Текст книги "Графиня Суровая (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Те же принципы, что и для блогеров, только с той разницей, что у предков не было камер, телефонов, автомобилей, а сюжеты требовались постоянно.

И вот, сегодня…

Сегодня в салоне мадам было новенькое и крайне экзотическое блюдо.

– Дорогие мои, а вот и наша последняя гостья!

В двери гостиной медленно вошла женщина в черном плаще. Глубокий капюшон скрывал ее лицо.

– Позвольте вам представить мадам Изиду Марэ.

Женщина медленно откинула капюшон.

– Уаууууу!

Взвыл ветер, распахнул окно так, что жалобно звякнуло стекло, погасли свечи. Не все, но достаточно, чтобы шарахнулись в стороны несколько дам.

Мужчины – те стояли молча. Смотрели.

Мадам оказалась женщиной вне возраста.

Красота ее была невероятно экзотичной для Парижа, тут такого не водилось.

Черные волосы падали на плечи мадам Изиды прямыми прядями, скользили по спине, словно змеи, на концах они были перехвачены экзотическими золотыми заколками в виде сфинксов, и египетские кошки смотрели на людей злыми красными глазами.

Такие же кошки покачивались в ушах дамы.

Черная челка закрывала лоб.

Глаза были густо подведены сурьмой в том стиле, который все видели на египетских фресках и папирусах.

Прямой нос, кроваво-алые губы, аккуратная слезинка, нарисованная черным цветом под левым глазом.

Губы изогнулись в прихотливой улыбке.

Женщина сделала шаг вперед, и плащ упал на пол. Лакей, каналья, тоже засмотрелся!

Теперь уже выдохнули и женщины.

В обморок? Падать⁉

Идите к черту!!! Ведь не поймает никто, когда тут ТАКОЕ!!!

Платья для этой роли Варя, а это была именно она, тоже шила самостоятельно, с привлечением Даши. И получилось нечто в египетском стиле.

Если кто-то помнит замечательный фильм «Клеопатра» с Элизабет Тейлор в главной роли, вот оттуда Варя свои идеи и взяла.

И платья – тоже. И прически, и макияж, и даже движения.

Только цвет нарядов был один и тот же.

Радикально черный. На нем грязь меньше заметна.

Варя вообще решила играть на этом сочетании.

Черный – белый – красный.

Универсальные цвета. И золото, чтобы разбавить полночь.

Украшения были куплены и заказаны еще в Москве, одежда шилась по дороге… ерунда?

На фоне шикарных платьев с кринолинами, корсетами, фижмами и турнюрами это было, как взрыв. Смелый вырез, тонкая ткань облегает стройные ноги, шелестит, заманивает…

А на фигуру Варя и не жаловалась.

Все.

Теперь надо начинать говорить и двигаться.

И Варя с этим отлично справилась.

– Я рада видеть столь блестящее общество. И тех, кто окажется достаточно смелым, чтобы узнать свое будущее.

Шаг вперед, платье шелестит, облегая аппетитную фигуру, да так, что мужчины только что не слюной захлебываются.

Не пришло еще время «прозрачного муслина», на общем фоне Варя выделяется и резко.

Дамы правда, тоже захлебываются. Ядом. Ничего, потом на мужчин сплюнут. И лишний раз поговорят о таинственной Изиде.

– Милая Изида родом из Египта.

Варя в жизни Египта не видела, разве что в фильмах, но справилась отлично!

– О мой Египет! О дорогая сердцу страна Кемет, чья черная земля так щедро напитала своими плодами мою смертную оболочку! О Осирис! Исида! Гор, боги Египта! О храмы, пилоны которых возносятся к небесам, хранители веры! О непостижимая сущность пронизывающего мироздание блага! Подняв взгляд от своего папируса, я вижу в окно зеленые поля, за ними Нил катит свои воды, красные, как кровь. Солнце ярко освещает далекие скалы Аравийской пустыни, заливает светом дома и улицы Абидоса. В его храмах жрецы по-прежнему возносят моления, совершают жертвенные приношения, к гулким сводам каменных потолков летят голоса молящихся…*

*– Спасибо Г. Р. Хаггарду, «Клеопатра». Варя в Египте не была, так что пользуется тем, что могла прочитать. Прим. авт.

