Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 9
Ну вот и все. Сегодняшний день вместе с его событиями обмену и возврату не подлежит. Матвей ушел. А я осталась одна. Совсем одна.
Правильно ли я поступила? Ведь Минин искренне раскаивался. Почему-то вскользь высказал свое недоверие к Арине. Оправдывается? Нет, не в его характере.
Я была слишком резка с ним. Но иначе нельзя. Не ожидала от себя такой твердости. И о ребенке зря сказала. Матвей, кажется, остался безразличен к новости о ребенке и о том, что малыша не будет. Скорее, даже обрадовался. Зачем ему наш ребенок, если собрался создавать семью не со мной.
Неужели он так жесток? А я, влюбленная и доверчивая, не замечала в нем ничего плохого. Как же сложно объяснять себе необъяснимое. Матвей – предатель? Арина – воровка моего счастья?
Как постичь все это? Как не ошибиться?
Но я, наверное, все-таки должна была выслушать его. Может, было бы легче понять и принять измену. При этой мысли рука потянулась к телефону. Надо вернуть Матвея! Пусть расскажет все по порядку.
Лихорадочно набираю его номер. Гудки, гудки, гудки. Не хочет отвечать. Ну что ж, этого следовало ожидать.
Пальцы забегали по кнопкам: «Вернись. Давай поговорим». И тут же стираю СМС. Зачем продлевать агонию? Все и без того ясно. Матвей разлюбил меня. Теперь любит Арину. Так бывает. Любовь невозможно удержать силой. Она не терпит оков. А женитьба – это и есть оковы. Значит, Матвей не был готов к созданию семьи.
Но ведь Арина сказала, что это нашей с Матвеем свадьбы не будет. А их состоится. Что же это получается? Им достаточно было одного вечера, вернее ночи, чтобы решиться на такой шаг. Мы же с ним зря откладывали его целых три года.
Но самое страшное впереди. Невозможно избежать разговора с Ариной. Я попрошу ее не терзать меня.
– Ну что, голубушка, как дела? – Валерий Афанасьевич внимательно смотрит на меня. – А что это с Вами? Откуда эта бледность на фоне пунцовых щек? Что так разволновало? – дотрагивается до моего лба: – Э, милая, да Вы опять с температурой!
– Кира Петровна, градусник поставьте. – Пока медсестра бегает за градусником, мой доктор просит проследить глазами за его пальцем. Посмотреть вправо, влево, дотронуться до кончика носа с закрытыми глазами.
Затем, взглянув на деления термометра, горестно качает головой:
– Ай-я-яй! Я-то к Вам с хорошей новостью о выписке. А Вы, голубушка, температурить вздумали. Да и пульс сумасшедший. Остаемся еще на пару деньков, понаблюдаемся. Невропатолога пригласим. Мдааа…
– Но я и не… – пытаюсь успокоить добрейшего доктора и сказать, что я совсем не спешу покинуть больничную палату.
Но он, продолжая горестно покачивать головой, уже уходит, дав медсестре указания.
– Что же Вы так переживаете, – сочувственно шепчет Кира Петровна, – … и зря выпроводили молодого человека. Очень уж он переживает. Прям жалко его.
Знать бы ей, как мне самой жалко Матвея. И себя.
Отвернувшись к окну, с удовольствием думаю о том, что возвращение домой откладывается еще на несколько дней. Хоть что-то хорошее промелькнуло за день. После порции инъекций, вероятнее всего с конкретной дозой успокоительного, незаметно засыпаю.
***
Матвей
– Ну вот и поговорили! – быстро шагаю по больничному коридору, не замечая, что разговариваю вслух сам с собой. У входной двери лоб в лоб сталкиваюсь с матерью Ксении. Только этого и не хватало!
– Куда это с такой скоростью? С Ксюшей что-то?! Она уже собралась? – засыпает меня вопросами Елена Васильевна.
