Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Глава 55
Мы оба стоим как громом пораженные.
Молча смотрим друг на друга.
– Ксюша, выслушай меня. Только выслушай, – первым находится Матвей. Я по-прежнему не могу произнести ни слова.
– Не верю своим глазам. Неужели я все-таки нашел тебя. Я искал тебя… долго. В тот же вечер. И потом. Но ты исчезла, словно в воду канула. Вот смотри, что я нашел у скамейки, на которой мы любили сидеть в парке.
Минин открывает ладонь, а на ней поблескивает сердечко. То самое, которое он подарил мне вместо помолвочного колечка.
Не слышу его слов, не вникаю в их смысл. Но маленькое сердечко! О ужас! Неужели это был он? Получается, он преследует меня. Что ему от меня надо?
– Ксюша, любимая, что с тобой? Я испугал тебя? – Матвей делает шаг ко мне. Я в ужасе отступаю назад. И, наконец, нахожу в себе силы спросить:
– Так это был ты,.. тогда… в парке, – дыхание сбивчивое, говорить тяжело. Теперь обескуражен Матвей:
– Ну да, я искал тебя везде. А кулончик нашел уже через несколько дней после того, как ты исчезла. Там, у скамейки… где впервые поцеловал тебя. – Его глаза теплеют, голос стал мягче. Это меня успокаивает.
– Получается… не ты… сорвал с меня цепочку? – спрашиваю с надеждой, смешанной с уверенностью, что он не мог так поступить.
– Нет, конечно. Но эта находка насторожила меня. Подумал, как бы с тобой не случилось чего. Но дальнейшие поиски не давали никаких результатов. Ни обнадеживающих, ни утешительных, ни… Но давай не будем о грустном. Ты жива, и это главное. Расскажи о себе, – Матвей улыбается. – Я так рад тебя видеть. – Вновь делает попытку приблизиться ко мне. Но мой предупреждающий жест останавливает его.
– Скажи, ты получила сообщение от Ильи? В нем он писал, что я собираюсь…
– Что здесь происходит? Отойди от нее! – Между нами неожиданно вырастает Туманов, загораживая меня спиной и отталкивая Матвея.
Минин миролюбиво представился. Но это вызвало у Антона взрыв ненависти. Он буравил Матвея тяжелым темным взглядом:
– И что тебе от нее надо? Убирайся! И больше не смей приближаться к моей жене! – Матвей меняется в лице при последнем заявлении. Но по-прежнему без агрессии отвечает:
– Поговорить надо было, – глухо, обреченно. – Я не собирался обижать Ксению и не сделал бы ей ничего плохого.
– Уже обидел! – зло бросает Туманов и пытается увести меня к машине.
– Моя вина есть, не буду спорить. Но мы разберемся и все выясним.
– А тут и выяснять нечего! – Антон отворачивается от Минина и бросает уже мне: – Пойдем!
Я не двигаюсь с места:
– Но документы?.. – спрашиваю неуверенно.
– Я сам с ним разберусь. Потом. – И силой увлекает меня к машине. Усадив меня в салоне, Антон поворачивается к Матвею: – Встретимся через час. На этом же месте.
Чувствую себя вещью, которую зашвырнули на заднее сидение автомобиля с тем, чтобы потом воспользоваться мной по своему усмотрению.
– Антон, но нам действительно надо было поговорить. Всего лишь, – я не оправдываюсь. Только хочу убедить его в необходимости разговора, который нужен больше мне, а не Минину.
– Ксения, успокойся! – резко, все еще гневно восклицает он – я разберусь с этим негодяем. И документы у нас будут. И он больше не посмеет побеспокоить тебя. Будь уверена.
– Ты не прав! – я нажимаю на дверную ручку, собираясь выйти из машины. Одновременно слышу щелчок автоматической блокировки.
– Тебе не следует выходить, Ксения. Я же сказал, что все решу без тебя.
Не узнаю прежнего Антона. Прежде такой сговорчивый, покладистый, сегодня он превратился в диктатора, распоряжающегося мной как собственной вещью.
– Немедленно… открой… дверь, – тихо, но требовательно произношу с расстановкой.
– Ксюша, я тебя умоляю, – совершенно другим тоном, как всегда мягким, добрым, – не глупи. Ну что ты хочешь от него услышать? Что он по-прежнему любит тебя? Вздор! Человек, предавший однажды, предаст опять.
