Текст книги "Кислотой под кожу (СИ)"
Автор книги: Галина Джулай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)
4 глава Лимон
Лимон
Вот нахрена я влез? Который день задаю себе этот вопрос. В спасатели заделался? Решил карму почистить? Так одним хорошим делом ее не почистить. Но девчонку жалко. По-человечески. То, что она нижняя, сразу понял. Уж слишком перепуганной она была, наказания боялась. Стандартное поведение. Подумал даже, что рабыня, но нет, иначе бы хозяина не ослушалась. Рабов воспитывают так, что они скорее сдохнут, чем приказ господина нарушат, сломленные полностью, не имеющие воли. Эта не такая. Значит, просто саб.
Девочка красивая, глаза эти синие и кожа бледная, чистая, нежная, наверное... Ещё тогда обратил внимание. Несмотря на весь несуразный вид и одежду с чужого и даже не женского плеча... Все равно была хорошенькой. Поиграть с такой... Да – возможно, но нет. Не хочу нести ответственность за кого-то. Не моё это... Точнее, мне это не нужно. Не с моим видом деятельности.
К себе привез. Отправил в комнату, что использовал как кладовую. Тут был диван, иногда кто-то из братвы ночевал, а так это мой склад. Передержать хотел. Боялся, что суициднет. Такие могут. Особенно в первое время. Им кажется, что мир рухнул, когда хозяина не стало... Побоялся оставлять одну. Но вот уже пять дней, а она и не думает выбираться из своего состояния.
Надоело, нужно выводить, помочь ей выкарабкаться, и пусть начинает жить своей жизнью. С таким решением прихожу домой, переодевшись, иду к девчонке. Толкаю дверь, наверное, не рассчитал силу, так как дверь с грохотом ударяется о стену. Пчёлка вздрагивает и поднимает на меня свои глазища.
Приказываю идти за мной. Уже заметил, что приказы выполняет беспрекословно. Ей сила нужна, а мне нужно узнать о ней побольше, чтобы понять, что делать.
Не спешу заводить разговор. Давлю ментально, наблюдаю. Ей неуютно, может, даже страшно. Силу мою чувствует, власть. Послушная девочка, уверен в этом. Представил ее в своей постели и внизу живота разряды пошли, а член встрепенулся. Лежать, приятель. Рано голову поднимать.
– Какие у вас были правила? – начинаю разговор, ради которого ее сюда привел.
– У кого? – голос подрагивает, боится. Сбавляю обороты, делаю мягче взгляд.
– У тебя и твоего доминанта, хозяина, господина?
– Я не понимаю... – вижу, что не понимает.
– Та мразь... Парфенов, кажется, – моментально меняется, оно и понятно, за живое задел.
– Леша был моим парнем! – вздергивает подбородок.
– Даже так, – ухмыляюсь. – Понятно. Игрушки, наручники, плетка, флогер, стек, хлыст, ремень? – задаю следующий вопрос. Был уверен, что тот ублюдок ее бьёт. Замечаю, что на последнем слове дёргается. Нужно запомнить. – Что использовали?
– Что? – ее глаза округляются, наконец-то хоть какие-то эмоции. – Нет, мы не извращенцы, – возмущается.
Становится смешно.
– Так у вас любовь была? Поэтому ты сидела без еды, пока он другую девушку держал в клетке? – по больному – да, но мне нужно ее вывести.
– Я... – ротиком воздух хватает, глазами хлопает.
– Пчёлка, я думаю, ты сама понимаешь, что ваши отношения были далеки от нормальных. Так какие были правила? – строго говорю, снова приказываю, показываю, кто здесь главный. И это работает.
– Полное послушание, – тихо бормочет она.
– Наказание?
– Он не давал мне... – замолкает, краснеет. – Какая разница? Вам какое дело? – пытается дерзить. Смешная, значит, не до конца сломлена.
