Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 40
Мысли, не позволяющие уснуть, появились несколько позже.
Напоив меня душистым чаем с мятой, Антон постелил себе на диване в гостиной. Мне предоставил свою спальню. Успокоившись относительно своей безопасности, я надеялась, что сразу усну, как только коснусь подушки. Настолько была опустошена и обессилена.
Но не тут-то было. Воспоминания обрушились новой волной. Невозможно было избавиться от них, даже заставляя себя думать о том, что меня ждет впереди. А будущее не сулило ничего хорошего.
Как бы там ни было, измученная бесполезными терзаниями о случившемся и тревожными мыслями, что делать дальше, я уснула. Во сне, как ни странно, мне приснился Матвей. Вот уж, действительно, сон в руку – на новом месте приснился бывший жених бывшей невесте!
Пытаясь проанализировать свой сон, я пришла к выводу, что ничего странного в этом нет. Просто впечатления реальной жизни отобразились во сне. Когда-то он был моим женихом, теперь стал женихом сестры. И все. Но по-прежнему остался в статусе жениха.
Горько усмехнувшись и сдержав новый приступ слез, я прошла на кухню. Удивилась тому, что ужасно хочу есть. Таким необычным образом мой организм реагировал на стрессовую ситуацию.
Из продуктов, имеющихся в холодильнике моего нового знакомого, можно было приготовить только яичницу. Этим я и занялась, рискуя вызвать недовольство Туманова за своевольное вторжение в его владения.
Только вскоре оказалось, что ароматные запахи яичницы разбудили аппетит и у хозяина квартиры. Потирая сонные глаза, он неожиданно возник на кухне. И, улыбаясь, с восторгом наблюдал за моими действиями.
Смутившись от его присутствия, я пробормотала извинения, что рискнула воспользоваться его кухней. На что он тоже извинился в ответ, отметив, что ему самому надо было подумать, чем накормить неожиданную гостью. Мы обменялись любезностями и приступили к трапезе.
Мой разгулявшийся аппетит несколько поубавился, так как присутствие Антона напомнило о необходимости покинуть временное пристанище. А у меня не было ни малейшего представления, ни планов относительно того, с чего я могу начать новую жизнь. Ясно было только одно: после завтрака надо уходить.
Все прелести этой новой жизни начались буквально сразу после завтрака. Я решила, что поступлю крайне неблагодарно, оставив после себя немытую посуду. Поэтому, не откладывая, приступила к наведению порядка на кухне. Предварительно предупредила Туманова, что намерена сразу же после этого покинуть его гостеприимное жилище.
Он посоветовал не торопиться, убеждая сначала обдумать, куда я пойду и что дальше буду делать. Именно об этом я думала весь завтрак. Эти мысли не покидали меня, пока я медленно мыла посуду. Почему медленно? Да потому, что вообще не представляла, что делать дальше.
Туманов вернулся в гостиную. Ему надо было собираться на работу. А я с ужасом думала, что придется вместе с ним выйти из временного убежища и окунуться в незнакомый и непонятный мир людей без определенного места жительства.
Мои упаднические размышления прервал неожиданный вопрос Антона:
– Ксения Данилова? – в руках его был мой паспорт.
– Да как Вы посмели?...
– Паспорт случайно выпал из сумочки, которая упала со стула, где ты вчера забыла ее, – опередил он мое возмущение. – Но почему ты назвалась чужим именем? Мне, в принципе, все равно. Однако не хотелось бы помогать человеку, который не в ладах с законом. Поэтому ты сейчас оставишь в покое посуду и все мне расскажешь.
Тон был требовательный и не терпящий возражений. Я поняла, что в обратном случае он просто сдаст меня полиции со всеми вытекающими из этого последствиями. Безысходность пролилась потоком слез, сквозь которые я сбивчиво пыталась заверить его, что не совершала ничего противозаконного.
Но Туманов был непреклонен. Он потребовал признаться, по какой причине я оказалась в ситуации, которая вынудила меня назваться Мартой.
Выслушав мой сбивчивый рассказ, он долго смотрел на меня. А я, сжавшись от страха под его внимательным взглядом, думала, что он не верит ни одному моему слову.
Однако, помолчав, Туманов спокойно сказал:
– Считаю своим долгом вернуть тебя домой. Это моя ошибка, и я должен ее исправить. Дальше поступай, как знаешь.
– Нет-нет, только не это. Мне нельзя домой… Вы же понимаете, – с мольбой в голосе прошептала я.
