Текст книги "Платиновая карта"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Упитанное лицо программиста расплылось в улыбке. Он вскочил со стула и протянул Меркулову руку – прямо через стол. Меркулов нехотя пожал его руку.

– Спасибо вам, Константин Дмитриевич! – с жаром благодарил Адамский. – Честное слово, я бы не вынес, если б вы меня оставили в СИЗО! Честное слово!

– Спокойнее, – сухо сказал Меркулов. – Решение еще не оформлено. Отправляйтесь обратно и ждите. Я позвоню вашему следователю. Юра, будь добр, уведи отсюда этого бешеного, – попросил Меркулов Гордеева.

– С удовольствием, – кивнул тот.

Глава седьмая
Андрей Максимович

1

Пока Турецкий искал убийцу Платта, ребята из детективного агентства «Глория» окончательно удостоверились в том, что в похищении дочери Акишина Веры участвовал ее брат Артур. А установить им это помог еще один прослушанный телефонный разговор Артура все с тем же таинственным Андреем. «За свою не беспокойся, – сказал Артуру Андрей. – Все в полном ажуре, никаких отклонений. Ест, пьет, читает, работает. Между прочим, стала еще красивей, чем прежде. Остальное расскажу при личной встрече».

Этот разговор состоялся в то самое утро и почти в тот самый момент, когда Игорь Адамский, программист и хулиган, входил в кабинет Меркулова, чтобы открыть ему «важный государственный секрет» в обмен на собственную свободу.

Артур Акишин и таинственный незнакомец по имени Андрей договорились встретиться в кафе «Виктория» ровно в четыре часа пополудни. За пятнадцать минут до означенного времени оперативники «Глории» Филипп Агеев и Сева Голованов вошли в кафе и заняли крайний столик у окна. Отсюда прекрасно просматривался весь зал и часть улицы, прилегающая к кафе.

Ждать просто так было скучновато. Все, что можно было обсудить, коллеги обсудили по пути в кафе. Теперь они со скучным видом сидели за своим столиком, лениво потягивали пиво и рассеянно поглядывали по сторонам.

– Слышь, Головач, а что, если речь в их разговоре шла вовсе не о Вере Акишиной? Ведь у нас больше никаких концов и никаких зацепок.

– Ну и что? – пожал плечами Сева Голованов. – Сегодня нет, завтра будут. И к тому же раз у нас нет других версий, значит, наша версия самая верная. В любом случае сегодня мы узнаем правду.

Филя посмотрел на друга и улыбнулся:

– Вот что мне в тебе нравится, коллега, так это твоя самоуверенность и твой оптимизм. Интересно, на кой черт ему понадобилось похищать собственную сестру? Он ведь даже денег у папаши за нее не попросил.

Сева вновь невозмутимо пожал плечами.

– Может, просто не успел? – предположил он. – Кто знал, что папашу похитят через три дня после дочери?

– А ты, значит, уверен, что Акишина и его дочь похитили разные люди?

Сева кивнул:

– Угу.

– А чего так уверен?

Сева усмехнулся и изрек:

– Интуиция!

Филя отпил пива, поставил кружку на стул, глянул в окно, затем снова повернулся к Голованову и сказал:

– Кстати, по этому поводу есть анекдот. Жила-была одна старушка. Она была очень старенькая, лет этак за восемьдесят, но никогда в жизни ничем не болела и не ходила к врачу. И вот однажды она пришла на медосмотр…

– Зачем? – спросил Сева.

Филя дернул плечом:

– Откуда я знаю? Пришла, и все.

– На права, наверно, сдать решила, – предположил Сева.

– Может быть, – кивнул Филя. – Короче, пришла она на медосмотр, прошла всех врачей и зашла в кабинет к гинекологу…

– Тогда не на права, – покачал головой Сева. – На права гинеколог не нужен. Наверное, решила записаться в бассейн.

– Может быть, и в бассейн, – согласился Филя. – В общем, вошла она в кабинет к гинекологу. А гинеколог – молодой парень, вот как примерно мы с тобой…

– Это ты-то молодой? – ухмыльнулся Сева. – Да тебе в обед сто лет.

– Будешь перебивать, вообще не буду рассказывать, – с напускной строгостью сказал Филя.

Сева покорно поднял ладони:

– Ладно-ладно, молчу. Продолжай, Никулин.

