Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 16
Матвей
Дни проходили за днями. Новостей о Ксении не было. Надежда на ее возвращение не угасала. Но шансы найти ее живой и здоровой таяли.
Не было ни одной мало-мальской зацепочки, которая навела бы на ее след.
– Не могла же она испариться! – горячился я то в полицейском участке, то в детективном агентстве.
Сам же, не отдавая себе отчета, продолжал ежедневно наведываться в кафе. Подолгу сидел все за тем же столиком, словно ожидая, что свершится чудо. И Ксения войдет, улыбающаяся, счастливая… Прежняя.
В один из таких дней ко мне подошел бармен.
– Давно наблюдаю за Вами. Что-то случилось или просто ждете кого-то?
– И случилось. И жду. Только она не возвращается.
– Это та милая девушка, с которой Вы часто бывали у нас?
Я с надеждой вскинул глаза на парня.
– Ты помнишь ее?
– Ее невозможно не запомнить. – Во мне взыграла ревность к бармену. Промолчал.
В зале было немноголюдно, и наш разговор продолжился.
– Знаете, я обратил на нее внимание в один вечер. Он мне очень врезался в память.
Матвей напрягся.
– Обычно Вы проводили здесь время вместе. А тогда она долго сидела одна. Грустная такая. Я решил, что ждет Вас. Однако время шло, а Вас все не было. Видимо, поссорились, решил я.
И скорее всего не стал бы так пристально наблюдать за ней, если бы не одно странное обстоятельство.
При этих словах я на автомате схватил его за руку:
– Что за обстоятельство? Говори, не томи!
– Насколько мне помнится, – бармен отвел мою руку, – Ваша спутница ничего кроме кофе или безалкогольных коктейлей никогда не пила. А тут…
Глаза жгло огнем от нетерпения и жгучего желания встряхнуть молодого человека, чтоб не мямлил, а быстро выложил суть.
– Что тут?! О чем ты! Да рассказывай же, черт тебя подери!
Бармен слегка обиделся, но продолжил:
– Знаете, она заказала один за другим три коктейля… С алкоголем. Крепких.
– И? Что было дальше?!
– Потом встала и… нетвердой походкой пошла к выходу.
Пожирая глазами рассказчика, напрягся. Сдерживался с трудом, чтоб не вскочить и все-таки не тряхануть бармена.
– Когда она проходила мимо барной стойки, я спросил, не вызвать ли ей такси. Она посмотрела на меня. В глазах было столько боли! Ответила всего несколько слов: «Не надо… мне уже ничего не надо». И все. И ушла.
– Куда?! – вопрос был настолько неуместен, что я сам, уразумев это, только с досадой сдавил руками виски.
– Какого черта ты до сих пор молчал?!
– Так я эти дни не был на работе. Сегодня вот только вас увидел и…
Я уже стремительно выходил из кафе. На бешенной скорости мчался к детективу, Аверину. Тот встретил меня, держа в руках телефон и набирая какой-то номер. При виде меня отменил звонок:
– Я как раз набирал Вас. Есть новости. Правда, в поиске Ксении они не дали ничего нового.
Мое нетерпение зашкаливало. А этот спец не особенно торопился рассказывать, как продвигается поиск.
– Неподалеку от кафе, о котором вы упоминали, найден телефон. Уже созвонились с абонентом «мама». Выяснилось, что владелица – Ксения Данилова. Здесь, кстати и Ваш номер имеется. Мобильник она то ли случайно обронила, то ли специально выбросила. Проследили исходящие звонки. Ни друзьям/подружкам, ни знакомым, ни родственникам Ксения не звонила в тот вечер. Место находки тщательно обследовали. Ничего подозрительного.
Слушаю молча. В голове рой вопросов, которые при озвучивании, наверняка покажутся ему пустыми. Но мне-то они не дают покоя. Буравят мозг, рвут нервы. С трудом выдаю один из более нормальных:
– А что на вокзалах?
– Опрашивали. Ничего. Но мы продолжаем искать.