– И что же мне с тобой делать, Марта-Ксюша? Выгнать на улицу, понимая, что ты там пропадешь? Или оставить у себя в надежде, что не укрываю человека, преступившего закон?
– Я никого не убивала. Мне просто надо было раствориться, исчезнуть, чтобы не мешать счастью сестры и моего бывшего жениха. Если кто-то и пострадал во всей этой истории, то только я сама. Еще, наверное,.. мама.
– Ладно… Пока оставайся. Все равно тебе некуда идти и не на что жить. Раз уж ты так решила, я постараюсь помочь.
– Правда?..
– Правда-правда. Но только до тех пор, пока я не выясню всей правды…
Туманов, не объясняя, как он собирается это сделать, собрался и отправился в клинику. Я же осталась один на один со своими безутешными мыслями. С одной стороны, я была благодарна ему за такое решение. С другой, понимала, что надолго оставаться у него не смогу. Но и отказаться от помощи было невозможно, несмотря на его недоверие ко мне.
– Это даже хорошо, что он отнесся ко мне с недоверием и даже недоброжелательно. Значит, как женщина, я ему не понравилась. Следовательно, хотя бы по этому поводу я могу быть спокойна. Это не то же самое, что бомжевать под открытым небом, подвергая себя опасности. А ведь другого варианта у меня нет.
Так я успокаивала себя, оставшись одна в квартире Антона. Мысли роем набросились на меня в поисках единственно верного решения: стоило ли сбегать от прежних проблем, чтобы нажить новые?
Глава 41
Буквально через несколько дней после моего бегства из прошлой жизни стало понятно, что спокойно существовать даже здесь, на расстоянии более ста пятидесяти километров от дома, не получится.
Туманов, однажды вернувшись из ветклиники, огорошил меня известием, что меня разыскивают.
– А как же ты думала? Иначе и быть не мгло. Естественно, твои близкие обратились в полицию или в частное сыскное агентство. И те, и другие подали в розыск, разослали ориентировки. Так что теперь ты числишься в базе по розыску пропавших людей.
– Откуда такие сведения? – недоверчиво спросила я.
– Есть у меня один знакомый в полиции. Обращался ко мне по поводу лечения своей собаки. Вот он и сообщил.
– И что теперь?
– По-хорошему, надо бы тебе позвонить домой. И просто сообщить, чтоб тебя не искали и не беспокоились. В обратном случае тебе и на улицу выходить небезопасно. Все равно когда-нибудь наткнешься на внимательного полицейского.
– Ты прав, – согласившись с Антоном, я не знала, смогу ли сделать это. Однако высказала свое желание немного повременить, чтоб собраться с духом.
Жизнь потекла размеренно. Когда Туманов убедился, что я не преступница и разыскивают меня только в качестве пропавшей, он изменился по отношению ко мне. Это не особенно радовало, так как интерес, который он стал проявлять, явно свидетельствовал о его неравнодушии.
Это послужило поводом для серьезного разговора.
– Антон, ты не мог бы подыскать для меня квартиру? Не хочу стеснять тебя своим присутствием. Да и пора уже начинать жить самостоятельно.
– Как ты себе это представляешь? Чтобы снимать квартиру и жить отдельно, тебе придется устраиваться на работу. Но как только ты предъявишь свой паспорт, тебя сразу вычислят. Поэтому, если это тебя больше не беспокоит, то пожалуйста.
Он произнес это с обидой в голосе и с явным расчетом, что последний аргумент меня остановит. Как мне казалось, он уже привык к моему присутствию в его жизни. К тому же, ему было очень комфортно, ведь все заботы по дому я взяла на себя. Еще бы. Я зависела от него не только в плане безопасности обнаружения, но и материально.
Надо отдать ему должное, он не позволял себе вольностей. Хотя было понятно, что дружеские отношения когда-нибудь закончатся. Об этом несложно было догадаться по его красноречивым взглядам, которые я часто ловила на себе.
Для меня же Туманов был только добрым и отзывчивым человеком. Но я не видела в нем мужчину. С первых дней воспринимала его в качестве друга, который выручил меня в трудную минуту. Поэтому не хотела дольше оставаться в его доме, чтоб не давать ему надежду.
– Ксения, я тебя чем-то обидел? Или считаешь, что тебе будет проще жить отдельно.
– Ни то, ни другое. Просто это неправильно… жить так. – Антон истолковал мои слова не совсем верно.
– Тогда давай поженимся, – обрадованно выпалил он.