– Не давал кончить? – засмущалась, отвела глаза. Значит, прав. – Понятно. Ещё?
– Не позволял прикасаться к нему, сидеть рядом или спать. Игнорировал.
– Сплошное унижение, больной придурок, – прикуриваю новую сигарету.
– Как проходили сессии? – докурив, возвращаюсь к разговору.
– Что? – снова непонимающе смотрит.
– Сессия – это такая сексуальная игра. Так во что вы играли?
– Мы не играли.
– Хорошо, задам вопрос по-другому. Что он делал?
– Я... Я не буду об этом говорить... – отводит глаза.
– На меня смотри! – приказываю, и она снова слушается, поднимает глаза. – Что было твоей обязанностью?
– Подчиняться, слушаться во всем и выполнять все просьбы. Делать ему приятно.
– Что ему нравилось?
– Мое послушание.
– В постели?
– Не только, всё... Всё время...
– А если ты не слушалась?
– Я слушалась. Старалась. Я его люблю... Любила... – губы начинают дрожать.
– Он связывал тебя? – переключаю ее внимание.
– Да. Иногда.
– Что ещё?
– Иногда использовал игрушки. Вибратор, например, – говорить ей сложно, она вжимается в диван и все крепче пытается обхватить себя руками.
– Бил?
– Нет. Никогда, – мотает головой.
– Но тебя били?
– Отец, когда был пьяный... Воспитывал ремнем... – вот теперь становится понятна реакция.
– А что из того, что он делал, нравилось тебе?
– Зачем Вам все это? Почему я вообще здесь? Я не понимаю.
– Я хочу тебе помочь.
– Просто помочь? – смотрит внимательно, вглядывается в глаза, игнорирую вопрос.
– Что ты знаешь о БДСМ?
– Там причиняют боль, – выдает она версию. Это и понятно, ведь у большинства это первая ассоциация.
– Нет, детка, там доставляют удовольствие. Иногда – да, через боль. Но главное – это удовольствие. И важно, чтобы все происходило по обоюдному согласию.
– И Вы... Вы этим занимаетесь?
– Чем именно? – я-то ее, конечно, понял, но то, как она смущалась, мне нравилось. Поэтому я не отказывал себе в удовольствии видеть ее пылающие щёчки.
– Причиняете боль?
– Нет. Я не садист. Этого дерьма мне хватает в жизни. Причинять боль женщине, чтобы получить кайф, мне не нужно. Но я люблю доминировать, подчинять, иметь полную власть, полный контроль над партнёршей.
– В чем тогда разница, чем Вы отличаетесь от Лёши?
– Тем, что это происходит только на сессии и только по согласию обеих сторон. Я не переношу это в жизнь. Я не унижаю партнёршу... Если ей этого не нужно.
– А бывают такие? – смотрит, будто не верит, что такое возможно.
– Бывают. Но подробный экскурс в субкультуру БДСМ я сейчас проводить не намерен.
– Ваня, Вас ведь так зовут?
– Ваней меня могут называть всего несколько человек. Ты в их число не входишь, – говорю строго, чтобы дошло с первого раза.
– А Денис входит?
– Денис входит. Это имя из прошлой жизни, – зачем-то объясняю я. – Теперь я Лимон. Для всех и для тебя.
– Хорошо, Лимон... Вы можете мне объяснить, чего Вы от меня хотите? Я, правда, не понимаю, зачем я здесь...
– Хочу посмотреть, как ты доставляешь себе удовольствие, – ее глаза становятся на пол лица, брови ползут вверх, а щеки начинают пылать.
– Нет, – бормочет она и для убедительности качает головой.
– Почему? – с ухмылкой смотрю на неё. Я заметил, как она сжала бедра. Возбудилась?
– Я не могу...
– Все могут...
– Но не так...
– Раздевайся, пчёлка Майя, – приказываю я.
