Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 36
Сейчас с трудом представляю, как мне удалось доехать до дома и не вляпаться в какую-нибудь аварию с отягчающими обстоятельствами. Приходится поверить, что существует неведомая сила, оберегающая нас в критической ситуации.
Открыв бар, достал непочатую бутылку коньяка. Приложившись к горлышку бутылки, я вливал в себя ее содержимое, не ощущая ни вкуса, ни запаха. Напиток обжигал глотку и внутренности, испытывающие какую-то странную вибрацию. Вряд ли от алкоголя.
Меня трясло от страшных слов, брошенных Ариной в порыве бессильной злобы.
Это был мой конец света.
Это было жестокое осознание перечеркнутой жизни.
Это был стыд за мое долготерпение и постыдное пособничество алчной женщине в достижении ее мерзких планов.
Это были угрызения совести перед Ксюшей за мое малодушие и слабость перед ложью и наглостью ее сестры.
Это было желание умереть. Сейчас. Немедленно.
Потому что жить дальше, осознавая всю безысходность ситуации, уже не осталось сил.
Весь ужас заключался в невозможности что-либо изменить, вернуть назад.
Отшвырнув недопитую бутылку, я упал ничком на диван, надеясь забыться мертвецким сном. Но разбушевавшийся внутри вулкан жег извилины, не желая отпускать жестокую фразу: НИЧЕГО НЕ БЫЛО!
В этих словах была моя голгофа, моя плаха, на которую я согласен был опустить горящую огнем голову. Только бы избавиться от обвинения самому себе за глупость, которую я совершил, поверив лживой гадине. Поверив мерзкой твари, надругавшейся над нашими с Ксенией чувствами в угоду своим меркантильным интересам. И, что самое ужасное, – хладнокровно расправившейся с жизнью родной сестры и нисколько не сожалеющей о содеянном.
По всей видимости, организм не выдержал напряжения. Я таки провалился в сон.
Очнулся, ощущая на себе физическое воздействие чьих-то сильных рук. Они трясли меня достаточно энергично, будто пытались вытрясти душу из бессознательного тела.
С трудом приоткрыв глаза, я словно сквозь густую пелену тумана разглядел нависшее надо мной лицо Ильи. Сложно сказать, чего в нем было больше – беспокойства или гнева.
Когда он обнаружил приоткрывшиеся щелочки моих глаз, резко отшвырнул меня на диван и грязно выругался.
– Надрался, сволочь! – но тут же добавил уже помягче. – Живой, и то ладно.
Кадышев уселся в кресло, и, пристально вглядываясь в меня, продолжил:
– Какая напасть с тобой опять приключилась? Может, хватит дурить? Мне уже твои личные проблемы вот где. – Кадышев выразительным жестом обозначил, как они ему надоели. А я равнодушно продолжал смотреть на него.
– Чего уставился? Рассказывай, что опять не так?
– Ничччего ннне бббылло… Ппонимааааааешь?! – пробормотал я.
Видя, что добиться связного объяснения не получится, Илья махнул на меня рукой:
– Проспись. Завтра расскажешь, с чего ты так наклюкался. Главное, живой. А то я уж подумал…
Повозмущавшись, Кадышев уехал. Я же остался один на один с раздирающими душу мыслями. Признаться, алкоголь все еще туманил сознание, поэтому я опять провалился в сон.
Наутро, проснувшись с гулом в голове, я отчитал себя за очередную попытку заглушить боль спиртным. Это, если и срабатывает, то кратковременно. А потом состояние осложняется еще и чувством вины за слабость.
Как бы там ни было, утро расставило все по своим местам. Острота чудовищности случившегося после злополучного мальчишника, осознание, что я позволил этой вертихвостке так ловко обмануть меня, и непоправимые последствия этого обмана – все навалилось с новой силой.
Надо было как-то жить дальше. Хотя совсем не хотелось.
