Текст книги "Кислотой под кожу (СИ)"
Автор книги: Галина Джулай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)
73 глава Майя
Майя
Я сказала, что люблю его, а он ушёл. Просто ушёл. Как же больно. Пока я любила тихо, почему-то от его безразличия было проще, но сейчас... Казалось, что меня разрывает изнутри. Словно вырвали сердце, бросили и растоптали. Не могу... Не могу так жить... Не хочу...
Слёз уже нет, кажется, я всё выплакала. Просто сидела и ждала приговора. Видимо, не моё это – быть счастливой. Однажды, очень давно я уже стояла на мосту. Долго... Вцепившись в перила до побелевших костяшек. Мне было лет тринадцать или четырнадцать. И остановила меня тогда надежда, что жить с родителями я буду не всегда. С ними я давно не живу... Но сейчас очень чётко чувствую желание вернуться туда на мост. Решить вопрос одним прыжком. И почему-то мне кажется, что вспомнит обо мне только Маша...
– Мне собираться? – спрашиваю первой, когда Лимон возвращается.
– Куда? – он хмурит брови.
– Я ведь нарушила договор...
– Я не отпускаю... – строго отрезает, и потом как-то устало добавляет – Пошли спать, я жутко устал.
Он протягивает руку, и я послушно вкладываю в его ладонь свои пальцы. Иду за ним в спальню. В постели он притягивает меня к своей груди, утыкается мне в макушку и очень быстро засыпает.
Я путаюсь в своих чувствах... Не могу понять его... Что это значит "не отпускаю"? Почему? Не наигрался, не насытился? Я так устала... Совсем нет сил разбираться в том, что происходит. И готова ли смириться, как Мартынова, с тем, чтобы делить его с другой...
Засыпаю, слушая его ровное дыхание. А утро начинается с его ласк и тело реагирует моментально, оно скучало по его сильным и настойчивым рукам и губам.
– Мне придётся уехать на пару дней, – сообщает он за завтраком. – Не уверен, что буду на связи. Но если что-то нужно, я оставлю тебе номер Айса или проси малого.
Кусок застревает в горле. И я закашливаюсь. Поэтому просто киваю, соглашаясь с тем, что он говорит. Отодвигаю тарелку. Аппетит резко пропал.
– Ешь, – возвращает он мою тарелку. – Пчёлка, у меня дела. Я надеюсь вернуться дня через три-четыре.
На работу он отвозит сам. Как-то странно смотрит на меня, пока я выбираюсь из машины, и даже не срывается с места как обычно. Оборачиваюсь, прежде чем зайти в салон. За тонированным стеклом мне его не разглядеть, но его взгляд я чувствую кожей.
Маши сегодня нет. Вчера она написала сообщение, что Руслан очаровал её маму. А папа одобрил выбор дочери. И кучу улыбающихся смайликов. Я очень рада за неё. Очень.
Дни без Лимона превращаются в серую массу. И даже солнце, которое решило порадовать уставших от зимы людей, меня не грело. На автомате ела, работала, спала. Радовало, наверное, только то, что я точно знала – Лимон не с Мартыновой. Как оказалось, Руслан тоже уехал на пару дней. Маша все пыталась выяснить куда, но разве от них чего-нибудь добьёшься?
Прошло четыре дня. Но он не вернулся, впрочем, как и Руслан. Маша совсем поникла, ведь Бык ей даже не писал, что на него не было похоже.
– Они хоть вернутся? – как-то спросила она.
– Руслан к тебе, если нужно будет, приползет, но точно вернётся.
– Мне кажется, я его сама убью, если он не вернётся.
Мартынова звала на кофе, но я отказалась, сослалась на занятость. Не хочу общаться с этой женщиной. Когда-то я услышала фразу "Красивое лицо ничего не значит, если у тебя уродливое сердце". Почему-то сейчас она ассоциировалась именно с Ириной Александровной. Ехидство, с которым она со мной разговаривала, можно было сравнить с ядом.
Суббота, пятый день без Лимона. И что плохо – я сегодня дома и совсем
не знаю, чем себя занять. Ни Айс, ни Женя не смогли ответить мне, когда Лимон вернётся.
Было часа три, когда у меня зазвонил телефон. Я бросилась к трубке в надежде услышать только один голос. Но это оказался Никита, он со своей девушкой снимал у меня квартиру.
