлила глаза и снова просканировала подростка взглядом.
Я не знала, что на это сказать, и выразительно делала ей знаки глазами, что, мол, всё хорошо, не сильно налегай на парня. Но родительница и так заметно расслабилась. О
Зарецком в её присутствии я всегда хорошо отзывалась, и она знала, что он подвозит меня домой, чтобы по ночам одна не ходила.
– А… что случилось? Может, к доктору? – на лице мамы появилось нешуточное беспокойство.
– Мамуль, ко мне один неадекватный тип пристал, а Дима защитил. Он меня всегда защищает. Давай окажем ему первую помощь, и одежду бы застирать.
Мама тут же окончательно оттаяла и стала самой радушной хозяйкой на свете.
– Да-да, сейчас всё сделаем, не волнуйся. Ты проходи, Дима, проходи, не стесняйся, – засуетилась она.
Вскоре ванная с целебными травками для гостя была набрана, чайник на плите грелся, а на сковороде жарились блинчики. Димка, всё ещё довольно скованный, потопал смывать с себя кровь и грязь, снабжённый большим бежевым полотенцем. К сожалению, мне совершенно нечего было ему предложить для переодевания, мужских вещей у меня в доме отроду не водилось.
Пока парень принимал водные процедуры, я отряхнула на балконе его брюки и пиджак, смахнула пыль с обуви и положила на табурете у ванной комнаты, чтобы Диме было легко дотянуться. Потом достала аптечку, вспоминая былые времена и травмы Зарецкого, которые он в разное время получал по моей вине.
Вскоре скрипнула дверь, из ванной комнаты высунулась рука и утащила со стула одежду, а потом Дима явил себя миру в брюках и пиджаке на голое тело. Освежённый, с влажными волосами, зачёсанными назад, он был сейчас таким. Угу, стриптизёры по вызову отдыхают, Зарецкий в два счёта даст любому из них фору. Только галстука на обнажённой шее не хватает! Но «удавку» он из кармана предпочёл не доставать.
И если до его визита в душ я как-то не особо заостряла внимание на том, насколько Димка в таком виде привлекательный, мне было важно, чтобы парень промыл раны и привёл себя в порядок, то теперь. В общем, я не знала, куда девать глаза, и быстро отвернулась, позвав его за собой.
У нас в квартире всего две комнаты (моя и мамина), и я повела гостя в свою, чтобы обработать его «боевые раны», пока мама стряпала на кухне и накрывала на стол. Бывший воспитанник потихоньку осваивался и с любопытством оглядывал мою девичью обитель, где на стенах были развешаны всякие милые вещицы. Вон того маленького плюшевого мишку я привезла из поездки в столицу, а те бархатные сердечки купила в канун Дня Святого Валентина на первом курсе.
– А здесь. уютно. – пробормотал парень.
Другими словами, тут тесно и негде развернуться. Да-да, сама знаю. Зарецкий, конечно, совсем к другому привык, в его комнате хоть конём пляши, но в деликатности ему не откажешь. Он послушно присел на постель и приготовился получать медицинскую помощь. Такая привычная для меня процедура, такой желанный и дорогой пациент, и тикающие на стене часы, которые не дают отвлечься и забыть, что наше время ограничено.
Мы находились близко-близко, Димка смотрел на меня, а я сосредоточила внимание на его повреждённой скуле и разбитой губе. Господи, в этот момент я была почти счастлива, что он сейчас рядом со мной, что именно мои руки колдуют над ним. Я не хотела думать, что совсем скоро на моём месте может оказаться кто-то другой, девушка, которая подходит ему гораздо больше, с которой они будут на равных.
– У вас такие пушистые ресницы… – неожиданно проговорил парень.
Сейчас я была без косметики (умылась на кухне, пока Зарецкий «плавал» в ванне), да и в повседневной жизни почти не красилась и от этого выглядела ещё моложе. Всегда была за естественную красоту и не «рисовала» глаза и брови, поэтому мне нечего было стесняться и нечего прятать, Дима и так знал меня настоящую.
