Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 19
Радостное возбуждение, охватившее Кадышева, мне не передавалось.
– На кой фиг мне переться в Америку? Да и кто знает, стоит ли того поездка. Может, там долгов по наследству больше, чем ожидается прибыль?
– Ты совсем того – ку-ку? Говорю же тебе. Я навел справки, списался с тамошним нотариусом. Все проверено, никаких долгов. А сумма – О-го-го! Так что поездка того стоит. Верь мне!
– Понимаешь, Илья. Странно вообще, что этот родственник вспомнил обо мне. Тем более перед уходом в мир иной.
– Кем он тебе приходится?
– Это так называемый единоутробный брат моей матери.
– Это как? Ты ничего не путаешь? Может, сводный. Про единоутробных братьев/сестер я как-то не слышал. Да и звучит как-то… пффф. По меньшей мере, жутковато.
– Я сам долго разбирался в этом. Дело в том, что у них разные отцы, но одна мать. А сводные, это когда один ребенок, к примеру, родился у матери в первом браке. И у отца тоже есть свой ребенок от другой женщины. Если они создадут семью, то их дети будут считаться сводными. Ясно?
– Достаточно туманно. Но проехали.
– Так вот. Когда-то давно отец дяди Аркадия эмигрировал в Америку. И долгое время даже не вспоминал, что здесь у него растет сын. Фактически его воспитывал отчим, родной отец мамы.
Но когда Аркаше исполнилось шестнадцать, его родной отец вдруг объявился и предъявил свои биологические права. Как рассказывала мама, целый год шли разборки, кто, кому и кем приходится и прочая волокита.
В итоге суд принял сторону истца. К тому же, сам Аркаша, как его всегда называли в семье, загорелся желанием уехать с родным отцом. И все бы ничего. Вот только связь с прежними родителями с тех пор прервалась.
Ладно бы он забыл отчима, но свою мать, то есть мою бабушку, как можно было вычеркнуть из жизни. Естественно, не вспоминал он и о сестре. Мама всегда с обидой вспоминала о том, как больно пережила расставание с ним. Как пыталась разыскать его. Только ни одна попытка не увенчалась успехом. А сам Аркадий при жизни ни разу не изъявил желания повидаться с сестрой.
Поэтому, честно говоря, не особо мне верится, что все так и будет, как утверждает нотариус.
– Волков бояться… дальше сам знаешь.
– Ну да. Кто не рискует…
Мы посмеялись над моими сомнениями.
Но Кадышев вдруг задал вопрос настолько неожиданный, что поставил меня в тупик.
– Скажи, Ксения знала о предполагаемом наследстве?
– При чем здесь Ксения?
– И все-таки. Просто ответь.
– Я в общих чертах написал ей СМС о вероятности его получения. Но это было так, почти в виде шутки. Якобы, смотри, какой я перспективный жених.
– И что она?
– Если честно, не помню. Мне кажется, она ничего не ответила по этому поводу. Наверное, решила, что я пошутил. Но зачем ты спросил об этом?
– Понимаешь, если выстроить последовательную цепочку всех событий, приключившихся с тобой, то напрашивается очень странный вывод.
– А именно?
– Матвей, тебе, конечно, сложно было сложить дважды два. Ведь завертелись такие невероятные дела с твоей женитьбой. И заметь, все этой происходило практически одновременно с известием о смерти американского дядюшки.
– Илюха, что-то ты темнишь. Говори яснее. Не вижу никакой связи между кончиной родственника и Ксенией. Ты хочешь сказать, что она могла уехать в Нью-Йорк?
– Эк, куда хватил! – рассмеялся Кадышев. – Все намного прозаичнее. Но если ты по-прежнему тупишь, раскрою карты. Итак, Ксения могла поделиться содержанием твоей эсэмэски с сестрой. Предположим, они даже вместе весело посмеялись над твоей якобы «шуткой». А что, если Арина не восприняла это в качестве шутки? А?! Сечешь?
Его слова вызвали у меня усмешку. Ох уж этот Илья. Вечно ищет черную кошку в темной комнате. Особенно, когда ее там и нет вовсе. Такого наплел, что в голове не укладывается. Но что-то заставило меня задуматься. Кадышев, не давая мне возможности разложить по полочкам нарисованную им картину и сделать вывод, что бы все это могло значить, продолжил:
– Эта пройдоха могла специально подстроить постельную сцену из чисто меркантильных интересов. Теперь понимаешь? Решила перехватить удачу у сестры. Дальше все и без меня лучше знаешь.