Вкратце передаю Аверину рассказ бармена в надежде, что это станет хоть какой-то ниточкой.
– Нууууу, – противно тянет он. – Она могла оттуда отправиться куда угодно. Придется опросить таксистов, обслуживающих этот район. Но пока эти сведения ничего не дают.
– Не могла же Ксюша исчезнуть бесследно! – ору я на него, словно это он виновен.
– Бесследно – нет. А вот уехать, куда глаза глядят, вполне. Поэтому терять надежду не следует. Оперативники тоже работают. Я связался с ними. Они разослали ориентировки. Плохих новостей нет, это уже хорошо… Кстати, есть ли у нее родственники, друзья, проживающие в других городах? Вы не уточнили этот момент.
– Вроде бы, нет. Ксения как-то упоминала, что из родственников даже на свадьбу пригласить некого. А друзья? Нет, не думаю. Иногородние – вряд ли. А со здешними я со всеми общался. Никто ничего не знает.
– Странно. Неужели она ни с кем не хотела поделиться своими проблемами? Домашним никакой весточки не посылала?
Последним вопросом Аверин окончательно взбесил меня.
– Не знаю. Уточните сами. В конце-то концов, я плачу Вам за это!
– Хм… Н-да… Видать сильно они Вас допекли, раз даже по такому важному вопросу не хочется общаться с ними.
– Да уж. Нет ни малейшего желания.
Легче после встречи с Авериным не стало. Добавилось беспокойство. В голову лезли самые страшные предположения. Картины рисовались одна ужаснее другой.
Я уходил от Аверина с тяжелыми мыслями. Его слова вызвали воспоминания о последних событиях, виновником которых я считал, в первую очередь, себя. Вел себя, как ягненок, которого ведут на заклание.
Да, послушал Ксению, что должен отвечать за свои ошибки. Да, смирился с расставанием с ней.
Но как я мог допустить, чтобы она ушла из дома одна в такой ужасной ситуации?!
А все эта мерзкая липучка! Мамаша тоже не подарок!
Может, прав Аверин? Позвонить, спросить, нет ли новостей?
Нет! Это очередная слабость. Воспримут как примирение.
Но сведения о Ксюше важнее.
Рука потянулась к мобильнику. Машинально жму на номер Ксюши. И почему-то жду, прекрасно осознавая, что ответа не последует. Но что это? Сигнал принят! Руки мои дрожат. Сердце готово взорвать грудную клетку.
– Ало… Матвей, Вы? – голос Аверина возвращает меня в реальность.
Нажимаю отбой. Я идиот!.. Надо было хотя бы ответить. Но что я мог ему сказать? Что у меня с головой не все в порядке? Плевать. Пусть думает, что хочет.
Аверин перезванивает. Уже со своего.
– Все в порядке, Матвей?
– Да. По ошибке набрал.
– Понимаю. Я звонил матери. От Ксении по-прежнему нет вестей.
– Спасибо, что держите в курсе. – Продолжать разговор не хочется. Зачем? Душу наизнанку выворачивать?..
Появиться что ли на работе? Пугать своим видом сотрудников? Нет уж, лучше еще и еще раз прогуляться по местам, где мы любили гулять с Ксюшей. Она обожала прогулки в парке.
Бреду, понуро опустив голову. Так, бесцельно. Просто терзаю свою память воспоминаниями счастливых минут. Вот скамейка. Наша любимая. Здесь я впервые поцеловал Ксюшу. Присаживаюсь. Ощущаю прилив нежности… и грусти. Совсем недавно. Кажется, вчера.
Мое внимание привлекает маленькое блестящее пятнышко. Оно сияет в ярких лучах запоздалого осеннего солнца, приковывая взгляд контрастом блеска на пожухлых от сырости листьях. Наклоняюсь. Меня охватывает мистическое ощущение. Это знак! Это знак от Ксюши… Это… золотое сердечко. То самое, которое я подарил ей, когда сделал предложение… Не зная размера ее пальчика, решил тогда поступить неординарно.