Подняла на подростка взгляд и встретилась с его демоническими глазюками, к которым так привыкла. Теперь, когда мальчик вырос, к их светло-серому цвету добавились более тёмные разводы, и сейчас его глаза были меланжевыми, будто дорогой мрамор, и ещё более потрясающими. Я смотрела в эти удивительные гляделки, я в них тонула, я.
– Ребята, чай на столе, блинчики. кхм. стынут, – в комнату заглянула мама, и я очнулась. Только сейчас поняла, что беззастенчиво глазею в мраморные Димкины озёра, забыв как дышать и думая лишь о том, что хочу смотреть в них вечно.
Зарецкий моргнул и повернулся к двери. Его раненая скула и так алела дальше некуда, но на здоровой тоже показался румянец. Господи, что я делаю?! Привела молодого парня в свою комнату, усадила на постель, сканирую взглядом, а у него возраст, гормоны играют и всё такое.
– Да-да, мама, мы уже идём, спасибо, – пробормотала я.
Эх, «смотреть в его глаза вечно», да? Мечты-мечты, пора брать себя в руки. Как можно быстрее закончила обработку Димкиных ран, стараясь теперь смотреть только на них, как настоящий доктор, который не должен во время лечения пялиться на пациента, и отправила парня на кухню, а сама потопала в ванную. От его голубой рубашки исходил слабый аромат туалетной воды, ненавязчивый и очень приятный, смешанный с металлическим запахом крови. Замыв багровые пятна холодной водой, бросила рубашку в стиралку и включила режим быстрой стирки.
В животе заурчало, напоминая, что мне тоже неплохо было бы позавтракать. Двинулась на аппетитный запах и замерла на пороге. Димка сидел на моей скромной кухоньке и пил чай, закусывая блинчиками с вишнёвым вареньем. Мальчик совсем из другого мира. Трогательный в своей искренности, верящий, что и через годы его чувства останутся неизменны. Я смотрела на то, как он ест, на длинные густые ресницы, красивой формы брови, высокие скулы, гладкий подбородок, который постепенно становится всё более мужским, на загорелую шею, ключицы и кусочек рельефной груди. Ох уж этот пиджак на голое тело, хоть в окно гляди, ей-богу!
Чай мама Димке налила не горячий, а тёплый, и дала соломинку. Он цедил его здоровой половиной рта и жевал тоже очень аккуратно. Первый мужчина за нашим обычно женским столом. Смахнув набежавшие слёзы, села напротив гостя и почти заставила присесть с нами и маму, которая собиралась быть «подай-принеси». Нет, пусть этот завтрак мы разделим на троих, делая вид, что всё правильно и так, как и должно быть.
Когда Зарецкий отправился в ванную мыть руки после блинчиков, мама улыбнулась.
– Так вот он какой, твой Дима, – сказала она. – Хороший.
– Нет мам, не хороший, а самый лучший!
«Только… нас разделяет слишком многое. Не уверена, что нам с ним по пути», – этого добавлять вслух не стала, мама ведь не знает, что Димка у меня поцелуй просил, думает, что мы просто дружим.
– Ну, мне пора на работу. Позаботься о госте.
– Конечно, мам.
Она ушла к себе переодеваться и собираться, а я вытащила из стиралки почти сухую рубашку и тщательно её выгладила, заодно и высушила окончательно. Впервые в жизни гладила мужскую рубашку, это было так. словно у меня действительно появился парень. Пока я колдовала над его одёжкой, Дима созвонился с родителями, чтобы не волновались, куда пропал сын.
Хлопнула входная дверь, это мама ушла. Мы остались вдвоём, сна ни в одном глазу ни у него, ни у меня. Опасная ситуация, однако. Но я верила Димке, хотя и волновалась порядком. Сидела на постели и пришивала ему оторванные пуговицы, а он устроился на стуле, наблюдал, как я рукодельничаю, и молчал, а потом вдруг позвал.
