Текст книги "Подкидыш из прошлого (СИ)"
Автор книги: Гала Григ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 47
Ну вот, наконец-то одна. Ой! Что это я. Не одна, а с малышом.
Какой же он хорошенький! Смотрю на ребенка Матвея и Арины и испытываю неописуемое умиление.
На кого он похож? От Арины вроде бы ничего. От Матвея? Вглядываюсь в глазки, носик, губки… Ничего не понимаю. Наверное, в раннем возрасте дети похожи сами на себя. Или я ничего в этом не понимаю.
Да какая мне разница, на кого похож этот милый карапуз. Он такой славный. Что-то лопочет по-своему. Наверное, хочет сказать, что хватит рассуждать, пора бы и покушать.
– Ну что, малыш, будем ням-ням?
Ребенок заулыбался и стал причмокивать губами. Видать, здорово проголодался, раз только упоминание о еде вызывает аппетит.
Завидев бутылочку с жидкой кашей, ребенок потянулся к ней ручонками. В мгновение ока опустошил ее и с удовольствием потянулся. А затем я услышала звук, который неоднозначно намекнул мне, что вслед за приемом пищи последовало проявление и другой естественной физиологической особенности организма.
– Ах ты ж, Господи, надо бы тебя переодеть. Сейчас, сейчас, – засуетилась я в поисках подгузников и сменных одежек. – Сколько тут всего! А что надо, я без понятия.
Пришлось вытряхнуть все содержимое сумки прямо на пол. И зря это сделала. То, что было сложено аккуратнейшим образом (не очень характерное явление для Арины!), превратилось в беспорядочную кучу всего и всякого, в которой сложно было отыскать нужные вещички. К тому же, очень сложно искать что-то, если не знаешь, как оно вообще выглядит.
Малыш внимательно следил за тем, как я лихорадочно разыскиваю памперс.
– Хорошо, что ты такой спокойный, – нашептывала я, – а то что бы я с тобой делала. Неумеха такая! О, нашла! И штаники или, как там их называют, ползунки вроде бы, и рубашонка.
Но что делать дальше?!
Трудно описать, с каким трудом я справилась с процедурой переодевания ребенка. К тому же, мне пришлось не только сменить ему памперс. Но предварительно помыть мальчишке под краном попку и всякое такое.
Ему, по всей видимости, не очень понравились мои неумелые действия. Он кряхтел, изворачивался, но не плакал. За что я была ему очень благодарна.
– Ну, вот и все! – вздохнула я с облегчением. Стыдно признаться, но от простой, на первый взгляд, процедуры у меня взмокла спина. А малыш, который сидел, прислоненный к спинке дивана, добродушно смотрел на меня и что-то бубнил, словно пытаясь подбодрить меня и сказать, что всему можно научиться.
Ну да, наверное.
– Пора баиньки. У тебя сегодня был трудный день. – и добавила: – У меня тоже не из легких.
Уложив малыша в импровизированную кроватку, я долго сидела рядом, не в силах оторвать от него глаз. Этот бурундучок сразу завладел моим сердцем. Вот только почему, не могла понять.
Родная кровь, – подумала я. Вывод приправила вздохом с горчинкой.
Ребенок уснул. Ничто не мешало мне взяться за документы. Сковывал необъяснимый страх. Что там? Какая трагедия кроется в них?
Долгие раздумья только усиливали беспокойство. Поэтому я решительно открыла пакет.
Роман Матвеевич Минин. Сын Матвея. Судя по свидетельству о рождении, ему уже восемь месяцев.
– Не многовато ли? – вскользь подумала я. Но тут же отбросила эту мысль.
Сердце защемило. У меня тоже мог родиться ребенок от Матвея. Но… как видно, не судьба.
По щекам уже катились слезы.
Усилием воли я заставила себя собраться в кучку. Обливаясь слезами, я опять ничего не пойму из бумаг, которые лежат передо мной.
Письмо! Где-то было письмо Арины. Именно из него можно узнать, что заставило их поступить таким непостижимым для разума образом.
Волнение зашкаливает. Дрожащими руками раскрываю письмо.