Люди слушали, завороженные.

Варя старалась, звучало красиво, да что там! Вдохновенно звучало!

Вид, голос, Варя еще и запах добавила, кстати говоря. Откопала в одной из лавочек настоящий сандал. Ладно, вонючий он до ужаса, но запах тоже должен соответствовать. Вообще, здесь такие ароматы в моде. Запах дерьма забивают.

А этот экзотичный, редкий…

– Мадам Изида обещала погадать всем желающим.

Варя опустила ресницы. Улыбнулась.

– Я не гадаю, мадам. Я просто говорю то, что увижу. Я могу гадать на картах, по звездам, по воску, по полету птиц… мои предки веками гадали для фараонов, предсказывая им будущее. О, наш несчастный Египет! Главное горе пророков, мадам, в том, что им не желают верить.

– Разве?

– О, дорогая мадам, – Варя медленно скользнула к одному из мужчин. – Судьба опасна и причудлива. Вот вы, монсеньор…?

– Вы же гадалка, мадам. Неужели вы не можете открыть всем мое имя?

– Монсеньор, кто же не знает Шарля Мориса де Талейран-Перигора?

Кто знает, кто не знает… подготовка – наше все!

Даром, что ли, Варя просидела столько времени в Швейцарии, а потом еще и в Париже? Просто приехать можно бы и так, салон открыть несложно.

Варе нужно было нечто иное!

Известность.

А значит, нужны были знания, знания и снова знания! Кто есть кто в Париже, кто как выглядит, кто чем занимается… что-то она помнила со школы, из книг и уроков истории, что-то ей рассказывали здесь и сейчас.

Они буквально колесили по Парижу, всей компанией, расспрашивая, разнюхивая, выведывая что можно о светских людях.

Безусловно, какие-то промахи у Вари будут, но не столь сильные.

И салон мадам Неккер был ей выбран совершенно осознанно. Можно бы и салон Жозефины Богарнэ, да-да, той самой, но в данное время Мари Жозефа Роз была немного занята – разводилась с мужем, и приемы у нее стали скучноваты.

А вот де Неккер – подойдет.

Да-да, та самая, дочерью которой была мадам де Сталь.

Варя активно читала газеты, отслеживая, кстати, и две своих кампании, которые проводила пока через прессу. И только осенью решилась выступить.

И поджилки у нее подрагивали, что уж там. Впрочем, пока Талейран еще не тот «хромой черт»! Он еще молод, он еще не совсем та законченная сволочь, которая цинично скажет: «вовремя предать – это предвидеть», его еще можно шокировать и удивить.*

*– цитата не точная, а сволочь – факт. Сколько правительств пережил, а это не просто так. Прим. авт.

– Допустим. И вы готовы предсказать мне судьбу?

– Не предсказать, святой отец. Просто заглянуть и посмотреть.

– Да неужели? – Талейран поднял брови. Вот язвой он был уже здесь и сейчас. – И в чем различие?

– В том, что свою судьбу определяете вы сами. Я могу увидеть нечто, но вы можете избежать его. Смотрите, – Варя подняла руки, сплетя из них причудливое дерево, и сфинксы на ее браслетах сверкнули злыми глазами.

Браслеты, кстати, Талейран оценил.

Золото, массивное, шарлатаны такого носить не будут. У них просто не хватит денег.

– До какого-то момента судьба малыша определяется его родителями. Они могут воспитывать ребенка при себе или отправить в провинцию, выбрать для него военную или духовную карьеру, женить на той или на другой, но потом к этому добавляется воля самого человека. Вы можете соглашаться или спорить, стать священником или дипломатом, жениться на той или на другой, влиять на чужие судьбы или устраниться. Судьба человеческая не предопределена жестко, и всегда можно что-то изменить. Но чтобы менять, иногда стоит – знать.

