Текст книги "Графиня Суровая (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Позвольте, светлейший князь, донесть и в низшем звании бывает герой. Неприятельское корабельное войско, какого я лутче у них не видал, преследовало наших с полным духом; я бился в передних рядах. Шлиссельбургского полку гренадер Степан Новиков, на которого уже сабля взнесена была в близости моей, обратился на своего противника, умертвил его штыком, другого за ним, следующего застрелил и бросясь на третьего, – они побежали назад. Следуя храброму примеру Новикова, часть наших погналась за неприятелем на штыках, особливо военными увещеваниями остановил задние ряды сержант Рыловников, который потом убит. Наш фронт баталии паки справился; мы вступили в сражение и выгнали неприятеля из нескольких ложементов. Сие было около 6 часов пополудни.

Галера «Десна» лейтенанта Ломбарда наступила на левое крыло неприятельского флота, сбила несколько судов с места, крепостная артиллерия исправностью артиллерии капитана Крупеникова потопила у неприятеля два канонерных судна.

В то время приближались к нам под самой берег две неприятельские большие шебеки, при начале их огня наша артиллерия одну потопила, другую спалила.

Но чрезвычайная пальба неприятельского флота сквозная на нас причиняла нам великой вред. Войско их умножилось сильнее прежнего, я был ранен в левый бок картечью легко, наши паки начали уступать. При сем случае наша одна 3-фунтовая пушка за расстрелянием лафета и колес брошена была в воду.

При битве холодным оружием пехота наша отступила в крепость, из оной мне прислано было две свежих Шлиссельбургских роты, прибыл легкой баталион, одна Орловская рота и легкоконная бригада. Орлова полку казак Ефим Турченков, видя турками отвозимую нашу пушку, при ней одного из них сколол и с исследуемым за ним казаком Нестером Рекуновым скололи четверых. Казаки сломили варваров. Солнце было близко. Я обновил третий раз сражение.

С отличным мужеством легкой баталион муромских солдат под предводительством капитана Калантаева (которой ранен пулею и картечью), Шлиссельбургские и Орловская роты на неприятеля наступили, секундированные легкоконными и обретающимися в действии казачьими полками – варвары в их 15 окопах держались слабо. Уже была ночь, как они из них всех выбиты были, опровержены на угол косы, которой мы сдержали: тут вдоль нас стреляли из неприятельского флота паче картечью и частью каркасами и пробивали наши фланги. Оставалась узкая стрелка косы до мыса сажен сто, мы бросили неприятеля в воду за его эстакаду. Артиллерия наша (под) руководством капрала Михаила Борисова Шлиссельбургского полку – его картечами нещетно перестреляла. Ротмистр Шуханов с легкоконными вел свои атаки по кучам неприятельских трупов, все оружие у него отбил. Победа совершенная. Поздравляю вашу светлость. Флот неприятельской умолк. Незадолго пред полуночью мы дело кончили и пред тем я был ранен в левую руку на вылет пулею. По объявлению пленных было варваров 5 000 отборных морских солдат; из них около 500 спастись могло. В покорности моей 14 их знамен пред вашу светлость представляю…

В сие время прибыл под Кинбурн генерал-майор Исленьев с санктпетербургскими драгунами, как знатной мне резерв! коего поспешность я довольно вашей светлости нахвалится не могу.

Кинбурнской комендант полковник Тунцелман содержал во все время крепость в оборонительной исправности и под его дирекциею крепостная артиллерия потопила два неприятельския судна.

Урон наш, по столь продолжительному сражению, особливо холодным ружьем, оказался посредственной; убиты орловского полку майор Булгаков, козловского подпоручик Еревецкий, нижних чинов с умершими в скорости от тяжелых ран, 136 человек; ранено штаб-офицеры шлиссельбурскаго Мамкин, орловского Муцель, мариупольскаго легкоконного Вилиш-Сон, обер-офицеров 14, нижних чинов 283, из оных тяжело до 40 человек.

Генерал Александр Суворов.

«Из боевого прошлого русской армии», М., 1944, стр. 37–39

Источник: Вторая Турецкая война в царствование Екатерины II. 1787–1791 г.

Составил Генерального штаба полковник А. Н. Петров. С.-Петербург. 1880.

