Текст книги "Кислотой под кожу (СИ)"
Автор книги: Галина Джулай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
55 глава Майя
Майя
Когда мы возвращаемся на кухню, Лимон оттуда уходит. Не знаю, что у них произошло, но судя по всему – точно какие-то серьёзные неприятности. Мы с Машей решаем вопрос с продуктами, что-то даже не прячем, оставив на ужин, что-то уносим на балкон.
К ужину Лимон не выходит. Он периодически с кем-то говорит по телефону, потом ругается, и похоже, много курит. Его порцию я отношу в комнату.
– Мне страшно, – говорит Маша, когда мы садимся за стол.
– Если честно, мне тоже.
Короче, весёлый канун Рождества у нас получился. Когда пошла делать обезболивающее, Лимон выглядел таким злым, казалось, разорвёт на части, стоит сделать хоть что-нибудь не так. Однако молча позволяет сделать укол, а когда я собираюсь уйти, просит остаться. Он сидит на кровати, и когда я подхожу ближе, чтобы присесть рядом, он притягивает к себе и утыкается лбом мне в живот. Не знаю, сколько так стою, но через какое-то время запускаю руку в его волосы. Он не отталкивает, и я становлюсь смелее, начинаю их перебирать, а потом и вовсе глажу его по голове.
– Что-то случилось? – тихо задаю вопрос спустя, наверное, минут пятнадцать.
Ответа, конечно, не получаю, хотя я и не ждала. Но мой вопрос словно возвращает его в реальность. Он отстраняется.
– Иди отдыхай, – говорит мне, а сам поднимается и идёт к окну, чтобы снова покурить.
У Маши комната больше моей и кровать здесь двуспальная, так что места нам хватает. Вот только уснуть не выходит ни у меня, ни у неё. Мы уже больше часа пялимся в потолок и слушаем, как за стенкой ходит Лимон.
– А я после праздников решила сесть на диету, – вздыхает Маша.
– Зачем?
– За шкафом, блин. Майя, я, конечно, не комплексую, но меру тоже нужно знать. Вот стану семьдесят или хотя-бы семьдесят два...
– Так ты говорила...
– Ой, – фыркает она. – Не буду же я кричать, что вешу почти восемьдесят. А так вроде и не вру, семьдесят ведь есть, ну а про хвостик я умалчиваю. Только этот хвостик вчера показал, что он уже и не хвостик, а хвостище. Семьдесят восемь восемьсот! Представляешь?! – она тяжело вздохнула. – Это тебе хорошо с геном червя, а я...
– Ну не знаю, по-моему, Руслану ты очень понравилась...
– Чур меня, чур. Майя, ты же понимаешь, они бандиты, – и пусть мы говорили тихонько, но последнее слово она умудрилась сказать ещё тише. – Нет, такого мне не надо. Хотя, че скрывать, мужик он видный.
– Ага, и на ручки возьмёт, – вспомнила Машины слова.
– Да, на такие ручки я бы и сама запрыгнула. Но нет. Так что и начинать не стоит. Слушай, – после недолгой паузы снова заговорила Маша. – А как думаешь, он ещё долго здесь будет?
Мы снова замолчали, слушая, как Лимон ходит за стенкой. И чего ему не спится?
– Я не знаю... – честно признаюсь.
– Май, а между вами точно ничего нет? Ты извини, конечно. Но я так понаблюдала за вами...
– Все очень сложно, – отвечаю подруге. – Меня не устраивает то, что предлагает он, а ему не нужно то, чего хочу я.
– И что, договориться не получается?
– Я... Я согласилась на его условия...
– Так они ведь тебя не устраивают?
– Ох, Маша, кажется, я его люблю, – слезы начинают бежать по вискам, затекая в уши.
– Ты что, плачешь? – Маша поворачивается ко мне. – Сдурела, нашла, чего реветь. Хотя... Я б, наверное, тоже ревела. Вот полюбишь такого, а потом переживай за него постоянно...
Заснули мы поздно, после трех, поэтому мой будильник в шесть я еле услышала только с третьего раза, и то потому, что Маша меня толкнула и велела его заткнуть.