«Привет, сестренка!
Обстоятельства складываются так, что мы с Матвеем должны срочно уехать из страны. Далеко. И надолго.
Ромку взять с собой нет никакой возможности. Поэтому очень прошу тебя: позаботься о племянничке.
В пакете с питанием найдешь советы его няни, как и чем кормить. Ну и всякое такое. Разберешься.
Извини, мы очень спешим. Сами привезти Ромку не сможем, поэтому отправляем с человеком, которому очень доверяем.
И тебе тоже доверяем. Иначе не обратились бы к тебе.
Все документы, которые могут тебе понадобиться для оформления опеки или усыновления (как сама решишь) тоже высылаю. Там есть и мой отказ от сына. Это вынужденная мера. Без этого у тебя возникнут сложности.
Да, и главное, – не пытайся искать нас. Это бесполезно и, кроме всего прочего, может навредить мне и Матвею. Учти, пожалуйста.
Мы верим, что ты станешь Ромке хорошей матерью.
Прощай.»
Сижу в отупении. Все понятно, но ничего не объясняет.
И как мне с этим жить? Конечно, мальчика я не брошу. Главное, чтоб удалось оформить усыновление. Как стало ясно из письма, они не собираются возвращаться. По крайней мере, в ближайшее время.
В груди что-то ноет. А мозг вот-вот взорвется от возмущения.
Неужели, так вот просто можно бросить ребенка и укатить? Это какое же сердце должно быть у матери? Да и у отца!
От Арины можно было ожидать чего угодно. Но Матвей!
Господи, да в них обоих не осталось ничего человеческого!
Меня била нервная дрожь. Щеки пылали от возмущения. Я нервно шагала по комнате, пытаясь уложить в извилинах содержание письма. Получалось с трудом. Вернее, совсем не укладывалось в голове.
Взгляд остановился на одном из прилагаемых к письму документов. Это был отказ от ребенка… Пробежав глазами текст, я обратила внимание на то, что отказ был подписан только Ариной.
– Наверное, этого достаточно. Поэтому в согласии отца нет необходимости.
Мозг закипал. Бумага обжигала пальцы.
Ну почему таким жестоким людям Бог дает детей?!
А у тех, кто мечтает о счастье быть матерью, отнимает их…
В сердцах отшвырнув страшный документ, я нечаянно задела чашку. Она упала со стола и с грохотом разбилась. Малыш заворочался. Я поспешила к нему.
– Бедный мальчик, я рядом, – тихонько шептала я со слезами на глазах и поправляя плед. – Все будет хорошо. Мы выстоим. Я сделаю все, чтобы ты остался со мной. Надеюсь, Туманов поможет с оформлением документов.
Убедившись, что малыш крепко спит, пошла укладываться сама. Голова гудела. Нужен был отдых. Только зря я надеялась, что смогу быстро уснуть. Ворочаясь с боку на бок никак не могла понять, как можно было отказаться от своей кровиночки. Еще не отпускали мысли, как все обустроить с усыновлением.
Скорее бы утро… Антон все разрулит… У него это здорово получается…
Глава 48
Разруливать Туманов начал с порога.
– Ну что? Ты все еще мечтаешь заменить подкидышу родителей? – съязвил он.
Слух резануло обидное слово подкидыш.
– Антон, это мой племянник. Как ты можешь?!
– Я-то могу. А вот тебе пора понять, что эти двое опять облапошили тебя, подбросив тебе своего ребенка. Я же только называю вещи своими именами.
– Это Рома – вещь?! Я не узнаю тебя, Антон, – обиженно отвернулась к окну.
– Ну прости, погорячился. И все-таки ты должна вернуть ребенка родителям.
– Как ты себе это представляешь? Письмо дочитал? Уехали далеко и надолго. Скорее, навсегда. Поэтому необходимо решить все вопросы по усыновлению.
Последние слова практически отчеканиваю. Тем самым подчеркиваю, что не допускаю возможность других вариантов.
В ответ слышу возмущение:
– Ты в своем уме?!