– Майя, здравствуй.
– Здравствуй.
– Май, я звоню сказать, что мы квартиру купили и ремонт закончили. Так что съезжать будем. Как тебе ключи передать?
– А когда вы хотите съехать?
– Ну, с апреля и съедем.
– Пусть у тебя ключи побудут, я приеду, тогда и передашь. Рада за вас.
– Спасибо. Ника беременна, так что у нас свадьба в мае.
– Поздравляю. Извини, мне бежать нужно, – поспешила закончить разговор о чужом счастье.
– Да, конечно. Пока.
– Пока.
Я сбросила звонок и разревелась. Ждёт ли меня когда-нибудь такое простое счастье, как стать женой, мамой... Что я в прошлой жизни сделала не так?
До апреля оставалась всего неделя. И я приняла решение. Я дам себе эту неделю. Впитаю в себя каждую минуту, каждое мгновение. А потом вернусь домой. Пусть и раненой навсегда, и может, даже оставив здесь свое сердце... Не знаю, справлюсь ли я... Но не попробовав, я этого и не узнаю. Я не хочу больше пробовать начинать заново, не хочу снова на что-то надеяться… Уж лучше приму тот факт, что счастье мне не светит и буду тихо существовать… Но подальше от соблазна увидеть его…
Лимон вернулся вечером следующего дня. Он немного прихрамывал. Почти час лежал в ванной, а потом, притянув меня к себе так, что я уперлась лбом в его грудь, быстро заснул. А я в этот раз заснуть не могла. Я запоминала свои ощущения, вдыхала его аромат. Рассматривала в полумраке комнаты его лицо, слегка задрав голову, впитывая в себя каждую черту, каждую родинку, каждый рисунок на теле.
После работы он забрал меня и устроил сессию. Я наслаждалась каждым мгновением, каждым прикосновением. Отдавалась, без остатка растворялась, улетала, разбивалась на осколки и воскресала. Прощалась.
На работе я трусливо никому не сказала, что увольняюсь. Попросила только освободить мне первую неделю апреля, объяснила необходимостью поехать домой. Так же трусливо, не прощаясь, я хотела уйти и от Лимона.
Когда в понедельник он уехал, я быстро стала собирать вещи. Их стало намного больше и теперь в мой чемодан они не помещались. Даже если не брать то, что подарил Лимон, их все равно гораздо больше, чем было, когда я приехала сюда летом. Боже, не прошло даже года, а кажется, целая вечность...
В итоге мне пришлось сходить в ближайший торговый центр и купить большую дорожную сумку. Когда я вернулась, в комнате на диване среди моих вещей сидел Лимон.
– Что это значит? – в его голосе звенел металл.
– Я уезжаю, – так и застыла в дверях комнаты.
– Куда? – казалось, он с трудом сдерживает гнев, желваки так и играли на его щеках.
– К себе. Квартиру снимали, и оплата была вперед, а сейчас она освободилась. Так что я возвращаюсь.
– И когда ты собиралась мне об этом сказать? – прикусила губу, так и не осмелившись взглянуть на мужчину. – Понятно, – прорычал он. – Тебя там кто-то ждёт?
– Нет, но там мой дом.
– Я не разрешаю, – сказал как отрезал, а я грустно улыбнулась.
– Я не спрашиваю разрешения, – а потом произношу все что думаю на одном дыхании, иначе больше никогда не решусь все это сказать. – Мне тяжело быть здесь. Знать, что ты спишь с моей хозяйкой и даже не вспоминаешь обо мне. А я каждую минуту о тебе думаю. Все в этом городе мне напоминает о тебе. И я готова в ногах твоих валяться, если бы это помогло мне быть рядом с тобой и не делить тебя ни с кем. Но тебе это не нужно. А мне просто нечего тебе дать, кроме своей такой ненужной и неуместной любви. Я разрываю контракт. И спасибо... за все...
74 глава Лимон
Лимон
Я зол. Нет, я в ярости! И что смешно – ведь даже слова не сказала. Просто решила уйти. Наивная, думала, не найду? И спрашивается – какого черта? С тех пор, как вернулся, все же было охрененно. Или это только мне? Нет, она не умеет притворяться... Отдавалась каждый раз как в последний... И все в глаза смотрела...
Её ответы... Господи, что за бред у нее в голове?! Я ведь обещал, я же слово дал...