Умывшись холодной водой, чтобы проснуться окончательно, я пошла делать обезболивающее Лимону.
Лимон по-прежнему ходил по комнате, напоминая тигра в клетке.
– Ты что, так и не ложился? – удивилась я.
Он только зыркнул, так ничего и не ответив. Выглядел жутко уставшим и напряжённым. А ещё чертовски злым. Стоило мне взяться за шприц, как он остановил.
– Не нужно, лучше кофе завари.
– Но...
– Майя, я сказал, сделай мне кофе, – зарычал на меня.
Обидно, конечно, но я привыкла, поэтому молча иду и варю кофе. Он приходит следом. Телефон из рук не выпускает и снова прикуривает, приоткрыв форточку. Ежусь, я в одной пижаме, а на улице явно похолодало ночью. Наливаю кофе в чашку, ставлю на стол. Обнимаю себя руками.
– Замёрзла?
– Нормально все.
– Извини, – кажется, моя челюсть упала на пол. – Я на нервах и... не подумал... Иди отдыхай.
– А ты?
– Я тоже скоро пойду.
Возвращаюсь к Маше и забираюсь под одеяло. К счастью, у меня получается снова заснуть. А просыпаемся мы от звонка в дверь. На часах почти двенадцать.
– Я открою, – плетусь в коридор. – Кто?
– Дед Мороз, – слышу знакомый голос и открываю дверь.
На пороге стоит Руслан с двумя букетами цветов в одной руке и двумя медвежатами в другой.
– С Рождеством! – улыбается и заходит в квартиру. Вручает мне букет и белого мишку. – Где соседка?
Я в растерянности держу в руках подарки и даже забываю сказать «спасибо». Пытаюсь вспомнить, когда мне дарили что-нибудь просто так, и не могу. А такую плюшевую прелесть – вообще никогда. Руслан тем временем уже снял ботинки и пошёл к Маше.
– Мария, с Рождеством! – сказал Бык и пробежался глазами по Машиной фигуре, спрятанной в короткий халат, который она успела набросить на сорочку.
Машка быстро отошла от первого шока и сумела сказать «спасибо».
– Только не думай, что можешь на что-то надеяться, – добавила она, принимая букет и коричневого медведя.
– В смысле, и не покормите?
Прыскаю от смеха. Похоже, этому мужчине для счастья нужна лишь еда. Маша закатывает глаза.
– Покормим, Руслан, обязательно покормим, – говорю я.
– А Лимон?
– Он, наверное, спит. Всю ночь не спал, а теперь, наверное, спит.
– Тогда пошли на кухню.
Мы с Машей быстро привели себя в порядок. Поставили цветы в вазы и устроили их на холодильник. Потом стали накрывать стол. Готовить было не нужно, только разогреть. Все это время Руслан с Машей обменивались колкостями. Было забавно за ними наблюдать.
Мы успели поесть и уже пили чай с пирожками, когда на кухню зашёл сонный Лимон. Стоило ему появиться в дверях, Бык встал. Казалось, они понимали друг друга по глазам. Бык чему-то кивнул и в следующий момент они крепко обнялись.
– Есть будешь? – спросила я Лимона, когда они перестали обниматься.
– Да, я сейчас.
Он пошёл умыться, а я приготовила ему тарелку и разогрела еду. Садиться не стала, точнее, не стала садиться за стол, а устроилась на подоконнике. Взяла в руки своего медвежонка и прижала его к груди.
– Руслан подарил, – ответила Лимону, когда он, вернувшись, уставился на меня с медведем в руках, а потом перевёл глаза на цветы.
– Ну, какое Рождество без подарков, правда, Мария?
– Я Маша, – в сотый раз поправляет его Маша.
Лимон бросает взгляд на друга, но так ничего и не говорит. Он ест, Руслан откровенно заигрывает с Машей. Она то краснеет, то злится, но в долгу не остаётся. Даже Лимон иногда улыбается, слушая их перепалку.
– Хочешь совет? – вдруг говорит он Маше.
– Удиви.
