Текст книги "Майя (СИ)"
Автор книги: Галина Юст
Жанры:
Роман
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Оробевшая Майя, стоя перед гостем, стеснялась своего старого домашнего платья, своих рыжеватых непослушных кудрей и просто не знала, что делать. Илья, заметив её растерянность, заговорил первым:
-Твой адрес мне дала Манечка Гроссман. От неё я узнал, что ты болела, вот почему я не видел тебя в школе.
-Да, всё хорошо, я вернулась к занятиям.
-В воскресенье мы собираемся у школы разбить парк. Ты придёшь сажать деревья? Маня и Зина тоже будут.
-Ну, если все будут, я тоже приду.– улыбнулась Майя.
-Помнишь, ты рассказывала о книгах на «идиш», можно посмотреть?
-Да, пойдём, они в кабинете папы. У нас неплохая подборка. Эту библиотеку собирал мой покойный дедушка, папин отец.
-Вот это да, какие замечательные книги! « Мальчик Мотл», «Миллионы» – Шолом Алейхема; « У чужого подвенечного платья», « Пост» – Ицхока-Лейбуша Переца; « Волшебный перстень « – Менделе Мойхер – Сфорима; а вот и « Зямка Копач– Хлопчик» – М. Даниэля; «Степень зовёт»– Ноте Лурье; « У Днепра « – Давида Бергельсона и роман Элияу Бахура « Книга Бовы». Вся программа средней еврейской школы.
-Верно, мой дедушка приобрёл их для своего племянника Семёна, когда тот учился в школе, рано осиротев, дядя Сёма вырос в нашей семье вместе с папой. С 1937 года, как ты знаешь об этом не хуже меня, еврейские школы стали закрываться и страна перешла на общеобразовательную систему, эти книги, если и переиздавались, то только для Биробиджана, единственного места, где ещё ведётся преподавание на « идиш» и постепенно превратились в редкость.
«Молодые люди, хотите чаю с домашним печеньем?»-вмешалась в разговор бабушка. Теперь Илья почувствовал себя неловко. Поблагодарив Иду за гостеприимство, он под предлогом, что его ждут дома, ушёл.
-Вот, что я скажу тебе Майя– обратилась Ида к внучке– если в наше время шестнадцатилетний мальчик ещё интересуется книгами на «идиш», он «наш человек». Так ты говоришь, что его фамилия Розенталь? Завтра поеду к Басе, она знает весь Киев и разузнаю всё об этих Розенталях, не волнуйся, я не раскрою ей истинную причину моего любопытства.
-Бабуля, в этом нет необходимости, он ведь сосед Мани и я давно всё про него знаю. Он, как и я закончил начальную еврейскую школу, в мою среднюю, перешёл в начале учебного года. Его родители развелись. Отец уехал в Москву, у него там другая семья, а Илья с младшим братом Борисом, мамой и бабушкой остались в Киеве. Недавно, у его мамы, Мириям, обнаружили язву, кажется желудка, и им сейчас не сладко. Отец, конечно же им помогает и за школу платит, но с того момента, как Мирьям слегла с тяжелым обострением, денег на жизнь им отнюдь не хватает и Илья подрабатывает репетиторством по физике.
-Майя, мы говорим о Мирьям Коган ?
-Да, это её девичья фамилия, а ты, что с ней знакома ?
