Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Глава 43
Время не лечит. Оно учит жить с болью. Порой эта боль отступает. Но лишь на время. А затем обрушивается с неимоверной силой, заставляя стискивать зубы, чтобы не закричать во весь голос. Заставляя горстями глотать таблетки, но не от физических болевых ощущений, а от боли душевной. Боли, которая поглощает без остатка и не отступает часами, сутками, месяцами…
С того ужасного сентябрьского вечера, когда Арина сообщила, что мамы больше нет, прошло около трех месяцев. Я не раз порывалась нарушить ее запрет и съездить на могилу матери. Туманов отговаривал, убеждая, что раз сестра так агрессивно настроена, то вряд ли поездка принесет облегчение.
И его доводы, и агрессия Арины были вполне объяснимы. Оба боялись моей встречи с прошлым.
У Антона были свои опасения. Он явно ревновал меня к прошлому, которое по-прежнему тревожило меня. И, как он, наверняка, предполагал, мешало впустить в свою жизнь новые чувства, новую любовь.
Арина оберегала покой своей семьи. Она, видимо, боялась, что наша встреча с Матвеем может всколыхнуть прежние чувства и обернуться для нее не лучшими событиями.
По сути, оба они боялись одного и того же.
А что же я? Я и сама боялась этого. Боялась и мечтала бессонными ночами припасть к могилке матери. Отплакаться и попросить прощения. Но пуще всего боялась встречи с Матвеем. Хотя, вопреки здравому рассудку, мечтала увидеть его. Расспросить, как ему живется. Узнать, стоило ли отказываться от счастья со мной ради создания семьи с Ариной.
Вот тут я неправа. Он ведь поступил так ради ребенка. А, может быть, и не только ради малыша. Но это был единственно верный вариант.
Интересно, кто у них родился? Мальчик, девочка. Да не все ли равно. Был бы здоровенький. Пусть подрастает на радость родителям…
Мне вот не довелось познать радость материнства…
С замиранием сердца набираю номер Арины. Предвижу ее недовольство, но удержаться не могу.
Звонок приняла. Но молчит. Сопит в трубку.
– Арина, здравствуй…
– Ну?.. Чего звонишь? Я ведь сказала: даже голос твой слышать не желаю.
– Послушай, но ведь так же нельзя. Я хочу приехать, к маме на могилку сходить.
– Ксюх, ну что это тебе даст? Зима. Снег. Подожди хотя бы до весны. А там… посмотрим.
– Ариша, еще два слова. Как вы там? Хоть скажи, кто у вас родился…
– Мальчик.
– А похож на кого?
– На соседа, ах-ха-ха… – Арина шутит глухо, отрывисто, зло. Без всякого желания поддержать разговор. – Еще что-то хотела узнать? Все у нас нормально. Но ты здесь не нужна. Уймись. Живи своей жизнью. И нам не мешай.
И резко отключается.
И опять я в тревоге, в неведении. Опять хочу лететь туда.
Но Арина права. Я там не нужна. Пора бы уж раз и навсегда понять это. И жить… своей жизнью.
***
Прошло почти полтора года с тех пор, как я, обливаясь слезами, выскочила на дорогу. Даже сейчас, спустя столько времени не могу себе ответить на вопрос, на что я тогда решилась. Ведь в мои планы (да какие там планы в таком состоянии!) никак не входил переезд в другой город.
Неужели хотела броситься под машину? Вряд ли. Я ведь трусиха. Тогда что? Да, скорее, ничего. Просто мчалась, куда глаза глядят. Без оглядки, без всяких планов, решений и вариантов.
И вот ведь прижилась в Твери.
А всё Антон.
Окружил меня вниманием и заботой. Устроил на хорошо оплачиваемую работу. И не просто устроил. А обеспечил мне полнейшую безопасность в отношениях с законом. Как это ему удалось, не знаю. Он скрытный. Говорит, что меня ничто не должно волновать.