– Ты головой стукнулась? – встаю с дивана и подхожу к ней. Нависаю, да, подавляю, но... Я просто сейчас взорвусь. – С чего ты взяла этот бред?
Пчёлка поднимает на меня глаза. Всматривается в меня, губами шевелит, но звука нет.
– Майя, твою мать! С чего ты взяла этот бред? – повторяю свой вопрос.
– Она... она ск... сказала... – заикаясь, ответила Пчёлка.
Прошёлся ладонью по лицу. Ну, Ирка. Я тебя предупреждал. Сука, ты нарвалась. Я ж тебя, идиотка, придушу.
– Бля, Майя, а у меня спросить? Я ведь обещал. Или ты думаешь, моё слово ничего не значит? – она не отвечает, только руками себя обнимает.
Беру телефон, нахожу нужный номер.
– Слушаю, – раздается довольный голос собеседника.
– Яр, Ирка с тобой?
– Что, вернуть хочешь? – хмыкает он.
– Нах** она мне сдалась! Твоя теперь?
– Моя.
– Ты где сейчас? – он называет адрес офиса. – Вызови её. Буду в течение часа, – отключаю звонок. – Поехали, – бросаю Пчёлке.
Дорога забита и на неё уходит чуть больше часа. Ярость на Пчёлку поутихла, я ещё спрошу за эту выходку. Но сейчас больше всего хочется придушить Мартынову. Пчёлка всю дорогу молчит и смотрит в окно. Хотелось бы знать, о чем думает. Бля, как подумаю, что если бы не забыл эту дурацкую папку, вечером вернулся бы в пустую квартиру, так руки на руле сами сжимаются, заставляя скрипеть кожаный переплёт.
– Приехали, – паркуюсь у самого входа.
Выйдя из машины, подхватываю девушку под локоть и тащу в здание, где находится фирма Яра.
– Здравствуйте, – улыбается его секретутка, выставляя буфера напоказ. Иду к кабинету, не обращая на нее внимания. – Вам назначено? Ярослав Ильич занят... – пытается остановить меня эта курица.
– Выйди, – приказываю ей, – В приёмную никого не пускать!
– Но...
– Я сказал выйди!
Не решаясь больше возразить, девушка покидает приёмную. Нехрен ей уши греть. Выдыхаю, отпускаю напряжение. Голова должна работать. Эмоции в сторону. Открываю дверь кабинета и пропускаю Пчёлку вперёд.
Стоит ей зайти, как она тут же отворачивается. Смотрю на то, что так её смутило. Ирка с задранной до пояса юбкой, в лифчике и с ошейником на шее стоит у кресла Яра, и тот трахает её пальцами.
Стоит нам зайти, как Мартынова дёргается, но Яр не позволяет ей слезть с его пальцев. Блаженное выражения лица от удовольствия, резко меняеться. Ирке не удается скрыть страх, мелькнувший в глазах, но она быстро их отводит. Её щеки заливает румянец, видный даже сквозь слой штукатурки, а венка на шее начинает ускоренно пульсировать. Боится. Хорошо, правильно.
– Привет, Лимон, – здоровается Яр. – Слушаю тебя, – не отвлекаясь, говорит он.
– Твоя сука, – говорю намеренно медленно и спокойно, – Сказала моей девочке, – на этих словах Мартынова кривится, словно ей больно это слышать. – Что я, оказывается, её трахаю. Вот и думаю, это ты её не удовлетворяешь, что она о моем члене мечтает? Или... Ты, Ира, бессмертная, раз решила, что мои слова – это ветер?
– Что скажешь? – Яр вытащил свои пальцы и вытер их об голый живот Мартыновой. – Мне тоже очень интересно, чем же я тебя не удовлетворяю?
Мартынова с ненавистью посмотрела на Майю. Да, таким взглядом можно убить. Пчёлка поежилась, и я притянул её к себе. Обнял со спины и положил подбородок к ней на макушку. Мартынова сглотнула, её верхняя губа стала дёргаться. Это что-то вроде тика, ещё со школы, когда она сильно злилась.
– Мы все ждём объяснений, – Яр встал с кресла.
Её грудь тяжело вздымалась, а глаза были прикованы к Пчёлке, а точнее, к ее животу, туда, где лежали мои руки.
