Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 29
Вернувшись с работы, я еще из прихожей слышу перебранку между Ариной и матерью.
– Мааам, а где вторая пустышка?
– Посмотри на столике. Я не убирала.
Застываю, понимая, ЧТО сейчас начнется.
– Нет ее здесь. Может, ты взяла простерилизовать?
– Говорю же тебе, там она должна быть. Сейчас я посмотрю.
– Что смотреть! Исчезла она. Здесь только одна. Ты хоть понимаешь, что это значит?!
– Эка невидаль – пустышка пропала. Закатилась куда-то или под простынкой.
– Да обыскалась я уже везде. Неужели не доходит, куда она исчезла.
– Успокойся, дочка. Ну делась и делась. Что ты нервничаешь. Возьми ребенка на руки, успокой. А я мигом прокипячу еще одну.
– Мам, не тупи. Не случайность это! – голос Арины уже срывается на крик.
Понимаю, что дальше не обнаруживать свое присутствие как-то не очень. Все равно ведь придется объясниться. Поэтому вхожу в детскую.
– Что за шум? – спрашиваю спокойно, чтобы пустить разговор в нормальное русло. Ребенок ведь рядом.
– Это ты взял с тумбочки пустышку? – шипит грозно и требовательно, словно я совершил преступление.
– Ну да. Отнес в лабораторию для проведения теста, – пытаюсь удерживать спокойный тон. Ведь, собственно говоря, ничего предосудительного я не совершал. Все было оговорено давным-давно.
– Так я и знала! А обсудить нельзя было?!
– Но ведь тебе ни до чего нет дела.
– Значит вот так, да? Просто взял, просто отнес. А я, получается, вроде бы и не мать? И ни при чем вообще?!
– Арина, не возмущайся. Ты прекрасно знала, что я это сделаю.
Ответом на мои слова было возмущенное сопение, сменившееся злобным шипением.
– Поэтому ты настаивал, чтобы малОму имя побыстрее выбрали?
– Нет, просто не по-людски это. Пора бы уж. А для проведения анонимной экспертизы имя вписывать не обязательно. Образец №1 и образец №2. И все.
– А мой образец не требуется? Или ты мой волос на подушке подобрал?
– Нет, твой не обязателен. Мы ведь с тобой все давно решили. Если отец не я, мы сразу разводимся. В обратном случае…
– Что в обратном случае, бросишь нас?
– Я говорю только о тебе и обо мне. Ребенка бросать я не собираюсь. И давай закончим разговор на эту тему. Дождемся результатов.
Поворачиваюсь спиной к Арине, собираюсь уйти в отведенную мне комнату. Чувствую, как в мою спину прилетает ее тапочек. Не обращая внимания на взрыв ее эмоций, ухожу к себе.
Странно, но она не продолжает скандал, как обычно. Видимо, взвешивает, что из этого следует. Тактику обдумывает. А мне как-то даже полегчало. Поступил, как считаю нужным и, наверняка, этим настолько обескуражил Арину, что она опешила.
Ужинаем в мрачно нависшем молчании. Арина, не изменяя своим привычкам, срывает зло на матери. Я стараюсь ни на что не реагировать. Елена Васильевна беспокойно поглядывает то на меня, то на дочку.
Такая обстановка в нашей страннообразовавшейся семье – дело обычное. Однако сегодня Арина особенно взвинчена. Но, как ни странно, меня пока не задевает. Явно еще не определилась, как быть дальше.
– Большое спасибо, Елена Васильевна. Ужин, как всегда превосходный. – Она только молча кивает мне в ответ. И переводит настороженный взгляд на Арину. Та сидит, уставившись в тарелку и сосредоточенно разглядывая ее содержимое.
Крепко же я уел ее своим своеволием. Привыкла ведь, что до родов я старался не перечить ей. Ничего, пусть отвыкает.
Уже почти засыпая, я услышал приглушенные голоса из комнаты Елены Васильевны.
– Как ты могла оставить его одного в детской?!
– Арина, что здесь такого?