– И вы мне предлагаете это знание?

– Я снова предлагаю вам – выбор. Смотреть – или не смотреть.

Алые губы капризно изогнулись, и Шарль улыбнулся в ответ.

– Что ж. Тогда…

– Тогда нам понадобится уединение, или хотя бы, чтобы нас никто не слышал. Это – ваша и только ваша судьба, иначе нельзя. Меня покарают боги Египта.

Талейран перевел взгляд на мадам де Неккер, но у той все было уже давно готово.

Маленький альков, полупрозрачные занавески, столик и два стула.

– Там вас будут видеть, но не слышать. Если не говорить слишком громко.

Логично. Не лишать же людей такого развлечения?

Варя улыбнулась и чуточку склонила голову.

– Благодарю вас, мадам.

– Не стоит благодарности.

Мадам Сюзанна уже просчитывала выгоды, которые получит. Этот вечер, безусловно, станет сенсацией. И если Изида согласится еще несколько раз прийти в гости, а она согласится… о, это будет незабываемо!

Варвара медленно, контролируя каждое движение, прошла к столику. Взгляды буквально обжигали.

Так же медленно она опустилась на свой стул, достала из кармана колоду карт.

Именно эту колоду она заказала еще в тот визит в Париж.

Карты Таро.

Правда, не вполне обычные, Варя выбрала для себя египетское Таро. Да-да, кто в студенческом возрасте избежал всей этой маленькой глупости? Хорошо, в позднешкольном?

Гадания по руке и гороскопы, звездные карты и предсказания, карты Таро и просто пасьянсы?

Варя не удержалась в свое время. Да и пара книг в школьной библиотеке была. Как уж они туда попали, неизвестно, но от скуки были прочитаны, и кое-что даже задержалось в Вариной голове. А вдруг пригодится? Жезлы и мечи, чаши и монеты, старшие и младшие арканы… а что ж не вешать лапшу на уши, если сами подставляют?

Впрочем, Варя к вопросу подошла крайне серьезно, долго тренировалась дома, раскладывала так и этак, вспоминала сочетания…

– У вас есть медная монета, монсеньор?

– Зачем?

– Я не возьму с вас деньги. Но когда разговариваешь с богами, надо принести им жертву. Любую. Пусть это будет медная монета, пусть это будет даже пуговица, даже платок – неважно.

– Неважно? – на стол опустился батистовый платок с кружевом.

Варя кивнула.

– О Амон, царь всех богов, владыка вечности, властитель истины, творец всего сущего, расточитель благ, судья над сильными и убогими, ты, кому поклоняются все боги и богини и весь сонм небесных сил, ты, сотворивший сам себя до сотворения времен, дабы пребыть во веки веков, – внемли мне! О Амон-Осирис, принесенный в жертву, дабы оправдать нас в царстве смерти и принять в свое сияние; всемудрый и всеблагой, повелитель ветров, времени и царства мертвых на западе, верховный правитель Аменти, – внемли мне! О Исида, великая праматерь-богиня, мать Гора, госпожа волхвований, небесная мать, сестра, супруга, внемли мне! Позвольте мне приоткрыть для этого мужчины завесу грядущего! Протяните руку, монсеньор.*

*– и снова спасибо Г. Р. Хаггарду, прим. авт.

– Зачем?

Варя молча протянула навстречу Талейрану свои руки. Пришлось повиноваться.

Ладони у женщины были неожиданно горячие. И между их ладонями была зажата колода карт.

– Потерпите, монсеньор. Вас должны увидеть.

– Et naturel?*

* в данном случае – в голом виде? Прим. авт.

– Это было бы слишком просто. Увидеть должны вашу душу.

– Хммм…

Варя разжала пальцы и принялась выкладывать на стол карты, согретые теплом их рук. Пальцы у Талейрана, кстати, были ледяные и тонкие. Словно паучьи лапки.

– Вы проживете долгую жизнь, монсеньор. Очень долгую. И в ней будет много перемен.