Все происходит очень быстро. Мартынова хватает ножик для вскрытия конвертов и успевает сделать несколько шагов в нашу сторону, занося нож над головой. Майя напрягается, а я начинаю разворачиваться, чтобы спрятать её от удара. Но уже через секунду Ирка хрипя опускается на колени. Ярослав успел схватить её за ошейник, дёрнул назад, а потом заставил опуститься.
Из глаз Ирки текут слёзы, она, выронив ножик, хватается пальцами за ошейник, чтобы облегчить себе дыхание. А Яр отшвыривает нож ногой подальше.
– Я жду ответа, – говорю я. – Я приходил за эти три месяца хоть раз к тебе?
Но она и сейчас сопротивляется и упрямо молчит. Яр тянет сильнее за ошейник и Мартынова сдается.
– Нет, – хрипит она.
Яр тут же ее отпускает. И она жадно глотает воздух. Я отпускаю Майю и подхожу к Ирке. Присаживаюсь на корточки возле неё.
– А теперь скажи, я тебя предупреждал?
Ох, сколько всего плескалось в её глазах – от страха и ненависти до отчаяния и любви.
– Завтра ты получишь извещение, по которому будешь обязана: первое – выплатить всю аренду, второе – вывезти свои вещи в течение суток. У тебя больше нет салона, – я поднимаюсь.
– Нет, – орёт она и хватается за мою ногу. – Нет, пожалуйста. Я прошу. Кислый, пожалуйста, это все, что у меня есть, я этим живу... Не отбирай...
– Что ж ты не прислушалась к моим словам, а? Я ведь сразу сказал и даже повторил в память о нашей дружбе... Но...
– Ты променял меня на эту... Ты бросил меня, – с отчаянием говорила Мартынова, захлебываясь слезами.
– Могу предложить ещё один вариант, – она застыла в ожидании. – Но сначала ты должна извиниться перед Майей за свое враньё.
– Зачем ты так? Мы столько лет вместе... Ваня...
– Я ведь могу и передумать. Решайся. Раз... – Ирка метала молнии, с ненавистью глядя на Пчёлку, что стояла в сторонке, обнимая свои плечики. – Два... Тр...
– Хорошо! – я только приподнимаю брови, мол "чего ждём?".
Ирка поправляет юбку и пытается встать.
– Нет, – не позволяю я.
Теперь полным ненависти взглядом удостаиваюсь я. Ирка в поисках поддержки поворачивается к Яру. Но тот, присев на край своего стола, остается безучастным к происходящему.
– Яр... – но поймав его взгляд, она тут же исправляется. – Господин...
– Извинись, – холодно и жёстко.
Не найдя поддержки, Мартынова, упав на пятки и склонив голову, произнесла.
– Майя, прости меня за то, что я соврала.
Искренности в ее голосе не слышно, но и это для нее смерти подобно. Повисает тишина. Поднимаю взгляд на Пчелку. Она вытирает ладошками слёзы.
– Майя? Прощаешь? – уточняю я, на что она только кивает. – Хорошо. Итак, второй вариант, – снова обращаюсь к Ирке. – Ты можешь выкупить здание.
– Что? Где я возьму столько денег? – растерянно бормочет она.
– Мне плевать. У тебя три дня, если ты выберешь этот вариант. Или сваливай.
– Почему она? – орёт Мартынова, когда я подошёл к Пчёлке, чтобы уйти.
Обернулся, глянул на бывшую одноклассницу... Она так и сидела на полу, сжимая кулаки, на щеках была размазана тушь. И нет, я не испытывал жалости... Ни грамма. Я перевёл взгляд на Пчелку. Она тоже плакала, но её лицо было чистым, на ней не было косметики. Искусанные губы были слегка приоткрыты, видимо, дышать через заложенный от слез нос было сложно. Я обхватил её личико, вытер дорожки слез большими пальцами. А потом притянул её к себе и поцеловал. Она застыла, замерла, и кажется, дышать перестала. А я вгрызался в её губы, словно голодный добрался до пищи.
–Нееееет!!! – привёл меня в чувство дикий вопль Мартыновой.
Я оторвался от Пчёлки. Я смотрел на ошарашенную девушку не менее ошарашенными глазами. И словно видел её впервые. Ещё раз прикоснулся к ее губам в лёгком поцелуе, обнял за плечи, и только тогда обернулся.
Яр держал Ирку, обхватив за живот, а она яростно отбивалась в попытке вырваться.