-Боже мой, как тесен мир, а я всё думала, кого мне напоминает этот мальчик. Последний раз я видела его лет десять тому назад, если не больше, с тех пор он вырос и превратился в красивого юношу. Его мама Мирьям, твой папа и Виктор Фёдорович, старый товарищ Марка, вместе учились в медицинском институте. Они дружили, часто бывали у нас, спорили о строительстве социализма, читали стихи Маяковского, Блока, иногда засиживались допоздна, готовясь к экзаменам. Твой папа выбрал хирургию, Виктор– кардиологию, а Мирьям стала психиатром. Её чёрные, обрамлённые длинными ресницами глаза, приворожили многих, особенно Виктора, который заметно по ней сох. Что тебе сказать, даже твой папа был в неё чуточку влюблён. Но Мирьям выбрала Григория Розенталя и, родив ему сына, просто сияла от счастья. Твой папа женился на Эмме и у нас появилась, ты дорогая, Виктор познакомился с Людмилой и так с ней и остался. Вскоре Григорий поехал на курсы по усовершенствованию квалификации в Москву, где повстречал молодую женщину. Между ними вспыхнул бурный роман, но пришло время решать и Григорий вернулся в семью. Любившая его Мирьям, простила мужа и родила второго сына. Время шло, а отношения между супругами не ладились и они всё больше отдалялись друг от друга, ведь сердцу не прикажешь. В какой-то момент, гордая Мирьям, переломив себя, сказала мужу: « Гриша, жить надо с теми, кого любишь, поезжай в Москву.» И он уехал. Мать его, Ребекка, за сыном не поехала, осталась жить с невесткой и все эти годы преданно помогала ей растить мальчиков. Мирьям вся ушла в работу, она известный в своём деле специалист, повторно замуж так и не вышла, хотя я слышала, что сватались к ней не раз. После развода, она замкнулась в себе и прервала с нами связь. Досадно узнать, что совсем ещё молодая женщина, так больна. Надо обо всём рассказать Марку, я уверена, что он найдёт способ ей как-то помочь. Наша почтальон, Клава, часто повторяет: «не родись красивой, а родись счастливой», иногда я думаю, что она права.
Вернувшиеся с работы, Марк и Эмма, услышав о беде свалившейся на Мирьям, наскоро пообедали и поехали её проведать. Увидев перед собой похудевшую, крайне бледную, но всё ещё привлекательную женщину, заглянув в её большие, ставшие совсем тёмными от боли глаза, Марк понял – дело плохо.
«Как ты? Почему ты не рассказала мне раньше? « -обратился он к Мирьям.
-Я сама во всём виновата, мне давно уже нездоровиться, но кто обращает на такое внимания, подумаешь слабость, усталость, недомогание. Тебе, Марк, это чувство наверняка знакомо не меньше, чем мне, когда настолько увлечёшься делом, что забываешь вовремя поесть и о принесённом бутерброде вспоминаешь в конце дня. Со мной это бывало сплошь и рядом, вот тебе и причина для симптомов. Я смогла пережить тягостные моменты в своей жизни, лишь полностью посвятив себя любимому занятию. Работой лечила любую простуду, ни разу не взяв больничный. Мои мальчики и мои пациенты – это всё, что у меня есть в этой жизни. Свекровь часто просила меня сходить к врачу, приговаривая : «Мирьям, ты бледна и очень похудела, почему бы тебе не поговорить с Марком и обследоваться, не хочешь к нему, пойди к другому врачу, нельзя же так безответственно относиться к своему здоровью, я волнуюсь за тебя!» Но я всё откладывала, то запарка на работе, то дети, то ещё Бог знает что. Когда несколько месяцев тому назад появились боли, я испугалась и позвонила к тебе на работу, но мне ответили, что ты на какой-то конференции в Москве.
-Да, это было ещё в феврале, я уезжал на неделю в столицу.
-Поэтому мне пришлось обратиться к другому врачу. После пройденных анализов и рентгена, полученное заключение было плачевным – язва желудка. Я принимала назначенные мне капли белладонны и всё это время продолжаю соблюдать строгую диету. Был период, когда мне стало намного легче, но в последние недели боль вернулась и стала гораздо сильней. Я вновь позвонила тебе и вновь неудачно, теперь ты ушёл в отпуск.
-Майя болела тяжёлой ангиной и я брал несколько дней присмотреть за ней.– отвечал Марк
-Тогда я пошла к вам домой, но там поселились новые жильцы, вашего теперешнего адреса они не знали. Именно сегодня, наша соседка, Манечка Гроссман, мне призналась, что ваша Майечка и мой Илюша нравятся друг другу, чему я очень рада, и у меня появилось предчувствие вас вскоре увидеть.
-Дорогая, ты не поверишь, но нам об этом тоже стало известно только сегодня и мы также этому очень рады.
-Мирьям, если ты не против, – внимательно посмотрев на рентгеновский снимок, продолжал Марк – я предлагаю тебе лечь к нам в больницу, сделать полное обследование, услышать ещё одно мнение, а потом всем вместе решить, что делать дальше. Пока же, ты, будешь под присмотром, на специальной диете, если надо будет поставят капельницу, дадут обезболивающее, немножко сбалансируют общее состояние. Что ты на это скажешь ?