– Я не про любовь. Мне надо все знать про Ромку, про Арину. И я хочу все услышать от Матвея. Так понятно?
Мы встречаемся взглядами в зеркале. Туманов молчит. Битва взглядов продолжается несколько секунд. Затем Антон вздыхает. И, словно смирившись с чем-то неведомым мне, снимает блокировку дверцы.
– Поступай, как знаешь, – отворачивается. – Тебя подождать?
– Не думаю, что беседа будет короткой. Поезжай, – говорю отрывисто, уверенно, даже с вызовом.
Моя решительность исчезает по мере того, как я оказываюсь вне салона машины. Лихорадочно соображаю, что же дальше? Не бежать же к Минину. Застыв в сомнении, стоило ли оставаться без поддержки Антона, отыскиваю глазами Матвея. Вижу его удаляющийся силуэт. В этот момент Антон нажимает на газ и на бешенной скорости исчезает из виду.
Ну вот, теперь осталась одна. Ни Антона, ни Матвея. Не бежать же на самом деле вдогонку. Слезы уже наворачиваются на глаза. Но тут Матвей неожиданно оборачивается, словно подслушав мое отчаяние. И чуть ли не бегом приближается ко мне.
– Ты… передумала уезжать? – в его голосе нет прежней пылкости, но глаза выдают радость.
– Да, Матвей, нам обо многом надо поговорить. – Стараюсь произносить слова спокойно, но внутри все дрожит, в голове – сущий ад, в глазах застыл вопрос: «Что дальше?»
– Может, зайдем в кафе. Там можно спокойно обсудить все, что тебя интересует.
Матвей тоже волнуется. Старается придать голосу равнодушную вежливость. Киваю ему в ответ. И мы молча идем по улице в поисках ближайшего кафе.
Со стороны мы, наверное, похожи на два совершенно чужих человека, которых никогда ничего не связывало. Просто нам надо решить важные вопросы, поэтому мы идем в одном направлении. Рядом. Но не вместе.
По-другому и быть не может. Ведь моя цель – прояснить ситуацию с отцовством, получить согласие на тест или отказ Матвея от Ромы. И все. А Минин вызвался мне помочь в этом. Наверное, так?
Но вот и кафе. Сейчас разрешатся все мои сомнения. Надеюсь, Матвей поступит по-мужски – поможет с документами на усыновление Ромки.
Глава 56
Мы сидим друг против друга. Дымящийся в чашках кофе, казалось бы, должен располагать к беседе. Но оба ощущаем неловкость и никак не находимся, с чего начать разговор.
Изредка поглядывая на Матвея, я мысленно отмечаю, что он почти не изменился. Те же выразительные глаза-шоколадины, обрамленные густыми черными ресницами. Та же коротко остриженная бородка, скорее похожая на трехдневную щетину, правда, как всегда, аккуратную. Тот же пытливый взгляд. Вот только брови сдвинуты к переносице. А между ними глубокой бороздкой пролегла морщина. Ее раньше не было.
Матвей, медленно помешивая ложечкой кофе, напряженно молчит. Наверняка, тоже ищет изменения во мне. Злюсь на внезапно вспыхнувшую глупую мысль, что, наверное, я постарела, и он разочарован. Тут же прогоняю ее.
В затянувшемся молчании пучками вспыхивают вопросы, которые мучали меня после предательства Минина. И которые я мысленно задавала ему, не получая ответа и мечтая задать при встрече.
Но сейчас внимание задерживается только на одном вопросе Минина ко мне о каком-то сообщении от Кадышева. Вскидываю глаза на Матвея. Он перехватывает мой взгляд и встревоженно спрашивает:
– Что-то не так?
– Нет, ничего. Мне надо кое-что выяснить, – при этом достаю телефон и прокручиваю сообщения. Там ничего за последние дни нет. – Так ты говоришь, Илья отправлял мне сообщение? Только правду. Это очень важно.
– Ну да, я пытался сказать тебе об этом, но тут… ты сама знаешь, что произошло.
– И о чем он писал?