* * *

Письмо Суворова Потемкину о сражении при Кинбурне

Батюшка князь Григорий Александрович! Простите меня в штиле, право силы нет, ходил на батарею и озяб; милостивое ваше получил; ей, ей, всякий день один раз к вашей светлости курьера посылал.

Флот наш, светлейший князь, из Глубокой вдалеке уже здесь виден. О! колиб он как баталия была в туже ночь показался, дешева б была разделка; кроме малаго числа – все их морския солдаты были на косе против нас, только и тут им мало выигрышу. Ночью ближние казачьи к ним на косе пикеты, невидали чтоб кто ни есть из оставших перевозился; рано днем по большей мире перевезлось сот 6—7, тут натурально и раненые. Какие ж молодцы, светлейший князь, с такими еще я не дирался, летят больше на холодное ружье: нас особливо жестоко и, почти на полувыстреле, бомбами, ядрами, а паче картечами били; мне лице все засыпало песком, и под сердцем рана картечная ж, хорошо что их две шебеки скоро пропали; а как уже турки убрались на узкой язык мыса, то их заехавшия суда стреляли вдоль на нас по коей еще более. У нас урон по пропорции мал, лишь для нас велик, много умирает от тяжелых ран; тож у них и пули были двойныя, в том числе у моего обер-аудитора Манеева вырезана такая пуля из шеи. Но милостивый государь! Ежели бы не ударили бы на Ад, клянусь Богом ад бы нас здесь поглотил. Адмиралу теперь лучше разделываться с оробевшими людьми. Мой друг Иван ГригорьевичРек тоже слаб, тошно мне было как его было не стало, он меня по крепче. Реляция тихо поспевает; не оставте батюшка, по ней будущих рекомендованных, а грешников простите. Я иногда забываюсь. Присылаю вашей светлости двенадцатое знамя.

Источник: Вторая Турецкая война в царствование Екатерины II. 1787–1791 г.

Составил Генерального штаба полковник А. Н. Петров. С.-Петербург. 1880.

* * *

– Я хочу знать, что меня ждет.

Варя смотрела на одну из жертв террора.

Мадам де Ламбаль.

Да-да, та самая. Они по истории проходили, им рассказывали, как пример «гуманности и справедливости революций», надо сказать – не зря, прививку Варвара получила преотличную.*

*– мы – проходили. Причем наш историк обожал сравнения, типа «косяки Карла 1го – Луи 16-го – Николая 2го», судьба родных, судьба близких, ситуация в стране, соседи, которые ей пользуются. Прим. авт.

Революция?

Идите-ка вы… из этой страны, да подальше! Если кто-то заговорил о «мирных протестах», «восстановлении справедливости» и прочих «либретте, эгалите, фратерните» – надо отстреливать! Без жалости! Иначе кончится, как с этой женщиной. А ведь она Варина ровесница. Большие глаза, милая улыбка, и… такое!

Варя послушно взялась за карты.

– Мадам, вы были замужем, но овдовели. Вы не оплакиваете мужа, вы не были счастливы в браке. И я не вижу у вас детей.

Мадам послушно кивала головой.

– Вы находитесь рядом с троном. Я вижу корону не на вашей голове, но рядом с вами.

Близкая подруга Марии-Антуанетты кивнула. Она искренне считала, что гадалка – настоящая. Она же пришла в маске и плаще, не в карете, пешком, в сопровождении только одной служанки…

О том, что Варя гуляет по паркам не просто так, она разглядывает людей, запоминает лица, наводит справки, и кое-кого преотлично может узнать в любом виде, женщина не думала. Она следила за мельканием карт.

Да и в голове чуточку шумело… приятно так.

Варя медленно раскладывала карты.

– Простите, мадам. Я не хочу говорить вам, что я увидела. Это слишком ужасно.

– Говорите!

– Я… вы не поверите мне, – Варя качала головой, черные волосы со вплетенными в них золотыми змеями, извивались, и змеи тоже извивались, кажется, и одна из них сверкнула хищным зеленым глазом…

– Говорите, умоляю!

– Я вижу, как вас рвет на куски разъяренная толпа.