Я и не волнуюсь. Бессовестнейшим образом принимаю его заботу. В то же время не даю ему повода надеяться на что-то большее, чем дружеские отношения. Но он терпеливый.
А я? Что я. По-своему плачу ему добротой. Помогаю иногда по дому. Балую домашними вкусняшками. Не отвергаю его ухаживания. Правда, не перестаю уговаривать его обратить внимание на других женщин и устроить свою личную жизнь.
Так и живем. Бывает брак официальный, бывает гражданский, гостевой. А у нас – дружеский. Во придумала! Да никакой у нас не брак. Это я так шучу.
Не знаю, на сколько Туманова хватит. Меня лично все устраивает. Ну, не совсем все. Было бы намного лучше, если бы Антон не тешил себя надеждой на возможность более близких отношений между нами.
Ой, это все настолько условно и непредсказуемо. Но пока вот так.
***
Рабочий день подходил к концу. В ожидании Антона, который, как обычно, после работы обещал зайти за мной, я мечтательно закрыла глаза. Представила его влюбленный взгляд. Интересно, чем он удивит меня сегодня? Ужин в ресторане? Было. Театр? Кино? Караоке? Все было.
Но Антон выдумщик. Еще с утра предупредил, что приготовил для меня сюрприз.
Из расслабленного состояния меня вывел громкий стук в дверь кабинета. Кто бы это мог быть? Антон – вряд ли. Он входит без стука. Сотрудники? Почти все разошлись.
Пока я раздумывала, дверь распахнулась. В проеме появился молодой человек. Довольно крепкого телосложения. С огромной сумкой в руках. И, что самое странное, с ребенком в нагрудной переноске.
– Доставка, – коротко бросает он и приближается к моему столу.
Успеваю мысленно поставить плюс молодому папаше. Зарабатывает на жизнь с ребенком на руках. Наверное, жена тоже работает.
Не давая мне время на размышления, он протягивает какие-то бумаги со словами:
– Получите и распишитесь.
С недоумением глядя на огромную сумку, которую молодой папаша поставил рядом со столом, спрашиваю:
– Это что и от кого?
– Велено доставить и получить расписку, – отвечает сухо и без эмоций.
Улыбнувшись, успеваю подумать: «Наверное, это и есть сюрприз от Антона.» Затем, пожав плечами и удивленно разглядывая сумку («Что бы там могло быть?!), подписываю какую-то бумагу, отдаленно напоминающую квитанцию разносчика пиццы.
Парень профессиональным движением забирает эту странную бумажку, не очень-то похожую на документ. Затем ловко снимает переноску с ребенком и… усаживает маленького крепыша прямо на мой рабочий стол.
Я молча наблюдаю за его манипуляциями и думаю, что ему необходимо что-то там поправить или просто взять малыша на освободившиеся от тяжелой сумки руки. Но вместо этого молодой папаша, ни слова не говоря, разворачивается и стремительно удаляется из кабинета, успев при этом положить рядом с ребенком пухлый конверт.
– Постойте! Как Вас там? Ребенка заберите! – очнувшись от неожиданности происходящего, успеваю я крикнуть ему вслед. Одновременно придерживаю малыша, чтобы он случайно не свалился на пол.
Глава 44
Первая мысль – броситься вслед за парнем. Потребовать объяснение. Но как?! Малыш сидит на столе и не ровен час упадет с него.
Хватаю ребенка в охапку. Ему такое обращение явно не нравится. Он начинает орать во всю мощь своих легких. Не обращая внимания на его возмущенный рев, выбегаю из офиса.
Парня и след простыл.
На меня оглядываются прохожие. Смотрят укоризненно. Один мужчина даже пытается обвинить меня в жестоком обращении с ребенком и взывает к моим материнским обязанностям:
– Успокойте ребенка! Что же Вы его, как куклу, подмышкой зажали. Мамааааша… – бросает презрительно и с явным осуждением.