– Дословно не знаю, но сообщал тебе о моем приезде. Просил срочно перезвонить или написать, где мы можем встретиться. Ответа мы не получили. И я решил приехать в надежде, что найду тебя… Так оно, собственно говоря, и случилось. В обратном случае я собирался позвонить тебе. Не знал, что ты замужем. Прости, если у тебя будут неприятности из-за моего приезда.
Слушаю его вполуха. Галопом проносятся ужасные мысли: «Неужели Антон посмел… Нет, не верю. Скорее Илья что-то напутал. Написал, но отправить забыл… по ошибке.»
– Ты меня слышишь, Ксения?
– Да… слышу. Скажи, Илья мог не отправить сообщение?
– Скорее нет, чем да. Он писал тебе в моем присутствии. А когда закончил сообщение, выразительно нажал на клавишу, сопроводив свое действие возгласом «Отправить!». Я еще без конца настаивал, чтоб он проверил, не пришел ли ответ. А что?
– Да так… – про себя думаю: «Значит, все-таки Антон. Но зачем?!» Вспоминаю, что последнее время он вел себя очень странно. Необычно.
– Ксюша, расскажи, как ты жила все это время.
– Это неважно. Я решилась на разговор с тобой, чтоб получить от тебя… Ну ты ведь знаешь, что меня интересует. Думаю, Кадышев тебе все рассказал.
– Конечно. Я постараюсь помочь тебе с усыновлением. Наверное, надо будет сделать тест на отцовство?
– Да…, если ты уверен, что Рома не…
Матвей при этих словах пытается взять меня за руку. Я резко отдергиваю ее. Взгляд его темнеет, он хмурится, что выдает его возмущение:
– Ксюша, я должен сказать тебе главное. Тогда, после злополучного мальчишника между мной и Ариной ничего не было. Она сама призналась, когда узнала, что результат ДНК отрицательный. И вообще никогда ничего не было. – Он говорит быстро, взволнованно. В глазах бушует пожар. – Она все выдумала. Причиной была зависть и алчность… Ты веришь мне? Должна поверить…
Я не останавливаю его. Боль, которая, как мне казалось, давно прошла, занозой вонзается в самое сердце. Чтобы сдержать слезы, закрываю глаза и стараюсь дышать спокойно.
Матвей говорит долго, взволнованно. У меня в голове каша. Его сумбурный рассказ в комплексе с моим почти бессознательным восприятием услышанного мало что объясняет. Но мне кажется, я все-таки улавливаю главное: НЕ БЫЛО! НИЧЕГО НЕ БЫЛО! Это все козни Арины, загоревшейся желанием устроить свою судьбу. Это ее подлое стремление удачно выскочить замуж, чтобы поживиться заманчивым наследством. Это… Это лживое утверждение о беременности от Матвея.
Но главная правда – это мерзкая злая зависть, замешанная на алчности и отсутствии всяких представлений о порядочности.
Я невольно погружаюсь в горькие воспоминания тех тревожных дней. Стараюсь прогнать их. Не хочу больше боли. У меня теперь другая жизнь. Другие заботы. Другая любовь. Это любовь к Ромке, маленькому человечку, который не предаст меня. Поэтому я сейчас здесь. Сижу против Матвея и слушаю его рассказ о жизни с Ариной, о рождении Ромки и последующих за этим событиях…
Голос Матвея становится все тише. Улавливаю его шепот. В нем только нежные и ласковые нотки. Вслушиваюсь в его слова, смотрю в его глаза, в которых вижу только обожание. Ловлю себя на мысли, что уже не контролирую себя. Понимаю, что мои ладони уже в плену его крепких рук. Ощущаю тепло, разливающееся по каждой клеточке.
Наши взгляды встречаются. Мы молча, словно загипнотизированные, смотрим в глаза друг другу. Дыхание прерывистое. Глубокое. Жадное. Кажется, вот-вот мы и вовсе перестанем дышать.
– Люблю тебя… только тебя, – шепчет он горячо и страстно.
Я вся горю.
И уже растворяюсь в его словах, в его глазах, в его прикосновениях.
И, уже не в силах сдерживать свои чувства, шепчу одними губами:
– И я… люблю тебя…
***
Дальше все словно во сне.