Такого поворота я никак не ожидала.
– Прости, я не то имела ввиду. Я не могу принять твое необдуманное предложение.
– Почему необдуманное? Я много думал об этом. Ты мне понравилась с самого начала. Только я не хотел второй раз наступать на одни и те же грабли. Боялся, что ты не совсем честна со мной. Но теперь, когда все разъяснилось, я могу признаться, что люблю тебя.
Вспыхнув от его признания, я постаралась сделать вид, что не придала значения последним словам.
– Какие грабли, Антон?
– Это я о своей первой жене. Она слишком долго обманывала меня, изменяя с моим лучшим другом. С тех пор не доверяю ни одной женщине. А в тебе увидел родственную душу – чистую, добрую и, несмотря на обман с именем, честную.
– К тому же, нас обоих предали близкие люди, – продолжал он. – И я, как никто другой, понимаю тебя. Поэтому, думаю, мы могли бы создать семью… И еще, сменив фамилию, ты избавилась бы от страхов, что тебя найдут.
Своим признанием Туманов поставил меня в ситуацию, когда я уже точно не могла оставаться с ним под одной крышей. Поэтому вынуждена была ответить отказом:
– Извини, Антон, я не готова к новым отношениям. Прости.
Затем повторила свою просьбу подыскать мне квартиру.
– Ксения, у меня другое предложение. Во-первых, обещаю больше не заводить разговоров о любви. Во-вторых, пусть все остается, как раньше. Но чтобы ты чувствовала себя самостоятельнее, предлагаю тебе работу в своей клинике.
– Но как же паспорт и все остальное?
– Постараюсь все устроить.
– Но что я буду делать в ветлечебнице, у меня ведь нет специального образования.
– Помнится, ты говорила, что заканчивала экономический. А у меня как раз появилась вакансия. Так что, согласна?
Предложение было заманчивым. И не в моем положении было капризничать. К тому же, порядочность Антона, в которой я убедилась за время проживания у него, обнадеживала. Конечно, со временем я все-таки планировала снимать свое жилье. Но пока у меня на это не было средств, я согласилась с Антоном, честно признавшись в своих планах на ближайшее будущее.
Эту ночь мне не спалось. Из гостиной доносились шаги Туманова, который без остановки ходил взад-вперед. Было жалко его. Но я ничего не могла с собой поделать. Жалость – не лучшая советчица.
Но ведь именно такой вариант я предложила Матвею по отношению к Арине. И он согласился… Правда, там другое. У них скоро будет ребенок.
Сердце больно сжалось, а потом затрепетало в бешенном ритме. Казалось, еще мгновение, и оно остановится, не сумев справиться с такой нагрузкой, или просто выскочит из груди.
– Может, я была неправа, отказавшись от предложения Матвея уехать вдвоем? – эта мысль пришла ниоткуда, и я постаралась тут же прогнать ее. Ведь они ждут общего ребенка. А у малыша должна быть семья…
Приспосабливаться к новой жизни было нелегко. Сложнее всего привыкала к общению с людьми. Постоянно казалось, что вот-вот кто-то остановит и спросит, не моя ли фотография висит у отделения полиции.
Пришлось поработать над внешностью. Я сменила прическу и перекрасила волосы в каштановый цвет. Даже в пасмурные дни не снимала солнечные очки. Но все это не могло унять беспокойство, которое я испытывала, когда со мной кто-то заговаривал.
Туманов всячески поддерживал меня. Он старался скрывать свои чувства, но серые грустные глаза и такая же грустная улыбка выдавали его с головой.
Я по-прежнему жила в его квартире, хотя зарплата, которую я получала вот уже более трех месяцев, вполне позволяла съехать. Антон находил все новые и новые аргументы, чтобы удержать меня от этого шага. И в то же время то и дело напоминал, что пора позвонить домой.
Я же никак не могла переступить черту отчуждения. Боялась и со дня на день отодвигала встречу с прошлым, которое старательно вычеркивала из своей памяти.
Но наступил день, когда Антон все-таки уговорил меня набрать один из знакомых номеров.
Маме звонить не стала, переживала за ее реакцию. О звонке Матвею не могло быть и речи. Поэтому с замиранием сердца набрала Арину. Хотя боялась и за нее.
– Ало… здравствуй, сестра, – голос дрожит, боюсь, как бы Арина не сбросила вызов с незнакомого номера. Прежний я сменила почти сразу, как уехала.
– Я тебя слушаю, – отвечает спокойно, словно мы расстались вчера. – Что ты хочешь мне сказать?