Беспомощно озираюсь по сторонам. Никого, похожего на доставщика ценного подарка. Делать нечего, возвращаюсь в свой кабинет. Малыш, которого я нормально взяла на руки и прижала к себе, нежно поглаживая по спинке, успокоился. Но смотрит на меня недоверчиво и с обидой.
Усаживаю его в рабочее кресло. Сама устраиваюсь рядом, присев на коленки. Заглядываю карапузу в глазки, вымаливая прощение.
– Ты кто? И что мне с тобой делать?
Мальчонка молчит. А я лихорадочно соображаю: неужели это и есть обещанный сюрприз от Антона?
Ничего не понимаю. Может, это его ребенок? От другой женщины. Но даже если это так (хотя верится с трудом), то почему он передал его через чужого человека?
Побоялся признаться? Нет, это не про Туманова. Но тогда что?
Мысли бегут, сменяя одна другую и не давая ответа на возникающие вопросы. А я смотрю на малыша уже с улыбкой. Он такой славный. Улыбается мне в ответ. Немного странно: молчал на руках у парня, молчит теперь. Дети редко так ведут себя с незнакомыми людьми.
– Дождемся Туманова, да? – обращаюсь к нему, как будто он понимает меня.
– А-да-де-де, – лопочет что-то по-своему и тянет ко мне ручонки.
Меня умиляет такая доверчивость. И я, расчувствовавшись, беру его на руки. Испытываю удивительное чувство нежности. А малыш между тем продолжает деловой разговор со мной. Причмокивая губами, он произносит какие-то звуки, понятные только ему. Понимать их можно по-разному: то ли ам-ам-ам, то ли амам-мам.
Меня это веселит и в то же время тревожит. Наверное, он проголодался или соскучился по маме. Ни то, ни другое я не могу обеспечить.
Мой взгляд останавливается на огромной сумке. Наверное, там все необходимое для ребенка. Но чтобы рассмотреть ее содержимое, мне необходимо усадить малыша как можно безопаснее.
Оглядываюсь по сторонам, где бы пристроить ребенка. В это время открывается дверь. Входит сияющий Антон. И замирает. В высоко поднятой руке он держит какие-то яркие буклеты. Но при виде меня с ребенком, улыбка сходит с его лица, а рука с буклетами медленно опускается.
Судя по его растерянности, я начинаю понимать, что вряд ли малыш имеет к нему отношение. И уж, наверняка, не о таком сюрпризе намекнул он утром.
– Эттто кто? – ошарашенно спрашивает Туманов.
– Я думала, ты объяснишь, – окончательно убедившись в его непричастности к появлению малыша, растерянно отвечаю ему.
– Нет уж, это ты объясни, что здесь происходит.
– Вот, принесли сумку и попросили расписаться в доставке. Но к сумке, как оказалось, прилагался ребенок. Или… наоборот. Не знаю. Я решила, что это и есть обещанный сюрприз и ждала объяснения от тебя.
– Но я ничего не знаю ни о каком ребенке. А сюрприз… Так вот… – Туманов показывает буклеты, которые до сих пор держит в руке. Недельный отпуск на Мальдивах… на двоих… Хотел тебя порадовать.
Ребенок беспокойно ерзает у меня на руках. Ему явно надоел наш взрослый разговор.
– Антон, какие Мальдивы? Тут ребенок, и я не знаю, что с ним делать.
– Как это не знаешь, что делать. Звонить в полицию! Это надо было сделать немедленно! Наглеца, оставившего мальчишку здесь, быстро бы задержали.
Меня удивила неприязнь, с которой Антон говорил о ребенке. Но, подумав, решила, что он абсолютно прав. Надо бы сообщить в полицию. Пусть разберутся. А там…
Карапуз, словно подслушав мои мысли, захныкал.