– Ты совсем ку-ку?! Он ведь пустышку для теста ДНК взял!
– И что из этого. Ты ведь уверена в его отцовстве.
В ответ – долгое молчание. Потом меня поражает плаксивая интонация в голосе Арины:
– Да ни в чем я не уверена…
– Арина, ты о чем? Ведь говорила, что…
– Ой, да мало ли что я говорила.
– Значит…
– То и значит, что не его это ребенок… А что мне оставалось делать?! Вадим-то меня бросил. И не просто бросил, а из страны куда-то слинял. Что я должна была делать, когда узнала, что залетела от него?
Мать долго молчит. Слышны ее приглушенные всхлипывания.
– Ну чего ты? Все было бы хорошо, если бы не эта пустышка. Я ведь все продумала. Матвей бы покочевряжился и смирился.
– Да как же это он смирится, Арина, – сквозь слезы шепчет Елена Васильевна.
– А что, привык бы к ребенку. И все. Никуда бы не делся. Жалко было бы оставить малОго.
– Оххохонюшки, горюшко ты мое! Да что же ты натворила! – запричитала громче Елена Васильевна.
– Тихо ты, как бы Матвей не услышал.
– Да чего уж теперь. Я-то верила, что он отец малыша. Зачем же ты все это нагородила. И Ксюшенька… Ах ты ж Господи! – рыдания становятся все громче.
– Не реви, ребенка разбудишь! Я что-нибудь придумаю. Зря что ли я кровь себе пускала? Все будет по-моему. Давай спать…
Сердце, казалось, взорвет грудную клетку. В висках набат. Кулаки налились свинцом. Вскочить! Ворваться к этой мрази! Размазать ее по стенке!
Но там малыш. Мать. Надо подождать до утра.
Но Ксюша!.. И наша любовь… И все мои терзания. Все зря! Все из-за этой твари! Да как она посмела испоганить все! Перечеркнуть! Надругаться над нашими чувствами! Погубить родную сестру!..
Не в силах больше сдерживать свой гнев, я подрываюсь с дивана. Распахиваю дверь в комнату Елены Васильевны.
– Арина,.. выйди… – дыхания не хватает, – поговорим…
Глава 30
Жду ее в гостиной. Меня колотит нервная дрожь.
– Ах ты ж, дрянь! Мерзкая гадина. Но сколько уверенности, что все будет, как она задумала! Даже сейчас, когда знает, что тест ДНК на 100 % покажет невозможность моего отцовства! И ей уже не отвертеться. Да что там тест! Ведь только что сама призналась, что я ни в коей мере не имею никакого отношения к рождению ее ребенка.
Какую же конечную цель она преследует? Что ей от меня нужно? Я сам или мои деньги?
Сразу отметаю первый вариант. За время вынужденного совместного проживания что-то не чувствовалась ее любовь ко мне. Напротив, одна ненависть, злость и нескрываемое чуть ли не отвращение. Деньги? Но неужели жизнь сестры, ребенка и даже собственная стоят этого. Тогда зачем все это?
В ожидании Арины нервно хожу по гостиной. Она не спешит. Придумывает новую подлянку. Ну уж нет. На сей раз вариантов у нее нет и быть не может.
Жалко мальчишку. Что она может дать ему. Кто из него вырастит при такой мамаше.
– Так, дружище, вот уж теперь без соплей! Хватит позволять этой дряни вить из тебя веревки, – это возопил здравый смысл.
– И то правда, – соглашаюсь с ним, – финансовая помощь и только. Я и от этого вправе отказаться. Но уже дал слово. К тому же, мальца жалко. Да и Ксюше я обещал…
Ксюша… Вот тебе и оправдание, что моя совесть чиста. Хотя, нет. Ведь непричастность к отцовству еще не отрицает факт измены. Да. Вот так-то. Видимо, это так и останется на моей совести…
– Ну? Что это тебе вздумалось полуночничать. Да еще и меня из постели выдергивать. – Смотрю на эту мразь и поражаюсь. Откуда столько самообладания? Внешне она ничем не выдает волнения. А ведь знает, о чем пойдет разговор. Прекрасно знает. Но ведет себя так, словно чиста, как ангел.