-Марик, судя по тревожному выражению твоего лица, диагноз может оказаться куда суровее, чем язва. Я согласна, при одном условии, если, не дай Бог, подтвердиться, то чего мы оба страшимся, я должна знать приблизительно сколько времени мне осталось.
-Обещаю. Вот рецепт на успокоительное, это снимет спазм, пусть кто-то из мальчиков сбегает за ним в аптеку. Встретимся завтра утром – подытожил Марк.
Глава 5 Весенней, майскою порою.
На перемене Илья подошёл к Майе поблагодарить за визит отца. Его мама, впервые за много дней, спокойно спала и он был полон надежд на её выздоровление. Молодые люди стояли у открытого коридорного окна и тепло поглядывали друг на друга, совершенно не понимая, как оно, такое всеобъемлющее чувство тепла, возникло между ними. До недавнего времени, проучившись в школе с начала года, они не замечали друг друга. У каждого из них была своя насыщенная событиями жизнь, большую часть которой занимала школа, семья, друзья, любимые занятия. Но вдруг, так неожиданно для них самих, всё изменилось и в произошедшей перемене приоритетов, всё, чем они жили до сих пор, ушло на задний план, уступив место мечтам друг о друге. Нет, не подумайте, что юная пара стала меньше любить своих родных или друзей, просто в один прекрасный миг, перед ними открылась новая, неизвестная глубина души, познать которую им хотелось вместе. Этот взаимный интерес в общении, сопровождался такой искренней и трепетной волной нежности, побудившей биению их сердец затмить все звуки вселенной...
Майя просыпалась и засыпала в предвкушении счастья. Таким полным и насыщенным это чувство, пожалуй, бывает только в молодости. Открыв глаза задолго до звонка будильника, она ловила себя на мысли о том, что скоро увидит Илюшу и тут же, растрогавшись, начинала шмыгать носом и вытирать набежавшую слезинку.
Теперь их часто можно было увидеть, сидящими на школьной скамейке с наклоненными над книгой головами или весело хохочущих от пересказов смешных историй. Товарищи Ильи всё не могли взять в толк, почему он отказывается играть с ними в мяч, как прежде, а все перемены проводит со скучной девицей и сердились на него за то, что он променял друзей на этого неуклюжего рыжего пуделя. Попав под недремлющее око школьных сплетниц, Майя чувствовала на себе их недоуменные взгляды: «Вы, только посмотрите, и, что он в ней нашёл? Среди всех девчонок школы он выбрал именно эту, рыжеватую доходягу, у неё же ни переда, ни зада.»– шипели завистницы девочке вслед. Но наши влюблённые были поглощены своим чувством, и так заняты собой, что не обращали никакого внимания на мнение окружающих.
Провожая Майю домой, Илья нёс оба портфеля, его спутница, усердно жестикулируя руками, пересказывала содержание прочитанной книги. Дойдя до крыльца дома, оба услышали пронзительный плач котёнка, но, оглянувшись, никого не увидели. Громкое мяуканье превратилось в душераздирающий писк, явно доносившийся из под крыльца. Заглянув в проём между досками, они разглядели двух крошечных, недавно родившихся котят, так жалобно зовущих свою маму, но её поблизости не оказалось. Осторожно, одного за одним, Майя вынула малышей и передав их Илье, бросилась в дом за молоком. Котята ещё были слепыми, натыкались на всё, ища блюдце с молоком по запаху, столкнувшись, перевернулись на спину лапками вверх, как два мохнатых жука. Илья нежно ткнул их мордочками в блюдце и они дружно принялись лизать молоко, наевшись, свернулись рядышком в два маленьких пушистых клубочка и мирно засопели. Майя притащила старую кошёлку и, застелив дно мягкой тряпицей, переложила в неё котят. Ребята сидели на крыльце и любовались спящими малышами:
-Какие они милые, забавные, совершенно беспомощные и у них разный окрас, словно они не братья, правда Илья?
-Да. Мне кажется, что это мальчик и девочка, если ты оставишь их у себя, им надо дать имена.