– Лучше сдайся. Потому что он этого не сделает.
Мы с открытыми ртами переглядываемся с Машей. Такого я от Лимона точно не ждала. Вот уж удивил! Руслан же расплылся в улыбке.
– Спасибо, ты настоящий друг, – говорит Лимону.
– Да идите вы оба, – Маша поднимается из-за стола. – Я ещё в своём уме, и в советах не нуждаюсь, особенно в таких...
Мужчины переглядываются, не пытаясь спорить. Они в отличном настроении и за ними приятно наблюдать.
Звонок в дверь нарушает наши посиделки. Все резко оборачивается на дверь, словно смогут понять, кто там.
– Пойду посмотрю, – отмирает Маша. – Кто там? – уточняет она, прежде чем открыть.
56 глава Майя
Майя
– Кто там? – уточняет она, прежде чем открыть.
А когда открывает, то только чуть-чуть, но зато мы все слышим теперь пришедшего гостя.
– Привет, Маша, – узнаю голос Паши. – Можно?
– Привет, Паш. И нет, нельзя. Я не одна, – добавляет она.
– Тогда Майю позови.
В этот момент я ловлю на себе взгляд Лимона. Нет, он не злой и не уничтожающий. Но какой-то странный, насмешливый... Совсем не понимаю, что он значит. Над кем он сейчас насмехается, надо мной или Пашей?
– Майи нет дома, – отвечает ему Маша. Умница какая, думаю я.
– А куда пошла?
– Не знаю. Мне не говорила.
– Ладно, извини, не хотел мешать. Я ей позвоню.
Бросаю свой взгляд на телефон, что лежит здесь на кухне. Но Маша быстро соображает и говорит Паше.
– Бесполезно, её телефон лежит на кухне. Забыла, видимо.
– Ясно. Ну, значит, не судьба, – по голосу понимаю, что он улыбается. – Пока, Маш. С Рождеством! А, и передай Майе.
– И тебя с Рождеством. Пока.
Маша закрывает дверь и возвращается на кухню. В руках у неё подарочный пакет, который она протягивает мне. Боюсь его брать. Но Лимон вскидывает бровь, и я беру. Достаю из него коробочку, а когда открываю, мы с Машкой ахаем одновременно.
Мужчины не понимают, что такого мы там увидели, и поднимаются со своих мест, чтобы заглянуть в коробку.
– Ни хрена себе – бормочет Машка и первая тянется к лежащим внутри ножницам.
Бык фыркает. Конечно, для него это ерунда. Но для нас с Машей – нет. Это ножницы одной из самых крутых фирм, и стоят они очень приличную сумму. Я о таких и не мечтала.
– Офигеть, – Маша вставляет пальцы в кольца, укладывая мизинчик на специальный хвостик, и несколько раз работает большим пальцем, щелкая ножницами.
– И в чем прикол? – подаёт голос Бык.
– Тебе не понять, – не отрывая взгляда от ножниц, говорит Маша. – Ну, Пашка... – и она возвращает ножницы в коробочку.
– Ну объясните мне, в чем прикол?
– Это японская фирма Кasho, одна из лучших. Они из очень хорошей стали и крепятся сложной винтовой группой, – бормочу, проводя пальцами по нежно розовой стали ножниц.
– И это что, прям круто?
– Это больше, чем круто, – говорит Маша.
И начинает убирать со стола. Я же все ещё не могу поверить своим глазам. Вдруг крышка закрывается, а коробка оказывается в руках Лимона. Я поднимаю на него глаза и нервно сглатываю ком. Когда Лёша на меня так смотрел, я всегда оказывалась наказана.
– Я верну, – опускаю голову, надеюсь, что не ударит, ведь выглядит именно так. – Они очень дорогие, я бы все равно их не взяла.
Ничего не происходит, и я осмеливаюсь поднять глаза. Ни Руслана, ни Маши на кухне уже нет. Лимон стоит напротив, сжав переносицу, на щеках играют желваки. Обнимаю себя руками, жду приговора.
– Они тебе нужны? – наконец-то произносит Лимон.