– Спасибо, Яр. Ещё увидимся, – прощаюсь я и вывожу Пчёлку из кабинета. Пусть сам думает, что делать с этой сукой. Она теперь его головная боль.
75 глава Лимон
Лимон
Придерживая Пчелку за локоть, вывожу ее из здания. Оба молчим. Не знаю, что думает она, но я немного в шоке... Уже на улице я заметил её отрешенный взгляд.
– Ты чего? – развернул и заставил посмотреть на себя. Девчонка словно очнулась, захлопала ресницами.
– Ты меня поцеловал... – пробормотала она.
– И что? – хмыкнул я.
– Не знаю... – она отвела глаза и зарделась. – Ты никогда раньше не целовал... и контракт…
– Садись в машину, Пчёлка. Я заехал домой только потому, что оставил важные бумаги. И сейчас я очень сильно опаздываю. Мы поговорим потом, когда я вернусь.
Стоило сесть в машину, как мой телефон разразился мелодией. Гордеев.
– Да, – принял я вызов.
– Какого черта? Почему я не могу дозвониться? – заорал он в трубку.
– Спокойно. Непредвиденные обстоятельства. Со мной все в порядке.
– Тогда почему не берёшь трубку?
– Телефон забыл в машине. Извини. Реально не мог отложить.
– Вань, ты до инфаркта меня доведешь.
– Прости... Я буду, максимально быстро.
– Точно все хорошо? – уже перестав орать, уточнил он.
– Да.
– Хорошо. Жду.
Я убираю телефон в этот раз во внутренний карман куртки. И завожу мотор.
– У тебя неприятности? – нерешительно спрашивает Пчёлка.
– Нет. Все нормально. Змей просто волнуется, – ободряюще ей улыбнулся и попытался сосредоточился на дороге.
Правда это и скорость, с которой я ехал, плохо помогало не думать о том, что произошло. То и дело поглядывал на девушку, сидящую рядом и упорно смотревшую вперед. Пробки рассосались, и до квартиры я добрался буквально за полчаса, не раз нарушив скоростной режим.
– Верни вещи обратно. Ты никуда не едешь! Поняла? – говорю Пчёлке, она кивает и начинает кусать губы.
А я чувствую дикое желание снова в них впиться. Трясу головой, отгоняя наваждение. Иду в спальню, достаю из сейфа папку и убегаю.
А в доме у Змея застаю занятную картину.
Первое, что насторожило – это какая-то возня в гостиной. Стараясь идти тихо, ну мало ли что, я аккуратно заглядываю в комнату. У стены, прижатая Гордеевым, стоит Анастасия. Она упирается ладошками ему в грудь, а он жадно впивается губами в её шею.
– Пожалуйста... – шепчет женщина.
– Настя, – бормочет он, словно уже потерялся в угаре желания.
И когда его руки начинают задирать её платье, решаю дать о себе знать. Делаю пару шагов назад, тихо, а потом уже громко топая, снова иду к гостиной.
– Слав, – зову его до того, как оказываюсь в комнате. – Я помешал? – спрашиваю, застав момент, когда парочка отлипла друг от друга.
– Нет, извините, – выпаливает Анастасия и сбегает из комнаты, оставляя нас одних.
Я изгибаю бровь в молчаливом вопросе. Гордеев трёт ладонью шею и отворачивается. Но заметить его стоящую дыбом ширинку я успеваю.
– Так я помешал? – не могу сдержать улыбку.
– Ваня, по шее получишь. Документы привез?
– Не даёт? – почему-то его какой-то растерянный вид меня забавлял. – Тебе наскучили девочки из дома счастья?
– Заткнись, хорошо? – рычит он, но в глаза не смотрит.
– Да ладно. Почему у меня ощущение, что ты что-то скрываешь?
– С тебя пример беру. Бумаги давай. И налей мне коньяк.
Подаю бумаги и иду к бару, где наполняю пузатый бокал янтарной жидкостью. Чудесный аромат дорогого алкоголя щекочет ноздри.
– Держи, – подаю бокал и занимаю кресло рядом.
Он быстро пробегается по документам. Ставит свою подпись, где нужно, и просит пригласить в дом курьера. Мужик, похожий габаритами на Быка, только чернявый, приходит в дом.
– Все готово, – он передаёт бумаги мужику. – Передай Арсену: с ним приятно иметь дело. И простите за задержку. Надеюсь, вас она не утомила.