-Ты прав, я назову их Кася и Вася.
-Им подходит, прости, но мне пора идти.– И со всех ног Илья помчался к матери в больницу.
Встретившись на школьном дворе, ребята стали разгружать привезенные саженцы. Мальчики копали ямки, девочки высаживали деревья. Вдоль дороги, от забора до здания школы, высадили аллею из молодых лип. Территория отведённая под парк была небольшой и вскоре была засажена каштанами, акациями и тополями. Для поливки посаженных деревьев к крану присоединили шланг, но он оказался очень коротким и воду из него стали набирать в вёдра, передавая их по цепочке. Кто-то, не захватив хорошо ведро, нечаянно обронил его на соседа. Последний, долго не раздумывая, подскочил к шлангу и стал обливать им всех подряд. Девчонки визжали, парни громко хохотали, гам стоял неимоверный. Мокрые с ног до головы участники воскресника разошлись сушиться по домам. Маня, Зина и Майя, взявшись под руки, шагали весело улыбаясь. Догнав их, к ним присоединились Илья, Антон Кравченко и Вадик Калюжный. Майя заметила:
«Хорошо, что это была вода, а не краска»-и рассказала о своём семейном опыте покраски забора. Смеясь, они шли по улице, искря молодым задором и уверенностью в завтрашнем дне, ненароком, вызывая улыбки на лицах пожилых прохожих, и тихую мимолётную грусть о давно прошедшей юности.
«А давайте встретимся через час, пройдёмся к центру, посидим в парке »-предложил Вадик, согласившись, все разбежались переодеваться.
Они гуляли весёлой стайкой по улицам родного города, по уютному Крещатику, примыкающим к нему площадям и скверам, пленённые особенным весенним очарованием его зелёных склонов, покрытых садами и парками. Воздух был наполнен свежестью, повсюду растущих кустов благоухающей сирени, окутывающих всё вокруг прозрачной, нежно – сиреневой дымкой и радующих глаз разновидностью оттенков. В эту пору года, взору каждого, представлялось потрясающее зрелище города, одетого в праздничный наряд цветущих каштанов, их распустившиеся пирамидальные соцветия, то белые, то светло розовые, то чуть желтоватые, казались огромными, восхитительными свечами. Этот дивный аромат цветущих деревьев, был таким насыщенным, что порождал пьянящее ощущение счастья. С высоты птичьего полёта Киев выглядел огромным садом, над которым возвышались купола церквей, дворцов и Владимир –Креститель.
Растущий город, излучая широту и простор, величаво ниспадал к гордо несущему свои воды Днепру. Наверное от полноты чувств, Илья вдруг стал читать стихи.
Весенней, майскою порою,
Теплом прогретый древний град,
Зазеленел и, зашумев листвою,
Запел с скворцами невпопад.
Басили дружно заводские трубы,
С оркестром в парке, сливаясь в унисон.
Смеялись дети, вершились судьбы,
Под старой Лавры колокольный звон.
Цвели холмы покрытые сиренью,
Спускаясь до широт Днепра.
Цвели каштаны всем на загляденье,
Как символ мира, счастья и добра! *
«Как красиво, чьи это стихи?» – одновременно спросили Маня Зина. «Это стихи неизвестного автора»– отвечал им Илья.
»Ребята, кто-то из вас знает, как каштаны появились в Киеве?»– спросила друзей Майя и, услышав в ответ:-»Нет не знаем.»– с воодушевлением рассказала забавную историю:
»Несколько лет тому назад, ещё на старой квартире, с нами в коммуне жила пожилая дама, Наталья Платоновна. Раньше весь дом принадлежал её семье, но после уплотнения, она доживала свой век в маленькой комнатушке. Однажды моя бабуля испекла пирог и пригласила соседку на чашку чая, будучи совершенно
* Стихотворение автора Г. Юст.
одиноким человеком, она обрадовалась проявленной о ней заботе и любезно согласилась к нам зайти.