5 глава Майя
Майя
Я его боюсь, особенно такого властного. Вообще не понимаю, как он так делает, вроде обычный... Хотя нет, его нельзя назвать обычным... А потом что-то незримо меняется. Энергетика? Не знаю, но не подчиниться невозможно, и этот взгляд... Наводит ужас, подчиняет, парализует, лишает воли... Возбуждает. Это неправильно, ненормально... Но я чувствую возбуждение... Разве так бывает?
– Раздевайся, пчёлка Майя, – приказывает Лимон.
Не могу. Ослушаться не могу, но и выполнить приказ не могу. Он медленно поднимается и делает шаг ко мне. Внутри все сжимается то ли от страха, то ли от предвкушения. И между ног пульсирует. И самой от себя противно. Я ведь люблю Лёшу. Да, его больше нет. Но это ведь не значит, что я могу, что имею право его предать и захотеть другого.
А Лимон уже навис надо мной. Упёрся одной рукой в спинку дивана у моей головы, а второй начал расстегивать мои джинсы. И при этом в глаза смотрит, словно гипнотизирует. Я и правда даже возмутиться не могу. Глядя в глаза, он запускает руку в трусики. Они мокрые. Мне зажмуриться хочется, но глаз я отвести не в состоянии. Просто не могу... Он проходится по складочкам и ухмыляется:
– Потекла...
Потом резко приникает в меня двумя пальцами, выгибаюсь навстречу.
– Этого не хватало? Это тебе нужно? – спрашивает, а голос спокойный, как будто он о погоде говорит. А мне стыдно, что он прав.
Ещё несколько движений, а затем пальцы исчезают, он подносит их к моим губам. Проводит по ним, размазывая мои соки, а потом проталкивает внутрь. Облизываю, чувствую свой вкус.
– Хорошая пчёлка, – говорит Лимон. И мне от его похвалы так хорошо становится.
Резко все меняется. Он отстраняется. А я словно из транса выхожу. Что это было? Стыдно... Хочется сбежать, закрыться, спрятаться. Ненавижу себя.
– Ела сегодня? – вырывает меня из моих мыслей. Киваю. – Я не про завтрак.
В этот раз отрицательно качаю головой. Все ещё не могу прийти в себя. И лоно пульсирует, что тоже не даёт возможности ясно мыслить.
– Готовить умеешь?
– Да, – выдавливаю из себя.
– У тебя полчаса, я есть хочу.
Он возвращается в свое кресло и переключает внимание на телефон. Застегиваю ширинку и иду на кухню. Осматриваю холодильник и шкафы. В холодильнике нахожу кусок свинины, не замороженный, замаринованный. Нарезаю его и обжариваю с каждой стороны буквально по минуте, тогда мясо внутри остаётся розовым и сочным. Оставляю его доходить от собственной температуры. Разогреваю гречневую кашу на гарнир, опят гречка, усмехаюсь. Из листьев салата и помидор делаю салат, заправляю оливковым маслом и сдобряю специями. На это время отвлекаюсь и мои мысли заняты только готовкой. Ни Лёши, ни Лимона в моей голове нет. Но вот все готово. И мне, наверное, нужно позвать его. Оглядываюсь на дверь. Или не нужно? Сам придет?
Он действительно приходит через пару минут и садится за стол. Подаю тарелки, накладываю еду и замираю. Чего жду? Похвалы?
– Садись.
Это не Леша, но приказ выполняю словно выдрессированная собачка. Опускаюсь на колени у его ног. Он смотрит странно. А я понимаю, что сделала. Быстро поднимаюсь.
– За стол садись, когда я захочу увидеть тебя на коленях, я сообщу, – холодно, отстраненно, словно он и не человек.
Сажусь за стол. Беру вилку и начинаю есть. В горле стоит ком. Лёша любил меня кормить...
– Сколько вы были вместе?
– Восемь лет, – говорю и слезы всё же срываются с ресниц.