Гостиничный номер. Полумрак. Неистовство чувств. Страстные объятия. Жадные поцелуи. Мои губы в плену его нежных, но требовательных губ. Они опускаются все ниже. Чувствую их прикосновение к шее, к груди. Он покрывает ими каждый сантиметр моего трепетного тела. И я уже вся в его власти…
Открываю глаза. Ночь. Прошло, наверное, несколько часов.
Я чему-то улыбаюсь. Раскаяния нет. Есть только радость и вновь пробуждающееся желание. Оно сродни со всепоглощающей страстью.
Боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить Матвея. Но внутри меня зреет какая-то взрывоопасная сила. Я уже боюсь дышать, чтобы мое горячее дыхание не обожгло спящего Матвея.
А он уже не спит.
Чувствую тяжесть его напрягшегося тела. Возбужденные мурашки вмиг разбегаются по трепетной коже. Кровь возбужденно стучит в висках. А затем вскипает где-то внизу живота, разливаясь порханием мотыльков.
Мы умираем в огне бушующей страсти. Но вновь и вновь возрождаемся под натиском неугасающего желания…
Эпилог
Эпилог
От NN
Отдавшись чувственным порывам, эти двое, так истосковавшиеся по любви, столько пережившие на пути к своему счастью, наконец-то обрели его. И никакая сила, никакие условности и ситуации уже не могли разлучить их.
Они собирали свою любовь по крупицам. Натыкались на острые осколки старых обид. Отыскивали друг друга в суете ежедневных проблем, коих было множество.
Первым делом Ксении пришлось расставить все точки над i в отношениях с Антоном. Вернувшись домой после встречи с Матвеем, она застала Туманова в своей квартире. Он сидел за столом на кухне, а перед ним стояла недопитая бутылка коньяка.
Это противоречило всем прежним правилам. Раньше Антон никогда не оставался у нее в ночное время. И никогда не пил. Это насторожило Ксению. Она предполагала, что разговор с Антоном предстоит серьезный, но не была готова к нему вот так, с порога.
В ней все еще порхали легкие мотыльки. И вся она все еще находилась в невесомом феерическом состоянии. И вообще предстала перед Тумановым до неприличия счастливой. Этакая блудница, не успевшая стереть с лица остатки любовных утех.
Он, пошатываясь, приподнялся со стула и сделал попытку подойти к Ксении. Но, взмахнув обреченно рукой, тяжело опустился на стул.
– Ну и кккак пппрошло ыыык (булькнуло что-то у него в гортани)… ссссвидание с пппрошлым? – Ксению передернуло. Отвечать не хотелось.
– Даже пппро Ромку зззабыла, – ехидно продолжал Антон. – А твердила, что все только ради него. Эээх, ты!
– Антон, тебе надо отдохнуть, ступай домой. Завтра поговорим.
– Да не о чем нам разговаривать, – словно вдруг протрезвев, твердо отчеканил он. – Ты… ты… ты – просто шлюха!
– Прекрати, Антон. Не говори того, о чем завтра пожалеешь.
– Да ни о чем я не пожалею! Я тебя полтора года обхаживал, молился на тебя, все для тебя готов был сделать, а ты!
– Да, я виновата перед тобой и благодарна за все, что ты для меня сделал. Но я не подличала… и не удаляла сообщения в твоем телефоне.
Плечи Туманова сразу виновато поникли. Он нетвердой походкой направился к выходу. И, уже взявшись за дверную ручку, тихо произнес:
– А ведь я любил тебя, Ксения. Прости, если что не так.
– И ты прости меня… за все, – прошептала она ему в спину.
Неприятный осадок, оставшийся после разговора, напрочь стер с лица счастливую улыбку, с которой Ксения вернулась домой. Но в соседней комнате, куда она вошла на цыпочках, чтоб не разбудить малыша и няню, оно вновь засияло счастьем. Она наклонилась над кроваткой и нежно погладила крепко спящего ребенка по щечке.
***
Для обретения полного счастья Ксении и Матвею пришлось преодолеть немало преград.
Очень тяжелым было объяснение Ксюши с Тумановым. Однако два человека, ставшие близкими друзьями, сумели понять и простить друг друга. Продолжая испытывать нежные чувства к Ксюше, Антон все же сумел избавиться от неприязни к Матвею. Он смирился с его присутствием в жизни Ксении и подружился с Мининым. Антон даже стал крестным отцом Ромки.