– Нет-нет. Этого не может быть. Во-первых, насколько мне известно у Ксюши с Ариной не было доверительных взаимоотношений. Они были слишком разные. Ксения любила сестру, но никогда не одобряла ее сумасбродных выходок. Не думаю, что она могла не ответить мне на СМС. И в то же время обсуждать его содержание с Аринкой. Что-то ты перемудрил, дружище.
– А я бы не сбрасывал со счетов этот вариант. Пути Господни неисповедимы. Мы не можем знать, какие темы обсуждали сестры, а каких вопросов не касались. Но факт остается фактом. Слишком неожиданно сестренка воспылала к тебе любовью. А все остальное – эффект снежного кома: чем дальше, тем веселее. Но, если ты не допускаешь, что это возможно, дело твое. Только будь осторожнее.
– Это я так, на всякий случай, – убедительно продолжал Кадышев. – Даже если тебе придется жениться на этой аферистке, ну вдруг беременность действительно от тебя, то постарайся завершить все денежные операции, в том числе и о наследстве, до официального оформления брака.
Верить в этот бред я не собирался. Но в извилинах зашевелился червячок, напомнивший сегодняшний странный голос Арины, когда она звонила мне. Да и мамаша вела себя как-то странно. Неужели у них созрел план, и они решили сменить тактику?
Явно я поспешил пресекать разговор с Еленой Васильевной. Не мешало бы узнать, что она хотела мне поведать. Да еще таким скорбным тоном.
Но, как говорится, поздно пить Боржоми. Придется дождаться очередного звонка. Уверен, что в любом случае он последует. А мне на рожон лезть не стоит. Да и не стану я выказывать свою заинтересованность.
Терпение, мой друг. Терпение.
Глава 20
Не в силах более выдерживать прессинг со стороны Кадышева, я все-таки согласился встретиться с нотариусом по делу дядюшки Аркадия. Уже сидя в салоне самолета, я все еще сомневался, надо ли мне ввязываться в непонятную наследственную историю.
Ощущения были довольно странные. Как это, совсем не зная человека, ничего для него не сделав, вдруг воспользоваться всем движимым и недвижимым, как значилось в документах, которые прислал на мое имя некий Смит Грачевский.
Сочетание имени и фамилии нотариуса вызывало недоумение. Это как? Получается корни у него наши. Значит можно надеяться, что он владеет русским языком. Хотя эта проблема и решается с переводчиком, но хотелось бы услышать напрямую ответы на все вопросы, вполне естественно возникающие у меня последнее время.
Грачевский встретил меня с распростертыми объятиями. К счастью, он вполне сносно говорил на моем родном языке. Как оказалось, отец у него русский, отсюда и фамилия. По документам он вообще-то Самуил, что в некоторой степени роднит его с нашим Семеном (такие свои соображения он мне выложил в первые минуты встречи). В принципе, для простоты общения, ник Сэм – прекрасный вариант.
И вообще Сэм оказался достаточно общительным и приятным нотариусом. Никакой напыщенности, вычурности фраз и тому подобных выпендронов, зачастую присущих этой категории людей.
На ломаном русском он радостно сообщил мне все подробности поисков наследника, то бишь меня.
– Ты понимаешь, – я бы давно отказался от этого дела. Слишком много сил пришлось приложить, чтоб выйти на твой след. Но Аркадий был моим другом, и я обещал ему выполнить его волю.
– Зачем Вам понадобилось мое личное присутствие здесь? Ведь можно было завершить процесс и без моего приезда.
– Видишь ли, такое условие выставил сам Астахов. Был у него такой странный пунктик. Его огромный особняк. Ничего удивительного в том, что при его капиталах он был владельцем огромного дома. Только этот дом был его гордостью.
Слушая подробный рассказ нотариуса, я пытался уловить связь между этим явлением и необходимостью моего приезда в Штаты. А он продолжал:
– Я сам пытался добиться вразумительного объяснения пункту в завещании, что наследующий должен обязательно приехать и, – тут он выразительно посмотрел на меня, – побывать в его особняке.
– Получается, он выставил условие, чтобы я остался жить в этом доме?
– Нет-нет. Это совсем не обязательно. Но он мечтал, что вдруг наследнику захочется поселиться в его любимом особняке.
– Так в чем же этот самый пунктик? Не понимаю.
Грачевский тяжело вздохнул:
– По рассказам моего друга, в его детских воспоминаниях присутствовал образ крохотной квартирки, в которой они с семьей жили в России. И он всегда с печалью рассказывал о том, что его комнатушка была настолько мала, что в ней помещалась только… как это называется,… кушетка и стул.