– ЧТО⁈

– Я вижу, как вас насилуют десятки человек, как вам отрубают грудь, как вспарывают живот, вы кричите, вы еще живы… пальцы Вари лежали на хрустальном шаре, тот светился слабым красноватым светом, и мадам дрожала все сильнее, ей казалось, что шар залит кровью. Хотя ничего тут такого не было, примитивный фокус с подсветкой…

– Я вижу, как человек идет по улице, обмотавшись кишками, как за ним несут за волосы голову… вашу голову, мадам! Ее кому-то хотят показать! Вижу ваше растерзанное тело. Вы уйдете в мучениях, не оставив после себя ничего, кроме ужасной памяти. Это случится в ближайшие пять лет! Над вами – черная пелена.

Варя отлично владела своим голосом. Низкий, глубокий, он разносился по комнате, проникал в уши, наполнял женщину ужасом.

Мадам охнула и осела в кресле.*

*– да-да, именно так и протекала прекрасная французская революция. Есть, что вспомнить. И либретте, и эгалите. Прим. авт.

Варя не стала хлопать ее по щекам или как-то приводить в себя.

Она ждала. И дождалась, когда мадам подняла голову, глаза ее наполнились ужасом.

– Вы… вы врете! Этого не может быть!!!

Только вот Варя смотрела с таким неподдельным состраданием, что мадам «пробило». Так – не врут. Ей сейчас не соврали.

Боже!!!

– Я… обречена?

Варя коснулась карт.

– Не знаю, мадам. Мы сами определяем наше будущее, только мы можем его изменить. Вы хотите знать, где можете выбрать иную развилку?

– Да!

Сказано это было настолько искренне, что Варя вздохнула. Вот ведь… ну умная женщина, а такая дура! Писала тебе Мария-Антуанетта, не лезь в Париж! А ты?

Но если тебе сказать про эту развилку… нет, нельзя.

А что можно?

– Мадам, давайте разложим карты.

Варя коснулась колоды, мадам смотрела с надеждой… ну скажите же мне, что не все потеряно! Что я выживу… я хочу жить! Я слишком молода, чтобы умирать!

Варя раскладывала карты так и этак. Меняла, переворачивала, просила мадам согреть их в ладонях, взывала к богам.

Потом попросила у мадам прядь волос, лично отрезала ее – и лично сожгла в ближайшей курильнице, взывая к Изиде – прорицательнице.

Нет-нет, в ЭТОЙ курильнице ничего постороннего не было, только благовония. Но клиенту нужен ритуал.

Так просто, на халяву, никто не поверит. А вот когда попрыгаешь, да голову поморочишь…

Варя опять взялась за карты.

– Изида, благодарю тебя, ты милостива к своей ничтожной жрице! Дорогая мадам, рядом с вами есть любящий мужчина. Он не француз, он из другой страны.

Несколько секунд мадам хлопала ресницами, а потом вдруг… кивнула?

Ура!

– Я не вижу названия, я вижу, что его страна отделена от Франции несколькими другими странами.

– О, да!

Попадание?

– У вас есть шанс избежать страшной смерти, если вы выйдете за него замуж, родите ребенка и следующие пять лет будете верно и предано следовать за мужем.

– Но я…

– Мадам, это будет ваш и только ваш выбор, – жестко сказала Варя. – Я не знаю, что останавливает вас на пути к спасению, но я не сделаю для вас большего. Я могу увидеть вашу судьбу, могу предупредить, но я не поменяю течение реки времени! Только вы сами сможете изменить что-то. Не я. Не король. Не султан. Вы.

Мадам встала. Плечи ее сгорбились.

– Вы жестоки, мадам Изида.

– Это не я, дорогая мадам. Жестоки будут те, кто разрежут вам, живой, живот и вытащат внутренности. А вы будете еще в сознании. Вот это – жестокость. Хотите – действуйте. Нет? Не смейте ругать богов, милостью своей они дают вам выбор!

Мадам заплакала.

Дверь хлопнула за ней.

В чаше нашелся не только туго набитый кошелек, но и несколько дорогих колец.

Варя только вздохнула.

Шкатулка с драгоценностями пополнялась отличными темпами, а носить нельзя. Ладно, что-то переделают, а Наташе все пригодится. Ребенок обожает примерять драгоценности и крутиться перед зеркалом. Пусть играет.

* * *

Мария-Антуанетта была взбалмошной, глуповатой, расточительной, но чтобы не заметить состояния своей верной подруги?

Такого быть не могло!