Смотрю на нее в упор, но смысл вопросов доходит с трудом.
– Да что с тобой, Матвей? На тебе лица нет. Что происходит?
Я взрываюсь:
– У Арины своей спросите! – бросаю с нескрываемой злостью и пулей выскакиваю из вестибюля. Вдогонку слышу вполне естественный вопрос:
– При чем тут Ариша, я ведь о Ксюше спрашиваю. Сумасшедший какой-то.
На улице противный моросящий дождь. Октябрь.
Быстрая ходьба не успокаивает. Ругаю себя на чем свет стоит. Не сумел найти правильных слов! Мямлил ерунду какую-то. Надо было просто напомнить, что нас ждут в ЗАГСе. Завтра. Точно! И я не собираюсь ничего отменять.
Что там мать ее сказала? Выписывают. Вот и хорошо. Завтра утром буду у них. Цветы надо купить…
– Совсем очумел, мужик? Не видишь, куда прешь! Женщину беременную чуть не сбил! – непонимающе озираюсь. Оказывается, это ко мне.
– Из-ви-ни-те, – смотрю на молодую женщину, опускаю глаза на ее большой живот: – Простите меня. Я не хотел…
– Смотреть надо, – возмущенно отвечает ее спутник.
А я стою посередине тротуара. Мозг пронзают страшные слова: «… я не сумела сохранить нашего малыша».
Только сейчас до меня доходит их смысл. По инерции делаю еще несколько шагов и оседаю на корточки рядом с ближайшей скамейкой. В голове набат: не уберегла… потеряла… Так вот откуда болезнь! Как же так?! И почему врач от меня скрыл истинную ее причину?
Кто-то трогает меня за плечо. Сердобольная женщина спрашивает:
– Вам плохо? Скорую вызвать?
– Мне хуже всех. Но Скорая тут не поможет.
Резко поднимаюсь и бреду дальше. Из состояния, близкого к безумию, меня выдергивает звонок. Илья.
– Матвей, я узнал, что надо сделать!
Не в силах разделить его оптимистический настрой, молчу.
– У меня друг – криминалист, – орет так громко, что я морщусь. – Надо всего лишь отнести простыню в лабораторию. Там могут определить: было-не было! Ты меня слышишь? Все еще можно исправить!
– Илюха, ты о чем вообще? Прошло больше двух недель! Да я всю постель сразу же в стирку закинул.
– Ну тогда…
– Да ладно. Знаешь, давай лучше в том клубе встретимся. Тошно мне.
– Понимаю, Сейчас буду.
Заливать проблему спиртным – последнее дело. Но когда впереди тупик, кажется – вот оно спасение. А по сути – это дорога в никуда. Кажущееся облегчение проходит так же быстро, как и появляется. Ко всему прочему, добавляются еще угрызения совести и прочая хрень.
Обнажив душу перед Ильей и отравив тело приличной дозой алкоголя, я отправился домой. Надеялся забыться крепким сном.
Но уснуть мне не удалось. Не успел я, приняв душ, выйти из ванной, как предо мной предстала сияющая Арина. На вопрос, как она попала в квартиру, эта вертихвостка только рассмеялась, добавив, что дверь была не заперта.
Алкогольные пары все еще действовали, поэтому я, не особенно церемонясь, заявил:
– Ну что ж, а теперь так же испарись! Пошла вон! И чтоб я тебя больше не видел!
Наглая девица в ответ на мои слова криво усмехнулась и заявила:
– Ну уж нет! Теперь ты уж точно должен на мне жениться.
– И не подумаю. Я сказал – убирайся!
Потупив глаза и зашмыгав носом, она едва слышно прошептала:
– Матвей, но я… я беременна… У нас будет ребенок...
Глава 10
Я задохнулся. Тяжелая глыба слов Арины словно пригвоздила меня к полу, отняла речь и способность воспринимать реальность. В какое-то мгновение мне показалось, что передо мной Ксения. Моя Ксюша, которая сообщает мне о том, что она ждет от меня ребенка.