Туманов с неприкрытым раздражением посмотрел на малыша. Потом его взгляд остановился на пухлом конверте, который лежал на полу рядом с огромной сумкой и о котором я совсем забыла, воркуя с карапузом. Наверное, пакет упал, когда, подхватив ребенка, я выскочила вслед за парнем, доставившим «сюрприз».
Глава 45
– А это еще что? – спросил Антон, поднимая с полу пакет.
Я пожала плечами:
– Его оставил курьер, который принес сумку. Он попросил меня расписаться в ее получении. Затем посадил ребенка на стол и, уже уходя, положил рядом конверт.
– И на этой чертовой расписке были указаны твои данные? – строго спросил Туманов.
– Нннет. Вернее,.. я не заметила. Все произошло так быстро. Курьер усадил малыша и, оставив конверт, чуть ли не сбежал, не дав мне опомниться. Я выскочила вслед за ним, но его и след простыл.
Слезы уже готовы были хлынуть из глаз. Я с трудом сдерживалась, чтоб не разреветься.
– И вообще… я вначале подумала, что это… сюрприз… от тебя…
– Да ты в своем уме! Какой сюрприз?! – В голосе Туманова слышна была ярость. На какое-то мгновение мне стало страшно. Я никогда не видела его таким.
– Значит так, – продолжил он голосом, не терпящим возражений, – поехали!
– Кккуда? А ребенок?
– В полицию. Именно с ребенком… Хотя, нет. Надо сначала посмотреть, что в конверте. Ты не трогала его?
– Нет. Наверное, он упал, когда я брала ребенка на руки.
Туманов осторожно двумя пальцами поднял пакет с пола. Я застыла в надежде, что содержимое конверта даст ответы на все вопросы и чудесным образом объяснит, что произошла ошибка. И ребенка доставили не по адресу.
Затаив дыхание и прижимая к себе малыша, ждала, пока Антон вытряхивал содержимое конверта на стол. Стараясь не дотрагиваться руками до выпавших бумаг, он с прежней осторожностью с помощью карандаша разложил бумаги и внимательно всматривался в них.
Я подошла поближе.
То, что я увидела, привело меня в недоумение. Беглый осмотр титульных листов констатировал, что кто-то тщательно подготовился к передаче ребенка в чужие руки. Здесь было свидетельство о рождении. Справки о прививках. Какая-то доверенность. И два письма.
Отбросив осторожность, Туманов уже взял один из документов и стал зачитывать вслух:
– Свидетельство о рождении. Ребенок: Минин Роман Матвеевич. – Эти слова буквально пригвоздили меня к полу. – А он бесстрастно продолжал: – Мать Данилова Арина Степановна. Отец – Минин Матвей Павлович.
Боясь уронить ребенка, я опустилась в кресло. Стало трудно дышать.
– Этого не может быть! – пронеслось молнией. – Это просто невероятно. Как? Почему? Они что оба погибли?!
Вопросы сыпались один за другим. Я уже не слышала слов Туманова. И только безотчетно крепче прижимала малыша к себе малыша. Он заплакал.
– Уйми его! Тут вот письмо. Лично тебе.
Антон посмотрел на меня. В глазах мелькнуло что-то зловещее. А, может, мне просто показалось.
– На-на! Читай! – Он сунул мне листок, исписанный аккуратным ровным почерком. Я узнала почерк Арины. При всей ее взбалмошности и безалаберности, у нее был каллиграфический почерк, за что ее всегда хвалили учителя в начальных классах.
Но буквы поплыли перед глазами. Матвей вынужден был подхватить меня и малыша.
– Ксения, очнись! – он слегка похлопывал меня по щеке. А ребенок, которого он усадил на пол, заходился громким плачем.
– Мальчик… Это… мой племянник. Сын сестры… Арины.
– Ну да. И Матвея. Насколько я помню из твоих рассказов, того самого, который бросил тебя и женился на твоей сестре.
– Антон, дай мне ребенка, – еле слышно произнесла я.
– И что ты собираешься с ним делать? – в голосе возмущение.