– Ну и вот, – продолжил Филя. – Гинеколог, как и полагается, осмотрел старушку и снаружи и изнутри. Старуха, конечно, сильно удивилась, но протестовать не стала. Получила справочку, попрощалась и вышла. Проходит минута, дверь кабинета открывается, и в проеме показывается голова старушки. Она смотрит на доктора, лукаво улыбается и говорит: «Слышь, сынок, а мамка-то знает, чем ты тут занимаешься?»

– Это все? – спросил Сева без тени улыбки.

– Все, – кивнул Филя.

– А при чем тут похищение Акишиных?

– Что значит – при чем? Папка Акишин ведь не знает, чем занимается его сынуля в свободное от работы и учебы время.

– А, ясно. – Сева улыбнулся. – Надо же, анекдотец-то действительно в тему. На тебя это так непохоже.

– На меня-то как раз похоже, – возразил Филя. – А вот ты не всегда догоняешь. Тебе каждый анекдот нужно втолковывать дважды, и то нет никакой гарантии, что ты его поймешь.

– Один-один, – миролюбиво сказал Сева и взялся за свою кружку.

– Вон он, – сказал Филя Агеев, кивнув подбородком в сторону окна. – Идет!

К двери кафе быстрой, суетливой походкой приблизился высокий, худощавый блондинчик. Перед тем как войти в кафе, он быстро обернулся, словно проверял, нет ли за ним хвоста. И только затем потянул ручку двери на себя.

– Просто Штирлиц какой-то, – улыбнулся Филя. – Только парашюта за спиной не хватает.

Войдя в кафе, блондинчик окинул взглядом зал, потом подошел к стойке бара и сказал что-то бармену. Бармен кивнул, наполнил кружку пивом и подал блондинчику. Получив свое пиво, белобрысый юноша проследовал к свободному столику и уселся лицом ко входу.

– А паренек и впрямь смышленый, – похвалил Сева. – Видишь, какую выгодную позицию занял? И вход контролирует, и лампочка у него за спиной. Он будет хорошо видеть своего собеседника, а тот будет щуриться на лампочку.

К столику Артура Акишина подошел официант и поставил перед ним тарелочку с солеными сухариками.

Артур явно нервничал. Он ерзал на стуле, то и дело поглядывал то в окно, то на часы. А один раз даже уронил салфетку на пол, наклонился, чтобы ее поднять, а когда распрямлялся, больно стукнулся затылком о край стола.

– Да уж, денек у парня явно не задался, – прокомментировал Сева Голованов. – Ему бы нервишки подлечить, попить теплого молока на ночь.

– Точно, – кивнул Филя. – А еще – побольше бывать на свежем воздухе и отказаться от секса и фильмов ужасов.

– Это почему же?

– Чтобы лучше высыпаться, – объяснил Филя.

– А-а, – протянул Голованов. – Если так, то да. Хотя можно и не столь радикально. Вместо фильмов ужасов пусть смотрит сказки про Кощея и Бабу-ягу, а вместо секса – приседает три раза в день по пятьдесят раз. Это улучшает кровообращение.

Продолжая, таким образом, издеваться над ничего не подозревающим парнем, коллеги допили пиво и заказали еще по кружке.

Вскоре к столику, за которым сидел Акишин, подошел невысокий, коренастый парень в красной бейсболке и с маленькой рыжей бородкой в виде кисточки под нижней губой.

Молодые люди поздоровались. Потом кистебородый уселся за столик, взял кружку Акишина и хорошенько из нее отхлебнул. Артур не возражал. Парень вернул Акишину кружку, достал из кармана сигареты и закурил.

Пару минут они беседовали мирно, затем разговор стал накаляться. Акишин говорил возбужденно, хотя и негромко, недостаточную громкость издаваемых звуков он заменял активной жестикуляцией.

Собеседник Акишина, кистебородый парень, внешне держался спокойно, однако, судя по постукивающей по ножке стула ноге парня, а также по тому, как часто он прикладывался к сигарете, было понятно, что его нервы тоже на пределе. Докурив сигарету почти до фильтра, он тут же закурил новую.

– Спорят, – прокомментировал Филя. – Должно быть, у Артурчика проснулась совесть, и он требует, чтобы этот Андрей, кем бы он ни был, отпустил его сестру домой.