– Если ты поела, сходи в туалет. И иди в гостиную, – даёт он распоряжение. Не сопротивляюсь, не спрашиваю, не вижу смысла. Боль от потери любимого снова затапливает внутренности. И мне снова становится все равно.
Когда прихожу в гостиную, Лимон уже там, снова сидит в своем любимом кресле. Рубашки на нем нет, и я засматриваюсь на него. Ничего не могу поделать, это сильнее меня.
– Мы сейчас поиграем. – говорит он. Что? Нервно сглатываю. Но он, словно считав мой страх, объясняет. – Сессия – это не всегда секс. Это... Как бы понятней... Это иногда работа над эмоциями, эмоциональном удовлетворении обоих партнёров.
Он поднимается, делает шаг ко мне и приподнимает мой подбородок.
– Я не причиню вреда, не сделаю больно. От тебя требуется только доверие. Веришь мне?
И я почему-то киваю. Да, странно, но вот сейчас верю ему. Объяснить это даже себе не могу. Может, у меня что-то с головой?
– Хорошо, пчёлка, – он убирает пальцы с моего подбородка, а мне хочется, чтобы он снова ко мне прикоснулся. – БДСМ – это сочетание слов, где Б – это бондаж.
Он говорит спокойно, медленно. Его голос успокаивает.
– Раздевайся до белья, – приказ.
Стягиваю футболку и джинсы. На мне спортивный бюстгальтер и простые хлопковые трусики. Он за руку подводит меня к центру ковра.
– На колени, руки за спину.
Выполняю. Он заходит сзади и на мои глаза опускается повязка. Ткань приятная, он завязывает туго, но не давит. Мне комфортно. Эта мысль кажется странной. Как может быть комфортно, будучи полуголой перед почти незнакомым мужчиной, ещё и с завязанными глазами? Но с другой стороны, если бы он хотел меня трахнуть, то что ему мешало это сделать за те дни, что я здесь?
– Верь мне, – слышу у самого уха. Снова киваю. Почему-то говорить совсем не хочется.
Чувствую, как мои запястья стягивает веревка. Дергаюсь.
– Верь мне, – повторяет Лимон, – Чувствуй.
Веревка опутывает мое тело. Медленно, сначала руки, потом горло, грудь. Она не давит, не душит. Лишь... Обнимает, обволакивает, крепко держит. Я ничего не вижу, поэтому слух обостряется. Я прислушиваюсь к каждому шороху, к каждому его вдоху. И как ни странно, чем больше на мне веревки, тем мне спокойней. Ещё удивительнее, что в этот момент я чувствую заботу этого мужчины. Он всё делает не спеша и, можно сказать, нежно. Словно ему нравится то, что он делает. Наверное, так и есть... Я не вижу, но, кажется, он иногда делает несколько шагов от меня и рассматривает то, что получилось. И мне до безумия хочется спросить, а нравится ли ему то, что он видит. Но я молчу. Чувствую.
Когда он заканчивает, он садится в кресло и прикуривает. Я слышу щелчок зажигалки, чувствую запах сигарет. Чувствую его взгляд. Чувствую свое тело.
Время словно замирает. Он не трогает, я слышу только его дыхание. Это единственное, что выдает его присутствие. Мне кажется, я погружаюсь в какой-то транс. Тело становится невесомым, а внутри, на удивление, спокойно. Я не могу это описать, но я правда чувствую лёгкость, несмотря на сковывающие тело веревки. Сколько проходит времени, я не знаю: полчаса, час, а может, все пять.
Просто через какое-то время я чувствую его прикосновение и тихое:
– Молодец, пчёлка. Хорошая девочка.
Кажется, я улыбаюсь, но не уверена. Меня поднимают на руки, и я понимаю, что на мне уже нет веревок. Но момент, когда их сняли, не помню. Мое тело касается мягкой постели, а сверху накрывают одеялом. Я забываюсь во сне.