– Главное, чтобы всё устроило хозяина, – пробасил он.
– С ним я уже пообщался, он в курсе. Больше не задерживаю.
Мужик ушёл, а Змей протянул мне пустой бокал.
– Обнови.
– Неприятностей не будет? – уточнил я, когда наливал новую порцию.
– Эта сделка ему важнее, чем мне. Так что... все в порядке.
Я снова сел в кресло.
– Что тебя задержало?
– Почему она ещё здесь?
Мы задаём вопросы почти одновременно. Потом, встретившись взглядами, ухмыляемся.
– Сначала ты, – говорит Змей.
– Пчёлка хотела уехать. Оказывается, Мартынова наговорила ей всякой х**ни.
– Надо быть идиотом, чтобы отправить свою девочку к своей любовнице, – фыркнул он. – И чего ты ожидал от Ирины? – только плечами пожимаю. Нет у меня ответа на этот вопрос. – Остановил хоть?
– Да, – улыбнулся я. А потом зачем-то добавил. – Я её поцеловал, – посмотрел из-под опущенных ресниц на Гордеева.
– За это стоит выпить, – улыбнулся в ответ человек, что заменил мне отца, и поднял свой бокал. – Когда ты нас познакомишь?
– Только давай без этого... И вообще, что ты ответишь на мой вопрос?
Пришла очередь Гордеева отводить взгляд.
– Яну выпишут через неделю, тогда и уедет.
Яна – это дочка Анастасии, которую мы вернули ей неделю назад.
– Отпустишь?
– А какие варианты? – хмыкает он.
– Ну, ты мужик умный, придумаешь что-нибудь.
– Ещё яйцо курицу учить будет, – снова фыркнул Змей.
– Просто я тоже буду рад, если ты будешь не один.
– У меня есть ты, – а затем, тяжело вздохнув, он добавил. – Да и потом, куда мне семья? Вот ты своей девочке забацаешь пацана, я буду нянчиться...
– Ого, куда тебя занесло... – перебиваю его. – Придумал тоже... – я даже с места встал.
Никогда. Вот вообще никогда в жизни не думал о детях. Совсем. Абсолютно. Даже вскользь.
– Вань, я очень надеюсь, что тебе удастся освободиться от всего этого. Тебе и тридцати нет. Жить нужно, а не вот это всё... Это мне терять нечего. Я все потерял. А ты...
– Всё, заткнись! – разозлился я.
Всегда так происходит, когда он пытается вывести меня из игры. Я понимаю его мотивы. Честно. Но я не могу оставить его одного. Он мой единственный родной человек.
Домой я приехал около восьми. Пчёлка хлопотала на кухне. Пока я переодевался и ходил в душ, она накрыла на стол. Ели молча. Она то и дело смотрела так, словно хотела что-то спросить, но не решаясь, снова возвращала взгляд к тарелке.
– Ну давай, спрашивай, – решил ей помочь.
– Тебе её не жалко? – отложив вилку и зажав ладошки между коленок, спросила она.
– Кого?
– Ирину Александровну.
– А тебе жалко? – хмыкнул я. Вот вроде в людях разбираюсь, а что творится в этой голове, не пойму.
– Она тебя любит, – чуть слышно произносит Пчёлка.
– А я её нет, – сказал так, чтобы было понятно – эта тема закрыта.
Пчёлка отвернулась, пару минут сидела молча, а потом и вовсе засуетилась, собирая со стола посуду.
– Майя, что опять?
– Меня тоже когда-нибудь это ждёт? – её руки подрагивали, и она поставила тарелку опять на стол, не в силах справиться с волнением.
– Тебя – нет.
– Почему?
– Потому что не ждёт! Сменим тему. Что будешь делать с той квартирой?
– Не знаю, не думала ещё.
– Предлагаю выставить на продажу. Ты туда не вернёшься, какой смысл её там держать?
– Чтобы было куда уйти, – бормочет она.
– Да кто тебя отпустит? – беру её руки и тяну на себя. Она присаживается на мое колено. – Ты же сама сказала, что хочешь быть со мной.
– А когда закончится контракт?
– Он уже закончился. Я... Я не все могу тебе объяснить... Но тогда я считал, что контракт – это выход... Но это ни хрена не так. Можешь сжечь его. Я просто правда хочу, чтобы ты была со мной... моей.