Смотрю на Туманова широко распахнутыми глазами. Что с ним происходит? Он стал другим. Появились резкие нотки. И это странное неприятие ребенка. Неужели только потому, что это сын Матвея?
Ревность? Раньше не замечала за ним подобного.
Может, Антону не нравится, что я проявила решительность. Он ведь привык сам решать важные вопросы. Или… А вдруг он не любит детей?
Пытаюсь сгладить ситуацию. Поэтому говорю тихо, примирительно:
– Антон, не сердись. Давай поговорим, решим, что делать дальше.
В ответ молчание. Начинаю беспокоиться. Неужели он не станет мне помогать? Что ж, придется самой пройти всю процедуру. Вот только…
– Ладно, – Антон вроде бы что-то уже решил. Напряженно жду, что именно. – Ксения, выслушай меня внимательно.
Согласно киваю. Но беспокойство не покидает меня. Такое начало не обещает ничего хорошего.
– Даже отбросив чудовищность их поступка, ты должны взвесить все за и против. Усыновление ребенка – серьезная ответственность. И, как я тебе сказал еще вчера, слишком много препятствий придется преодолеть.
– Я не боюсь этого. Правда, если честно, очень надеюсь на твою помощь. Ты ведь поможешь мне? – Заглядываю ему в глаза в надежде, что он не откажет. Ведь никогда и ни в чем не отказывал.
Туманов отворачивается, отводит взгляд.
Все. Это отказ. Но почему. Хочу развернуть его и высказать все, что я сейчас о нем думаю. А мысли достаточно резкие. Я обвиняю его в том, что он сочувствует кошечкам и собачкам, лечит их, бездомных пристраивает в приют или старается отдать хорошим людям.
А здесь ребенок! Мой племянник, родная кровь. Получается, его тоже в приют?!
– Какой же ты… жестокий! – с горечью произношу вслух.
– Значит так, слушай меня внимательно. Если ты хочешь, чтоб я помог тебе, то придется делать все так, как я скажу. И первое, на чем я настаиваю: мы немедленно заявляем о ребенке в полицию.
Так вот в чем камень преткновения. Он хочет, чтобы все было по закону. Я неуверенно, но все-таки возражаю ему:
– Но ведь малыша сразу заберут и определят в детский дом!
– Не знаю. Но иначе нельзя. Собирай мальчишку, возьми документы и поехали. Может, все обойдется. И его никуда не заберут. Ксения, решайся. Достаточно того, что ты сама до сих пор проживаешь здесь на птичьих правах. Но с ребенком так нельзя. Ему может понадобиться помощь врача. Или элементарно – какие-то прививки. Давай поступим в соответствии с законом.
Его слова звучат, как приговор. Внутренне сопротивляюсь. Не могу себе представить, что Ромку заберут. Я уже успела полюбить его.
– Ну что?
– Я боюсь.
– Тогда я уехал! – Антон решительно направляется к двери. Пытаюсь остановить его, удерживая за руку:
– Подожди! Дай мне пять минут… подумать…
– Не забудь взять свой паспорт, – напоминает Туманов. – И все документы на ребенка.
– Антон, а что если мы не будем показывать письмо Арины и не скажем, как ребенок попал ко мне? – пытаюсь ухватиться за соломинку.
– Нет, Ксения, надо рассказать все, как было.
***
С замиранием сердца иду за Антоном по коридору в отделении полиции. Ромка у него на руках. Я сжимаю в руке пакет с бумагами. Сейчас решится судьба Ромки. И моя тоже.
Ощущаю сумасшедшие удары сердца. Смогу ли объяснить все так, чтобы мне поверили. Так, чтобы Ромку оставили со мной. Так, чтобы доверили мне его. Я буду ему хорошей мамой…
Последние слова я повторяла, словно мантру, надеясь, что меня услышит кто-то неведомый там, наверху… И поможет… Обязательно поможет…
***
Все происходило как в тумане. И не только в кабинете следователя, к которому обратился Туманов. Также, словно во сне, я отвечала на вопросы в опекунском совете, прижимая к себе малыша и обливаясь слезами.