6 глава Майя
Майя
Я просыпаюсь, на удивление, отдохнувшей. Даже глаза открывать не хочется, так хорошо. Потягиваюсь. И только сейчас понимаю, что сплю я явно не на диване. Открываю глаза и резко сажусь. Я в спальне. В спальне Лимона, на его кровати. На мне мое белье, то, в котором я вчера осталась, когда он... Он связал меня.
Сглатываю. Воспоминания наваливаются как лавина. Жуткий разговор, ужин и... Прячу лицо в ладонях. Я все ещё не могу понять, как это произошло... Сначала было страшно, боялась, что он захочет... Что я не смогу сопротивляться связанной, если он... Снова сглатываю подступающий к горлу ком. Потом я чувствовала, как аккуратно и с какой заботой он меня связывал, и расслабилась. Ну, насколько это было возможно. А когда он закончил... Он… он ведь даже ни разу не прикоснулся... А мне хотелось, не сразу, нет... Но когда я поняла, что он не обидит, не сделает больно, мне хотелось его прикосновений. Черт... Через какое-то время тело стало уставать, я это помню, но также я помнила приказ сидеть спокойно. А потом... Не знаю, как объяснить, но я так остро чувствовала свое тело... Но это было правильно... Господи, что за бред в моей голове? Я также помню, как хорошо и спокойно мне стало. Так хорошо, что, кажется, я бы всю жизнь так просидела. А дальше не помню. И как тут оказалась... Он принес меня – очередная вспышка воспоминания.
Я спустила ноги на пол и только сейчас огляделась. Похоже, под спальню он забрал самую большую комнату. Кровать большая, больше обычной двуспальной. Кованая, изголовье высокое с красивым плетением, изножье видно совсем немного. Есть встроенный шкаф, комод и стол с полками. Довольно спартанские условия. Нигде ни картинки, ни фотографии. На полках только книги. Цвета сдержанные: серый, синий, черный. Мрачно.
– Проснулась? – вздрагиваю. – Как спалось?
– Сп... – голос подводит, откашливаюсь. – Спасибо, хорошо, – кажется, даже получилось улыбнуться.
– Иди к себе, оденься.
Ни тепла, ни вчерашней заботы в его голосе нет. Он проходит к шкафу, и только сейчас ловлю себя на мысли, что опять не свожу с него глаз. На нем спортивные штаны, сидят низко. Его спину вижу впервые, она тоже покрыта рисунками, но они не скрывают красивого рельефа мышц.
– Майя, я сказал идти к себе, – не оборачиваясь и более жёстко выдернул он меня из моих размышлений.
Майя, не пчёлка...
Пулей выскочила, сердце бьется раненой птицей. Натягиваю вчерашние джинсы и футболку, они аккуратно сложенными лежали на диване. Что делать дальше, не знаю. От вчерашнего спокойствия и неги сегодняшнего утра не осталось и следа.
– Жду на кухне, – раздался голос хозяина квартиры.
И я выхожу из выделенной мне комнаты. Назвать ее своей не могу. Он уже одет: черные джинсы и водолазка. На пальцах массивные кольца. Он варит кофе в турке. Проходить не стала, так и остановилась в дверях.
– Значит, так, – даже не обернувшись, говорит он. – Надеюсь, в себя ты пришла, – молчу. – Пришла? – бросает взгляд. Быстрый, но требовательный.
– Да, – киваю.
– Хорошо. Первое, ты должна есть три раза в день. Второе, убирать квартиру. Третье, в мою спальню заходить нельзя, если я не разрешил, – снова смотрит. Понимаю, что это одно из главных правил, несмотря на то, что озвучил он его не первым. Киваю. – Четвертое, готовишь ужин. К ужину прихожу не всегда. Времени определенного нет. Это неважно, всегда можно разогреть. Список продуктов можешь записывать в блокнот, – он отключает огонь как раз в ту секунду, когда над туркай растет шапка из кипящего кофе. – Блокнот и ручка на столе, – продолжает он. – Пока всё. Что делать с тобой дальше, буду думать.