Кое-как собрав себя в кучку, я поехал в офис. Кадышев встретил меня с едва уловимой усмешкой. Внешне же пытался выразить осуждение и недовольство.
– Минин, тебе не кажется, что твоя личная жизнь с каждым днем все больше мешает тебе работать? Я тут, понимаешь, зашиваюсь один. А ты заливаешь коньяком размолвки с молодой женой.
«Вот гад, еще издевается» – обиделся я на Илью. Но выяснять отношения не стал. Ведь он прав. Я ехал сюда с единственным желанием – бросить все дела и…
– Илья, мне надо уехать. Надолго.
– Вот сейчас я вообще ничего не понял. Ты о чем?
– Знаешь, меня здесь ничего не держит. А из-за того, что выяснилось вчера, я не смогу… Короче, я принял решение. Еду в Америку.
– Что за чушь ты несешь? Объясни! Или… я правильно понял твое пьяное бормотание про…
– Да, Илья. Ничего не было. Эта дрянь подсыпала мне клофелин. Что происходило дальше на протяжении почти целого года, ты знаешь. И давай больше не будем об этом.
После затянувшегося молчания я продолжил:
– Помоги мне пройти через развод... без моего присутствия. Если я останусь, не ручаюсь за себя. Боюсь, что не сдержусь. Поэтому от греха подальше.
– Как же без тебя в суде? А бизнес? – Кадышев явно растерялся.
– Я оставлю доверенность, по которой ты будешь представлять мои интересы. А с бизнесом ты прекрасно справляешься без меня.
– Но ты ведь ненадолго?
– Время покажет. Скорее, навсегда…
Глава 37
Несколько месяцев назад
Ксения
– Больно… Господи, как больно! За что они так со мной?
Я бреду по вечерним улицам. Идет моросящий осенний дождь. Холодно. Как холодно и одиноко…
Редкие прохожие торопятся поскорее добраться домой. Там их ждут.
А мне некуда торопиться. Я никому не нужна. И дома я – лишняя.
Ноги сами привели меня в кафе «Адажио». Вот и наше любимое место. Бывшее. Здесь мы с Матвеем часто бывали… А теперь все в прошлом. Я сижу здесь одна и даже не знаю, для чего приходят в кафе одинокие женщины. Брошенные. Вот такие, как я.
Говорят, спиртное приглушает душевную боль. Верится с трудом. Но надо попробовать. А вдруг, поможет. Заказываю один за другим алкогольные коктейли.
Ощущения непривычные, острые. Внутри все горит. Голова кружится. Ноги ватные. И вся я, словно не я. А сердце по-прежнему разрывается от боли. Мысли по-прежнему только о том, что происходит сейчас дома.
Убеждаюсь, что отключить мозг алкоголем вряд ли получится. Врут, что помогает. Мысли, правда, не мчатся галопом, а медленно текут, терзая душу.
Кажется, на меня стали обращать внимание. Что со мной не так? Поправляю волосы, откидывая пряди назад.
– Да, вот такая я. Нехорошая. – шепчу непослушными губами. И понимаю, что лучше уйти отсюда. Что-то я делаю не то.
Решительно поднимаюсь, но ноги предательски подгибаются. Оглядываюсь по сторонам, ощущая на себе любопытные взгляды.
– Ну и пусть! Мне ни до кого нет дела, – это я уже только думаю, неуверенной походкой направляясь к двери.
Октябрьский ветерок освежает меня. Здесь нет любопытных глаз. Хорошо…
Но что дальше? Домой? Нет, туда пока нельзя. Надо пройтись по скверу.
Осенние листья шуршат под ногами. Нашептывают воспоминания о наших прогулках с Матвеем. Из моей груди вырывается громкий вздох отчаяния. Он заставляет меня оглянуться – не слышал ли кто посторонний?
Вокруг никого. Вздыхаю еще раз, уже с облегчением.