Предъявляемые документы вызывали у всех недоумение, массу вопросов, на которые у меня не было ответов.
Решающую роль сыграл отказ сестры от сына в мою пользу. Он был заверен нотариусом, поэтому никто не сомневался в его подлинности. Письмо, которое также подтверждало истинность ее намерений, тоже было принято во внимание. Однако вызывало гнев и возмущение при его прочтении.
Я сама не переставала удивляться, насколько Арина тщательно все продумала. Предугадала, какие документы могут понадобиться. Это было не в ее характере. Чувствовалось, что кто-то руководил ею. Неужели Матвей? Верить в это не хотелось. Но тогда кто?
Если бы не Антон, Рому бы, естественно, у меня забрали. Но он, в отличие от меня, настолько обстоятельно все объяснял, соглашался с выдвигаемыми условиями и гарантировал их неукоснительное исполнение, что все разрешилось положительно.
Малыш остался у меня. Правда, сначала только на время. До окончательного решения опекунского совета, а в будущем – и решения суда.
Пришлось, конечно, пройти через многие инстанции. Изначально оформить прописку, официально трудоустроиться (в той самой ветклинике у Туманова). Обустроить детскую комнату. Пройти полное медицинское обследование. И мне, и Ромке, и… Антону.
Ах, да! Я ведь еще не упоминала, что одним из условий для официального усыновления было создание полной семьи.
То есть я согласилась выйти замуж за Туманова.
Или это он согласен жениться на мне?
Даже не знаю.
Как бы там ни было, но мы подали заявление в ЗАГС и об этом предоставили справку органам опеки.
Но регистрация брака будет несколько позже. Точнее, через месяц. Как говорит Антон, все должно быть оформлено согласно букве Закона.
Пока же удалось оформить временную опеку над сыном Арины и Матвея. И мне этого достаточно.
Ромка – почти мой сын. Об его родителях мне думать некогда и не очень хочется. А сам карапуз полностью завладел моим временем, моими мыслями, моим сердцем. И мне больше ничего не надо.
Я счастлива.
Правда, Антон считает, что нельзя останавливаться на полпути…
Глава 49
Только через несколько дней, когда все потихоньку стало устаканиваться, я со стыдом вспомнила, как нехорошо думала о Туманове до того, как мы занялись усыновлением Ромки. Мысленно обвиняла его во всех смертных грехах. Да и вела себя не лучшим образом.
На первом этапе сумасшедшей гонки по кабинетам было не до самоанализа. Сейчас осознаю, что, если бы не Антон, вряд ли я смогла бы добиться уступки со стороны опеки. А беготня по инстанциям! Это же сущий ад. На это ушло бы больше месяца. А может, и больше. Не исключаю даже вариант, что мне бы вообще отказали.
Ой, даже подумать страшно. Я уже настолько привязалась к Ромке, что не мыслю себе жизни без этого маленького чуда.
Антон прав, останавливаться на достигнутом нельзя. Однако, чтобы пройти весь путь до конца, надо еще многое сделать.
Во-первых, конечно, дождаться, когда наш брак будет оформлен официально. А не заверен только справкой о том, что мы подали заявление в ЗАГС.
Есть и другое, более серьезное препятствие для положительного решения суда об усыновлении Ромчика. Необходимо предоставить в судебные инстанции документ, подтверждающий, что оба родителя покинули страну.
Но самое невыполнимое условие – предъявить документ, подтверждающий, что Матвей Минин, указанный в свидетельстве о рождении Ромы, как его отец, не против усыновления.
Это и есть тот самый камень преткновения, который сдвинуть вряд ли удастся. И здесь бессилен даже Туманов.
Передышка, подаренная опекунским советом, сделала меня счастливой. Но счастье мое нет-нет да омрачалось мыслями о том, насколько честно я поступаю по отношению к Антону. Ведь, согласившись выйти за него замуж, я покривила душой.
На вопрос Туманова, люблю ли я его, только молча опустила глаза. Он терпелив. Но надолго ли хватит его терпения. И вправе ли я пользоваться его добротой.