Усилием воли вернулся к действительности. Затуманенный алкоголем мозг не до конца утратил функцию мышления, хотя явно тормозил. Я мысленно расставлял по полочкам фрагменты событий сегодняшнего дня: Ксюша потеряла нашего ребенка. Об этом она сообщила мне в больнице. А сейчас передо мной Арина. И она утверждает, что беременна. От меня!
– Этого не может быть,.. – голос глухой, неуверенный. Затем произношу громче и убедительнее: – Ты лжешь! Этого не может быть. – Повторяю фразу твердо, голосом, не допускающим сомнений.
– Почему не может быть? Все естественно. После бурного секса… – она не договаривает, говорит по-прежнему тихо, но улавливаю в интонации издевку.
– Не надо меня учить, что и как бывает! И вообще, хватит мне лапшу на уши вешать и мозги припудривать. Во-первых, я тебе не верю. Во-вторых, завтра мы расписываемся с Ксенией. Все понятно? А теперь марш домой! И больше никогда здесь не появляйся. Забудь сюда дорогу.
Во мне все кипит. Ишь чего удумала – беременна она!
Открываю дверь в подъезд. Жестом указываю, что она должна сделать. Но Арина не сдвигается с места. Вот ведь наглая девчонка! Придется, как паршивого котенка – за шиворот и на лестничную площадку.
Слышу всхлипывания. Слезами решила меня взять. Аферистка! Что ж, придется убеждать. Не вышвыривать же ее на самом деле.
– Арина, давай поговорим как взрослые люди.
– Даваааай, – продолжает хныкать.
– То, что произошло между нами, если произошло, – делаю акцент на последних словах, – случайность, ошибка. А то, что ты придумала, – шантаж.
– Я ничего не придумывала. Все правда!
– Даже если так, что ты от меня хочешь? Денег? Так я дам. Только отвяжись от меня, наконец. Неужели непонятно – я не люблю тебя. Следовательно, тебе пора успокоиться и не вмешиваться в наши с Ксюшей отношения.
– Какие отношения? Нет и не может быть у вас никаких отношений. Она тебя не простит!
– Тебе-то откуда знать?
– Я была сегодня у нее в больнице и все о нас рассказала… и о ребенке тоже.
Тупо смотрю на нее, пробую понять, врет или говорит правду. Неужели, даже если предположить, что все не выдумка, посмела сказать об этом сестре?
– Я люблю тебя, Матвей! И у нас будет…
– Ничего у нас не будет, – перебиваю ее. – Если не врешь… о беременности… – набираю в легкие побольше воздуха и решаюсь: – Придется сделать аборт.
Даже не верится, что эти слова произнес я. Жестоко. Но как по-другому?
– Ты… ты не посмеешь заставить меня! – кричит.
Не посмею. Это точно. И зря я это выпалил, про аборт. Она же совсем девчонка…
В довершение ко всему, Арина опять начинает шмыгать носом.
– Послушай, а с чего ты вообще взяла, что все так и есть? Может, ошибаешься?
Как же я себя ненавижу в этот момент. Несу какую-то чушь вместо того, чтобы просто выпроводить врушу. Ведь врет! И даже слез нет, глаза-то сухие.
– Тебе тест показать? Или как? – говорит воинственно, даже уверенно.
Значит, не врет. Но мне-то что с этим делать?! А как же Ксюша? Она и без этого не простила. А теперь.
– И что ты от меня хочешь? – произношу устало, просто чтоб закончить этот ужасный разговор.
– Давай поженимся, Матвей. Родим бэбика. У нас будет счастливая семья. Ты я и бэбик. Не сомневайся, у нас будет мальчик. А если не веришь, что я жду ребенка, то я могу и справку от врача показать.
Опппаньки! Даже так? Когда же она успела?