Молчу. Что я должна сказать? Нет, у меня есть мои, купленные за копейки? Ну понятно же, что каждому мастеру хочется иметь хороший инструмент. И мне хочется. Да, я надеялась, что когда-нибудь куплю себе, ну если не немцев и японцев, то хотя-бы корейцев.
– Нужны, – по-своему понимает меня Лимон, и я спешу объяснить свое молчание.
– Мне, конечно, нужны хорошие ножницы, но не конкретно эти. И я не понимаю, почему он их мне подарил.
– Совсем не понимаешь? – его губы кривятся в усмешке, а глаза ледяные. – Просто помни, что ты приняла решение, Пчёлка, – подходит он вплотную. – Я сейчас уйду. Какое-то время меня не будет, – он говорит мне в висок, обжигая дыханием. Моё сердце бешено бьётся в груди от страха, от его близости, от его слов. – Но, когда я приеду... – он замолкает, а его рука оказывается на моем затылке.
– Накажешь? – шепчу, потому что он молчит.
– Если будет за что – да. Это верни, – он отстраняется и указывает на коробку, что бросил на стол. – Тебе Айс привезёт карту, купишь, что нужно.
– Мне не...
– Пчелка, – он поднимает руку, подносит к моему лицу, но так и не дотронувшись, сжимает ее в кулак, – Просто сейчас замолчи! – цедит сквозь зубы. – Бык! – зовет приятеля, и тот появляется в дверях.
– Да?
– Можем уходить сейчас?
– Минуту.
Бык достаёт телефон и выходит на лестницу.
– Уколи обезболивающее и помоги собрать мои вещи.
Спрыгиваю с подоконника и иду в свою комнату. Руки немного потряхивают от волнения или переизбытка эмоций. Но мне удаётся справиться со шприцом и сделать укол. Складываю немногочисленные вещи в пакет. Туда же кладу лекарства и записку от врача.
– Твоя куртка и свитер, они испорчены, – вспоминаю я.
– Выбрось.
– Можно ехать, – заходит в комнату Бык. Он забирает у меня пакет.
– Где мои ботинки?
Достаю из шкафа почищенные мною ботинки. Лимон обувается и даже пытается сам справиться со шнуровкой, но я приседаю и делаю это сама. Видно же, что нагибаться и работать левой рукой ему больно. Бык даёт ему свою куртку.
– До встречи, девочки, – прощается Бык.
– Пока, и спасибо, – говорит мне Лимон.
Я же не могу и слова выдавить. Они уходят. А я обессилено присаживаюсь на маленький пуфик, что стоит у самых дверей.
Маша подходит, присаживается на корточки и кладёт свои руки на мои колени.
– Май, все в порядке? Хотя, блин, извини. Какой тут порядок. Май, ты только не реви, хорошо? А пошли выпьем. Я же вино домашнее привезла. Пойдём.
И я иду. Маша болтает обо всем подряд. Старается вывести меня из состояния амебы. А я даже объяснить не могу, что со мной. Ни Маше, ни себе. Словно внутри пустота. Какая-то кромешная тьма или бездонная дыра.
– Маша, он вернётся? – вдруг спрашиваю я.
Бутылка вина почти пустая, оно хоть и домашнее, но крепкое, и кажется, я совсем пьяна.
– А ты хочешь?
– Просто мне почему-то страшно... за него.
– Я не знаю, что тебе ответить. Могу только посоветовать просто жить каждым днем, не загадывать наперед. Мы все равно ничего не сможем изменить...
На работу я вышла только тринадцатого числа. Всю неделю я боролась с собой, училась жить. Айс действительно привез мне карту на следующее утро. Но я так ей и не воспользовалась. Паша снова приходил, я отдала ему ножницы, объяснив, что не могу принять такой дорогой подарок. Он пытался вытянуть меня на прогулку, но я отказалась. Маша только плечами пожимала на его вопросы.