Говорят, стерпится-слюбится. Может быть. Я очень хочу верить в это. А иначе как строить семью?..
Меня тревожит и другое. Антон, окружив меня вниманием и заботой, совершенно равнодушен к Ромке. Да, он помог обустроить детскую, решил практически все вопросы в опеке. Но… это не ради малыша. Я понимаю, что все это делается только ради меня.
Осуждаю себя за согласие выйти за Туманова замуж. Получается, я обманываю его ради собственных интересов. Гадкая я.
Такие мысли не дают по ночам спать.
А что будет дальше?
Подхожу к Ромкиной кроватке. Любуюсь этим маленьким чудом. По-прежнему ищу в нем черты Арины или Матвея.
Нет. Он похож сам на себя. Копна темно-русых волос. Пухлые губки, словно обведенные карандашом. Носик кнопочкой. Глазки – угольки. И весь он такая лапушка.
Обожаю тискать его. Часто ловлю себя на абсурдной мысли, что он похож скорее на меня, чем на одного из родителей.
Няня, которую пришлось пригласить, не нарадуется на него. Говорит, что с такими детьми работать одно удовольствие. Я с ней согласна. Ромка спокойный, всегда улыбается. У него прекрасный аппетит. Не ребенок – золото, одним словом.
Рядом с этими мыслями естественное возмущение. Как можно было бросить такого ребенка? Почему?!
Да и вообще, любого ребенка. Каким бы он не был.
Ох уж, Арина! Да и Матвей тоже. Оба хороши. Натворили дел.
У меня из-за них в голове сплошной раздрайв.
Разум возмущается. А сердце… Стыдно признаться, – радуется. Ведь если бы они не сошли с ума (иначе это не объяснить), сейчас бы у меня не было Ромки.
С умилением смотрю на карапуза, улыбающегося во сне и причмокивающего губами. Наверное, видит во сне свою любимую бутылочку с кашей. Обжора…
Вздрогнула от неожиданного звонка в дверь. Антон? Вроде, поздновато уже. Случилось что?
С тревогой смотрю на Туманова. Но судя по его виду, понимаю, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Жду объяснения его позднего визита.
– Как вы тут, все в порядке? – пока общие фразы. Отступаю в сторону, пропуская его в комнату. Повисает неловкая пауза.
– Я вот что подумал, Ксюша, может вы ко мне переедете? У меня просторнее будет. Да и вообще…
Я замерла. Не знаю, что отвечать. Вот оно, начинается. А чего я ожидала? Что он бесконечно будет ждать меня? Не мальчишка…
– Прямо сейчас что ли? – тут же отчитываю себя: глупее вопроса задать не могла!
Туманов молча обнял меня, пытался поцеловать. В губы.
Я инстинктивно оттолкнула его. Что это он? Раньше ведь никогда…
– Ксюша, я больше так не могу, – жалко так, обиженно, словно ребенок.
– Тебе лучше уйти, Антон. Давай завтра поговорим. Да? – Какая же я гадкая! Надо сказать ему, что никогда не смогу полюбить его. Но язык словно одеревенел.
Туманов в сердцах с силой вдавливает тяжелую ладонь в стену. Голову опустил. Молчит.
Потом резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.
– Ну вот и все, – вздрагиваю я, – теперь, видать, навсегда. Наверное, так даже лучше…
Глава 50
Я опять ошиблась в Антоне.
Это человек безграничной доброты. Наутро он пришел с извинениями за вчерашнюю несдержанность.
У меня был прекрасный повод объясниться с Тумановым. Но я опять не смогла.
Антон между тем, пришел не просто так. Он предложил мне съездить домой и на месте прояснить ситуацию с родителями Ромки. Этого я от него никак не ожидала. К тому же, не представляла, что я смогу сделать.
– Антон, но ведь это бессмысленно. Их нет в стране. Зачем я поеду? – А у самой сердце забилось воробушком. Первая мысль – побывать на могиле матери. – К тому же, Ромка. Как я его оставлю.
– С ним будет няня. Зоя – ответственная женщина. Ей можно доверить ребенка. А я буду наведываться к ним и сообщать тебе все подробности. Ты ведь понимаешь, что прояснить ситуацию необходимо.