С трепетом и горечью наклоняюсь и достаю из мокрых листьев крохотное напоминание о тех незабываемых днях. Лихорадочно ворошу листву. Здесь должна быть и цепочка. Ее нет. Прижимаю сердечко к губам…
Милая моя девочка… Она знала, что ноги приведут меня к нашей скамейке. Она оставила мне этот знак. Значит ли это, что с ней ничего трагического не произошло?
Выброшенный или утерянный телефон? Кулончик без цепочки?
Но тут мое минорное настроение взрывает ужасная мысль:
– А что если кто-то сорвал с ее шеи цепочку. И сердечко просто соскользнуло с нее.
Внимательно осматриваю листья вокруг скамейки. Никаких следов, которые могли бы говорить о насилии, сопротивлении. Опавшие мокрые листья лежат плотным настилом. По всему видать, несколько дней никто не ворошил, не приминал их.
– Значит, сняла сама.
Слезы наворачиваются на глаза. С трудом сдерживаю их.
– Ксюша, милая моя девочка, прости меня… За все прости…
Глава 17
Ночью никак не мог уснуть. Меня накрыло тревожное состояние. Оно появилось в кабинете Аверина. А находка, найденная в парке, усугубила его. Терзаясь от своей беспомощности, я все глубже погружался в мрачное самобичевание. Жалел Ксению. Проклинал себя. Стыдно признаться, жалел себя. Ненавидел Арину. На чем свет стоит ругал Елену Васильевну.
Вдруг осознал, что бесконечно так продолжаться не может.
– Хватит лирики!
Приказ был отдан в совершенно пустой квартире. Он прозвучал грозно. Эхом отозвался, оттолкнувшись от стен. И окончательно вернул меня к действительности.
Что я делал до сих пор? Страдал. Ходил, словно потерянный. И… ничего не делал, чтобы найти Ксюшу.
Полиция, конечно, делает свое дело. Детектив, естественно, отрабатывает свои версии. А я? Слюнтяй. Нытик. Червяк бесхребетный.
Заметался по комнате в поисках ручки или карандаша.
– Надо составить план действий. Сам буду действовать! Я должен ее найти. Во что бы то ни стало.
Мозг мой лихорадочно заработал, соображая, что еще не сделано.
Со знакомыми и подругами общались. А вот одноклассники? Всех ли опросили. Пожалуй, всех – это невозможно. Но хотя бы тех, с кем Ксения поддерживала связь? Стоп! Аверин уточнял сведения о них. А я не переспросил. Но он бы и сам рассказал, если что.
Больницы? Справлялись в первый же вечер. И даже… Нет, об этом и думать не хочу. Хотя все равно обращались. Но ведь прошло уже три дня. Могли быть новые сведения.
Может, позвонить детективу? Ночь. Пошлет он меня. Зря я не сообщил ему о найденном сердечке. С утра обязательно съезжу. Это, наверняка, важно.
Социальные сети? Что же я до сих пор не разместил объявление? Это первое, что надо было сделать. Олух!
Открываю ноутбук. Захожу на сайт одноклассников. Лет сто не открывал страничку. Но для такого важного дела надо.
Но что это? Почти сразу в ленте вижу фото Ксении. Ниже текст. Меня обдает кипятком. Кто мог это сделать? Читаю сверху: «Данилова Елена…» Верится с трудом. Да она, небось, и компьютером не владеет. Хотя… Могла ведь и попросить кого-нибудь. Проникаюсь к этой женщине каплей расположения. Мать. Переживает.
Все мы сейчас переживаем. А раньше что же не подумали о том, насколько Ксюше тяжело. Эх, мы… Все хороши. Я особенно.
Взъерошенные извилины подбрасывают неведомо откуда взявшуюся мысль:
– А сестрица-то что же?! Ах ты ж, гадина! Значит, мать может что-то предпринимать, а эта… тварь. Могла бы хоть листовки по городу расклеить. Так ведь ей и дела нет до сестры. Зависает, небось, в клубах. Подружкам подробности рассказывает. Дрянь!..