Сева усмехнулся:

– Ага, держи карман шире. Твоя беда, Агеев, в том, что ты слишком идеализируешь нынешнюю молодежь. А они гораздо жестче и решительнее нас. Между деньгами и сантиментами они всегда выбирают деньги.

– Может, ты знаешь, о чем они спорят? – усмехнулся Филя.

– Знать не знаю, но догадываюсь, – ответил Сева. – Они обсуждают, как выжать из похищения Веры как можно больше пользы. Вероятно, мнения не этот счет у них разные.

Филя иронично хмыкнул.

– Слушай, ты, знаток человеческих душ, а твоя фамилия случайно не Достоевский? – едко спросил он.

– Моя фамилия Голованов, – спокойно ответил Сева. – А это чего-нибудь да стоит.

– Да уж, – кивнул Филя. – Голова у тебя, Сева, и впрямь большая. Большая, как колокол, и такая же пустая.

– Два-два, – сказал Сева, не спуская глаз с Акишина и его собеседника. – Филя, ты сегодня какой-то агрессивный. Что случилось? Опять поссорился с подругой и она отправила тебя спать на балкон?

– Очень смешно, – осклабился Филя. – С твоим чувством юмора тебе только «Смехопанораму» вести. Достойная смена товарищу Петросяну.

– Впервые в жизни ты оценил мои достоинства по заслугам, – парировал Сева. – Я этому рад.

– Угу, – кивнул Филя. – Тем более если учесть, что я первый человек на планете, который обнаружил у тебя хоть какие-то достоинства. К тому же…

– Подожди, – перебил Сева коллегу. – Они, кажется, закончили разговор.

Артур Акишин залпом допил свое пиво и поднялся. Кистебородый что-то сказал ему, но Акишин решительно качнул головой. Тогда кистебородый пожал плечами, сунул руку в карман куртки, достал небольшой предмет и положил его в карман куртки Акишина. Артур презрительно посмотрел на свой оттопырившийся карман, но ничего не сказал.

Кистебородый протянул Артуру руку. Артур инстинктивным движением спрятал свою ладонь за спину, но потом одумался и явно скрепя сердце пожал руку собеседнику.

Затем он повернулся и быстрым шагом направился к двери. Кистебородый обернулся и пристально посмотрел ему вслед, словно хотел убедиться, что Акишин и впрямь уходит на улицу, а не на кухню или в туалет.

– Пойду сменю своего агента, – сказал Филя, встал из-за стола, подмигнул Севе и тоже направился к выходу из кафе неторопливой, вальяжной походкой.

Как только дверь за Артуром Акишиным захлопнулась, кистебородый окликнул официанта, а когда тот пришел – сделал заказ, ткнув в раскрытое меню коротким пальцем.

Сева Голованов тоже заказал себе еще одну кружечку пива. Так они и сидели: молодой человек с бородкой – покуривая сигареты, и Сева в ожидании своего пива. Все это время Сева щелкал маленьким, неприметным цифровым фотоаппаратом, вмонтированным в барсетку. Планы получались один другого лучше.

Через несколько минут официант поставил перед Головановым пиво, а вскоре и кистебородый дождался своего блюда с сырниками и гренками.

Пока молодой человек ел, Сева Голованов переправил сделанные снимки в офис «Глории», – слава богу, техника, на которую Денис Грязнов не жалел корпоративных денег, позволяла сделать и не такое.

Закончив трапезу, молодой человек подозвал официанта и расплатился. (Сева Голованов заплатил по счету на пару минут раньше.)

2

Покинув кафе, молодой человек с бородкой направился к метро «Курская». Сева не отставал (на переносицу он надел слегка затемненные очки, а куртку снял и нес в руке, оставшись в одном свитере). Вскоре они уже тряслись в вагоне. Сева стоял в нескольких шагах от кистебородого. Тот достал из кармана маленькую книжку и погрузился в чтение. На «Новослободской» кистебородый пересел с кольцевой ветки на серую и поехал на север столицы.

Сева по-прежнему не отставал, держась от молодого человека на почтительном расстоянии, но ни на секунду не выпуская его из вида.

Еще минут десять тряслись они в вагоне. Кистебородый был совершенно спокоен. У него было упитанное, конопатое и самоуверенное лицо, густые брови рыжеватого цвета, такая же рыжая бородка. Читая книжку, молодой человек время от времени улыбался; губы у молодого человека были очень красные, а улыбка – неприятная, как у вампира.