– Лично я, – помолчав продолжил рассказывать Самуил, – не вижу в этом ничего необычного. Во времена нашего детства все жили в тесноте. Но у него этот образ отпечатался, наверное, потому что другие воспоминания были вытеснены из памяти переездом, сменой образа жизни. Ну и, сам понимаешь.
Мы помолчали.
– Так вот, повторяю, Сэм мечтал порадовать наследника (он ведь не знал тебя лично) размахом своего особняка. Хотел удивить, поразить и порадовать.
Я слушал эту хрень, и мне вдруг захотелось немедленно бежать отсюда. Домой, в свою небольшую, но уютную квартиру. «Старый маразматик, – нехорошо подумал я о меркантильном богатом дядюшке, – нашел чем удивить!»
Хотя… Время действительно было другое. И ценности – тоже. Вслух добавил:
– Жаль, что дяде не довелось побывать в современной России. Он был бы приятно удивлен…
– Да, наверное… Но у каждого свои странности. Вы уж не обижайтесь. И знаете что, предлагаю прямо сейчас посмотреть на дорогой сердцу Сэма дом. А там, как решите. Вы можете оставить особняк за собой, жить там или приезжать туда на время. А можете… тон его стал грустным, – просто продать и выручить большие деньги.
Я – человек не алчный, но на языке вертелся вопрос: – И это все, ради чего я преодолел такое расстояние?
Словно подслушав мои меркантильные мысли, Грачевский произнес:
– Особняк – это лишь незначительная часть наследства. Все остальное представлено в денежном эквиваленте. Дядя был достаточно богатым человеком.
Особняк, в котором мы оказались, безусловно, поразил меня не только размерами, но и роскошной обстановкой. Охать-ахать я, конечно, не стал, чем, видимо, огорчил верного друга дядюшки.
Дальнейшее наше общение свелось к подписанию документов. Когда эта тягостная процедура была закончена, я облегченно вздохнул. И, отказавшись от предложения Грачевского погостить у него, немедленно засобирался в обратный путь.
На душе было пусто. Деньги – это хорошо. Но что-то в их получении было унизительное, что ли… И пунктик этот дурацкий…
Не слышит моих рассуждений Илья! Он бы мне сейчас накостылял. Даже слышу, как он констатирует: «Деньги не пахнут! Зато дают возможность размахнуться. Й-ээээээх!» В этом весь Кадышев.
Как распорядиться дядюшкиной роскошной недвижимостью, я еще не решил. Пока продавать не стоит. Хотя бы потому, чтоб не обидеть моего доброго дядюшку. Надеюсь, он сделал этот широкий жест от чистого сердца.
Глава 21
Вопросы наследства волновали меня только в плоскости дальнейшего расширения бизнеса. Дела в нашей совместной с Кадышевым компании шли неплохо. Но он был прав: для большей конкурентноспособности на рынке стройматериалов нужны были дополнительные вложения. Поэтому наследство дядюшки пришлось как нельзя кстати.
Окунувшись в производственные дела сразу по возвращении из Америки, я не заметил, как к городу потихоньку подкрадывается зима. Нагота деревьев, скудные лучи солнца, робко пробивающиеся сквозь плотную завесу тяжелых туч, обостряли внутреннее депрессивное состояние, которое не отпускало меня со времени исчезновения Ксении.
Однако начало декабря заставляло в полной мере отдаваться бизнесу, заниматься рутинной работой по закупкам, поставкам, отчетности. Это, с одной стороны, отнимало массу времени. С другой, не давало погружаться в мрачные мысли по поводу отсутствия малейшего проблеска в информации о поиске Ксении. В-третьих, что меня хоть немного радовало, являлось основательной причиной не заниматься решением вопросов, возникающих из-за притязаний Арины.
Что касается последнего пункта, то практически сразу после моей поездки в Штаты я был удостоен чести лицезреть в своей холостяцкой квартире Арину во всей ее красе.
Должен признать, беременность пошла ей на пользу. Она расцвела какой-то особенной красотой, которая появляется у женщин в ожидании ребенка. Появилось в ней некое подобие степенности или, что более близко к истине, осознания важности выполняемой миссии, предназначенной самой природой.
Не нарушая традиций своего появления, она возникла передо мной совершенно неожиданно, без предупредительного телефонного звонка. Правда, нажать кнопку дверного ей все-таки пришлось.
Положительное восприятие гостьи, вызванное ее интересным положением, вмиг улетучилось, как только она заговорила.