– Не знаю. Но его надо накормить. Наверное, переодеть.
– Ты с ума сошла! Тебе подкинули ребенка люди, которые предали тебя. А ты собираешься возиться с ним! Надо немедленно сообщить об этом в полицию!
– Но с ними, наверное, что-то случилось…
– Да ни фига с ними не случилось! Вот отказ твоей сестрички от сына. И доверенность на усыновление или оформление опеки. Ты хоть понимаешь, что они подбросили тебе ребенка, а сами…
– Антон, отвези нас домой. Прошу тебя.
– Ты блаженная! – заорал он. Малыш, умолкнувший на мгновение, заплакал пуще прежнего.
– Не пугай ребенка, – тихо, но настойчиво произнесла я. – Или ты помогаешь нам, или я вызову такси.
– А я тебе говорю, что надо в полицию! Немедленно! Иначе…
– Иначе, – перебила я его – будет потом. А сейчас пора подумать о ребенке.
Не знаю, откуда у меня появилась настойчивость и уверенность в том, что я поступаю правильно.
– Надо внимательно ознакомиться со всеми документами. И только после этого сделать выводы. Ты с нами? – Я с трудом поднялась с кресла и шаткой походкой подошла к малышу, который уже охрип от плача.
– Все, все, мой маленький. Успокойся. Сейчас поедем домой. Все будет хорошо.
Глядя на меня покрасневшими от слез глазками, он улыбнулся мне. Эта улыбка придала мне силы. Взяв его на руки, я повторила свой вопрос Туманову:
– Так ты с нами?
– Ты ненормальная, – устало ответил он. Но, видя мою непреклонность и решительность, сгреб в кучу все бумаги.
– Сможешь донести его до машины или я сначала отнесу сумку, а потом вернусь за вами?
– Смогу, – улыбаясь ответила я. – Спасибо тебе. Ты опять спасаешь меня. И не только меня.
Глава 46
Малыш устал. Спит. Теплая волна окатила меня, когда он во сне ручонкой ухватился за мою руку, словно хотел убедиться, что он под надежной защитой. Правда, какая из меня защитница. Сама беспомощная. С благодарностью смотрю на Антона. Вот он – защитник и опора.
Туманов поглядывает в зеркало, останавливая взгляд то на мне, то на ребенке. Недоволен. Вышло не так, как он настаивал.
Я мысленно спорю с его предложением:
– В полицию! Это что же своего родного племянника сразу в отделение отвезу? Да ни за что. Раз его родители решили доверить малыша мне, значит, надеялись, что я его не брошу. Значит, у них там что-то произошло. Вот доедем домой, я дочитаю письмо от Арины. Тогда и станет ясно, что там стряслось. И что делать дальше.
Дома осторожно укладываю спящего малыша на диван. Пока он не проснулся, надо решить, чем его можно накормить. Сумка огроменная, может, в ней что-нибудь имеется. Смесь какая-нибудь или кашка.
Туманов, все еще недовольный, притащил сумку, выложил на стол тот самый пакет. И сел в кресло. Наблюдает, что я буду со всем этим делать.
– Антоша, – он встрепенулся. Я впервые назвала его ласково. Ну, не то чтобы ласково, а как-то по-домашнему. – Просмотри пока все бумаги, а я займусь сумкой. Посмотрю, что там есть для ребенка.
– Я-то просмотрю. А ты точно не найдешь самого главного.
Удивленно смотрю на него. Что он имеет ввиду.
– Там нет детской кроватки, – говорит с насмешкой. – Где он спать-то будет? Ты хоть об этом подумала?
– Антон, это можно просто устроить. Давай сдвинем два кресла. Они с мягкими подлокотниками. Получится нормальная кроватка. А? Хорошо я придумала?
Надеюсь, что Антон похвалит меня. Но он молча принимается сдвигать кресла. И чего он дуется?