Вышел он на «Тимирязевской», прошел метров сто по Дмитровскому шоссе и свернул в зеленый дворик. Голованов следовал за ним. За все время пути кистебородый ни разу не обернулся. Он был очень уверен в себе.

Подойдя к крайнему подъезду серого девятиэтажного дома, кистебородый поднес к замку магнитный ключ, и тяжелая железная дверь с писком отворилась.

– Подождите, не закрывайте! – окликнул молодого человека Сева Голованов.

Тот бросил на Севу рассеянный взгляд и придержал дверь.

У лифта они некоторое время подождали. Молодой человек рассеянно разглядывал объявления, пришпиленные к доске, Сева протирал салфеткой очки.

В лифт кистебородый вошел первым. Вошел и, почти не глядя на Севу, спросил:

– Вам какой?

– Восьмой, – сказал Сева.

– Мне раньше, – сказал кистебородый и нажал кнопку пятого этажа.

Створки лифта закрылись, и лифт, жутко задребезжав, медленно тронулся вверх.

На пятом кистебородый вышел. Сева заметил, в какую сторону он свернул. Затем Голованов проехал на восьмой этаж, спустился на площадку ниже и некоторое время переждал.

И снова отправился вниз. На пятом этаже он, не останавливаясь, заприметил номер квартиры, в которую вошел парень.

На улице Сева отошел в скверик, который располагался во дворе дома, достал телефон и набрал номер офиса «Глории» (он уже знал, что окна квартиры, в которой скрылся кистебородый, выходят не на улицу, а на шоссе).

– Алло, Макс?

– А ты думал кто, английская королева? – отозвался вечно хмурый программист.

– Слушай, дружище, пробей-ка мне одну квартирку.

– На предмет чего?

– На предмет того, кто в ней живет.

– Давай диктуй.

Сева продиктовал адрес.

– Записано, – отозвался Макс. – Тебе это срочно?

– В общем, да.

– Это займет какое-то время, – предупредил Макс. – Коды баз данных могли смениться. Если так, то придется ломать.

– Ломай, дорогой, ломай. Я подожду.

Сева отключил связь и положил трубку в карман. Из подъезда кистебородого вышла старушка с палкой. Тяжело опираясь на нее, она прошествовала к ближайшей скамейке. Там она долго приноравливалась и, наконец, села, вытянув вперед больную ногу. Через пару минут к ней подошла другая старушка. Некоторое время они беседовали, затем та, вторая, что стояла, тоже села на скамейку и продолжила беседу сидя.

Все это время Сева держал в руках газету, время от времени поглядывая на часы, как человек, который кого-то ждет.

Примерно через полчаса позвонил Макс.

– В квартире живет Андрей Максимович, отчасти на моего тезку тянет.

– А фамилия?

– Максимович – это фамилия, – пояснил Макс. – А отчество Андреевич. Андрей Андреевич Максимович. Прописан в квартире один. Тридцать лет. Не женат. В квартире живет пять лет. Кстати, мы тут проверили фотографию, которую ты нам прислал. Пришлось применить поисковую систему, которую я сам разработал… – Макс сделал паузу, чтобы Сева проникся уважением и восхищением к изобретению Макса, затем продолжил: – Так вот, моя система нашла твоего парня в Интернете. Имя его неизвестно, а никнэйм – Терминатор.

– Никнэйм – это кличка?

– Что-то вроде того. Между прочим, физиономию твоего Терминатора я обнаружил на одном весьма забавном сайте.

– Что за сайт? – быстро спросил Сева.

– Я с ним сейчас как раз разбираюсь, – ответил Макс. – Расскажу, когда разберусь. Кстати, на этом же сайте я нашел и Веру Акишину. Я узнал ее по стилю работы. А ее ник – Златовласка.

– Красиво, – похвалил Сева. – Кстати, возьми себе на заметку: твой Терминатор и есть Андрей Максимович.

Ладно, ищи дальше. А я пока попробую кое-что разузнать про этого Терминатора. Филя Агеев еще не объявился?

– Звонил минут двадцать назад. Довел Артура до университета, теперь пьет кофе с пирожными в студенческом кафетерии.