– Ну, здравствуй, будущий отец нашего будущего ребенка и по совместительству мой потенциальный муженек, – с порога провякала она. А мне захотелось немедленно выдворить ее из гостиной, куда она без приглашения и практически как полноправная хозяйка, величественно прошествовала из прихожей.
Сдерживаюсь. Молчу. Она продолжает:
– И зачем это ты мотался в Америку? За каким таким неотложным делом?
– Тебе-то что?
– Ну как же? Думаю, и меня это тоже коснется каким-то боком. – Арина сопровождает свои слова противным смешком. Какая же она гадкая все-таки.
– Не понял. Ты о чем?
– Перестань ломать комедию, все ты понял. Ну да ладно, лично для тебя озвучу: о дядюшкином наследстве! Аххаха!
До чего же она мерзкая. Но делать нечего придется вытерпеть ее присутствие. Не выталкивать же на самом деле беременную женщину взашей. Хотя… так хочется.
– Арина, – стараюсь говорить спокойно. – А ты каким боком к этому наследству хочешь пристроиться?
Мысленно обрушиваю шквал возмущения в адрес Кадышева. Да как он мог выложить информацию этой нахалке! Сам же предупреждал, чтобы я ни гу-гу.
– То есть что значит, каким боком? Ты ведь обещал поступить как настоящий мужчина и жениться на мне. Правда, что-то не больно торопишься. Я, конечно, понимаю, переживал из-за исчезновения Ксюшки. Но пора бы уж свыкнуться с мыслью, что ее не вернуть. А нам – жить и дитя рОстить.
– Ну так вот что я тебе скажу. Вернее, все было сказано именно в тот день, когда ушла Ксения. И матери твоей говорил, когда она не так давно вызывала меня на разговор. Я никогда на тебе не женюсь! Ни-ког-да! Ребенок? Если он мой, ни в чем не будет нуждаться. А ты! Ты сломала жизнь нам с Ксюшей. Но не будешь счастлива со мной. Не надейся. И мне странно слышать, с каким равнодушием ты, родная ее сестра, подчеркиваешь, что уже не ждешь ее возвращения.
Удивительно, но Арина выслушала меня молча. Потом уже более смиренным тоном добавила:
– Ну это мы еще посмотрим, насчет женишься-не женишься. Время покажет. – Она словно напоказ выставила свой слегка округлившийся животик. Явно рассчитывала, что во мне взыграют отцовские чувства. Но единственное, что промелькнуло у меня при этом: «Не слишком ли быстро она так округлилась?»
Оборвал нехорошую мысль. Нельзя так, ведь это, вполне возможно, и в самом деле мой ребенок. Но даже после таких увещеваний во мне не шевельнулось ничего, похожего на просыпающийся отцовский восторг.
– Да-да, – уже более уверенно продолжила она, прервав мои мысли. – Не расслабляйся, дорогой, как бы тебе не пришлось ускоряться с женитьбой. Маман еще не успокоилась и уговаривает меня все-таки обратиться в суд. – Делает паузу, проверяя мою реакцию.
– Ну что ж, давай через суд. Мне уже все равно. Кстати, так вот о чем хотела говорить со мной Елена Васильевна? Но давай оставим этот пустой разговор. У меня к тебе есть важный вопрос. Как ты узнала о предполагаемом наследстве?
– Ооооо! Разволновался! Да не все ли равно.
– Для меня важно знать. – Не стану же я ей докладывать, что заподозрил Илью в сексотстве.
– Аххах! А лично мне не очень-то и хочется раскрывать эту тайну. Узнала и все.
– Ну что ж, не хочешь, не рассказывай. И не пора ли тебе домой? Мать, небось, волнуется.
– А вот это не твоя печалька. Так что по поводу наследства? Расскажешь в деталях?
– Не обязан. Ты ведь к нему не имеешь никакого отношения. Зачем тебе знать все тонкости? Бессонница замучает. А тебе вредно. В твоем-то положении.
– Это почему же никакого отношения?!
– Промахнулась ты, Аришка. Все мое останется при мне.
Мысленно благодарю Кадышева, что поторопил меня с оформлением документов. Конечно, если тест подтвердит факт отцовства, то ребенок получит причитающуюся ему долю. Его-то я не обижу. А эта стерва!..
Глава 22
Я как-то поотвык от набегов Арины. Расслабился. Даже думал, что отстала она от меня с женитьбой. Ан, нет! Да никакой суд не возьмется рассматривать вопрос об изнасиловании, которого, кстати сказать, и в помине не было, но о котором с пеной у рта кричала здесь Елена Васильевна.