– Почему мне нельзя уйти? – голос тихий, почти шепчу, но он расслышал.
– А что? Есть куда?
Задумываюсь и понимаю, что нет. Денег, чтобы снять новое жилье, пока нет. Все, что я имею, это то, что мне платят за мою квартиру, но это однушка в маленьком городке. Здесь мне этих денег хватит ненадолго. А работы опять нет. А значит сбережения нужно беречь.
Он выпивает свой кофе и уходит, даже не сказав «до свидания». Я опускаюсь на табурет и долго просто смотрю в одну точку, пока не начинаю реветь.
Почему плачу? Сама не знаю. Все эти дни не плакала, а сейчас как будто плотину прорвало. Оплакиваю свою никому не нужную жизнь. Когда я была маленькой, я мечтала быть самой хорошей девочкой и самой послушной. Такая глупость! Мои ровесницы мечтали о кукле Барби, а я – быть послушной. Просто мне хотелось, чтобы мама меня любила, а папа не кричал и не бил. Я не помню другого детства. Только желание быть хорошей, ведь тогда меня будут любить. Наверное, мама любила, но как-то по-своему... Бабушка – единственная, кто проявлял свою любовь, обнимая меня или читая сказки. Она почти никогда не ругала. И я все никак не могла понять: ну если с бабушкой у меня получается вести себя хорошо, то почему не получается с родителями? Я взрослела, удары отца становились сильнее, оскорбления обиднее, а мамина любовь... Проявлялась во фразе "иди поешь", ну и в том, что она помогала мне прятаться от отца. Ведь могла и не делать этого.
Лёша. Мой Леша. Мой любимый, мой рыцарь, мой спаситель... Он – мое всё... Мне казалось, я жить начала только тогда, когда в моей жизни появился он. В благодарность я прощала ему его холодность и жестокость. Иногда он делал мне больно, очень больно, словами, поступками, кусал. Но все это было ерундой. Все это можно было стерпеть, ведь с того дня, как я ушла от родителей, на меня ни разу никто не поднял руку. Уже только за это я готова была сидеть у его ног. Я мечтала стать его женой. Самой лучшей женой в мире, готовой выполнить любое его желание. Наверное, от него и удар ремня я стерпела бы... Я училась готовить, старалась быть хорошей хозяйкой. Я знаю, как он не любил беспорядок. Поэтому дома у меня все всегда было идеально. Все на своих местах, чисто, аккуратно. Я была бы ему идеальной женой. Но теперь его нет. Не просто нет, его никогда больше не будет. Мои мечты рухнули, в который раз... И до конца осознала это я, похоже только сейчас.
Что теперь? Что меня ждёт? Я снова никому не нужна. И этот Лимон... О нем думать не хочу, потому что вопросов слишком много... И ни одного ответа... Какие бы версии я не строила, я точно знала – не угадаю. Думала, позарился на мое тело. Но нет. Хотя, наверное, у него полно красивых девушек, рядом с которыми я просто бледная моль. Не уверена, что ему нужна домработница. Квартира не запущена, кто-то ведь ее убирал раньше... Тогда зачем? Голова от этих мыслей просто разрывается...
Заставляю себя встать. Умываюсь холодной водой прямо здесь, на кухне. В голове звучат его правила. И я делаю себе завтрак. Чай и бутерброд. Больше не хочу, даже эту малость с трудом заставляю себя проглотить.
А потом переключаюсь на уборку. Начинаю с кухни. И не просто с поверхностей, я вымываю каждый шкафчик, и по необходимости его содержимое. Почти четыре часа уходит на это. Но мне немного легче, ведь пока я сосредоточена на том, что делают руки, голову не атакуют мрачные мысли.