Ага, с каждым правительством меняться будет, хамелеон.

– А также я буду богат, женат и счастлив.

– Будете? Вы уже богаты. Титулы? Вы подниметесь не на самую вершину, но станете лишь на одну ступеньку ниже. Женаты? У вас будет много женщин, но жена… нет, если вы и решите жениться, это будет очень, очень не скоро. Может двадцать или тридцать лет.

– Вы уверены?

Варя так сосредоточенно изучала карты, что даже циник и скептик Талейран чуточку засомневался.

А вдруг – не шарлатанка?

– Странно. Я вижу, что вы духовное лицо, но все же… в ваших храмах служителям разрешено жениться?

– Если я перестану быть служителем.

– Нет. Не перестанете. Я вижу на вашей голове высокую шапку. Вы служите Богу, но не служите ему. Странно. Все же вы женитесь, но поздно. И у вас будет ребенок… дочь точно будет. Ваша жена будет намного моложе вас и как-то с вами связана.

Ага. Жена племянника.

– Не самое плохое будущее.

– Его пока еще нет, монсеньор. И будьте осторожны. У вас слишком много поворотов, и каждый, каждый может привести к вашей гибели. – Варя ласково коснулась карты с нарисованной смертью. – Он подождет. Но будет рядом, будет следить за каждым вашим шагом, будет… облизываться.

Рядом легло колесо судьбы.

– Помните, иногда, чтобы выжить – надо предать первым. Ваше спасение в прозорливости, не позволяйте посторонним обстоятельствам затмить ваш ум.

Талейран посмотрел с интересом. Наверное, впервые. Сказанная фраза отвечала его мнению.

– А что меня будет ждать в ближайшее время?

Этой карты в классическом аркане не было, но Варя ее внесла самолично.

Алый Сет, хозяин бури и пустыни.

– Я пришла не просто так, монсеньор. Это – хозяин Франции. Я не знаю, что будет с вашей страной, но это затронет всех. Это злой и коварный ветер пустыни, он поднимает людские судьбы словно песок, уносит их вдаль, развеивает в забытие. Скоро всю Францию будут ждать потрясения, но вы взлетите с этим ветром. Помните, Сет – коварен и хитер, будьте не менее коварны, и он будет рядом. Как и смерть…

– Посмотрим…

Варя пожала плечами.

– Вы – человек великой судьбы, монсеньор, а такие очень сильно влияют на ход событий. Не они будут определять вашу жизнь, вы будете определять их ход. Можете верить мне, или не верить… я вижу вас на вершине власти, рядом с королями, но вы – один. Очень долго один. Может быть, вы принесете эту жертву ради власти. Обычно за нее требуют выкуп.

Здесь и сейчас Варя говорила серьезно и искренне. И Талейран это почувствовал. Что-что, а в чутье ему нельзя было отказать. Варя не просто верила, она – знала.

И мужчина поежился, словно по спине его пробежал холодок.

– Я могу что-то изменить?

– Можете. Но захотите ли? Власть… то пьянящее чувство, когда твое слово решает судьбу народов, когда по твоей воле поднимается и стихает буря, когда за твоим плечом смеется красноглазый Сет – ты мечтаешь об этом. И можешь получить многое, но сколько заплатишь? Чем ты готов платить? Кем готов платить?

Талейран передернулся.

Слишком серьезно звучали слова жрицы, слишком глубокими были ее глаза. И он проваливался куда-то в темноту, и усмехался красноглазый мужчина, неуловимо похожий на самого Шарля, и над всем этим почему-то возвышалось строгое и жестокое лицо сфинкса.

– Простите.

Он резко встал, в кои-то веки забыв о больной ноге, пошатнулся, но удержал равновесие и резко вышел. Все, этого было достаточно.

Варя не просто так выбрала этот вечер, и этого человека в качестве своей жертвы. Если сложится с ним – то со всеми остальными будет легче, намного легче.

Так и получилось.

Платы за свои предсказания она не брала – не здесь и не сейчас. Что-то такое… чего не жалко. По-настоящему много ей будут платить там и потом, другими деньгами и в другом окружении. А сейчас… это – на репутацию.