– Вот… звоню сообщить, что жива-здорова.
– Рада за тебя. У нас тоже все хорошо.
– Как мама? Можно я позвоню ей? Только ты подготовь ее предварительно.
– Не стоит. Она едва успокоилась. И вообще, ты правильно сделала, что исчезла. Без тебя у нас тихо и спокойно. И у меня к тебе просьба, сестренка, не вздумай возвращаться хотя бы годик. И не звони сюда больше.
– Но… мама. Я бы хотела…
– Говорю же тебе, мама только пришла в себя после того, что ты учудила. Не береди ей душу. Знаешь, я сама буду тебе звонить, номер у меня определился. Не звони больше, поняла меня?
В голосе неприкрытое недовольство и злость. Оно и понятно. Она оберегает покой своей семьи. А мой звонок – явная угроза стабильности устоявшихся отношений. Нет меня, и хорошо.
Из телефона доносились гудки.
Боль накрыла с неимоверной силой.
Земля, казалось, ушла из-под ног.
Если раньше я тешила себя надеждой на встречу с родными когда-нибудь в далеком будущем. То сейчас стало ясно, что меня ТАМ не ждут. Я НЕ НУЖНА ТАМ.
Небо, не выдержав безысходности этих мыслей обрушилось и придавило тяжестью, которая, казалось, способна расплющить меня.
И меня не стало. Я исчезла. Произошло то, к чему я упорно шла с того памятного вечера, когда Матвей явился просить руки… моей сестры.
Тяжесть обрушившегося неба перекрыла дыхание. Свет померк, словно наступил конец света…
Очнувшись, я почувствовала, что меня обнимают крепкие руки Антона. Он бережно поддерживал меня, наклонившись над моим лицом, словно стараясь вдохнуть в меня жизнь.
Я прильнула к его надежному плечу и расплакалась. А он гладил мои волосы и слегка укачивал, как укачивают обиженного плачущего ребенка…
Глава 42
Какое-то необъяснимое спокойствие разлилось по всему телу. Я почувствовала себя в совершеннейшей безопасности. Исчезло чувство никчемности и ненужности существования. Было уютно в теплых объятиях большого и сильного мужчины. И хотелось стоять вот так вечно, не возвращаясь в реальность с ее жестокостью, бессердечностью и коварcтвом.
Приступ острой, почти физической боли после разговора с Ариной отступил. Я отстранилась от Антона, осознавая неловкость ситуации. Нельзя испытывать его чувства. Он может неправильно истолковать мой отчаянный порыв.
Туманов с плохо скрываемой надеждой посмотрел на меня. Но тут же отвел взгляд. Понял, что оказался в роли жилетки, в которую я выплакала свою боль. И не более того.
После этого случая наши отношения стали напряженными. С каждым днем становилось сложнее общаться. Речь, поведение – все было под контролем, не допускающим даже намека на нечто большее, чем обычные дружеские взаимоотношения.
Это была пытка. Не для меня. Для Туманова.
Надо было что-то решать, что-то делать. И я решилась.
– Антон, я больше не вправе злоупотреблять твоим гостеприимством. Поэтому завтра съезжаю. Квартиру уже подыскала. Осталось только перевезти вещи, которыми я успела обзавестись. И все благодаря тебе!..
Я постаралась придать разговору шуточный тон. Получалось не очень. От слова совсем.
Туманов молча слушал меня, без надобности помешивая ложечкой кофе. Сахара в нем все равно не было. Он забыл его добавить.
– Пойми меня правильно. Я очень благодарна тебе за участие. Но так больше продолжаться не может. Двусмысленность моего проживания здесь уже стала предметом обсуждения в клинике…
– Но можно прекратить кулуарные сплетни, – Туманов сделал еще одну попытку удержать меня. – Давай поженимся?
– Антон, – мне трудно было найти правильные слова, которые бы убедили его в невозможности нашего союза. А причина была одна: я не любила этого доброго человека. – Не надо больше об этом. Прости, но нам лучше разъехаться. Так будет правильнее.
Он отошел к окну. Было слышно похрустывание пальцев в накрепко сжатых кулаках. Лучше бы он возмущался, а не молчал. Получается, я отвергла человека, фактически спасшего мне жизнь.
– Антон, – я сделала шаг к нему, испытывая жгучее чувство стыда и желание повиниться. Туманов остановил меня решительным жестом руки, говорящим, что не стоит продлевать пытку.