– Арина, пора заканчивать комедию, которая длится с осени. Я порядком подустал от твоих хитросплетений. Но сегодня услышал ответ на вопрос, который мучил меня долгие месяцы.
– Что ты имеешь в виду?
– Арина, прекрати! Я все слышал. Все, в чем ты призналась матери и в чем так долго обманывала меня.
– А тебя в детстве не учили, что подслушивать нехорошо? – пытается перевести серьезный разговор на обычную перебранку.
– Хватит! – с силой опускаю кулак на стол. Не хочешь признаваться, тогда скажу я. Результаты теста будут готовы только через десять дней. Но они уже ничего не добавят к тому, что я услышал. Я – не отец твоего ребенка. И этим все сказано. Все претензии относительно отцовства можешь предъявлять какому-то там Вадиму.
– Ты спятил! Какой Вадим? Какое отцовство? Кошмар приснился или как? – продолжает она упорствовать.
– Арина… не надо. Я, конечно могу подождать еще десять дней. Но что это тебе даст? Давай разведемся тихо, мирно, без скандала.
Говорю, а внутри цунами. Какое там тихо, мирно! У меня вся жизнь наперекосяк. Я, как идиот, повелся на ее ложь. И потерял все! Потерял любимую женщину…
Кулаки немеют от боли, с какой я стискиваю их, чтобы не пройтись по этой смазливой физиономии. Странно, что испепеляющий огонь в моих глазах еще не превратил это исчадие ада в кучку пепла.
А она…
Она бросается ко мне на грудь и со слезами на глазах (как только ей удается выдавить их в нужный момент?) начинает втюхивать мне очередную легенду.
– Прости! Прости меня, Матвей! Ты все неправильно понял. Да, признаюсь, до тебя у меня были отношения с Вадимом, чье имя ты случайно услышал. Но ты все неправильно понял.
Отстраняюсь от нее, ощущая почти физическое ощущение прикосновения чего-то липкого, мерзкого. Смотрю с нескрываемым изумлением.
– Арина, в тебе явно погибает актриса высшей категории. Не старайся. Хотя, мне стало даже интересно, куда заведет тебя твоя неуемная фантазия.
– Матвеюшка, милый, – эк ее заносит! – Да, если честно, то я ведь и сама до сих пор не уверена, чей это ребенок. Поэтому и боялась проводить обследование. Но ты ведь простишь меня. С Вадимом это так, по глупости. А тебя я люблю… Очень. Больше жизни…
И надо видеть, как искренне произносит она свой монолог! Само раскаяние, сама невинность. Ну прям бедная и несчастная Сонечка Мармеладова, которую я должен понять и простить.
– Так! Это уже перебор. Во-первых, в твоей любви я имел счастье убедиться за время пытки проживания под одной крышей. Во-вторых, избавь меня от подробностей твоей личной жизни. И, в-третьих, я не верю ни одному твоему слову. Завтра. Да, не откладывая ни на день, мы отправляемся в ЗАГС, и ты даешь согласие на развод.
Оооооооооооооооо! Какой вулкан искренних чувств я разбудил. Вот уж не думал, что так просто смогу получить для себя массу исчерпывающей информации. В мгновение ока эта милота превращается в фурию, открывая свое истинное лицо:
– Да подавись ты своим штампом в паспорте! Больно надо. Хочешь слышать правду? Да пожаааалста! Ненавижу тебя! Ненавижу с той самой минуты, как ты сделал предложение сестре.
Почему ей? Я чем хуже? У меня в тот момент было такое состояние, что хоть в петлю лезь. Меня Вадим как раз бросил! Вот так просто… как ненужную игрушку, с которой наигрался. А я узнаю, что беременна. Что мне было делать?