Угораздило же о ней вспомнить.
Сам тоже хорош. Даже Аверину не обо всем сообщаю. Утром. И к нему, и в полицию…
Телефонный звонок взрывает тишину. Я не заметил, как провалился в сон. Открываю глаза. Уже утро. Нащупываю под диваном телефон. Аверин! Внутри что-то словно оборвалось. В такую рань? Неспроста.
Слушаю, задержав дыхание.
– В приюте для бездомных обнаружена женщина. Ее привезли туда работники полиции. Три дня назад. По описанию похожа на Ксению.
Сердце летит куда-то в пропасть. Дыхание остановилось.
Аверин продолжает:
– Только она ничего о себе не помнит. Врач говорит, сотрясение. Временная потеря памяти. Я туда собираюсь. Может, Вы со мной?
– Дддддда, кконечно, – выдавливаю с трудом. – Сейчас…буду.
Раннее утро. Город еще не пуст. Мчусь на бешенной скорости. С трудом представляю, что могло произойти с Ксенией. Но что бы ни случилось, главное – она жива. Все совпадает. Время, когда она пропала. Описание. Вкратце Аверин успел сообщить мне общие приметы.
Неужели я сейчас ее увижу? Узнает ли она меня? Вернется ли к ней память? Ворох вопросов. Скорей бы доехать до детективного агентства. Потом – пулей в приют. Время словно остановилось. Машина, кажется, еле тащится, хотя показатели скорости зашкаливают.
В приюте нас встречают без особой приветливости.
– Что же Вы так рано? – ворчит дежурный санитар. – Спят еще все.
– Нам из полиции позвонили недавно, – Аверин говорит спокойно, а мне хочется орать, чтобы заспанный дежурный шевелился быстрее. Изо всех сил сдерживаюсь. Лишь бы позволил увидеть ее.
Неспешной походкой он ведет нас по серому коридору. Входим за ним в небольшую комнатушку. Глазами впиваюсь в силуэт женщины, свернувшейся клубочком на кушетке. Аверин смотрит выжидающе на меня. Я подхожу ближе. Лица не видно. Приходится нагнуться над ней, чтобы рассмотреть лицо…
– Не она, – выдыхаю шепотом. И уже громче: – Это не Ксюша.
Наваливается слабость. Я бреду по коридору, едва волоча ноги. Аверин идет следом. До меня с трудом доходит смысл его слов:
– Бывает. Не отчаивайтесь. Хорошо хоть я матери не позвонил. Зря бы переволновалась.
***
Такая неопределенность тянется еще несколько дней.
В отделении полиции по истечении двух недель мне сообщили, что все сведения о Ксении внесены в базу розыска. Что экстренные меры по ее поиску приняты, ориентировки разосланы. Остается ждать.
На вопрос, сколько, определенного ответа не последовало. Суть сводилась к следующему: сколько потребуется, пока не найдут. Или…
Дальше я слушать не мог. Было ясно, что искать уже никто не станет.
Аверин просветил меня подробнее. Признание человека без вести пропавшим производится в судебном порядке через год. Ну и все в том же духе. Чем дальше, тем мрачнее…
Он похлопал меня по плечу и, пытаясь подбодрить, добавил:
– Отсутствие плохих новостей оставляет шанс на появление хороших.
Уходил от него с тяжелым сердцем и тупыми надоедливыми мыслями: «Зачем жить? Для чего? Для кого?...»
Шагая под холодным ноябрьским дождем, я спорил с ними, бормоча чуть слышно:
– Ксюша найдется… когда-нибудь… Ведь плохих новостей нет... Она не могла исчезнуть навсегда…
Глава 18
Меня не покидает постоянное ожидание чуда. Оно должно случиться. Я приеду домой с работы и обнаружу в почтовом ящике письмо. Правда, я вообще не получаю писем ни от кого и ниоткуда. Но оно придет. От Ксении.