И глядя в растерянные, сомневающиеся, испуганные глаза людей, касаясь пальцами дорогих, даже на вид, искусно состаренных Уэббом карт, она понимала – работает!

И сама верила.

Ах, водевиль, водевиль… главное – это поймать волну, кураж, настроение, и Варя смогла! Потом ей будет легче, но сегодня… она выкладывалась по полной, зная, что завтра о ней заговорит Париж.

И ей это удалось.

* * *

Поздно ночью, то есть рано утром, Варя вошла в снятый для нее братом дом, и почти без сил упала на диван. Вытянула ноги, выдохнула.

– Уффффф! Чуть не сдохла!

Матвей, который сопровождал свою хозяйку на вечер (и обеспечил сквозняк в нужный момент) неодобрительно покачал головой.

– Сейчас прикажу чая, барыня. Или чего покрепче?

– Нет. Чай… и пожрать! И побольше! Пойдем лучше на кухню, чего туда-сюда подносы-то таскать?

Так и поступили.

И достали из буфета предусмотрительно оставленные там Дашей пироги, и дружно приговорили их, запивая квасом, который нашелся там же.

– Вкусно!

Матвей кивнул.

Еще год назад он и подумать бы о таком не смог – есть за одним столом с барыней, да еще так… уютно. А сейчас ему спокойно. Варвара Ивановна не играет, не развлекается, она просто ест. И он тоже.

Потому что оба голодны, устали, и вообще, для нее непонятно, почему надо держать человека голодным и чего-то ждать?

Есть еда? Садись и ешь.

– Все получилось, барыня?

– Следующие несколько дней покажут. Но вроде я их зацепила. Так что проверяем реквизит и будем работать.

И снова звучит совершенно спокойно. Хотя, где барыня, а где работа? Даже в одном предложении это не сочетается. Но Матвей уже привык.

Все правильно, все нормально.

Варя объяснила это еще в Швейцарии. И что она хочет сделать, и как это будет выглядеть… он согласился. Вот и нечего тут ворчать, мешать… барыня лучше знает!

А Варя уже плескалась над тазиком, аккуратно, чтобы не капнуть на платье, смывая салфеткой с лица полкило краски и мечтая о мицеллярной воде. Или самой дешевой пенке. Увы – пришлось обходиться местным мылом, а потом обильно смазывать кожу маслом. А то никакого здоровья не хватит, от этого грима.

Гадалка не может быть с прыщами. Ей верить надо, а не смеяться. Уффф!

Спать!

* * *

Успех был оглушительным. К мадемуазель Изиде народ не просто повалил – толпами! А поскольку просто приехать было как-то… может, занято будет, а ты жди. Может, ты с кем-то на улице столкнешься.

Может, гадалка не сможет тебя принять.

Поэтому Варе несли надушенные записочки, и ненадушенные письма.

Варя аккуратно вписывала что надо в свой ежедневник, потом писала на конверте или записочке дату и время, назначая их с таким расчетом, чтобы между посетителями было минимум два часа, и отдавала обратно лакеям.

Сама она более ездить никуда не собиралась.

Народ – пошел.

Вот выезжать – дело другое. Быть в Париже, и не побывать в Комеди Франсез? В Тиволи? В Воксхолле?

Варя собиралась и побывать, и продемонстрировать себя. А что?

Клеопатра в помощь!

Наряды Элизабет Тейлор были великолепны, Варя половину из них и не бралась воспроизвести. Но адаптировать, стилизовать под Египет, кое-что добавить…

А параллельно в Париже открылся магазин «Клеопатра». А чего скромничать?

Швей они наняли, выкройки у Даши были, мерки она снимать будет, как Варя прикажет.

А специализироваться этот магазин знаете на чем будет?

На нарядах той самой Изиды Марэ.

Точнее – копиях. Под каждую даму – свое. И чтобы красиво, чтобы в том самом стиле, чтобы что-то подчеркнуть, а что-то показать. Ну и белье тоже. Нижнее.