– Счастливчик, – завистливо отозвался Сева. – Вечно ему достается халявная работа. А я тут сижу на улице, как свечка на ветру. Ладно, Макс, до связи. Если найдешь что-то интересное – звони.

Поговорив с коллегой, Сева Голованов отложил газету и подошел к старушке с клюкой, которая к этому моменту осталась на скамейке одна.

– Здравствуйте, бабушка, – поприветствовал он старушку.

– Здравствуй, сынок.

– Можно присесть с вами рядом?

– А чего ж… приседай. Чай, скамейка-то не моя, а общая.

Бабуля с любопытством воззрилась на Голованова.

– Ждешь кого или живешь здесь? – спросила она.

– Нет, не живу. Я, бабушка, из милиции.

– Из милиции?

Сева напустил на себя суровый вид и кивнул:

– Угу.

Бабуля захлопала глазами.

– Вы на каком этаже живете? – строго, но вежливо спросил ее Голованов.

– На третьем.

– Давно живете?

– Да почитай уже лет пятнадцать. А что?

Сева слегка к ней наклонился.

– Всех жильцов знаете в лицо? – негромко спросил он.

– Всех, кроме новых.

– Новых?

– Ну да. Тех, кто снимают. Нынче это модно стало – квартиры сдавать жильцам. Бывает, за год через одну квартиру по две семьи проходют. Всех и не упомнишь. А что случилось-то, сынок?

– Да сигнальчик поступил. Говорят, у вас в подъезде на пятом этаже собираются наркоманы и курят траву.

– Наркоманы? – ахнула бабуля. – Это в какой же квартире?

– Точно не знаем, – ответил Сева. – Вот хотел у вас поинтересоваться, не замечали ли чего?

Старушка задумалась, затем энергично покачала головой.

– Не, сынок, брешут. Нет там никаких наркоманов. На пятом этаже все жильцы старые. В смысле – давно живут. В триста двадцать шестой семья Дорофеевых. Мама, папа и дочь с маленьким ребенком. Уважаемые люди. Там траву курить некому. В соседней – дедушка, инвалид войны. Между прочим, бывший генерал.

– А в триста двадцать восьмой?

– В триста двадцать восьмой… Погоди-ка… – Бабуля наморщила и без того морщинистый лоб. – А, так там молодая семья! У них еще собака, этот… как его… дамберман! Нет, сынок, эти наркотики курить не могут. Светлана каждый день тут с ребеночком прогуливается.

– Ну а в триста двадцать девятой?

– Там парень живет. Андрюша. Тоже человек приличный. Раньше там бабушка его жила, а он жил с родителями. Постоянно к ней приходил, ухаживал. Хороший хлопчик, ничего не могу сказать. А как бабушка умерла, он туда и перебрался. Лет пять-шесть назад. Вот с тех пор и живет.

– Один?

– Ну да, один. Вроде покамесь не женился. Хотя… – Бабушка осеклась, но, судя по тому, каким азартом засверкали ее глаза, старушке было что рассказать про личную жизнь тридцатилетнего Андрея Максимовича. Несмотря на то что бабуле не терпелось посплетничать, она решила на всякий случай проявить осторожность. – А ты, сынок, точно из милиции? – спросила она Голованова (не слишком, впрочем, подозрительно).

– Да, бабуля, точно. Могу документ показать. – .Сева сделал вид, что лезет за ксивой в карман, но бабуля его остановила:

– Ладно, сынок, не трудись. Все равно я, старая, ничего не разгляжу. Верю тебе на слово.

Старушка выдержала паузу, собираясь с мыслями, затем сказала:

– Ходит тут к нему одна. На машине приезжает. Вечно ставит машину на самый бордюр, так что ни пройти ни проехать.

– Так-так, – ободряюще кивнул Сева Голованов. – Что за машина, не помните?

– Да большая такая, импортная. Там еще посередке колечки нарисованы.

– «Ауди»? – не столько спросил, сколько констатировал Сева.

– А кто же ее знает – ауди, шмауди. Я в них не разбираюсь.

– Ясно, – сказал Сева. – Говорите, часто приезжает?

– Да почитай раза два в неделю. Иногда и пореже. Опять же я здесь не все время сижу. Может, она и чаще приезжает, да только я не вижу.

– А откуда вы знаете, что она приезжает к Андрею?