Или вот заверну за угол ближайшего дома, а мне навстречу неожиданно выйдет моя Ксюша.
Я жду ее повсюду. Ищу в толпе. Поджидаю в кафе. Мечтаю увидеть во сне. Вздрагиваю от шагов по лестнице.
Разумом понимаю, что мое состояние близко к умопомешательству. А сердце продолжает надеяться и верить.
Илья посматривает на меня как-то слишком внимательно. Наверное, он считает, что я съезжаю с катушек. Но ничего не говорит. А я шифруюсь, делаю вид, что ничего не замечаю. И стараюсь показать ему свою заинтересованность делами фирмы.
Особенно он наседает по поводу завершения дел моего дядюшки. Тот умер год назад и оставил после себя ворох каких-то бумаг. Кадышев утверждает, что мне что-то там причитается. Только я не уверен, что это нечто существенное. Да и не до того мне.
Поначалу обрадовался. Думал хорошо бы получить какое ни есть наследство. Мы с Кадышевым давно мечтаем расширять производство. Только постоянно не хватает финансов. Да и более приличное жилье, которое соответствует статусу семейного человека, не мешало бы приобрести. А то что моя холостяцкая квартира? Теперь все это меня перестало волновать.
Конечно, в то счастливое время меня, как и Кадышева, очень даже интересовало, что там мог оставить мне мой дядюшка. Я вначале с большим рвением взялся за выяснение подробной информации.
А потом все как-то само собой отошло на задний план, уступив место хлопотам совсем иного порядка.
Мысли вот уже месяц как заняты последствиями мальчишника. И откуда только взялась эта не совсем разумная традиция праздновать прощание с холостяцкой жизнью. Проститься с ней у меня так и не получилось. С друзьями мы оторвались по полной. А вот войти в супружескую жизнь степенным мужем – пока нет. Но это только пока. Ведь дамоклов меч женитьбы на Арине до сих пор висит над моей буйной головой.
Нельзя сказать, что от холостяцкого веселья у меня остались самые приятные воспоминания. Абсолютно наоборот. И усугубилось все тем, что наутро у меня отшибло память. И до сих пор не удается собрать мысли в кучку.
Но трагизм ситуации заключается в том, что клевая, по утверждению друзей, вечеринка стала предпосылкой к печальным событиям. Ксения пропала бесследно. И это далеко не безобидная шутка друзей, умыкнувших невесту. Это факт, ставший следствием моего безрассудства.
Стоп! Моего безрассудства или коварного замысла Арины? О ней вспоминать хочется меньше всего. Хорошо хоть она перестала доставать меня с того самого дня, как исчезла Ксюша. Странно, однако. Поистине, нет худа без добра.
Только на кой фиг мне такое «добро»?! Уж лучше терпеть выкидоны этой стервы, только бы нашлась Ксения.
Не успел я подумать о том, что, как ни странно, преследования Арины прекратились, как у меня ожил телефон. На дисплее высветилось ее ненавистное имя. Вот уж правда – не поминай лихо, пока оно тихо. Так говаривала моя бабушка, любительница прибауток, поговорок, пословиц.
Ненависть к Арине уступила место надежде, что появились новости о Ксюше. Поэтому я после секундного размышления принял звонок.
– Ало, Матвей, – обращение какое-то чуть ли не официозное. Не случилось ли самое страшное! Судорожно сжимая телефон, я превратился в сгусток внимания. Не изменяя интонации, Арина добавила: – Тут мама хочет с тобой поговорить.
О нет, только не это! Как хорошо было, когда эти две фурии меня не беспокоили. Однако выслушать ее надо. Вдруг им стало что-то известно о Ксении.
– Здравствуйте, Матвей. – О! Это что-то новенькое. Дважды потенциальная теща со мной на «ВЫ»? И голос какой-то… просительный что ли. Неожиданно.
– Я слушаю, – говорю сквозь зубы. Пальцы нервно подергиваются, преодолевая желание отключить телефон.