– Что с вами, мой ангел? Вы печальны?

Мария-Луиза посмотрела на свою королеву и подругу.

– Все в порядке, ваше величество.

– Ах, Мария, я надеялась, вы мне хоть немного доверяете?

Ласка и участие сделали свое дело, и очень скоро Мария-Луиза расплакалась, уткнувшись в колени Марии-Антуанетты.

– Боже… это так ужасно… и она не лгала! Она ни в чем мне не солгала, я знаю это! Мне так страшно, мадам! Я не знаю, что мне делать, я… я так боюсь!

Варя постаралась на славу. Принцессе де Ламбаль уже несколько ночей снились кошмары, она просыпалась с криком, не могла уснуть…

Мария-Антуанетта гладила по голове, утешала, расспрашивала, и искренне возмутилась.

– Да как она могла, эта мерзавка⁈ Я прикажу ее бросить в Бастилию!

– Умоляю, нет!!!

– Она солгала вам!

– Нет, мадам, она мне не лгала. И это было самое ужасное, она и правда все это видела, – женщину трясло, из глаз ее катились крупные слезы, и она не вытирала соленых капель. – Она хотела меня уберечь, она разговаривала с богами, она… ох! Я никогда бы не поверила, если бы не видела сама! Если бы не убедилась!

Мария-Антуанетта поежилась.

Звучало очень… страшно это звучало, что уж там! Англия, будь она проклята! В той же Англии даже короля казнили, но ему повезло, все кончилось быстро, а что делали с его друзьями? То-то же…

И не так, чтобы очень давно это было! Чуть больше ста лет!

– Что же она вам сказала?

– Что я могу этого избежать.

– Как?

– Выйдя замуж… Мадам, я не могу вас оставить! Я…

– Вы еще сомневаетесь, Мария⁈ – королевы выпрямилась во весь рост. – Вы готовы обречь себя на страдания? На пытки? Вместо брака? Как звучало предсказание?

Выслушав все до конца, Мария-Антуанетта задумалась.

– Она даже имени не называла? Я знаю, Мария, вы нравитесь многим.

– Нет. Она просто сказала, что он из другой страны.

– И…?

– Но дорогая мадам!

Мария-Антуанетта прошлась по комнате. Подумала несколько минут.

– Сначала я хотела попросить Луи арестовать мерзавку. Но сейчас… я хочу с ней поговорить! Пусть она придет ко мне.

– Но ваше величество!

– Тайно, Мария. Только тайно… вы сможете провести ее в мои покои?

– Да, ваше величество. Если… если она согласится.

– Что⁈

Мария-Луиза выглядела смущенной, щеки ее покраснели.

– Дорогая мадам, она не берет денег. И предсказывает не из выгоды, о, нет!

– Разве?

– Вы можете оставить что-то в чаше при входе, как жертву ее богам. Но и только. Она не назначает платы, она просто служит Изиде.

– Хммммм…

– Я не знаю… мне кажется, что она может отказаться. Или… да простит меня дорогая мадам, она может не сказать всего?

– Если она жрица?

Мадам де Ламбаль развела руками.

– Почему бы вам самой не прийти к ней, дорогая мадам? И вы проверите, врет она или говорит правду? Сразу же?

Мария-Антуанетта прикусила знаменитую габсбургскую губу. Подумала пару минут.

– Почему бы и нет, Мария. Да, так мы и сделаем! Даже чуточку иначе!

Глава 12

* * *

– Вендетта? – Летиция сразу постарела, словно бы на плечи ей опустилась каменная плита.

– Ты уверен?

Джузеппе Бонапарте не ждал такого заявления, и откровенно растерялся.

Григорий развел руками.

– Можно многое узнать, если считают, что ты не знаешь итальянского.

– Но позволь…

– Как узнал, так и рассказываю, – махнул рукой Гриша. – Уж простите, мне сразу показалось странным, что все так совпало. Как только ваш покойный муж захотел повыше подняться… так сразу – и помер?*

*– официально считается, что Карло помер от рака желудка, но что-то сомневаюсь я, чтобы в 18 веке ставили такой диагноз. Там чаще от мышьяка помирали. Прим. авт.

– Все равно в голове не укладывается. Синьор Стронци? Но мы же детей поженить хотели!