– Так ведь он ее иногда провожает, до самой машины. А несколько раз вместе с нею садился.

– Понятно, – сказал Голованов, изображая на лице рассудительную задумчивость. – И надолго она к нему приезжает?

– Нет, – покачала головой старушка, – ненадолго. На часок-другой. – Старушка лукаво ухмыльнулась. – Как раз хватает, чтобы поженихаться.

– А вы что же, все это время сидите на улице?

– Почему?

– Откуда вы знаете, что женщина приезжает к нему на часок, а не на три часика?

– Так вон мои окна. – Старушка махнула рукой в сторону окна. – Я если не на улице, так на кухне. А из кухни мне весь двор видать. Ты, сынок, не подумай, что я какая сплетница или шпионка. Мои-то целый день на работе, а телевизор я смотреть не могу, у меня от него глаза начинают болеть. Вот и сижу у окна. Мне, старой, много не надо. Листочки на ветру колышутся – уже радость.

– Да я вас, бабушка, ни в чем и не упрекаю. Это вполне нормально – наблюдать за двором. Кто-то ведь должен следить, чтобы во дворе был порядок. Молодым всегда некогда, они целыми днями на работе, деньги зарабатывают. Собственный двор замечают, только когда им дорогу к гаражам перекапывают.

– И то верно, сынок. Мы, старухи, вроде как хранительницы. Сторожихи. Вот не будь меня, тебе бы и про наркоманов никто не смог рассказать.

– Вы правы, бабушка, – с мягкой улыбкой кивнул Сева. – Абсолютно правы. Но давайте вернемся к нашему делу. Итак, вы говорите, что время от времени к Андрею приезжает женщина…

– Да ты, сынок, зря к этой женщине прицепился. Не может она быть связана с наркотиками. Уж больно красивая да ухоженная. Вот только…

– Что?

– Не пара она Андрюшке. Это, конечно, не мое дело, но не пара.

– Это почему?

– Так ведь она его старше лет на десять, а то и больше. Нынче, конечно, на возраст никто не смотрит, но все равно нехорошо это. Слишком уж по-разному они выглядят. Она вечно в дорогой одежде, зимой – в мехах, летом – в кожаных пальто. И сапожки на длиннющих каблуках. Настоящая мадам! А Андрей – летом в футболке и кепке, зимой – в какой-то куртке с заклепками. Да еще и в ухе серьга болтается. Как они общий язык находят – ума не приложу. Хотя… – Старушка вновь лукаво ухмыльнулась. – Бывают такие вещи, когда разговоры не нужны. Ты ведь меня понимаешь, сынок?

Сева улыбнулся в ответ и кивнул:

– Понимаю, бабушка. Значит, выглядит эта мадам шикарно. А как давно она к нему начала приезжать?.

– Точно не скажу, сынок. Наверное, с полгода. Может быть, и больше. Но ты зря на нее грешишь. Не может она быть наркоманкой. Опять же вежливая – всегда поздоровается. Нет, – старушка покачала головой, – ничего плохого не могу про нее сказать. Ни про нее, ни про Андрюшу. Обманули тебя, наверно, сынок. Или перепутали. У нас в подъезде отродясь наркоманов не было, все люди приличные.

– Ну что ж… Очень рад это слышать. В любом случае я должен был проверить поступивший сигнал. Такая у меня, бабушка, служба.

– Я понимаю.

Сева поднялся со скамейки.

– До свиданья, – вежливо сказал он бабуле.

– Всего хорошего, сынок, – кивнула та в ответ. – Если будут еще какие-нибудь вопросы, ты приходи. Я завсегда тут на лавочке сижу, пока холода не наступят.

Распрощавшись со старушкой, Сева Голованов сходил в ближайшее кафе и плотно пообедал. Затем связался по телефону с Агеевым. Ничего нового Филе раскопать не удалось. Если Артур и был замешан в похищении сестры, то его роль во всем этом деле была крайне небольшой. Скорей всего, он был простым посредником. Нужно было «разрабатывать» Андрея Максимовича.

Пока Сева беседовал со старушкой и обедал в кафе, ребята из агентства кое-что про Максимовича разузнали. Официально он работал на сайте Интернет-магазина «Омега». Был дизайнером и редактором ленты новостей. Часто сам писал рецензии на товары. У Макса на этом сайте нашлись старые знакомые (в Интернете у бородатого отшельника было в тысячу раз больше знакомых, чем в жизни), они и поделились с ним информацией.