Арина на секунду замолчала. А потом, словно решившись на отчаянный шаг, со злостью продолжила:
– Тут ваш мальчишник. Вот я и решилась. Хотя, не совсем так… Сначала хотела только из-за наследства женить тебя на себе. А тут эта беременность. Вот я и решила одним ударом и замуж выйти удачно, и аборт не придется делать. А там… как получится.
Передохнув, она закончила свой страстный монолог:
– Теперь вот не знаю, что будет. Думаешь, мне легко, – натуральное отчаяние промелькнуло в ее последних словах.
В наступившей тишине прошелестели чьи-то шаги за дверью. Я с абсолютным безразличием вглядывался в лицо Арины. И с ужасом думал о том, до какой же подлости может дойти человеческое существо в угоду своим интересам. Руководствуясь только завистью, меркантильностью, алчностью.
Наверное, она ждала от меня жалости, сочувствия. Но внутри была пустота. Усталость. И все же я решил получить ответы на все свои вопросы.
– Скажи, почему ты остановила свой выбор на мне? Чем не угодила тебе Ксения, что ты поступила с ней так жестоко?
В Арине вдруг всколыхнулась сущность прирожденной аферистки. И она уже с удивительным азартом стала раскрывать все свои секреты:
– Ага, ты думаешь, прямо влюбилась в тебя. Да если бы не твоя эсэмэска, в которой ты писал о нарисовавшемся наследстве от американского дядюшки, я бы и не подумала о тебе. Уж как-то выкрутилась бы. Ну там… аборт бы сделала. И все. А тут такая заманчивая перспектива открывалась. Вот я и решилась.
– А Ксения?
– Ну что Ксения. Поплакала бы и успокоилась. Кто ж знал, что она такая ненормальная.
– Не смей так о Ксюше, – мой угрожающий тон не подействовал на дьявола в образе женщины.
– Ой, да ладно тебе. Неужели до сих пор любишь ее? Ах-ха-хаааа! А я тебе чем не подхожу? Полюбуйся, чем я нехороша?
Она, заливаясь призывным смехом, встала и сделала шаг в мою сторону.
Я приподнялся со стула. Еще мгновение, и мои пальцы сомкнулись бы на ее шее. Но в это время дверь резко открылась. Елена Васильевна с опухшими от слез глазами встала передо мной.
– Матвей, я Вас прошу. Не надо. Она не ведает, что творит. Вам бы уехать к себе сегодня.
Глава 31
– Ну уж нет! Извините, дражайшая Елена Васильевна, я достаточно долго исполнял Ваши просьбы и капризы Арины. А теперь не сдвинусь с места, пока не закончу разговор с Вашей ненаглядной дочуркой.
Говоря это, я тихохонько подвигал ее к двери.
– Оставьте нас наедине. Доставьте мне такое удовольствие. – Глядя в ее встревоженные глаза, добавляю: – Не переживайте, я не причиню ей вреда. Слово порядочного мужчины.
Арина с наглой усмешкой наблюдала эту сцену. Казалось, она испытывает истинное наслаждение от возможности выплеснуть наружу всю скопившуюся в ней мерзость.
Когда за Еленой Васильевной закрылась дверь, она издевательским тоном спросила:
– Неужели так интересно узнать, как ты лоханулся?! А ведь я и в самом деле ловко все подстроила! Скажи? Ах-ха-хааааа, – залилась она опять.
Мои желваки задвигались так энергично, что казалось челюсти не выдержат такого напряжения.
– Не скрою, хочется узнать, как тебе это удалось.
– В подробностях или как?
– В мельчайших. Я так думаю, что все началось с эсэмэски о наследстве? Это Ксения тебе о дядюшке рассказала?
– Ой, не могу! Да разве эта тихушница делилась когда-то секретами о своих амурных делах? Во всем помог господин Случай. Эсэмэска пришла, когда Ксюхи не было в комнате. Разве могла я отказать себе в удовольствии прочитать ее? Вот тут-то у меня и созрел план захвата. Уф! Как же я обрадовалась такому подарку судьбы. Сообщение, конечно же удалила, так что бедная сестренка так и не узнала о кончине твоего дядюшки. Прости-прости.