– Правильно. Только вот Катарина намедни замуж вышла. За сына синьора Кьеза. Напомнить, кто хотел плантации перекупить?

Напоминать не пришлось.

Летиция сжала руки в кулаки.

– И они…

– Я так понял, что вашего мужа, синьора, попросту отравили. По приказу синьора Кьеза.

– Но это же…

– Не сразу? Есть яды, которые подсыпают – долго.

Летиция кивнула. Знала она о таких, кто ж не знал?

– Вот. Муж умер, помолвка расторгнута, денег нет, банк надавил, ну и? У вас бы все выкупили за бесценок, такое бывает.

Джузеппе кивнул.

Еще как бывает.

– Но пока больше ничего не случалось?

– Так неожиданно же все получилось, – пожал плечами Гриша. – Наполеон приехал, деньги нашел, я вот, появился, а русские для вас в диковинку. Вот и затаились.

– Но ударят?

Гриша пожал плечами.

– Ударят, наверное. Просто пока притихли, не знают, чего ждать. Непонятно. Вдруг им потом все вернется?

– Вернется, да… моего отца убили. Это – месть.

Гриша с сомнением посмотрел на Джузеппе.

– Ты уж прости, сынок, но… как именно? И за что мстить?

Джузеппе осекся, словно на взлете пулей сбитый.

– Ну… ты же сам сказал! Отца убили!

Гриша кивнул.

– Сказал. Но доказательств-то нет! Кто мне их даст?

– А человек, который проговорился?

– Пьяная болтовня – это ни о чем. Поговорит, да и нальет, – отмахнулся Гриша. – Мы не знаем, кто травил, как травил…

– Пожалуй, знаю. После смерти мужа я приказала выгнать его… девку, – сверкнула глазами Летиция.

Гриша понимающе кивнул. Ну да, это было, чего скрывать? Муж и жена друг друга любили, но Карло иногда искал себе радостей на стороне. Жена все же родила ему тринадцать детей, и не всегда могла отвечать на его желания. А хочется…

Карло все же был по-своему порядочным, в своем доме он не гадил. Но маленький домик в Аяччо любовнице снял, и к ней захаживал.

И там-то его вполне могли травить.

– И что?

– Ее убили, – коротко отозвалась Летиция. – Просто так это никому не было нужно, но если она… и если она Карло… – произнести до конца страшные слова Летиция не могла, голос дрогнул. Мужа она любила искренне. И по сердцу словно наждачкой…

Григорий посмотрел сочувственно.

– Вы держитесь, синьора. Только вот… если что, они ж вас в покое не оставят!

Летиция и думать забыла про переживания. А ведь и верно…

Не оставят.

Паоли им не простили, а может, и Карло кому дорогу перешел, сейчас она уже не узнает точно. Но…

– Думаете, еще попытки будут?

Гриша только плечами пожал.

– Пока точно не узнают, кто за вами стоит – нет. А потом всякое возможно.

Джузеппе задумался.

– Я могу…

– Не можешь, – надавила голосом Летиция. – нет доказательств. Не за что.

– Для закона их тоже нет, – вздохнул Гриша.

– Получается, нам нужно будет уезжать с Корсики? – Летиция озвучила то, что ее пугало. – Но куда? Кому мы нужны? Где нас ждут? А тут дом, дети, родня…

Гриша пожал плечами.

– Могу посоветоваться с барыней. Она точно что-то придумает, она такая.

Бонапарты переглянулись.

– Это – семейное дело.

Гриша фыркнул.

– С тех пор, как барыня меня сюда прислала, ваши дела – это и ее дела тоже. Ясно же, она вас в обижу УЖЕ не даст!

– Но почему? Я понимаю, она помогла Наполеону, и мы ей благодарны, – Летиция прикусила губу в раздумье… – Но зачем ей вот это все? Сейчас она нам уже ничем не обязана!

Гриша пожал плечами.

– Не знаю. Но барыня просила приглядывать и относиться серьезно.

Подробностей он и правда не знал, да и как бы Варя ими поделилась?

– Мы подумаем, – тихо сказала Летиция. – Мы подумаем, правда…

Гриша кивнул.

Барыне он еще вчера отписал про свои догадки и находки. А уж что она скажет, что прикажет… вот напишет, тогда узнаем. Пока у них точно время есть.