Работа отнимала у Андрея Максимовича не больше двух-трех часов в день. Чем он занимался в остальное время, было неизвестно. («Как это – неизвестно? – возмутился по телефону Филя. – Похищает красоток и пьет их кровь! Видел, какие у этого рыжего дьявола губы?»)

После обеда Сева Голованов вернулся к дому Максимовича. Старушки на скамейки уже не было, зато возле подъезда, заехав колесами на бордюр (старушка не обманула) стояла великолепная черная «ауди». В салоне никого не было. Сева достал из кармана блокнот и записал номер машины. Спрятав блокнот, некоторое время стоял в раздумье – стоит ему подождать прекрасную незнакомку «в мехах и коже» или убраться восвояси?

Пока он стоял, с неба, уже давно затянутого черными тучами, стал моросить мелкий, противный дождь. Это решило исход дела.

Голованов поднял воротник куртки, сунул руки в карманы, повернулся и побрел к метро. Благо тут было недалеко.

3

Однако до метро Голованов не дошел. Укрывшись все в том же кафе, он вызвонил Филю Агеева и отдал ему пару распоряжений.

Минут через сорок Агеев остановил машину возле кафе и посигналил.

– Ну где тебя черти носят? – таковы были первые слова Голованова, когда он забрался в салон. – Я чуть со скуки не помер!

– Пропустил бы кружечку-другую пива, мигом бы полегчало, – парировал Филя.

– Ты привез то, что я просил?

– Конечно, босс. Если хочешь знать мое мнение, твоя идея представляется мне слегка глуповатой. Но практика показывает, что именно такие идеи имеют обыкновение воплощаться в жизнь. И, как ни странно, они дают свои результаты.

Не слушая разглагольствования коллеги, Сева Голованов открыл чемоданчик и принялся за дело. Сперва он стянул куртку и свитер и надел форменную робу, которую достал из чемоданчика. Потом переобулся в старые, потертые кроссовки. Затем нахлобучил на голову поношенную кепку. В довершение Сева приклеил к верхней губе густые усы, отчего сразу же стал похож на украинского поэта Тараса Шевченко. Секунду поразмыслив, он добавил к этому маскараду очки с простыми стеклами в толстой черной оправе. Одно из стекол очков было немного треснуто с краю.

– Ну как? – спросил он у Фили.

– Первый класс, – одобрил Филя. – Вылитый уголовник. Потренируйся убедительно произносить фразу «Водопроводчика вызывали?» и сможешь входить в любую квартиру без шума и пыли.

– Я не водопроводчик, я мастер из телефонной компании, – поправил коллегу Сева. – Поехали. Сейчас мы устроим небольшой спектакль.

Прежде чем открыть, Максимович долго разглядывал Голованова в дверной глазок. Затем спросил:

– Кто там?

– С телефонной станции, – ответил Сева.

Щелкнул замок, и дверь открылась. Кистебородый был одет в красный халат, который прекрасно гармонировал с его ярко-алыми губами и рыжими волосами.

– Вам чего? – угрюмо спросил Голованова кистебородый.

Голованов усмехнулся в густые усы и сказал:

– Проверочка.

– Какая еще проверочка? – удивился Максимович.

– Обычная, телефонная, – ответил Голованов. – Да вы не волнуйтесь, я ничего проверять не буду. Это простая формальность. Просто распишитесь в журнале, и я уйду.

– Расписаться? – Максимович рассеянно почесал лоб. – Ну хорошо. А где журнал?

– Да вот он. – Сева достал из сумки журнал и протянул Максимовичу. – Там, где галочка, – подсказал он, протягивая парню ручку.

Максимович взял у Севы ручку и расписался.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Голованов, закрыл журнал и убрал его в сумку. – Теперь с меня взятки гладки. Как говорится, честь имею.

Сева повернулся, чтобы идти.

– Одну минуту! – окликнул его Максимович. – В каком смысле «взятки гладки»?

– В прямом, – сказал Голованов. – Если у вас в ближайшие дни отключится связь, у меня есть подтверждение того, что вы отказались от профилактического осмотра. – В доказательство своих слов Сева хлопнул по сумке ладонью и добавил: – Вот он, ваш личный автограф. До свидания.