– Значит, ни Ксюша, ни Илья здесь ни при чем, – пробормотал я почти беззвучно.
– Что ты там бормочешь?
– Так, ничего. Мысли вслух. И как же тебе спится после всего, что ты сотворила? Кошмары не мучают? Ведь ты сестру погубила… Мне жизнь…
– Ой, да ладно! А ты не допускаешь, что она где-то отсиживается, как мышь, чтоб не мешать нашему счастью?
Лицо Арины не выражало ничего, кроме злой иронии. Даже потерпев поражение, она наслаждалась злом, которое сотворила. Я же, наконец, понял, почему Ксюша ничего не ответила мне на то сообщение. Арина-змея постаралась. А я порой даже Илью подозревал, что тот проболтался о дядюшкином наследстве.
– С этим разобрались. Но как ты умудрилась скрыть реальные сроки беременности. Я, понятное дело, не очень в этих вопросах разбираюсь. Но мать-то должна была понимать, что по срокам не все сходится.
– Ну это совсем просто, – в ответе послышалась насмешка и явное восхищение своими способностями обманывать всех и вся. – Подумаешь, какие-то три-четыре недели разницы. Всего то! Я же сказала – звезды удачно сошлись. Ребенок слегка недоношенный, как я объясняла. Но вес нормальный, значит и вопросов нет.
– Арина, неужели ты так не любишь малыша, что до сих пор не выбрала ему имя. Это уму непостижимо: малОй, малыш, ребенок. А ведь ему скоро месяц.
– Знаешь, я еще даже не поняла, люблю или… Скорее, просто никак. Хлопот с ним много. Хорошо хоть мама с ним возится. А имя? Да назову как-нибудь. Ну хоть Ромкой. Да, путь будет Роман. Как тебе? Его имя всегда будет напоминать мне о нашем с тобой романе! Здорово я придумала, а?
– Ну мне-то, знаешь ли… – я задумался, насколько мне небезразлично, как она назовет не моего сына. – Главное, чтобы жив-здоров был. Ты ведь чуть не угробила его. Как только дури хватило пойти на такое?!
– Ахаха! Так я ведь не дура! Специально дверь ванной не закрыла. Да и порезалась только слегка. Но… попытка суицида – это не фигня какая-нибудь, особенно во время беременности. А ты лоханулся. Думал я и впрямь готова руки на себя наложить из-за тебя.
– Я, кстати, сразу обратил внимание на факт с открытой дверью. Даже матери твоей намекнул. Но не стал настаивать. Жалко ее было. Она верила, что и впрямь ты сделала это с отчаяния. Поэтому уступил ее просьбе, дал согласие на брак. Но до сих пор не понимаю, на что ты надеялась. Ведь отсутствие родства открылось бы рано или поздно.
– Ничего-то ты не понимаешь в жизни! Не поспешил бы с тестом, привык бы к пацаненку. Так, глядишь, и сладилось бы у нас. А? – Арина кокетливо посмотрела на меня, чем вызвала новую волну отвращения. – Может, попробуем? Стерпится – слюбится?! Ах-ха-ха.
– Хватит, натерпелся!
– Не передумаешь? – плутовка опять кокетливо взглянула на меня.
– Прекрати! Это пустой разговор. Устал я. Вот теперь, пожалуй, поеду к себе.
– Узнал все, что хотел, и сматываешь удочки?!
– Понимай, как знаешь. Мне здесь больше делать нечего. Остается только развестись официально. Думаю, ты не будешь артачиться.
– А ежели все-таки заартачусь? Ведь нас так просто не разведут. Я родила Ромку в браке с тобой. А пока он маленький, придется разводиться через суд. И там доказывать, что ты не являешься биологическим отцом. Придется делать еще один, уже официальный тест. Как тебе этот вариант?
– Да мне хоть какой. Лишь бы поскорее избавиться от тебя. Все, я поехал. Надеюсь, мы все выяснили. А детали будем рассматривать в процессе развода.