Еще сложнее налаживались отношения между Ксюшей и Матвеем. Нескончаемые разговоры о том, как, почему и зачем, возникали то и дело. Постепенно они нашли ответы на все волнующие вопросы. Пришли к окончательному взаимопониманию и прощению.
Хотя… было ли за что прощать друг друга?
Главное – они нашли и вновь обрели друг друга.
Любовь, так долго присыпаемая пеплом обид, вспыхнула новым ярким пламенем. Но не обожгла их сердца, а заставила их биться в унисон. Это было новое неизведанное чувство, которое согревало и заставляло сиять их души, излучая радость, обожание и, конечно же, страсть.
Все хорошее происходило не за один день. Но постепенно жизнь налаживалась.
Преодолев все ступени бюрократической системы, им удалось усыновить Ромку. Пришлось, правда, использовать запутанную схему, по которой Матвей не стал отказываться от якобы родного ребенка.
(Совершенно секретно! Минин просто скрыл наличие проведенного когда-то теста ДНК. Он показал его результаты только Ксюше. Да и то исключительно для того, чтоб успокоить ее изболевшееся сердечко и доказать свою непричастность к рождению сына Арины.
Кстати, о ней по-прежнему ничего не было известно. Кадышев по своим особым тайным каналам выяснил только одно: уехала она не одна, а с тем самым Вадимом, который когда-то бросил ее, узнав, что она беременна от него. Что же это за люди такие?!!! И как только их земля носит!!! Но факт остается фактом – бывают и такие…).
По результатам всей этой кутерьмы Ксения и Матвей официально известили государство о том, что они давным-давно любят друг друга и не могут жить в разных городах, под разными крышами, под разными фамилиями и без общего ребенка – Романа Матвеевича Минина.
Ну а как же по-другому? Все должно быть узаконено.
И официальный брак между Ксенией и Матвеем.
И официальное усыновление Ромчика.
И белое свадебное платье невесты.
И торжественный костюм жениха.
И кольца.
И шумная свадьба с шампанским, поздравлениями и весельем.
В этой шумной суете никто, кроме Матвея, не заметил, как по щеке Ксюши скатилась слезинка.
– Что случилась, моя хорошая? – Матвей поцелуем стер набежавшую слезу. И Ксения, улыбнувшись ему прошептала:
– Маму вспомнила и… Арину…
– Давай не будем о грустном. А? Все плохое позади. Я люблю тебя. Очень.
– И я тебя люблю.
***
В большом доме Минина шумно и весело. Дом полон гостей. Сегодня Ромке исполняется три года. Мальчишка купается в поздравлениях и подарках. Родители не отрывают счастливых глаз от своего любимца. А шалун, почувствовав всеобщее внимание, застеснялся и, прижавшись к родителям, притих.
Кадышев отозвал Матвея в сторону и то ли шутливо, то ли на полном серьезе шепнул:
– А Ромка-то – прямо твоя копия. Ты там часом не причастен, Матюха? Кха-ха!
– Не пори чушь, Илья. Да будет тебе известно, что усыновленные дети часто становятся похожими на приемных родителей. Но давай прекратим этот глупый разговор. Рома – мой сын и сын Ксюши. Заруби себе это на носу.
Помолчав секунду, Матвей с заговорщическим видом добавил:
– Но у меня потрясающая новость. Только поклянись, что пока – никому. Ксюша боится, как бы не сглазили.
– Не томи, что еще за новость?
– Ксюша беременна, представляешь!
– Постой, ты же говорил, что…
– Да-да! Врачи утверждали, что это невозможно после того выкидыша.
– Ну?
– Теперь говорят, что это чудо. Чудо, понимаешь?! Мы так счастливы! Так что у Ромки скоро будет братик или сестричка. А у нас с Ксюшей, – Матвей мечтательно закрыл глаза, – второй сын или дочка. Только ты – ни гу-гу.
Матвей с обожанием посмотрел на жену. Ксения, прекрасная той красотой, которая присуща только беременным женщинам, в ответ подарила ему счастливую улыбку.
Уфф! Ну вот, зря обвиняют женщин, что они не умеют держать язык за зубами. Оказывается, есть такой грешок и у мужчин. Особенно, когда из них счастье так и прет, так и прет…
Конец