Сидя за столом, женщина с грустью поглядывала на цветущий под окном каштан и внезапно произнесла:
»Мой покойный муж посадил это дерево почти полвека тому назад« – и с нашего молчаливого согласия стала рассказывать историю появления каштанов в городе. По словам Натальи Платоновны, впервые ярко цветущее растение появилось в садах
на Подоле в начале ХIХ века, некоторые считают, что его завезли с Венгрии . Когда к середине века был заложен Бибиковский бульвар, на нём, в честь приезда царя Николая l, были высажены каштаны.
Посмотрев на развесистые кроны деревьев, царь поморщился, тогда в течении ночи все каштаны были выкорчеваны и заменены
пирамидальными тополями, что придавало бульвару более величественный вид. А выкорчеванные деревья киевляне подобрали и посадили во дворах своих домов. Позже, выяснилось, что царь поморщился из-за пролетающего мимо шмеля. Но дело было сделано. Так благодаря этому курьёзу, каштаны прижились и распространились по всей столице, став гордостью киевлян. «
-Вот, хоть какая-то польза досталась городу от этих царских
угодников да лизоблюдов.– заключил Вадик.
Дойдя до угла Крещатика и улицы Фридриха Энгельса, мальчики
вспомнили, как все трое, стоя на этом углу, смотрели военный первомайский парад, как ровно марширующие шеренги солдат, идущие одна за одной колонны танков, пушек и бронемашин вызывали у них огромное чувство гордости за страну, за мощь доблестной Красной армии.
«Ребята, посмотрите,– вскрикнул Антон– мороженица открыла свой лоток.» Все, сломя голову, бросились покупать любимую сладость, кто молочное мороженое, кто фруктовое, а кто шоколадное «Эскимо». Решив прогуляться к набережной, друзья по Андреевскому спуску сошли на Подол. Ободряющей свежестью тянуло от реки. Красив, могуч и широк Днепр в любое время года. Успокоившись после весенних паводков и майских гроз, он тёк спокойно и мерно, лишь иногда, на безмятежной глади, шаловливый ветерок поднимал мелкую рябь и она игривым всплеском волны накатывалась на песчаный берег.
«Приглашаю всех в следующее воскресенье махнуть с самого утра на Трухановский остров»– предложил Антон.
«Я не могу сейчас ничего обещать– отвечал Илья– посмотрим, как моя мама будет себя чувствовать.»
Проголодавшись, компания вернулась на Крещатик, на последнем квартале которого, находился специальный магазин, где можно было купить газированную воду с сиропом на разлив, а самое главное там на месте жарили и тут же продавали вкуснейшие пирожки с мясом, за ними выстраивалась длинная очередь глотающих слюни желающих. Разместившись вокруг круглой стойки, ребята уплетали их за обе щеки.
Увидев афишы у кинотеатра Шанцера, Зина заметила:
«Мы можем вместе сходить в кино.« До вторника шёл фильм «Девушка с характером». Трое подруг в один голос заявили, что уже успели его посмотреть.
«А о чём фильм?»– поинтересовался Вадим. Зина, большая любительница кино, с упоением стала объяснять, что картина собственно о боевой и смелой Кате Ивановой, лучшей работнице некогда преуспевающего дальневосточного зверосовхоза, с Валентиной Серовой в главной роли. Честная девушка крайне не согласна с руководством директора бюрократа и, в поисках управы на него, решается на поездку в Москву. По пути к железнодорожной станции ей удаётся поймать шпиона и сдать его пограничникам. Затем, уже в поезде Катя знакомится с симпатичным моряком Сергеем Берёзкиным, его играет Андрей Тутышкин, который предлагает ей в Москве обратиться в Бюро жалоб. Пройдя через все преграды, Катя добивается справедливости.
-Какая храбрая эта Катя, сама поймала шпиона, молодец. Ребята фильм стоящий, если девчёнки его уже видели, надо нам самим на него выбраться– обратился к друзьям Вадик.
-Смотрите– позвал всех к центральной афише Антон– со вторника в Шанцере будет идти фильм «Найдёныш», а в «Лире», ну «имени Чапаева» на Сенной площади, до конца недели « Тимур и его команда «, давайте во вторник придём сюда, а в пятницу пойдём в «Лиру». На том и порешили.
Прощаясь, с проводившим её к калитке Ильёй, Майя прошептала ему на ушко:
«У тебя получились несколько пафосные, но очень светлые стихи»– и поцеловав его в щёчку, быстро побежала к дому.