– Может, лучше ты поедешь?
– Не думаю, что справлюсь лучше тебя. Ты знаешь круг их знакомых. Тебе надо на кладбище съездить. Даже если ты ничего не выяснишь про родителей малыша, то хоть сердце свое успокоишь. Ты ведь давно хотела съездить.
Я с благодарностью посмотрела на него. Какой же он все-таки чуткий.
Но встреча с прошлым пугала.
***
С трепетом в сердце подхожу к двери нашей квартиры. Достаю ключи, которые так и не решилась выбросить. Руки дрожат. С трудом вставляю ключ, но… он не проворачивается.
– Наверное, перед отъездом Арина сменила замок. – Прислоняюсь к стенке. В ногах предательская слабость. Мне бы присесть. Опускаюсь на корточки. Что делать, куда теперь идти? Даже остановиться негде.
Слышу звук открываемой двери, вздрагиваю: кто бы это мог быть? С трудом поднимаюсь. Передо мной совершенно незнакомая женщина:
– Вам кого? – спрашивает, а я от неожиданности не могу связать двух слов.
– Арина… Она что… сдала Вам квартиру? Я – ее сестра.
– Почему же сдала. Мы ее купили. Показать документы?
Ошарашенно смотрю на женщину, ничего не понимая. Как Арина могла продать квартиру без моего согласия? Но спрашивать у нее нет смысла.
– Из…вини…те, я, пппожалуй, пппойду… – шепчу, не зная, что дальше делать.
Дверь соседней квартиры приоткрывается. Словно сквозь пелену тумана вижу лицо соседки – тети Вали. Смотрит на меня, как на привидение:
– Ксюша, ты?! – всплеснула руками и бросилась ко мне. – Жива! А ведь тебя признали без вести пропавшей… Ой, что это мы на площадке! Ты проходи, проходи ко мне.
Она чуть ли не силой увлекает меня к себе в квартиру. Я, словно сомнамбула, позволяю усадить себя на диван. Тетя Валя не перестает охать и ахать.
– Сейчас, голубушка, я тебя чаем напою.
– Спасибо, не надо. Просто расскажите, что случилось с мамой… Как удалось Арине продать квартиру. – Я уже владею собой.
– Ой, голуба моя, тут такое было, такое было… Вот как ты пропала, у Арины с матерью бесконечные споры да скандалы пошли. Уж как она мать изводила! А как ребенок родился, то вообще житья Елене не стало. Тут еще муж-то Аринкин ушел от нее. Почти сразу после родов. А уж ругались! Все что-то выясняли.
Ну а как бросил-то он Аринку с ребенком, она вообще очумела. Все криком на мать, все всем недовольна.
– Как бросил? Они разве не вместе жили?
– Да какое вместе?! Говорю же тебе, мальчонке и месяца не исполнилось, как он ушел от Арины. Ведьма она была,.. хоть и сестра твоя, но ничего хорошего о ней сказать не могу. Мать ОНА в могилу свела. А вскоре и от ребенка избавилась. Сначала на няню его бросила, моталась где-то, а потом и вовсе куда-то отправила. В детдом, должно быть, отдала.
Пожилая женщина тяжело вздохнула.
– Ты-то каким чудом здесь? Ведь Аринка, чтоб квартиру продать, просила соседей подписаться под какой-то бумагой, что не появлялась ты здесь больше года. Говорила, чтоб официально признать тебя пропавшей без вести. Да. Потом квартиру продала. И сама куда-то укатила. И быстренько все это так обстряпала, как только полгода после смерти матери прошло. Спешила очень. Видать, боялась, что ты вернешься.
– А куда, не знаете?
– Да кто ж ее разберет, она не докладывала.
– А муж что же, так и не жил с ней? – спрашиваю с замиранием сердца.
– Говорю же тебе, мальцу и месяца не исполнилось, как он ушел от них. И больше я его здесь не видела. Ни разу. Леночка, покойница рассказывала, что вроде бы развелись они. Но подробностей я не знаю.