Плевать на корсеты – панталоны – кринолины! А турнюром два раза огреть его создателя. Дамы должны выглядеть роскошно, когда одеваются и соблазнительно, когда раздеваются.

Прокатит?

Даша еще сомневалась, но… когда через два дня после появления в Париже мадам Изиды рядом с магазином остановилась карета, и из нее выбралась Сюзанна де Неккер, поняла – они выигрывают!

Барыня права!

Как ей только это удалось? Но она угадала!

Сюзанна, хоть и занималась активно благотворительностью, не утратила интереса к жизни, и к мужу, и Даша с удовольствием распахнула перед ней и двери магазина и каталог. Модели платьев тоже рисовала Варя.

Она же рисовала и выкройки для них. Это же ее профессия, она умеет! Так что у Даши было несколько альбомов, которые она держала в запертом несгораемом шкафу.

Первый – для клиенток, она его уже несколько раз скопировала. Там как раз были и белье, и платья… вот, его она Сюзанне и показывала. И судя по горящим глазам, той было интересно!

Второй и третий только для Даши.

Выкройки, расчеты… Даша пробовала шить так, как ей показывала барыня, и нарадоваться не могла. Прелесть же! Ты только умножай правильно, да крои! А потом сшить и вообще в радость! Это не примерять сто раз, а потом еще подгонять и подгонять с булавками!

И фасоны такие… удачные.

Мадам де Неккер остановила свой выбор на платье из сиреневого шелка, с глубоким вырезом, пряжками на плечах, подумала…

– Если мадам позволит предложить ей еще кое-что, под это платье? – Даша говорила чуть вкрадчиво. – Монсеньор сойдет с ума, когда вас увидит!

А что?

Сюзанне еще и сорока-то не было! И внешность у нее вполне-вполне позволяет!

Так что Даша достала еще один альбом и аккуратно показала его даме.

– Боже, какое бесстыдство!

Но выбегать из салона, крестясь и ругаясь, дама почему-то не торопилась. А вместо этого принялась разглядывать картинки.

Корсет. Чулки и подвязки, кружевные трусики и кружевные панталоны, кокетливые бантики и рюшечки, бюстье и бюстгалтеры. И прочий конфекцион, который так соблазнительно выглядит и так дорого стоит.

– Мадам, вы не наденете панталоны под это платье. Но вот это, – палец Даши упирался аккурат в панталончики, но коротенькие и кружевные, – вы можете надеть. И вот это, – Даша показала подходящее бюстье.

– Мадемуазель Дезире, это бесстыдство!

– Понимаю, мадам. Но может, вы захотите просто примерить? У нас есть один комплект… просто посмотреть?

Комплект был не один. И даже не два.

Варя распорядилась нашить их несколько дюжин, под разные размеры. Вот, примерно на такой случай. Мадам подумала несколько секунд – и кивнула.

Что ж… можно попробовать. Конечно, это жуткое бесстыдство, но интересно же?

Просто посмотреть…

Просто примерить.

Просто…

Интересно, понравится ли это мужу? А милому Луи?

Через два часа мадам покидала магазин с двумя комплектами белья, один из черного кружева, второй из белого шелка, и заказом на три платья. Ах, это ужасно бесстыдно, но отставать от моды?

Нет-нет, это просто невыносимо!

Это – нельзя! Лучше умереть!

* * *

– Мама, можно я сегодня пробегусь?

– Только оденься попроще и будь осторожнее.

В Париже они жили уже больше полугода, и Наташа освоилась достаточно. Да и друзей завела.

Да-да, тех самых мальчишек, которые, назовем вещи своими словами, собирали для мамы информацию. Наташа не сразу поняла, что и как мама сделала, а потом пришла в щенячий восторг.

Это ж…!

Мальчишки, конечно, делятся по районам, и могут враждовать с такими же ребятами с другой улицы, и скажем, ребята с Монмартра и ребята из Сен-Дени друг друга ненавидят и дерутся чаще, чем разговаривают, и четко знают границы своих земель, за которые лучше не заходить.