Глава 6 Мать городов русских.
Вкусный запах фасолевого супа разносился по всему дому, но прибежавшая со школы Майя отказалась его есть.
-Что с тобой, деточка, заволновалась Ида Соломоновна, ты заболела, почему ты не хочешь кушать?
-Нет бабуля, я здорова, просто мы с девочками идём в библиотеку готовиться к завтрашнему сочинению и я не могу пойти туда наевшись фасоли.
-Какие глупости Майя, чтобы фасоль не стала «музыкальным блюдом», которого ты побаиваешься, её дважды заливают крутым кипятком и она теряет свою «музыкальность», садись и ешь.
-Бабушка, я говорила, что очень-очень тебя люблю
-Говорила, но это всегда приятно услышать ещё раз»– отвечала ей улыбаясь Ида Соломоновна.
По радио, на весь дом, раздавалось пение Утёсова, он исполнял со своей сестрой Эдит песню « Всё хорошо прекрасная маркиза». Бабушке с внучкой она очень нравилась. Обе вскочив, и, взявшись за руки, стали танцевать, что-то похожее на фокстрот, распевая во всё услышание: « А в остальном прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хо-ро-шо...»
У библиотеки Майю с подружками поджидал Илья. Маня с Зиной, переглянувшись, вспомнили о каком-то срочном деле и, оставив влюблённых одних, быстро ушли. Двое подростков прогуливались по тихим, разбегающимся от фонтана Термина аллеям лип, каштанов и клёнов Городского парка, то бежали по ним взявшись за руки к смотровой площадке, с которой открывался прекрасный вид на реку и Левобережье, то, обнаружив в отдалённом уголке скамейку, и, назвав её «своей», сидели на ней, читая друг другу стихи Бориса Пастернака, Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, то просто, обнявшись, молчали. Совсем не потому, что говорить было не о чём, особенно такой любительнице поболтать, как Майя, просто переполнявшее их чувство было таким огромным, что переливалось через край души каждого и, сливаясь воедино, породило ту стойкую уверенность в близком человеке, будто знаком с ним тысячу лет. Это было только их молчаливое пространство, где избитые слова вдруг стали лишними, уступив место тёплому проникновенному взгляду, искренней улыбке или такой пронзительной нежности при виде ниспадающего на тонкую шею рыжеватого локона, со склонённой на плечо любимого головы. Всё вокруг светилось и нашёптывало им на ушко:» Я люблю тебя! Я люблю тебя !» Это тихой поступью шагало счастье и они продолжали молчать, боясь его спугнуть. Майе нравились в Илюше его, не по годам, рассудительность и зрелость, и чувство ответственности, и то, как он нежно заботился о маме, младшем брате и бабушке, она чувствовала себя рядом с ним защищённой.
Им пора было возвращаться и они, не спеша, направились к выходу из парка. Молодые люди, поджидая трамвая, влюблённо поглядывали друг на друга. Незнакомая бабушка, увидя их, открыла рот от удивления и стала ходить вокруг них кругами, разглядывая, пока не отступилась назад и свалилась в ограждённый, окопанный квадрат земли под растущей рядом липой. Поднимать её пришлось всем собравшимся на остановке. Уже сидя в трамвае, ребята вспоминая об этом, весело смеялись.
Фойе кинотеатра Шанцера было великолепным и напоминало королевский дворец, оно было высоким в два этажа. Монументальность ему придавали два ряда ослепительно белых колонн. Зал был огромным и торжественным. Свет от висевшей посредине красавицы люстры рассеивался в таком большом помещении и оно казалось слабо освещённым. Две установленные над экраном нимфы удерживая его, одновременно служили ему помпезным украшением. Усевшись в удобные, обтянутые красным бархатом кресла ребята окунулись в атмосферу кинофильма «Найдёныш», в смешные приключения пятилетней непоседы Наташи и попытке удочерить её дамой Лёлей. Роль Лёли исполняла Фаина Раневская. Над её крылатой фразой, брошенной своему безвольному мужу: «Муля, не нервируй меня « хохотал весь зал. На выходе из кинотеатра создалась давка, какая-то женщина отдавила своими каблуками ноги идущему рядом мужчине и он, побагровев, возмущённо воскликнул :
»Мадам, вы же не на ипподроме гарцуете, под ноги смотреть надо!» На, что она, тут же, не задумываясь ответила:
«Муля, не нервируй меня.» Вся толпа, смеясь вывалила на Крещатик.