А вот и наша скамейка. Присаживаюсь. Закрываю глаза. И погружаюсь в мир грез. Вот сейчас все встанет на свои места. Что-то Матвей опаздывает…
Очнулась я от резкой боли в шее. И вижу чью-то фигуру, удаляющуюся быстрыми шагами. Кожа на шее саднит. Рука непроизвольно тянется к болезненному месту.
– Цепочка!
Ее нет. Значит кто-то сорвал? Ну да, тот, кто убежал.
Становится страшно. Я одна, кругом ни души. Поднимаюсь и бегу вон из сквера.
Слезы застилают глаза. Не от того, что жалко цепочку. Нет. Это единственное, что осталось от Матвея – цепочка и маленькое сердечко на ней. Вместо помолвочного кольца… как сказал он.
– Это знак. Матвея отняла родная сестра. Украла наше счастье. А теперь кто-то чужой украл и сердечко, подаренное им в знак верной любви. Вот и все. Ничего не осталось!..
И мне нечего делать на этой земле… Я должна исчезнуть. Раствориться. Словно меня никогда и не было. Ничего не было. Я придумала себе счастье... А его украли. Зачем тогда жить?
Охваченная мрачными мыслями, я не заметила, как очутилась на проезжей части дороги. Дыхание прерывистое. С трудом пытаюсь сообразить, куда мчалась. Слышу визг тормозов. Зажмуриваю глаза. И вдруг ощущаю чью-то руку на плече. Вздрагиваю от неожиданности.
– Девушка, что с Вами? Вы в порядке?
Молча смотрю на мужчину, который разглядывает меня в свете фар и пытается добиться вразумительного ответа. А меня всю трясет. От страха. От холода. От горя…
Зубы выбивают дробь. Губы онемели. По лицу – слезы ручьем.
– Может, Вас домой отвезти? В таком состоянии одна, и посреди дороги. Опасно.
Не дождавшись никакой реакции, незнакомец предлагает воспользоваться такси. Мое молчание заставляет мужчину усомниться в том, что можно оставить меня в таком состоянии.
– Вы можете назвать свой адрес? – допытывается он.
Его вопросы с трудом пробиваются к моему сознанию. Не в силах что-либо ответить ему, я только отрицательно качаю головой.
– Нда… Это уже хуже. Что же мне с Вами делать? Знаете что, а садитесь пока в машину. Отогреетесь, придете в себя. Может быть, вспомните, куда Вас надо доставить.
Он увлекает меня к автомобилю, усаживает в кресло. В салоне тепло. Согревшись и вытерев слезы, я благодарю незнакомца и пытаюсь открыть дверцу. Правда, покидать это случайное убежище не очень хочется.
– Куда Вы? Я не могу отпустить Вас. Скажите, куда Вас отвезти.
– Не знаю.
– То есть? Вам негде ночевать?
– Мне некуда возвращаться, – с трудом выдавливаю я, и слезы вновь обрушиваются водопадом.
Подумав с минуту, незнакомец неожиданно трогает машину с места. Больше он ничего не расспрашивает. Мы просто едем по городу, а он время от времени поглядывает на меня.
– Ну что? Слезы высохли, мысли успокоились, – говорит он через несколько минут. – А теперь говорите, куда Вас отвезти. Я, правда, не очень хорошо знаю город, здесь проездом. Но попробую справиться с помощью навигатора. Так куда Вам?
– Подальше отсюда. А куда – не знаю.
– Послушайте, так нельзя. Или Вы рассказываете, что произошло и говорите, чем я могу помочь. Или я высажу Вас прямо здесь.
Вздрагиваю при мысли, что останусь опять одна на дороге. И в отчаянии восклицаю:
– Умоляю, отвезите меня из этого города. Куда угодно. Вы же сказали, что здесь проездом. Мне нельзя здесь оставаться. Я должна исчезнуть. – Эта сумасбродная мысль вдруг пришла мне в голову и показалась единственно возможным вариантом.
– Вы уверены, что это единственный выход?