Смешно?

Мальчишки вообще смешные и забавные. Но с ними интересно!

Именно этого не хватало Наташе – интереса! Жизни, которая кипела и бурлила вокруг, чего-то новенького, зрелищ… даже не развлечений, а вот именно – действия.

Не смотреть, но быть участником событий!

С мамой оказалось, что мир огромный, сложный, а она вдруг может завести в нем друзей, может сама ходить по улицам города, может распоряжаться деньгами… конечно, это пришло не сразу.

Сначала они ходили по городу в сопровождении кого-то из мужчин, потом, когда освоились и узнали о местных опасностях, стали уже и вдвоем ходить, а потом Наташа и одна отлично бегала куда-то рядом.

В трактир, или за какими-то продуктами, в лавку, к той же Даше, или отнести письмо в редакцию газеты, или отнести размножить рукописный лист…

Да, мама и на газеты обратила внимания.

Наташа часто видела, как она проглядывает газеты и журналы, как что-то отмечает, а потом и сама пишет. Часто – с дядюшкой.

Наташа не понимала половину, но мама потом объяснила.

Гадания – это тоже товар.

И чтобы продать его дорого, даже очень дорого, надо подготовить местное общество. То есть вбросить цикли статей о Египте, о фараонах, о богах, о прорицаниях, чтобы сначала все были уверены, что там-то ясновидящие и водятся! И сплошь настоящие.

Потом добавить, что в Париж приезжает известная гадалка (неважно, где и чем известная), что будет она здесь очень недолго, и можно не успеть узнать о своей судьбе.

Потом уже рекламировать конкретную гадалку.

И только потом появляться в салоне.

Кто ж поверит какой-то тетке с улицы?

Да никто!

А вот если провести кампанию в прессе, рукописные листки разбросать, пустить сплетни, чтобы, когда дама Изида придет, уже подсознательно от нее ждали предсказаний, уже подсознательно, но ей верили…

Салоны, конечно…

Но Варя постаралась, и Наташа постепенно начала понимать, как и что делает мама. И это было интересно!

И мальчишки!

Сколько новостей с улиц они приносили! Это ж уму непостижимо!

Кто с кем встречается, кто кого ненавидит, кто, наоборот, будет союзником… круг расширялся, и если сначала мальчишек было всего лишь четверо, то сейчас их уже было больше пятидесяти, и встречаться со всеми разом не было никакой возможности.

Экю, конечно, утекали, но Варвара их не жалела, и Наташа теперь тоже. Они покупали то, что ценнее – знания. И мама снова обращала их в деньги. Только намного бОльшие.

Ходить на встречи с мальчишками теперь начала и Наташа, она выслушивала сказанное, записывала все на листе и отдавала маме. А та потом читала и объясняла, что и с чем можно сложить.

Мелочи?

Пока Варе было важно прикормить свою сеть. И чтобы они ее не ассоциировали с мадам Изидой. А зачем им такие нехорошие знания? Так что на встречи с ребятами она ходила без грима, в капюшоне, волосы пудрила, или Наташа, вот, бегала.

И сейчас Наташа бежала по улице, когда ее схватили за локоть.

– Эй, ты!

Двое парней, не мальчишки, а постарше, лет семнадцать – восемнадцать, и глаза у них нехорошие. Один уже тянул Наташу в переулок, второй перекрывал выход…

– Деньги давай!

Кто-то другой бы опешил, растерялся, Наташа не задумалась ни на секунду

Она подхватила свободной рукой юбку и что есть сил пнула ближайшего к ней парня в колено.

– ПОМОГИТЕ!!! ГРАБЯТ!!!

Вырваться ей не удалось, второй парень перекрывал проход, и в руке у него уже блестел нож, а первый поднимался с колена.

Наташа оглянулась, схватила палку, хоть чем защититься… она не сдастся! Сделала шаг назад и размахнулась для удара – добить того, который еще не встал… но какой там размах у десятилетней девочки? Даже если скоро одиннадцать будет?