– Мне надо поговорить с Вами. Мы можем встретиться?
– Поговорить о Ксении? Тогда, да. По другим вопросам мне не о чем с Вами разговаривать.
– О Ксюше нет ничего нового. Но… мне очень надо поговорить с Вами. Пожалуйста…
– Говорите. Я весь – внимание.
– Понимаете, это не телефонный разговор.
И затихает в ожидании. А меня преследует одно желание – прервать связь. Как хорошо было, когда они меня не тревожили. Я уж думал, отстали. Так нет же, опять нарисовались. Ведьмы! Соображаю, под каким предлогом отказать ей в просьбе. Молчание затягивается.
– Так я могу надеяться? – опять эта просительная интонация. Совсем не характерная для такой решительной и, правильнее будет сказать, настырно-настойчиво-наглой мамаши.
Чувствую, что сейчас сдамся. Но продолжаю стоять на своем:
– Изложите коротко, чего Вы от меня хотите. Я не откажусь от ребенка, если после его рождения выяснится, что являюсь его биологическим отцом. Большего обещать не могу. Материально обеспечу обоих: Вашу дочь и малыша. Но не более того. Думаю, Вы услышали то, что хотели.
Большой палец руки уверенно нажимает кнопку отключения.
– ТАК с ними надо было с самого начала. А то понимаешь ли, без букета нельзя, соблюдение обычаев обязательно. Стервы! А по метле бы вам обеим, ведьмы! Сгубили Ксюшу! И меня в свои мерзкие дела втянули.
Я тоже хорош. Телок.
Но теперь всё. Слезай – приехали. Женщин слушать – себе дороже. Поступать надо так, как сам считаешь нужным.
Отповедь самому себе облегчения не приносила. Мозг законсервировал единственную важную мысль: «Только Ксюшу этим не вернуть. Поздно!»
Может, не стоило так резко обрывать ее? На душе гадко. Что называется, кошки скребут.
Ничего, если на самом деле что-то важное, перезвонят. Не обломятся.
И все-таки зря не выслушал. Теперь сиди, дурак, думай. Хотя, нечего и думать о них. Небось, опять какую-то хрень придумали. Ну да ладно. Есть дела поважнее.
Илья просил ознакомиться с отчетами за прошлый квартал. Вот этим и займусь. А то все бегом, все проблемы личного порядка решаю. Теперь уж и решать нечего. Незачем.
Я решительно направился в кабинет Кадышева. Он разговаривал с кем-то по телефону. Кивнув мне, жестом попросил подождать. Из обрывочных фраз стало понятно, что он разговаривает с нотариусом. Я удивился. Что за дела? Может что-то личное?
Положив трубку, Кадышев повернулся ко мне с сияющей улыбкой:
– Ну все, поезд тронулся! – сообщил мне.
– Ты о чем?
– Минин, у тебя точно не все дома последнее время. Хватит, приди в себя! Принимай ситуацию такой, какая она есть, если не можешь изменить ее. Займись вопросами, которые необходимо и можно решить.
– Например? Что-то неотложное? Отчеты я до конца рабочего дня просмотрю. Что еще?
– Да то, дружище, что я тут кое-что откопал в бардаке, оставленном твоим дядюшкой. И, как предполагал, тебя ждет приличный капиталец. Только придется подсуетиться. До окончания срока вступления в наследство остается совсем ничего. А если его пропустить, придется ох как попотеть, чтоб добиться его продления. Ну и всяких там ненужных проволочек будет предостаточно.
– Так что вперед и с песней в светлое будущее, – радостно объявил он.
– Это еще куда?
– Куда-куда! Раскудахтался. На кудыкину гору, а вернее, в Штаты. Да-да, без этого никак. Придется тебе съездить. И в этом я уж точно тебя не смогу заменить. Личное твое присутствие о-бя-за-тель-но! И никаких отговорок. Основную бумажную волокиту я осилил. Теперь Ваш выход, маэстро!