И он вновь повернулся к лифту.

– Подождите! – окликнул его кистебородый. – Постойте! Что значит – отключится связь?

– Да вы не волнуйтесь, – осклабился Голованов. – Может быть, и не отключится. По крайней мере, в ближайшие месяц-два. Я бы на вашем месте не волновался. Ладно, как говорится, спасибо и до свидания.

И Сева в третий раз направился к лифту.

– Эй, вы! – в третий раз остановил его Максимович. – Да постойте!

– Чего? – обернулся Голованов.

Кистебородый стоял на площадке, вид у него был недовольный и встревоженный.

– Я говорю, если нужно что-то осмотреть – осматривайте, – сердито сказал он. – Надо было сразу все объяснить, прежде чем совать мне журнал.

Сева нахмурился, потом вздохнул («Бывают же такие зануды», – говорил его вид) и сказал с досадой в голосе:

– Ну хорошо. Пойдемте, посмотрим на вашу связь.

«Связь» у Максимовича конечно же оказалась в аварийном состоянии. Сева тщательно осмотрел телефонный провод, а затем сам аппарат.

Женщину, которая приехала на «ауди», Голованов не видел, но, судя по тонкому аромату дорогих духов, она была в квартире. Дальше прихожей кистебородый Севу не пустил. Сева заметил в прихожей узконосые женские туфельки («Размер тридцать седьмой – тридцать восьмой», – определил про себя Голованов). А на вешалке – легкий светлый плащ.

Во время осмотра Максимович почти все время находился рядом – стоял, прислонившись к дверному косяку, с дымящейся сигаретой в зубах и задумчиво смотрел на Севу. Впрочем, взгляд у него был скучающий и незаинтересованный.

– Ну что, долго еще? – нетерпеливо спросил кистебородый, выкурив сигарету почти до фильтра.

– Да нет. Сейчас закончу. Мне бы это… горло промочить.

– Воды, что ли?

– Можно и воды, если ничего Другого нет. С утра сушняк душит.

– А, вон ты о чем, – усмехнулся Максимович. – Так бы сразу и сказал, чем полчаса отверткой аппарат ковырять. Усердие, что ли, изображал?

Вместо ответа Сева глуповато и подобострастно улыбнулся.

– Сиди здесь. Сейчас принесу, – сказал Максимович, повернулся и ушел на кухню.

Его не было минуты две. Этого времени Севе вполне хватило, чтобы завершить работу.

Из кухни Максимович пришел со стаканом в руке. Протянул его Голованову:

– На, опохмелись, бедолага.

Сева взял стакан, наполненный наполовину коричневатой жидкостью.

– Это что? – осведомился он.

– А тебе не все равно? – флегматично поинтересовался кистебородый. – Не бойся, не отравишься. Это коньяк. Между прочим, французский.

Сева поднес стакан ко рту.

– Ну, хозяин, – сказал он проникновенным голосом, – чтобы у тебя все было хорошо!

Максимович посмотрел, как Сева опустошает стакан, и произнес с брезгливой ухмылкой:

– Это сладкое слово «халява»!

Голованов отдал стакан Максимовичу и вытер рот рукавом.

– Хороша, зараза! – довольно сказал он. (А про себя подумал: «Французский коньяк, говоришь? Ах ты гнида лживая! Обыкновенный «Московский», да и тот наполовину выдохся!»)

– Ну теперь-то ты закончил работу? – спросил Максимович.

Сева кивнул:

– Теперь да. Еще один автограф, и я ухожу.

Максимович расписался в журнале, и Сева покинул квартиру, вполне довольный проделанной работой.

Первый важный разговор Максимовского с неизвестным подельщиком записали в тот же вечер. Звонил Максимовский. Разговор был таким:

… – Алло, Грув, привет. Это Андрей.

– Здорово, Андрон! – Голос у подельщика был негромким, вкрадчивым и мягким. – Ты откуда звонишь? Из дома?

– Да.

– К нам сегодня не заедешь?

– Нет, Грув, устал. Буду завтра утром. Как там Верунчик?

– Нормально. Уже освоилась. От компа не оттащишь. Слушай, Андрон, она, по-моему, уже наша. Может, разрешить ей выходить на улицу?

– Пока не надо. Пусть еще денька два-три попарится. Завтра к ней Артур собрался.