* * *

Поздно вечером к дому на улице Феру подъехала скромная черная карета, и из нее вышла мадам де Ламбаль.

После прошлого визита ей было чуточку страшновато… ладно! Очень страшно!

Но записку она гадалке послала, и получила в ответ дату и время. Позднее, как и просила.

И в сумерках дом казался странно живым.

Словно глядел глазами-окнами, скалился дверью… будто что живое и хищное таилось в нем.

Мария-Тереза передернулась – и подняла руку, чтобы постучать.

Дверь приоткрылась с легким скрипом.

Опять же, спасибо Наташе.

Девочка отлично помещалась и в прихожей, в укромном уголке, где и поскрипывала в нужный момент. И на специально оборудованном чердаке, создавая необходимые шумовые эффекты. Как известно, у человека пять чувств.

Вкус Варвара не трогала, ладно уж, а вот остальные… зрение, слух, обоняние, осязание – комплексное воздействие работает отлично! Но если со зрением и осязанием справлялась Варя, с обонянием работали курильницы, то слух…

Сама гадалка была тут несколько ограничена в воздействиях. А вот Наташа – нет.

Проблема в этом времени с магнитофонами! Приходится помощниками обзаводиться.

И Наташа момент чувствовала.

Где застонать замогильно, где уронить что-то тяжелое, где устроить шорох за спиной клиента… и ей ведь это нравилось! Авантюрная натура и фамильный характер. И такое запирать в Смольном? И делать из девчонки продукт глубокой заморозки?

Убить их мало!

Первой в дом гадалки вошла служанка. самая обыкновенная служанка, которой Мария-Антуанетта приказала роскошно одеться, лично напудрила и накрасила (большие девочки тоже любят играть в куклы) и приказала ехать с собой.

Вошла, уверенно прошла вперед, только ругнулась, когда ей на голову спикировало нечто легкое, невесомое… смахнула в сторону. Открыла дверь.

Скрипит… плохие тут слуги!

– Вы гадалка?

Варя подняла брови.

– Вы хотите узнать свою судьбу, мадам?

– А чего бы я еще к вам пришла?

Служанка старалась говорить красиво, но кое-что прорывалось. Можно вывезти девушку из деревни, можно взять ее в Лувр, но в момент волнения – шило вылезет из мешка. А она все же волновалась, что ж она – не живая, что ли?

– Садитесь, – дружелюбно улыбнулась Варя. С этой придется чуть посложнее, вон как губы поджаты. Но пробить и таких можно. – Давайте начнем с карт, посмотрим общий расклад, а потом уточним, что пожелаем.

На чердаке что-то глухо стукнуло.

Варя не обратила внимания, а вот служанка все же подпрыгнула. Не нравилось Франсуазе в этом доме, тревожно тут как-то! Руки она положила на стол, а зря. Эти пальцы сказали Варе все, что ей было необходимо. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы отличить нежные и холеные ручки знатных дам от рук служанки. Которая пусть и не за коровами ухаживает, но… где-то порез, где-то пятнышко, вот тут мозоль от ножа…

– Вы хорошая служанка, мадам?

– Что⁈ Да как вы смеете⁈

Получилось откровенно плохо. Сложно возмущаться, когда гадалка смотрит так, понимающе, и карту в руках вертит, и улыбается…

– Вы, мадам, родились не на шелках и не во дворце. И будущее ваше… – Варя медленно выложила на стол несколько карт. Смотрела она жестко, холодно, разве что не скалилась. – Когда начнут рушиться дворцы – бегите. Прилив и не таких уносил с собой, бегите, если не хотите захлебнуться волнами с головой, бегите, потому что вас никто не пожалеет.

– Ты… ты…

– Я вижу, как толпа громит дворцы, как падают шелка и золото, как катятся головы. Бегите, потому что не пощадят никого. Ни королей, ни их слуг.

Женщина шарахнулась, дернулась – и вылетела за дверь. Едва кресло не снесла по дороге.

Варя потерла лоб кончиками пальцев. Очень осторожно, стараясь не смазать грим.

Что ж…

Осталось поговорить с королевой. А дальше будет видно, так, или иначе…

* * *

Когда хлопнула дверь дома, и навстречу королеве и принцессе вылетела белая, как мел, служанка, с расширенными от ужаса глазами. Вылетела, едва не сбив обеих дам, а потом схватилась за карету и ее начало рвать. Индивидуальная непереносимость.