Не видя ответной реакции на свои слова, Арина добавляет уже угрожающе:
– А если нет, то я вообще накатаю на тебя заявление об изнасиловании. Тебе оно надо?
– Ну и тварь же ты, Аришка! Давай, пиши! Только отстань от меня. Где выход, знаешь!
Не дожидаясь, как она отреагирует на мои слова, ухожу из гостиной в комнату. Я устал от этого пустого разговора. Больше не могу ни видеть, ни слышать эту настырную и наглую девицу. Пусть делает, что хочет. А я хочу только одного – спать.
Уже грохнувшись на диван, слышу звук закрываемой двери – оглушительный, наполненный яростью и злостью.
Ушла! Вот и ладненько. Надо бы встать закрыть дверь. А то, неровен час, вернется. Поднимаюсь и, сжимая ладонями гудящие виски, тащусь в прихожую. Жаль, но непреодолимое желание спать улетучивается, как только я поворачиваю ключ в замке. Ну все, теперь не засну! Тем более после столь насыщенного негативными событиями дня.
Но, как ни странно, засыпаю практически мгновенно, так и не ответив на главный вопрос дня: что же теперь делать?
***
Утро следующего дня отозвалось тяжелым гулом в голове. Еще не проснувшись окончательно, пытаюсь восстановить в памяти вчерашние события. Может быть, все мне приснилось? Мечта… С сожалением понимаю, что это не сон. И придется расхлебывать кашу, которую заварил. Вот только как?
И тут понимаю, что проснулся не случайно, а от звонка в дверь. Вставать не хочу. Взгляд падает на будильник. Семь часов. Не так уж рано. Но кому это я понадобился в такое время? Вроде бы никого не жду.
Настойчивый звонок в дверь повторяется, заставляет подняться. Заноза в мозгу услужливо напоминает разговор с Ариной. Неужели опять она?!
– Если это Арина (вероятнее всего, это именно она!), спущу с лестницы.
Но, открыв дверь, буквально остолбеваю. Передо мной вовсе даже не Арина. В разъяренной женщине с ужасом узнаю Елену Васильевну.
– Здесь выслушаешь или соседей постесняешься? – ее ярость хлещет через край. «Мне конец», – успеваю подумать и, подталкиваемый Еленой Васильевной, уже стою в гостиной.
– Значит так, завтра же ты отправляешься в ЗАГС!
Я согласно киваю:
– Именно так я и собирался поступить. Но Ксюша…
– О Ксюше не может быть и речи. Достаточно того, что она из-за твоих похождений потеряла ребенка! Да и видеть она тебя не желает. В ЗАГС отправишься с Ариной. И знай, я дважды повторять не буду! Мало того, что одну дочь несчастной сделал, так ко второй подкатил. Сволочь ты, Матвей. Но я не позволю покрывать ее позором.
Стараюсь уследить за ходом ее мыслей. О ком она сейчас?
– Делай что хочешь, но ни о каком месяце на раздумье даже не помышляй! Оплатишь оформление брака по срочному тарифу! Никто, слышишь меня, никто не должен знать, что Арина выходит замуж «по залету»! Так кажется, теперь говорят? Не для того я дочерей растила, чтобы они в подоле принесли.
– Но Ксюша… – пытаюсь вставить хоть несколько слов.
– Ксения все знает. Она мудрая девочка. Не хочет, чтобы ребенок рос без отца.
Усталая, она тяжело опускается на стул.
– Воды налей мне!
Подаю ей стакан с водой. Выпивает его залпом. Затем резко встает и направляется к выходу:
– И запомни, кобель, других вариантов быть не может. Или так, или через суд. Я сумею доказать, что это было изнасилование. Вот только ни нам, ни тебе не нужна такая огласка!
Стою, как парализованный. Вот это поворот… Ай да Арина, ай да молодец! Кругом успела. Получается, положение мое безвыходное? Но что же Ксения? Неужели она согласна с этим? Не верю!