А тот, который с ножом?

Тень заслонила переулок, Наташа поняла, что сейчас умрет… да плевать! Зато этому она сейчас глаза выцарапает… она выпустила деревяшку и кинулась вперед, стараясь попасть ногтями в глаза, стоящий на коленях парень семнадцати лет по росту был ей примерно равен, и пошатнулся, перехватывая доску, а потом еще когда она ее выпустила…

Ногти впились в лицо, хорошо так, глубоко проехали, Наташа вспомнила мамины наставления и еще зубами вцепилась негодяю в нос.

Мама, правда, говорила, это если кто-то целует против воли, отлично поможет!

Но может, и тут сойдет?

Еще как сошло!

Вой раздался такой, что Наташа едва зубы не разжала, а удара сзади все не было и не было. Вместо этого серая тень возникла сбоку…

– Мадемуазель, плюньте его! Вы в безопасности!

Точно?

Наташа скосила глаза, но юноша в мундире был совсем не похож на нападавших, так что…

Тьфу, какая гадость!

Юноша одним ударом отправил в беспамятство воющего грабителя, и протянул Наташе руку.

– Позвольте вам помочь, мадемуазель?

– Благодарю, – Наташа уже отплевалась и внимательно посмотрела на своего спасителя. Юноша, лет семнадцати – восемнадцати, в военной форме, кажется, лейтенант, Наташа пока точнее определить не могла, это мальчишки могли. И какая форма, и какой чин, и какой полк…

– Вы куда-то шли, мадемуазель? Я провожу вас.

– Прошу вас, – Наташа почувствовала, что и правда, как-то… и голова кружится, и привкус крови во рту, и вообще… ей не слишком хорошо.

– Эти французы. Обопритесь на мою руку, мадемуазель. У нас, на Корсике, такого нет! Даже и быть не могло! У нас бы их… но вы молодец! Дрались до последнего!

– Мама говорит – не отступать и не сдаваться. Нельзя вперед – пойдем в обход.

– А ваша мама?

– Варвара Ивановна Суворова. Мы из Российской империи.

– Никогда не видел русских.

Наташа потерла лоб. На руке остались следы крови.

– Мы не так давно в Париже. Но мы уже почти пришли… Матвей, не ругайся, пожалуйста! На меня напали, а месье меня спас. Простите, я так и не спросила ваше имя?

Ответить лейтенант не успел.

– Наташа!

Варя вылетела из дома и обхватила дочь за плечи.

– Жива? Цела?

– Да…

Варя перевела взгляд на лейтенанта, который явно пытался отойти и раствориться в сумерках Парижа.

– Молодой человек, прошу вас, зайдите в дом. Ваш мундир испачкался в крови, его надо отчистить, и надеюсь, вы не откажетесь с нами поужинать? Это меньшее, что я могу для вас сделать. Пожалуйста…

Что уж сработало, ужин, или благодарность, неизвестно, но отказываться мужчина не стал. Варя осмотрела дочь и подтолкнула ее наверх.

– Иди, умывайся, я сейчас, пять минут уделю твоему спасителю и приду. Хорошо?

– Да, конечно. Мама, все в порядке.

– Тем более – умывайся. Ты похожа на боевого енота.

В чем Наташа и убедилась, когда поднялась в свою комнату. Волосы дыбом, на лице кровь, причем и вокруг рта, и на лбу, и даже на ушах капельки крови, плащ выглядит так, словно им половину Парижа вытерли, руки… оххх!

Такими руками не за офицеров хвататься, а навоз из коровника выгребать! Без лопаты!

А Варя тем временем спустилась в гостиную, где расположился спаситель.

– Месье, вы спасли мне дочь. Позвольте представиться, княжна Варвара Ивановна Суворова. Могу я узнать ваше имя?

– Наполеоне… младший лейтенант артиллерии Наполеоне Буонапарте. *

*– примерно в это время он брал отпуск для решения семейных проблем и как раз бывал в Париже. Прим. авт.