Я раскрываю сумку. Там полно вещичек. И все они такие крохотные, забавные, милые. С удовольствием перебираю их. Но сейчас на это нет времени. Надо отыскать хоть что-нибудь из питания.
Наконец, в отдельном кульке, заботливо уложенном сбоку, нахожу искомое. Тут и пакетики с кашей, и соки, и бутылочки, – одним словом, все, что может понадобиться на первое время. Вздыхаю с облегчением и отправляюсь на кухню.
Антон следует за мной.
– Ксюша, неужели ты всерьез решила взвалить на себя заботу об их ребенке?
– А что ты предлагаешь? Сдать его в приют? Антон, давай не будем об этом! Первое, что я хочу сделать, – накормить ребенка, переодеть и нормально уложить спать. Он устал в дороге и, наверняка, проголодался.
– Но у тебя могут возникнуть проблемы с законом. Откуда ребенок, почему оказался у тебя, почему сразу не сообщила в полицию. Тем более, что у тебя самой до сих пор нет официально оформленной прописки. И, кстати, хочу тебе напомнить, ты еще проходишь по базе данных, как без вести пропавшая. Ты хоть это понимаешь?
– Вот и будет повод объявить, что вот она я. Нашлась пропажа. Мне теперь прятаться не от кого. Арина с Матвеем все равно вычислили меня. Следовательно, никакая я не пропавшая. Просто не давала о себе знать родственникам. И если придется что-то доказывать, то могу привести в качестве аргумента наши разговоры с Ариной по телефону.
Туманов смотрит на меня с удивлением. Даже усмехнулся.
– Ну ты даешь! Не ожидал от тебя, что ты все так быстренько придумаешь.
– Я много думала об этом. Надоело находиться в подвешенном состоянии. Удерживало только то, что Арина не хотела, чтоб я объявилась. И я ее понимаю. Но сейчас мне незачем скрываться. А закон, по сути, я не нарушала.
– Ну-ну…
Я вздрогнула. Память на мгновение вернула меня в то далекое время, когда Туманов подобрал меня на дороге. Тогда он произнес эти же слова. Но в то время он всячески помогал мне. Неужели теперь что-то изменилось?
– Антон, давай не будем торопиться с окончательным решением, – примирительно сказала я. – Сейчас я накормлю малыша, уложу его спать. И ознакомлюсь с бумагами. Хочу понять, что заставило его родителей поступить так странно. Ведь можно было просто позвонить мне. Или привезти самим, а не передавать с … курьером.
Вздох, вырвавшийся из груди, был настолько тяжелым, что Антон не выдержал.
– Ладно. Ты меня убедила. Надеюсь, что когда ты во всем разберешься, то примешь правильное решение. Только знай, здесь что-то не совсем чисто. Сама ведь сказала, что можно было решить этот вопрос по-человечески – через личную встречу или хотя бы звонок.
– Да, в этом я с тобой согласна. Именно поэтому должна все понять. А дальше – решать проблемы по мере их поступления. Я могу надеяться на твою дальнейшую помощь? Ведь сама, хоть и смело все обрисовала, все еще побаиваюсь заявить о себе. Прав ты и в другом: мне срочно надо решить вопрос с пропиской.
– Сделаю все, что в моих силах. Но надеюсь на твое благоразумие относительно ребенка. Это не игрушка. Это большая ответственность, даже если ты решишь оставить его хотя бы на время. Я остаюсь при своем мнении: надо было сразу заявить о нем. Так было бы проще решать все вопросы.
– Может быть. Но что сделано, то сделано. А теперь езжай домой. Я займусь малышом. И не сердись на меня, пожалуйста. Как бы там ни было, но это сын моей родной сестры.
– Ну да. Тебе виднее. Я заеду завтра. Звони, если что-то понадобится.
Туманов попрощался и уехал.
Оставшись одна, я хотела немедленно взяться за бумаги. Но тут проснулся малыш. Я поспешила к нему, отложив на время просматривание всех бумаг.