– Шутите, милые ведьмочки! – уже вслух добавил я. – Единственное, что сможете предъявить в суде, так это вероятность отцовства. И то вопрос под бОльшим вопросом. Я все более склоняюсь к мысли о том, что всё это проделки Аришки. Поэтому никуда они не сунутся. Берут меня на испуг. Только не на того нарвались.
Ну что ж, пусть позабавляются. Сколько там остается до рождения малыша?
Долго складываю «дважды два». По моим подсчетам получается что-то около двух с половиной месяцев. Ну около трех.
Я, конечно, не очень разбираюсь в этих женских штучках. Но, как мне показалось, Арина слишком уж округлилась для такого срока. Впереди-то еще целых полгода. Это какая же она станет к родам?
Тьфу ты! Совсем кукукнулся. Прямо как свекровь, которая подозревает невестку во всех смертных грехах.
Лучше бы подумал, как эта вертихвостка умудрилась узнать, что я летал в Америку. И главное – зачем! Всё страньше и страньше. То Кадышев расклад мне делает с предположением, что Арина что-то прознала о посмертной дядюшкиной щедрости. То она сама вдруг заявляется с притязаниями на долю!
Неужели Кадышев? Да ну меня! Я вообще-то уверен в нем, как в самом себе. Даже не так: в себе я не настолько и не всегда уверен, что поступаю правильно. Илья же – скала. Воплощенная честность и верность в дружбе. Нет, он не мог так поступить со мной.
Не желая копить негатив, набираю Кадышева:
– Привет, Илюха. Есть вопрос на засыпку. Только заранее прошу извинить меня, он не очень удобный. Но давай начистоту. Случайно не ты просветил Арину про наследство?
Слышу в ответ сопение. И только успеваю подумать: какая же я сволочь!
– Минин!.. – пыхтит возмущенно, – ты с дуба рухнул или как?
Чешу в затылке, придумывая, как извиняться перед Кадышевым. Действительно, что же это я так про него. Эх, дурья башка. Так ведь и друга потерять можно из-за какой-то профурсетки.
– Илюх. Ну… прости. Совсем я с катушек съехал. Была тут у меня эта. Права предъявляла на долю. Представляешь. А признаваться, как узнала про наследство, отказывается.
– Ладно, проехали, – говорит с явной обидой, но уже более мирно. – Тут и к бабке не ходи, все ясно. Ксения, наверняка, проговорилась. Других вариантов нет. А насчет предъявы, успокойся. Лично ей ничего не причитается. Дрянь деваха! Вот же ж «повезло» тебе нарваться.
– Ты, как всегда прав. Извини еще раз. У меня после ее визитов просто мозги набекрень. Ты там про бабку что-то сказал. Может…
– Ха-ха-ха! – загоготал Илья. – Да, видать крепко она тебя того, прижучила. А представляешь, что будет если ты и в самом деле вступишь с ней в законный брак! Придется тебе не бабку-ведунью, а профессионального психотерапевта подыскивать. Кхм…Пффффф…, ну, Минин, развеселил.
– Да ладно тебе гоготать. Посмотреть бы на тебя в таком водовороте.
– А вот это не получится. Я в связях очень аккуратен. Аххаха! Знаешь, что я тебе скажу, стой на своем и дождись результатов теста. А до этого никаких брачных уз! Понял меня? Да и потом, тебе самому решать. Нет у них законных оснований, чтоб тебя охомутать. Их вообще не существует! Я тебя успокоил?
– Да я как-то не особенно и переживал на этот счет последнее время. Это я тогда сразу был ошарашен всем приключившимся. И то, если бы не убедительное решение Ксении, не стал бы участвовать во всем этом цирке.
– Вот и молодец. Теперь слышу слова не мальчика, а мужа. Ну, в смысле взрослого мужчины. На том и держись. Я с тобой. И не забивай черепушку всякой дрянью.
Кадышев пожелал мне спокойной ночи. Я облегченно вздохнул, убедившись в его порядочности. Повезло мне с другом, да и с компаньоном тоже.
В голове немного просветлело. И словно камень с души упал.
Но минорное настроение не отпускало. Я никак не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, рассуждая о том, что деньги – это пыль. Вот они есть, а тут смотришь, и нет их. Другое дело жизнь. И как это угораздило меня испортить ее и себе, и Ксюше.
А, может быть, и вовсе стать причиной ее…
Нет, не хочу думать о плохом. Ведь плохих новостей нет. К сожалению, нет и хороших…