-Я обожаю Раневскую – улыбаясь сказала Зина– Вот ведь небольшую роль сыграла, а всех затмила.
-Да талант-это сила -присоединился к Зине Антон, а Маня добавила:«Теперь её выражение «Муля не нервируй меня» будет смешить всю страну». С этим согласились все.
-Вчера мы с Майей– продолжил разговор Илья– со смотровой площадки в Городском саду любовались левым берегом. Как здорово, что мы живём в таком замечательном месте.
-С фуникулёра тоже хороший вид – произнёс, молчавший прежде, Вадик– но там деревья мешают обзору, лучше всего смотреть на город с Щекавицкой горы, это же возле твоего нового дома Майя.
-Ребята,– вмешалась последняя– давайте поднимемся на неё, посмотрим вместе закат, можем разжечь костёр и запечь в нём картофель, возьмём его у меня. Ну же, соглашайтесь.
Улица Олеговская, на которой жили Молтарновские, спускалась с горы Щекавицы на Подол в районе Житнего рынка. Поднимаясь по ней наверх Майя рассказывала друзьям:
«Моя улица в прошлом называлась Погребельной, так, как вела к самому старому в Киеве кладбищу с одноимённым названием– Погребельное, а на самой горе по «Повести временных лет» похоронен знаменитый князь Олег. Помните, как у Пушкина: « Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам...». В нашем городе с каждый камнем, холмом, яром связана вековая история, но честно говоря, с местом захоронения князя не всё понятно. Например, по Новгородской первой летописи его могила находиться в кургане, на берегу реки Волхов по дороге к селу Старая Ладога. Да-да, не смотрите на меня так, в то же время говориться, что он ушёл «за море» и мол погиб там. Настоящая путаница»
-Откуда ты это знаешь?– удивлённо спросила Маня.
-Просто я люблю историю, свой город и мне интересно узнать о нём побольше. Не будучи большим специалистом в этом вопросе, мне всё таки кажется, если такой выдающийся человек, глава государства, погиб в другом месте, его скорее всего похоронили бы в столице. Жаль, что могила князя за столько веков и войн не сохранилась.
-Майя, по легенде здесь укусил его змей, значит здесь его и похоронили. – подвела итог Зина.
-Вполне может быть, но вспомнив о хазарах, я не могу не рассказать вам о том, о чём совсем недавно прочла, оказывается, что ещё в VII веке населявшие эту местность поляне и другие племена славян были под властью Хазарского Каганата, исповедующего иудаизм, платили ему дань и от которого освободились только к IХ-Х веках, потом это государство ослабло и исчезло.
-Майя, не верь всяким байкам, каждый пишет, кому не лень– заметил Антон.
-Это не сказки, Антоша, а исторический факт и в летописи об этом есть упоминание– отвечала, поднимаясь наверх, запыхавшаяся рассказчица.
-Будет тебе, не заводись, всё равно это дела «давно минувших лет», давай, историк, держись – и схватив Майю за руку Антонпомог ей подняться на крутой подъём.
Вадик был прав, с Щекавицы взору ребят открылось грандиозное зрелище. Почти весь город, Подол, Днепр, Левобережье были, как на ладони. Антон, страстный поклонник Булгакова, потрясённый увиденным, стал декламировать отрывок из рассказа писателя «Киев-город»:« Весной зацветали белым цветом сады, одевался в зелень Царский сад, солнце ломилось во все окна, зажигало в них пожары. А Днепр! А закаты! А Выдубицкий монастырь на склонах! Зелёное море уступами сбегало к разноцветному Днепру. Чёрно –синие густые ночи над водой, электрический крест Св. Владимира висящий в высоте... Словом город прекрасный, город счастливый. Мать городов русских.»