На работе получалось отключаться и делать свое дело. Паша и здесь проявлял участие, все пытался выяснить, что случилось. Только я сама этого так и не поняла. Я тосковала? Да. Волновалась и переживала? Да. Одного понять не могла – почему так остро все это чувствую? Я не набожный человек. Совсем. Наверное, к этому приучают с детства. Я знаю, моих одноклассниц водили в церковь родители или бабушки. Мои в Бога не верили, у нас ни одной иконы в доме не было. Бабушка, та ещё читала молитву перед сном. А я... я даже не крещенная. Но сейчас я каждый вечер просила высшие силы за Лимона.
Мартынова перестала на меня смотреть как на врага. Теперь смотрела с жалостью. Ведь чем больше проходило времени, тем больше все болело внутри. И наверное, отражалось снаружи.
Двадцать семь дней. Сегодня двадцать семь дней, как он ушёл от меня, и я не получала от него никаких вестей. Я даже не знаю, жив ли он. Но об этом стараюсь не думать. И если на работе удаётся держаться, то дома просто все валится из рук. Я почти все время лежу на кровати, обнимаю Ванюшу, моего медвежонка, и молю Бога, чтобы с Лимоном все было хорошо.
– Майя, – зовет меня Лиза. – Зайди к Мартыновой.
Убираю свое рабочее место. На сегодня это моя последняя клиентка. Переодеваюсь и иду к Ирине Александровне в кабинет.
57 глава Ирина
Ирина
Лимон пропал, он даже стричься не приходит, а ведь он очень щепетилен в этом. Я уже не знаю, что думать. Господи, я ведь даже набралась смелости и позвонила, но абонент был недоступен.
И Паша не справился со своей задачей. Эта девчонка не повелась на его смазливое личико. Хотя... разве после Лимона можно захотеть другого?
Я пробовала, честно, но нет, ничего не вышло. Он все ещё самый желанный мужчина в моей жизни. И тот, перед кем я могу быть собой. Не сильной, уверенной в себе и самодостаточной. А слабой, подчиненной и даже униженной... Но такой я хочу быть только с ним. Кто-то скажет, я больна. А я не буду отрицать – больна, одержима, неизлечима.
Я помню его совсем мальчишкой. Когда он пришёл к нам в класс, он был худым, глазастым, губастым и каким-то совершенно несуразным. Очень задиристым и уже тогда умел добиваться своего. Смешной, он ел в столовой по несколько порций. Когда девчонки отказывались есть какой-нибудь обед, он с удовольствием забирал их порции себе. Мог четыре штуки съесть за раз, а в старших классах и того больше.
Он взрослел, формировался и из худого мальчишки превратился в парня с хорошей спортивной фигурой. Его не разнесло в плечах, он не старался накачать себе все, что только можно, как некоторые. Но притягивало меня не это. Нет, конечно, внешность играла роль, но... В нем была честь и достоинство. Он всегда отвечал за свои слова и никогда не бросал их на ветер. Это в мужчинах я ценю больше всего. И уже тогда для меня, четырнадцатилетней девчонки, это было главным качеством в парнях. Ваня не был многословен, но если говорил, то всегда по делу, а если обещал, то всегда исполнял. А ещё я безумно была влюблена в его глаза. Я могла смотреть на него не уставая. Мне достаточно было развернуться полубоком на своей парте, и он был перед моими глазами. Иногда сосредоточен, иногда смеялся с Денисом, с которым сидел за одной партой. Я любила его любым. Тогда я и почувствовала всю прелесть нашего соседства. Я могла выйти и ждать, пока не хлопнет его дверь, а потом вроде просто догнать и идти вместе в школу или со школы. Он часто заходил в гости или я сама звала его на пирожки, например.
Они с мамой очень плохо жили, не голодали, но... Он никогда не отказывался поесть. И я этим пользовалась.
Как-то на улице ко мне пристали хулиганы, не местные, видимо. Он как рыцарь встал на защиту моей чести. Один против трех. И он их сделал. Это было в классе девятом. Тогда я окончательно потеряла голову. Но ему было невдомек. Или он просто не хотел этого замечать. Я ведь даже встречалась с другими в надежде, что он приревнует. Ничего. Подруга, одноклассница, соседка. Это все, что мне досталось. А потом эта Адель...