– Ангелина. Павловна!
- Да, Дим.
Я хоть и откликнулась, но не подняла глаз от шитья, ибо чревато.
– Артём Сергеич прав, я пока мало что могу сам. Но я изменюсь, стану лучше, надёжнее, просто дождитесь и верьте в меня, хорошо?
Тут уж я не выдержала и взглянула на парня. Он смотрел твёрдо, серьёзно. Задели его слова Кудряшова, очень задели.
– Дим, ты уже сейчас просто замечательный! Такой, какой есть, – я сказала то, что думала, ничуть не приукрасив.
– Не надо, не успокаивайте меня, как маленького, – отмахнулся выпускник. – Я знаю, что пока не дотягиваю, и всё равно сделаю так, как решил.
Да, его мужская гордость пострадала основательно. И хотя я не знала, что именно он там себе решил, однако чувствовала, что должна его поддержать.
– Хорошо, Дим. Я всегда в тебя верила и буду продолжать верить.
Я поцеловала кончики пальцев и коснулась ими здоровой щеки Димы. Хотел поцелуй? Получай, пускай и непрямой. На большее с этим мальчиком я пока не готова, пусть сначала вырастет. Хотя сердце предательски ныло, возмущалось моему благоразумию и подзуживало дать волю эмоциям.
Димка встрепенулся, приложил руку к тому месту, где только что были мои пальцы, и улыбнулся уголком рта:
– Принимаю это в качестве аванса. Спасибо.
Ох, а счастья-то сколько в глазах! Только подростка обрадует такая малость, взрослым же подавай всего и побольше, и чем откровеннее, тем лучше. Но всё равно я надеялась, что Зарецкий и став мужчиной не превратится в пошляка или развратное нечто. Дима-Дима, пожалуйста, не меняйся, всегда оставайся таким, как сейчас!
Дошивала я пуговицы под благозвучные мелодии, которые бывший воспитанник включил на своём телефоне. Отдав ему рубашку и отправив в ванную переодеваться, сложила швейные принадлежности и посмотрела на часы. Всё, мы с мамой привели Димку в порядок, теперь можно отпускать его домой.
Парень появился на пороге комнаты в рубашке и приспущенном галстуке, пиджак держал в руке. Он хотел было шагнуть внутрь, но передумал и отвернулся.
– Я. пойду уже, – пробормотал совсем тихо. – Спасибо за гостеприимство.
Сейчас его настроение изменилось. От радости не осталось и следа, Дима будто заставлял себя идти к входной двери и обуваться. Потом долго смотрел на меня, словно запоминая, записывая в памяти каждую чёрточку.
Мне стало не по себе, сердце тревожно забилось. Ну в самом деле, мы ведь будем созваниваться. Может, и пересекаться получится время от времени. Сейчас всё не так, как в прошлый раз. Хотя откуда-то возникла непонятная уверенность, что нет, не получится. Почему? Отчего такие безрадостные мысли?
– Ангелина Павловна, я от своих слов не отказываюсь. Вы меня ждите, и я буду ждать. – глаза Зарецкого глядели мне в душу. – И. помните: у меня есть ещё два желания.
Ну хитрец! Оставил таки последнее слово за собой.
Не знаю, что он придумает, чтобы оправдать перед родителями ссадины на лице, но в этот момент я будто отрывала от себя что-то очень важное, ту частичку, которую уже ничем не заполнить. Кто бы ни встретился на моём жизненном пути, Зарецкого никто и никогда не заменит. Это я знала наверняка.
Выйдя за порог, Димка обернулся, махнул мне рукой и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. А я поспешила обратно в квартиру, подошла к окну и смотрела, как он вышел из подъезда и направился в ту сторону, где припарковал скутер. Тогда я не знала, что следующая наша встреча произойдёт лишь спустя долгих шесть лет.