– Да. Другого в моем ужасном положении быть не может.
– И Вы настолько доверяете мне, чтобы отправиться со мной куда угодно? А если я нехороший человек?
– Плохой просто оставил бы меня там, на дороге. И не беспокойтесь, я не обременю вас. Мне бы только исчезнуть. Раствориться, будто меня и не было вовсе. Так будет лучше для всех.
Незнакомец не торопился с ответом. Стало страшно. Сейчас он высадит меня непонятно где. И что будет со мной дальше – одному Богу известно. Ясно только одно – домой мне нельзя. Я там лишняя.
– Не переживайте, я не преступница и не совершила ничего ужасного. Мне просто надо уехать отсюда… И чем дальше, тем лучше.
– И не пожалеете?
– Нет!
Видимо, в моем голосе прозвучала такая решимость, что он, ни о чем больше не спрашивая, только улыбнулся каким-то своим мыслям и загадочно произнес:
– Ну-ну…
Глава 38
Мы долго едем молча. Я искоса поглядываю на незнакомца. Его лицо непроницаемо. Он будто одел маску, за которой скрывает свои мысли. И если вначале он показался мне добрым и отзывчивым человеком, то чем дальше мы едем, тем тревожнее становится у меня на душе.
– Может зря я доверилась случайному человеку? Кто его знает, что у него на уме. И это странное «Ну-ну», оброненное с загадочной улыбкой. Попросить остановить машину и высадить меня? Но мы уже за чертой города.
Меня охватывает ужас. Воображение рисует картины – одну ужаснее другой. Куда он меня везет? И почему все время молчит? То добивался ответа, куда меня отвезти, а теперь ни о чем не спрашивает. Что он задумал?!
Внутренний голос, вдруг проснувшись, злорадно констатировал:
– Опомнилась! А о чем думала, когда сама просила увезти тебя подальше? Вот и везет.
Отвечаю:
– Так я тогда и думать ни о чем не могла. От безысходности. От желания исчезнуть и не мешать счастью самых близких людей, так жестоко предавших меня.
– Тогда не ной. В любом случае исчезнешь. Или он просто высадит тебя в другом городе, и ты затеряешься. Или… исчезнешь совсем… Но ты ведь этого хотела.
– Сейчас я уже не знаю, хотела ли этого всерьез. Но неизвестность пугает…
Наш разговор прерывает неожиданный вопрос незнакомца:
– Как же тебя зовут, пассажирка?
– Начинается, – проносится молнией в голове. –Уже на «ты» перешел. Сейчас приставать начнет. Назвать свое имя, или…
– Ты что же имени своего не помнишь? – голос дружелюбный.
У меня отлегло от сердца. Может человек просто решил помочь мне? Я ведь так умоляла увезти меня. Не знаю, что ответить.
– Ладно, тогда представлюсь я: Антон Туманов. Так, наверное, будет правильнее. Направляюсь в Тверь. Я там живу. Как уже сказал, в Москве был проездом. По образованию – ветеринарный врач. У меня частная клиника. Что еще? Ах да, в настоящее время холост. Кажется, все. Теперь твоя очередь. Ой, давайте на «ты». Можно?
Слушаю его спокойный голос и все больше успокаиваюсь. Доктор Айболит! Такой вряд ли обидит. Хотя, не факт.
На последний вопрос киваю головой в знак согласия.
– Марта, – называю имя, которое первым пришло в голову. Раз уж решила исчезнуть, значит придется выдавать себя за кого-то другого. – Да… Дашкова. – Чуть не проговорилась и не выдала настоящую фамилию. Ощущаю жгучий стыд. Не умею врать. Чувствую, как запылали щеки. Надеюсь, он не заметил – смотрит на дорогу.
– Редкое имя, красивое… Ну вот и славно. Познакомились. А то ведь нам еще часа полтора ехать. Вдруг гаишники остановят, спрашивать будут. Непорядок.
И улыбается. Похоже, он добрый человек.