Я заберу ее, и мы прямо из больницы поедем в ЗАГС. Надо поспешить.
Сна уже ни в одном глазу. Во мне вулкан. На бегу одеваюсь, хватаю ключи от машины и мчусь в больницу. Там меня ждет разочарование. Двадцать минут назад Ксения выписалась и уехала.
Останавливаться на полпути я не намерен. Еду к ней домой. Дверь открывает Арина.
– Соскучился, дорогой? – слащавость в ее голосе бесит. Но я перетерплю.
– Позови Ксению! Мне надо поговорить с ней.
– Боюсь, что поздно, милый. Она уже все решила. Хотя, пожалуйста. Ты ведь хочешь убедиться в том, что не нужен ей. – И улыбается. Бестия. – Ксюша, это к тебе, – голосок тихий, ласковый. Какая же она притворщица! Ну прямо ангел во плоти!
С замиранием сердца вглядываюсь в бледное лицо Ксении.
– Ксюша, поехали! Сегодня нас ждут в ЗАГСе. Ты не забыла? Ну прости ты меня, дурака. Мы уедем далеко. Я люблю тебя! Не молчи, умоляю. Да? – смысл моих сбивчивых фраз никак не отражается на лице Ксении. Это не она. Это только ее копия. Но холодная, равнодушная, безжизненная.
– Нет, Матвей, я не могу. Арина ждет от тебя ребенка. У малыша должен быть отец, – в голосе сталь.
– Ксюша, подумай! Мы ведь любим друг друга!
– Я все обдумала. Прощай.
Земля не разверзлась. И не поглотила меня. Небо не вдавило меня в преисподнюю. Я стою в подъезде, на площадке перед Ксюшиной дверью.
Но это не я. Я уже умер. Меня уже нет. Осталась только оболочка…
Глава 11
От NN
Неделя выдалась бурная. Матвею приходилось стоически отражать атаки агрессивно настроенной Арины и не менее агрессивной Елены Васильевны. Звонки, визиты, угрозы стали основной составляющей каждого дня.
Сам он все еще пытался встретится с Ксенией, чтобы добиться от нее прощения. Однако сестрица и мать всячески препятствовали этому. На работу она после болезни еще не вышла. Да и вообще никуда не выходила, словно растворилась в пространстве. Его номер оказался заблокированным. Поэтому тлеющий огонек надежды на благосклонность Ксюши угасал с каждым днем.
Натиск же со стороны атакующих возрастал, превращая жизнь Минина в кромешный ад. В последнее посещение Арина, явившаяся с матерью, привлеченной в качестве группы поддержки, закатила грандиозную истерику. Она грозилась покончить собой и даже рванулась было к окну, вынудив Матвея броситься спасать ее.
– Не доводи до греха, Матвей! – прорычала Елена Васильевна, обнимая рыдающую в ее плечо Арину. – На твоей совести будет две смерти. Не гневи Бога!
– Да прекратите же, наконец, меня терроризировать. И вообще, раз вы так настаиваете на браке, я хочу получить доказательства, что Арина действительно беременна и действительно от меня! – выпалил он, уже не в силах более сдерживаться.
– Доказательства?! Это какие же доказательства тебе нужны? – взвыла Елена Васильевна. А справка от гинеколога – это не доказательство?!
– Я не берусь ставить под сомнение беременность. Но мой ли это ребенок – вот в чем вопрос.
– О как! Да как ты смеешь обвинять мою дочь во лжи?
– Я ни в чем ее не обвиняю. Но вправе удостовериться в своем отцовстве.
– И что же ты предлагаешь?
– Процедуру установления отцовства. Такое тестирование допускается с девятой недели беременности. Еще 10 дней делается анализ. Тогда и поговорим.
– Ишь ты! Уже все подсчитал! Это что же получается, целых два месяца бедная девочка будет терзаться, женишься ты на ней или нет?