И Варя ее не пожалела, Франсуаза, хоть и не аристократка, но что такое бунт и толпа, могла себе представить. Вот не надо ей такого, совсем не надо!

Две женщины переглянулись.

И Мария-Антуанетта, выдохнув, шагнула в полусумрак дома.

Варя ждала ее там же. В темном коридоре виднелась полоска света из приоткрытой двери, плясали огни свечей, и полоска колебалась, словно хотела исчезнуть.

Мария-Антуанетта сделала шаг вперед, второй… она – королева, и ничего не боится!

Наверное…

– Что же вы, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, – прозвучал тихий голос. – Входите, я вас жду.

Мария-Антуанетта толкнула дверь.

За столом сидела женщина, закутанная в черное. Черные пряди падали на плечи. Золотые змеи в волосах поблескивали и словно извивались.

Золотые браслеты в виде змей обвивали ее обнаженные руки.

Красные губы казались окровавленными, словно это не человек, а ночная нечисть. Кровопийца из рассказов старой нянюшки.

Носферату.*

*– простите автору маленькую вольность. Это слово появится в литературе только через сто лет, но вдруг оно использовалось и ранее? Прим. авт.

– Ты меня знаешь?

– Мои предки веками приподнимали завесу будущего для увенчанных двойной короной.

Мария-Антуанетта вздернула подбородок, сверкнула глазами.

– И потому ты наговорила гадостей моей подруге?

– Ваше величество, – в голосе гадалки звучал легкий укор, и королева даже опешила от неожиданности. – Я не лгала ей. И вам не солгу, если вы решитесь заглянуть за пелену времени. Но я не обещаю, что увиденное вам понравится.

Мария-Антуанетта заколебалась ровно на секунду. Но… струсить?

Потом она может приказать арестовать негодяйку и бросить в Бастилию. Но это потом, потом… а сейчас надо хотя бы посмотреть, что она такого делает.

И королева опустилась в удобное кресло.

– Что ж. Гадай, а я послушаю. И помни, если солжешь…

– Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, возьмите колоду карт и сожмите ее в ладонях.

Мария-Антуанетта послушно приняла плотные картонки. И не удержалась.

– Почему ты так говоришь? Жизнь, здоровье, сила…?

– Так принято говорить на моей родине. В великой стране Та-Кемет! В стране, где желтые пески пересыпает ветер, в стране, где склоняются над лазурным Нилом пальмы, где щебечут птицы и пахнет цветами. Моя родина, мой дом…

– Почему ты не там?

– Потому что фараонам тоже не всегда нравится правда, ваше величество.

– Сейчас в Египте нет фараонов.

– Нет, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Но власть имущим правда не нравится тоже. Она не всегда бывает приятна, и можете мне не верить, но вашей подруге я не лгала. Я просто ЗНАЮ, что ее ждет. Что может ждать. И это из-за любви к вам, королева.

На чердаке грохнуло. Мария-Антуанетта невольно дернулась.

– Не обращайте внимания, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, это просто… случается. Прошу вас, – Варя взяла из прохладных рук Марии-Антуанетты колоду карт – и принялась их раскладывать на столе. Обычно она могла немного подтасовать результаты, но в этот раз и играть не приходилось.

Карты выдавали самые худшие сочетания.

Повешенный, Сет, Луна, десятка мечей, словно сговорились. И ложились вокруг карты, окружая королеву смертельной изгородью.

Не прорваться, не спастись.

Башня…

– Я вижу, как падает серое здание. Здание, символ порядка в озере хаоса. Вижу вокруг него огонь и дым. Восемь башен рушатся одна за другой. Падают во двор, окропленный кровью королей прошлого. И строитель крепости горько смеется – он стал ее первым узником, он горько оплакал свои труды, теперь он отомщен и его дух может быть свободен.

– Обрио, – прошептала королева одними губами.

Кто же не знал строителя Бастилии и ее первого узника. Варя, вот, позаботилась узнать.

– Вижу высокую колонну на месте серых башен, вижу, как танцует и веселится народ вокруг. Вижу…

Еще одна карта легла к имеющимся, еще и девятка мечей.

– Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, ваш трон рухнет вслед за серым зданием. Толпы черни затопят улицы Парижа, и корона покатится с головы королевы. А следом покатится и голова.

– Ты!!!

– Сначала вы, потом ваш сын.

– Сын?

Варя покачала головой, выкладывая новую вязь из карт.

– Ваш старший сын умрет, мадам.

– ТЫ!!!

Мария-Антуанетта взвилась на ноги, но сказать ничего не успела.

– Вот вы, королева, жизнь, здоровье, сила, а вот четверо детей, но в живых останется лишь одна дочь. Вспомните мои слова, королева, жизнь, здоровье, сила, когда предсказание начнет сбываться. Младшая дочь, старший сын, а потом – кровь, потоки крови, и отрубленные головы в корзине, и чернота, которая затягивает Париж. Злобный Сет смеется и пляшет на костях мертвых. Шакал Анубиса воет и грызет кости убитых. Их будет много, очень много. Крысы пресытятся человеческой плотью и люди будут поедать себе подобных. И будут хранить на память куски костей и черепа.

Окно распахнулось, в комнату влетел ледяной ветер.

Королева дернулась, словно от удара, здесь и сейчас это была не властительница судеб, это была самая обычная женщина, испуганная и растерянная. Долго это не продлится, но надо ли?

– Что же… что же делать⁈

Варя качнула головой.

А потом, словно повинуясь какому-то импульсу, сняла с себя один браслет и протянула королеве.

– Я не могу дать вам защиту, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Я не могу изменить предначертанное. Да и вы скоро убедите себя, что я вам просто лгала. Так проще жить, приятнее, спокойнее.

– Т-ты…

– Возьмите этот браслет, королева, жизнь, здоровье, сила, и покажите мужу и детям. Скажите им о моих словах. Если кто-то придет на помощь, он покажет второй браслет и скажет те же слова. Можете проклинать меня и ненавидеть, можете отдать приказ об аресте, но во имя Матери Изиды, милосердной, прорицающей, рассеивающей тьму, не лишайте близких возможности спасения.

Мария-Антуанетта поднялась из кресла, и вышла вон походкой сомнамбулы.

Варя услышала, как хлопнула дверь.

Прошла, посмотрела, как отъехала карета с тремя женщинами, заперлась на засов и громко позвала.

– Наташа! Дочка!

– Да, мам?

– Ты все слышала?

– Да. И те две тетки тоже, они в дом заходили, а потом выскочили с жуткими лицами, – с чердака был отличный вид на улицу перед домом. – Мам, а чего ты ее так напугала?

– Выбора не было, – горько усмехнулась Варя. – Собирайся! Нам надо срочно удирать!

– Мама?

– Сейчас она растеряна, к утру разгневается, к обеду разозлится. А мне совершенно некогда сидеть в Бастилии.

– А ее правда разрушат?

– Можешь не сомневаться.

Наташа фыркнула.

– А что собирать?

– Все детка! Нам пригодится весь реквизит. И дом тоже оставим за собой, хозяину мы заплатили за два года вперед, вот и пусть стоит. Закроем и нормально.

– Да, мама.

– Бегом! И Матвея позови! Ему сейчас надо будет сбегать к нашим, пусть приезжают помогать. Тут не так много, но драпировки, чучело, даже кресло…

Наташа развернулась и умчалась. Только пятки сверкали.

Варя хмыкнула.

От двери кабинета до входной двери не так, чтобы очень далеко. А принцесса Ламбаль, между прочим, вернулась в дом вместе со служанкой. И если они слышали…

Нет, слухи не удержать.

А Варя еще кое-что подскажет уличным мальчишкам, дело-то житейское.

Сплетня поползет по Парижу, и через пару дней все будут знать, что королеве предсказали что-то очень плохое. И та разгневалась на гадалку.

А если Мария-Антуанетта разгневается сильно, то и правда тут будет спектакль. Жаль, что у Вари своего кота Бегемота не найдется.

А кто это там?

А, это нас арестовывать идут.

Ну-ну…

Ах, Мастер, как же вы были правы.

А теперь – собираться и быстро! И первым делом – ужик. Он-то совершенно точно ни в чем не виноват.

Уж, карты, шар… все это надо упаковать в ящики, и аккуратно, платья, которые тут хранятся, вообще одежда, чучело, боги…