– Я помогу с переездом, – глухо и не глядя в мою сторону, произнес он. Потом уже мягче добавил:
– Надеюсь, ты не бросишь работу? И позволишь общаться с тобой… чисто по-дружески.
– Да, конечно! Терять такого друга, как ты, я бы не хотела. Ведь только благодаря тебе я еще жива. А то, как знать…
– Прекрати. Не стоит об этом. Другой на моем месте поступил бы так же.
«Другой… Другой вышвырнул меня из своей жизни, как надоевшую игрушку…» – грустно подумала я.
Прервав неожиданно возникшие мысли о Матвее, я с напускным оживлением предложила Туманову:
– А давай сходим в кафе. Что-то надоела однообразная жизнь: работа – дом, дом – и опять работа.
Антон согласился. Это означало начало нашего мирного сосуществования и чисто дружеских взаимоотношений. Меня это очень даже устраивало. Антона? Вряд ли. Но по-другому быть не могло.
***
Самостоятельная жизнь без оглядки на зависимость от Туманова и постоянное чувство долга поначалу очень радовала. Занявшись устройством своего гнездышка, я перестала терзать себя воспоминаниями. Боль предательства не ушла, но стала глуше. И я постепенно смирилась с тем, что Матвей не мог поступить иначе. Ведь я сама убеждала его в ответственности за содеянное.
Жизнь шла своим чередом. Я уже совсем освоилась на новом месте. Работа в ветеринарной клинике мне нравилась. И хотя я не лечила кошечек, собак, попугайчиков и других домашних питомцев, но была частым свидетелем того, как профессионально управлялся с ними Туманов.
Его любовь к животным и чуткое к ним отношение вызывали уважение. А его искренняя радость, когда удавалось спасти погибающего котенка, вообще приводила в восторг.
Да, Антон был человеком редкой доброты, чуткости и отзывчивости. Поэтому неудивительно, что подобрал меня на дороге, одинокую и нечастную, назвавшуюся чужим именем и… не сумевшую ответить на его искренние чувства.
Он все еще надеялся, что когда-нибудь я отвечу взаимностью. А пока довольствовался тем, что практически ежедневно видится со мной в клинике. Старается и после работы проводить как можно больше времени со мной. То ли заполняя пустоту своего одинокого существования, то ли пытаясь отвлечь меня от грустных воспоминаний.
А они никак не покидали меня, то и дело терзая душу обидой. На Матвея. На Арину. На судьбу…
После разговора с Ариной остался тяжелый осадок. Меня, как и прежде, не покидало желание позвонить маме, попросить прощение за внезапное исчезновение и боль, которую причинила ей своим поступком. Останавливал строгий запрет Арины.
А ведь тогда, давно, можно было предупредить хотя бы маму, чтобы она не тревожилась за меня. Но случилось, как случилось…
Успокаивала свою совесть тем, что я и сама не предполагала, как все обернется.
Случайность. Все в нашей жизни происходит случайно. И радость, и горе, и разочарование, и любовь. Последнее не про меня. Я никогда и никого не смогу больше полюбить.
Так думала я, устроившись в глубоком мягком кресле и укрывшись пушистым пледом, хотя за окном еще стояли теплые сентябрьские дни.
Звонок мобильника прервал мои мысли. Его звук почему-то показался тревожным. Глянула на часы. Поздновато для обычного звонка.
– Ало?! – меня охватило волнение и предчувствие чего-то недоброго.
– Привет, сестренка.
Голос Арины был не совсем обычный. Грустный и в то же время жесткий.
– Арина! Рада тебя слышать…
– Радоваться особо нечему. Новости…
– Что случилось?! Что-то с мамой? – перебила я ее.
– Мамы больше нет. Она умерла.
Ноги подкосились, и я обессиленно опустилась на кресло.
– Как?.. Почему?.. – мысли путались, слезы мешали говорить.
– Как-как! Обыкновенно. Инсульт.
– Я приеду… завтра…
– Так, помолчи и слушай меня внимательно. Нечего тебе сюда приезжать. Маму схоронили неделю назад. Сегодня уже девятый день отмечаем. Чем ты ей поможешь?
– Пппочему… мне не сообщили? Арина, как ты могла?!
– А нечего тебе здесь делать! Нечего лезть в нашу жизнь. Мы уж как-нибудь справимся. А ты свое грязное дело сделала – свела мать в могилу раньше времени. Не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Поняла?! Не смей здесь появляться. Я все сказала!
И все. Только тишина, нарушаемая монотонными гудками…