– Почему терзаться? Если она, как утверждает, забеременела от меня, то и терзаться нет причины.
– Ты с ума сошел? – взвилась потенциальная теща. Она мгновенно переключилась на любимую волну, отбросив претензию о терзаниях бедной девочки. – Во-первых, я не позволю подвергать опасности жизнь моей дочери и будущего внука! А во-вторых, я лучше тебя в тюрьму упеку. Ты хочешь, чтобы ребенок, не приведи Боже, родился нездоровым?! НЕТ, НЕТ и НЕТ. Не бывать этому. Я не позволю.
Матвей устало отвернулся к окну. Нервы уже не выдерживали. Он не спал ночами, обдумывая возможные варианты разрешения конфликта. И была у него в задумке неплохая, как он считал, мысль. Вот только объявить ее никак не решался. Но и тянуть волокиту не было больше сил.
– Давайте решим дело миром, – выпалил он, резко повернувшись к разбушевавшимся женщинам.
– Это как? – синхронно встрепенулись обе.
– Я женюсь. – Обе облегченно вздохнули и засияли довольными улыбками.
– Но на Ксении, – твердо добавил Матвей, жестом остановив назревающий взрыв эмоций. – Арина родит ребенка, – продолжил он под ироничное хмыканье дам, – тогда мы и сделаем тест ДНК.
– Ага, как же! Пусть бедная девочка испортит себе жизнь в качестве матери-одиночки.
– Да погодите Вы! Дослушайте! Я обещаю, что мы с Ксюшей усыновим малыша. В любом случае. Даже если я не буду признан его биологическим отцом. Надеюсь, Ксюша согласится на это.
Матвей вздохнул, словно сбросив с плеч тяжеленный груз. Наконец-то он облек в слова то, о чем думал ночами и что не давало ему успокоиться.
Женщины переглянулись. Матвей с надеждой смотрел то на одну, то на другую.
Но тут начался жуткий гвалт. Они орали обе, стараясь перекричать друг дружку. Размахивали руками. Обливали его бурным потоком браных ругательств, самым безобидным из которых оказалось слово «сволочь!»
Накричавшись вдоволь, охрипнув от своего ора, Елена Васильевна заявила:
– И это ты называешь мирным решением? Ни-ког-да! Никогдаааа мои девочки не станут посмешищем для окружающих. Ишь, чего удумал. Или ты женишься на Арине, или … Я доведу дело до суда. При этом, расписаться вы должны немедленно! Нечего ждать, когда живот на нос полезет.
Спорить дальше не представлялось возможным. Разъяренные фурии не слышали никаких доводов. Единственное, на чем они настаивали, – немедленно в ЗАГС!
Сломленный, поникший, опустошенный, Минин решился использовать последний шанс. Он все еще надеялся, что ему удастся убедить Ксюшу, уговорить ее услышать его. Поверить ему. Довериться ему.
Сконцентрироваться на этих мыслях, чтобы объявить свое компромиссное решение, ему мешали визгливые реплики Арины и Елены Васильевны. Они наперебой словно доказывали уже не Матвею, а друг дружке, что ни на какие варианты соглашаться не собираются.
Матвей слушал их железную аргументацию как сторонний наблюдатель, не пытаясь даже вникнуть в ее смысл. В какой-то момент он все же прервал их «милую беседу» и тихо, но с железом в голосе произнес:
– Хорошо. Только у меня одно условие: я должен встретиться с Ксенией.
– Последний раз? – выдохнули хором.
– Пусть так. Правда, окончательное решение будет за ней…
***
Неделю спустя Матвей Минин, переминаясь с ноги на ногу, нервно перебирал ленты букета. Аришка, счастливая и раскрасневшаяся от переполнявшей ее радости, подбадривала его взглядом. Он же чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, хотя на самом деле отличался решительным характером.
Матвей привык отвечать за свои поступки. Но в данной ситуации до конца так и не определился, за какой из них должен взять на себя ответственность.