Вот когда я поняла, что потеряла. Он был не просто парнем, а парнем мечты. Как же я ревновала. Сколько слез пролила в подушку. Как тяжело было улыбаться ему при встрече.
А то, что произошло... Мне её ужасно жалко, мы не были подругами, но наши родители общались и мы часто встречались на каких-то посиделках. И конечно, такой участи никому не пожелаешь. Но что это сделало с ним… Он словно умер. Он перестал улыбаться, а на мир смотрел из-под бровей, и казалось, уничтожит любого, кто перейдёт ему дорогу. И если другие его стали опасаться, я тянулась к нему ещё сильнее. Даже когда пошли слухи, что он связался с криминалом, меня это не остановило.
Мне удалось, он стал моим. Пусть не так, как мне хотелось... но он был со мной. И меня нисколько не смутило его желание меня связать. Нет, это обостряло мои эмоции и желание, хотя с ним и так все на грани... Конечно, мне хотелось его трогать, а еще больше целовать, но лучше так… Чтобы удержать его рядом, я была готова на любые эксперименты... С ним было не страшно, я ему доверяла. А потом так втянулась, что даже когда вышла замуж, (опять же, назло или в надежде, что он меня остановит) я не смогла терпеть ванильный секс с мужем. Нет, он был неплох и иногда ему удавалось довести меня до оргазма. Но он не был Лимоном и этим все сказано.
После развода я обратилась к Ване за помощью не только как к юристу, но и как к человеку, который поможет с бизнесом, ведь под защитой его группировки (а точнее, отца Адель, которого теперь называли Змеем) начинать было не страшно.
Он не отказал, и в сессиях тоже. И сначала я была уверена, что ну сейчас то он уже поймёт, что я идеальная для него женщина. Но нет, я снова где-то застряла. Он приходил редко, и мне приходилось просить его об этом. Не знаю, может, ему нравилось меня мучить? Я так хотела в это верить, что исчезая на несколько недель, а то и на месяц, он получал удовольствие от того, как сильно я скучала, насколько сильна была моя потребность в нем. Что ему нравилось, как я умоляла его прийти.
Я впала в зависимость. Каждый раз, когда его долго не было, я сгорала от ревности, что в это время он может быть с другой. И каждый раз думала, что такого она могла дать ему, чего не даю я? Ответа не было, была только злость, что вырывалась наружу. И усмирить меня мог только он. Мой мужчина, мой господин, хозяин души и тела.
Конечно, я позволяла другим ухаживать за мной, получала от них подарки, позволяла водить по ресторанам. Я так развлекалась. Но я никому не позволяла к себе прикасаться. За исключением того мужчины которому отдал меня Лимон в наказание.
А теперь, представьте, мой любимый приводит ко мне свою девку. Ещё и защищает её, становится на её сторону. И конечно, когда я узнаю, что она живёт у него... Ненависть к этой мерзавке затапливает разум. Она живет с ним, видит его каждый день. А я даже ни разу не была у него! Но самое обидное – я ничего не могу сделать. С ней ничего не могу сделать! Но знал бы кто, как хочется.
Сейчас она выглядит плохо, очень. Я её понимаю, он бросил её, как и меня, и она мучается. Меня это радует, честно. Но я не могу не смотреть на неё с жалостью, ведь знаю по себе, как ей сейчас плохо. Вот такая я нелогичная.
Наступил уже февраль, и скоро эта девчонка превратится в тень. Поэтому я попросила Лизу позвать её ко мне.
– Можно? – заглядывает она в мой кабинет.
– Проходи, присаживайся, – она несмело проходит. Боится меня. Меня здесь все боятся, особенно, когда я не в духе, а сейчас я не в духе. – У тебя что-то произошло?
– Нет.
– Майя, ты на себя в зеркало смотрела? У меня салон элитный и здесь не могут работать зомби.
Она молчит, глаза отводит. Знает, что я права.
– Ничего сказать не хочешь? – но в место ответа она задает вопрос.
– Вы знаете что-нибудь о нем?