Жгучий стыд не отступает. Я обманываю хорошего человека, а он ведь ко мне с участием.
– Так что заставило тебя бежать из родного города? Могу я узнать?
– Мне бы не хотелось…
– Ладно-ладно. Не мое это дело. Но что ты собираешься делать дальше? Деньги, документы есть?
По спине пробегает холодок. Зачем ему это знать?
– Не бойся, грабить тебя не собираюсь. Наоборот, могу помочь деньгами…
– Нет-нет, что Вы! – только сейчас вспоминаю, что при мне была сумочка. В ней паспорт и немного денег. Пытаюсь незаметно нащупать ремешок от сумки. Есть! Опускаю руку ниже. И сумочка на месте. Наверное, когда воришка содрал с меня цепочку, не заметил ее. Видимо, я прижала ее спиной. А может, его просто что-то вспугнуло.
Мой новый знакомый заметил мое беспокойство, сопровождаемое суетливыми движениями.
– Все в порядке? – уточнил он.
– Да, просто сумочка вбок с плеча сползла. Вы меня в городе до гостиницы довезете?
– Конечно, раз уж взялся доставить, куда угодно. Или как было сказано, чем дальше, тем лучше. До города еще далеко, ты бы вздремнула. А то вид у тебя, конечно… Извини, но в гостинице и отказать могут.
Я кивнула. И с удовольствием прикрыла глаза, сделав вид, что и впрямь собираюсь подремать. На самом же деле это был хороший повод не поддерживать разговор.
Устроившись поудобнее, я пыталась представить себе, как буду жить дальше. В незнакомом городе. С мизерной суммой в кошельке. Да еще и с желанием скрыть свое настоящее имя. В обратном случае, меня очень быстро найдут. Я была уверена, что Матвей сделает все, чтобы разыскать меня. Да и мама будет настаивать.
Под такие тревожные мысли, измученная тяжелыми переживаниями, я незаметно и в самом деле уснула…
Глава 39
Вздрагиваю от прикосновения чьей-то руки. Открываю глаза и с ужасом обнаруживаю прямо перед собой незнакомое мужское лицо. Хочу закричать, а голос пропал. Мужчина улыбается.
Мое просыпающееся сознание медленно возвращает меня в действительность. Начинаю понимать, где я и что делаю в машине этого человека.
– Ну что ты так встрепенулась? Я просто вынужден разбудить тебя, так как мы уже приехали.
– Да, спасибо. Сколько я Вам должна? – лихорадочно роюсь в сумочке, пытаясь определить, хватит ли мне денег, чтобы рассчитаться за поездку. С сожалением констатирую, что вряд ли их будет достаточно. Но достаю все свои скудные средства и предлагаю их водителю.
– У меня больше нет, простите. Но… я верну… Только скажите, сколько я буду должна, – мой лепет вызывает у него усмешку, которая при скудном освещении салона автомобиля кажется мне зловещей. А еще… Даже страшно представить, что он может потребовать в качестве платы за оказанную услугу.
Руки мои дрожат. Свободной рукой я лихорадочно пытаюсь нащупать дверную ручку. Надо выскочить из машины и бежать…
Он отводит мою руку с протянутыми купюрами в сторону и, наконец, отворачивается от моего лица.
– Перестань терзать дверцу, – устало произносит он, – она заблокирована… чтобы ты случайно не выпала из машины. Очень уж крепко спала.
Вздох облегчения вырывается непроизвольно. Но я зря успокаиваюсь. Ведь все еще нахожусь в замкнутом пространстве с незнакомым мужчиной. И он, кажется, не спешит меня отпускать. Что он задумал? И деньги так и не взял.
Непослушными руками возвращаю их в сумочку. Обреченно вглядываюсь в темноту ночи. Будь что будет. Опять вспоминается его странное «ну-ну». Теперь оно кажется довольно-таки угрожающим. Надеюсь, он не станет убивать меня. Хотя… разве не все равно, как исчезнуть?