Устав после трудового дня, Киев погрузился в особенное затишье. Большинство заводских труб, перестав дымиться, замерли, готовясь ко сну, почти не слышен гул машин. Всё тише и тише становится гомон людских голосов. На смену догоравшему жаркому дню, приходит приятная вечерняя прохлада. Утомившееся, разгорячённое, ярко– оранжевое солнце, медленно остывая, опускается к земле, подсвечивает в нежно-розовый цвет облака, отражаясь световой дорожкой в водах Днепра. Весь небосклон окрашивается удивительной гаммой сияющих цветных оттенков ярко жёлтого, пурпурно– красного, нежно– голубого и тёмно– синего, тут же переходящего в фиолетовый. Закатывающийся за линию горизонта солнечный шар, последними лучами скользит по верхушкам деревьев, церковным куполам, отражается отблесками в окнах домов и нырнув, исчезает. Ещё некоторое время мерцающее зарево освещает на небе врата ушедшего дня и заступающей на дежурство ночи, со светящимся полумесяцем луны, и, в честь этого великого таинства природы, в потемневшей дали зажигаются миллиарды звёзд. Наступает ночь.
Ребята, оставаясь под впечатлением великолепия заката, тихо сидели у затухающего костра и, обжигая пальцы, ели запечённую в золе картошку. «Эх жаль, соль забыли»– подосадывал Вадик.
«Неважно, всё равно вкусно»– ответил ему Илья.
«Я от бабки своей слышал– дожевывая картофель, продолжал Вадик– о месте этом поверье есть. Будто живёт здесь на горе ведьма злющая, как-только приходят сюда красивые девчата, она к ним подкрадывается и всю их красоту себе забирает, думаю девчёнки, пока она к вам не подобралась, валить отсюда надо.» Да и ночной, пробирающий холодок напомнил всем, что уже поздно и они, подшучивая над рассказом Вадика, затушили костёр и разбрелись по домам.
Майя ждала Илью в парке на «их» скамейке. Он опоздал и, запыхавшись стал оправдываться, что задержался у мамы.
-Как она?– успокаивающе, спросила его Майя.
-Ей лучше. Твой папа пригласил консультанта, какого-то светилу медицины, мы ждём его осмотра, но судя по встревоженному взгляду Марка Александровича, положение на много серьёзнее, чем я думал, а надежды на выздоровление всё меньше.
-Илюша, мы ведь всё равно ничего не можем изменить, давай изо всех сил будем надеяться на лучшее. Если хотеть чего-то всем сердцем, иногда случается чудо.
-Как бы мне хотелось в это поверить!
В выходные, как и договаривались, шестеро друзей, собравшись у Речного вокзала, поджидали рейсовый катер идущий на Труханов остров. Освежающий ветер приятно дул в лицо сидящим на палубе ребятам, а они, вертя головами, поглядывали то на удаляющийся правый берег, то на приближающийся остров, то восторгались могучей рекой. Величественно течёт Днепр, расправив свои широкие плечи, разбросав рукава притоки, он плавно следует по вековой дороге к далёкому Чёрному морю. Сиянием света над горизонтом, утренняя заря пробуждает всё вокруг. Нежась в тёплых лучах восходящего солнца, Днепр потягивается с ленцой и омывает берега прозрачной водой, но вот, окончательно проснувшись, сбрасывает с себя одеяло тумана и предстаёт миру во всей своей удивительной, первозданной красоте, смотришь и дух захватывает! Откуда ни возьмись, заволокли солнце плотные тучи, хмурым и серым стало всё вокруг и закипел старый Днепр, разозлился. Страшен он в гневе, нахмурит седые брови, закрутит длинные усы и начнёт сердито гонять потемневшие воды с одного края на другой. Вдруг, поднимется волна высоким гребнем и родившимся из её пены конём, помчится по всей ширине могучей реки, а добежав, вздыбится, ударит копытом и с громким стоном выплеснется на мирно спящий берег, разнося миллионы брызг вокруг. По правде сказать, укрощённый плотиной поток, уже не тот «ревущий», так, как пороги скрылись под водой, да и солнце,выглянув из-за туч, улыбается ему тепло, знает, как угомонить старика, и он, пригретый, успокаивается. Теперь Днепр по-прежнему ласков и добр, он тихо плывёт между огромными лесами, мимо холмов, полей и деревень, радуя песочными пляжами, чаруя простором, благодатью и дивными, незабываемыми закатами.