– Ну-ну… – загадочно произнесла Арина мне вдогонку.
Глава 32
Это ее многозначительное «ну-ну» как-то не очень обеспокоило. Я ехал по ночному городу и улыбался. Охватившее меня облегчение было вызвано появившимся ощущением свободы.
Открыв окно, я подставил лицо потоку свежего воздуха. Летний теплый ветерок не охлаждал, но все равно освежал. После душного пространства квартиры, в которой я чувствовал себя, словно в тюремной камере, я радовался, как ребенок, которому позволили играть так, как ему нравится.
Все запреты сняты! Липкая паутина содрана! Остается всего ничего – получить документ об официальном расторжении брачных оков. Это уже мелочи. Даже тест не понадобится.
Так думал я, подъезжая к своему дому и безмятежно улыбаясь. Мечтал уснуть, уже не задумываясь о том, как выбраться из отвратительной и унизительной ситуации. Теперь эти мысли, не отпускающие ни на минуту на протяжении долгих месяцев, исчезнут. Испаряться. И больше никогда не вернуться.
– Я свободен! Свобооооооден! – орал я во всю мощь своих легких, мчась по пустынным ночным улицам города. – Теперь эта стерва не посмеет посягнуть на мою свободу. Ни-ког-да!
Эйфория, охватившая меня, не покидала и дома. Я бродил по квартире и не мог нарадоваться, что теперь не должен возвращаться с работы в тот чужой душный мир и в точно назначенное время. Угождать женщине, которую я ненавижу всеми фибрами моей души.
И только потому лишь, что считал себя виноватым в ее беременности.
И только потому, что не хотел быть причастным к совершению смертного греха ненормальной беременной женщиной.
И, главное, – не хотел стать причиной гибели маленького существа, отцом которого мог быть по ее же утверждению.
Уснуть в таком состоянии оказалось не так-то просто. Мысли, обгоняя одна другую, взрывали мозг. И если сначала они будоражили радостным осознанием обретенной свободы. То спустя некоторое время вернули меня к воспоминаниям об утраченном счастье.
Образ Ксюши возник передо мной и напомнил, какую дорогую цену пришлось заплатить за свою ошибку, которая была совершена по какой-то непонятной и совершенно необъяснимой причине.
– Ну почему же необъяснимой? – возроптал рассудок. – Вполне даже понятной и объяснимой. Алкоголь. И этим все сказано.
– С этим не поспоришь. Печальный урок я выучил на всю жизнь. – согласился я с ним. Только Ксюшу этим не вернешь. Где она? Что с ней? Жива ли?
Вспыхнули слова Арины: «А ты не допускаешь, что она где-то отсиживается, чтоб не мешать нашему счастью?». При разговоре с Ариной я не обратил на них внимания. Но в ночной тишине они взорвали мозг.
– А вдруг она права?! И Ксюша не пропала, а просто решила исчезнуть из моей жизни. Ведь никаких следов, никаких подтверждений о ее гибели так и не обнаружилось.
Вскочив с постели, я нервно зашагал по комнате.
– Надо добиться от Арины правдивого объяснения брошенных ею слов. Хотя, эта лживая тварь ни за что не скажет правду. Значит, лучше выспросить у Елены Васильевны. Она, наверняка, все знает. И вряд ли будет скрывать от меня. Особенно теперь, когда выяснилось, что с Ариной у нас нет и не может быть семьи.
Женщина она неплохая. Просто Аришка, изворотливая и коварная, навязала ей свою версию событий. Вот она и повелась. Как, собственно говоря, и я сам. Да, мы с Еленой Васильевной конкретно лоханулись.
Думаю, сейчас она на моей стороне. Ведь за все время проживания под одной крышей с ее мерзкой дочуркой, Елена Васильевна всегда была на моей стороне. Точнее – была между двух огней.
Но при создавшейся ситуации, если я не ошибаюсь в ее добром ко мне отношении, надеюсь, что она откроет мне правду про старшую дочь.
Если, конечно… есть что открывать.