– Значит так, Марта, – я напрягаюсь от непривычного имени, с которым он обратился ко мне, – сегодня ты переночуешь у меня.
Меня прошибает током от одной мысли остаться на ночь в незнакомом доме с практически незнакомым мужчиной. А он, видя мою реакцию, спокойно продолжает:
– Не переживай. Я не сексуальный маньяк. Насиловать не стану. А утром мы решим, что тебе делать дальше. Ну что, согласна? Или побежишь, куда глаза глядят?
Я молчу. Согласиться страшно. Отказаться – еще страшнее. Он же, словно подслушав мои страхи, продолжает:
– Думаю, без денег, да в незнакомом городе, тем более глубокой ночью, слишком опасно оказаться одной на улице. Поэтому соглашайся.
Язык одеревенел, в горле пересохло. Поэтому вместо вразумительного ответа я выдавила из себя нечто похожее на «Ыгы». Что должно означать мою капитуляцию перед безвыходной ситуацией и вынужденное согласие с его предложением.
Антон, имя которого внезапно всплыло в моем затуманенном мозгу, выходит из машины и, обогнув ее, открывает дверцу с моей стороны.
Молнией проносится безумная мысль: «А что если все-таки сбежать?!». Но темнота и безлюдность ночи усмиряют мою последнюю попытку противиться предлагаемой помощи. Бескорыстной и безвозмездной? Не знаю. Но покорно выхожу из машины.
В лифте украдкой пытаюсь рассмотреть своего спасителя. И спасителя ли? Это слегка полноватый молодой человек. Ну, не совсем молодой. Наверное, ему под сорок. Но разве это сейчас важно! Главное, насколько безгрешны его помыслы.
Вот только в моем ли нынешнем положении задумываться об этом. Поздно. Думать надо было раньше. Когда можно было просто вернуться домой и не подвергать свою жизнь непредсказуемым последствиям.
Подумав о доме, я почувствовала, как болезненно сжалось сердце, а глаза заволокло влагой, готовой хлынуть неудержимым водопадом. Чтобы сдержать приближающийся ливень, слегка запрокидываю голову назад и пытаюсь проморгать предательские слезы. Помогает не очень. И две мокрые дорожки все равно струятся по щекам.
Мой случайный спутник упорно смотрит вниз. Дает мне время справиться с нахлынувшим отчаянием. Мысленно благодарю его за тактичность. Но тут же представляю себе, что она может закончиться, как только я переступлю порог его квартиры.
С опаской прохожу в прихожую и застываю в растерянности. Мне никогда не приходилось оставаться наедине с незнакомым мужчиной. Ночью. В чужом городе.
– Не бойся, проходи смелее. Здесь тебя никто не обидит.
Его слова обнадеживают. Хотя бы на сегодняшнюю ночь. Туманов почему-то внушает доверие.
Пока я раздеваюсь в прихожей и, озираясь по сторонам, медленно прохожу вслед за ним в гостиную, он уже возится на кухне.
– Извини, но кроме чая/кофе с бутербродами предложить нечего, – сообщает смущенным голосом.
Ничего себе, подобрал на дороге бездомную незнакомку, еще извиняется за то, что угостить нечем. Смешной. Да, именно какой-то смешной и странный. Наверное, все-таки добрый.
– Ванная там, – рукой показывает направление, куда мне можно пройти. И, надо сказать, его подсказка очень кстати. Сама бы я не осмелилась спросить. А уж очень надо было. Пока была в напряжении, как-то вообще не было никаких естественных желаний, а тут прижало. Да так, что едва успела добежать.
Кухня уже благоухала ароматным запахом мяты.
– Интересно, это пакетики или самые настоящие листики? – подумала я, выходя из ванной комнаты, и тут же отругала себя за мысли о каких-то пустяках. Но аромат был настолько восхитительный, а мне так хотелось пить, что ни о чем другом не думалось…
