Текст книги "Платиновая карта"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Дело говоришь, – согласился Рябчук, совесть которого быстро успокоилась. Он огляделся, затем заговорил тихим голосом: – Слушай, доцент, а насчет этого… как его…

– Клофелина?

– Угу. Сможешь достать?

Сидоренко покровительственно улыбнулся:

– А че доставать-то? У меня всегда с собой. Лучшее средство против лохов!

– Дашь?

– Да ради бога. У меня этого добра как волос.

– Так давай.

Сидоренко быстро глянул по сторонам, затем сунул руку в карман и достал маленькую коробочку.

– Тут как раз на дозу осталось, – сказал он, передавая коробочку Рябчуку.

Рябчук кивнул и сунул коробочку в карман.

– А подействует? – усомнился он. – Десантник – мужик здоровый.

– Слона повалит, не то что Десантника, – успокоил его Сидоренко."

Рябчук удовлетворенно кивнул. Потом посмотрел на Сидоренко исподлобья и сказал:

– Слышь, доцент, ты это… никому, ага?

– О чем базар.

– А я с тобой потом рассчитаюсь. Падлой буду, обижен не останешься.

– Надеюсь, Миня, надеюсь. Ты меня еще никогда не кидал.

– Точняк, – довольно отозвался Рябчук.

Сидоренко поднял руку и посмотрел на часы.

– Ну ладно, – сказал он. – Мне пора. Да и водяра почти кончилась. Лавэ подкинуть или сам расплатишься?

– Обижаешь, доцент. Сам расплачусь.

– Ну давай.

После ухода Сидоренко Мишаня Рябчук сидел в забегаловке еще минут двадцать, обдумывая предстоящее дело. Когда графин опустел, он был готов действовать.

3

Убеждать Олега Маркова пришлось долго. Рябчук уже почти исчерпал все доводы, а бутылка коньяка, которую он принес, для того чтобы создать атмосферу доверительности, почти подошла к концу.

– Да пошевели ты мозгами, – в который раз повторял Рябчук. – Кинет он нас. Как пить дать кинет!

– Не, Десантник не крыса. Сука он, конечно, порядочная, но не крыса.

– Вот и кинет, потому что сука! – с жаром сказал Рябчук, уцепившись за меткую характеристику, данную Марковым Десантнику. – Ты порассуждай, чего ты так-то… Вот прикинь, бабло мы за терпилу все равно не получим. Получим или маслину в жопу, или меченые бумажки. Куда ты с маслиной в жопе и мечеными бумажками сунешься?

– Ты, Мишаня, этот… как его… пессимист, – изрек Марков.

– Пускай, – кивнул Рябчук. – Пускай я пессимист, но ты, Олежа, рассуждаешь как чистый валенок. Закроют нас с тобой, а Десантник будет где-нибудь на Багамах жировать.

– Да че ты решил, что деньги у него?

– А ты слышал, о чем он с ментом говорил? Нет? А я слышал. Он с клиента всю сумму налом потребовал. Мент ему еще сказал, чтобы он через ментовскую голову не прыгал, когда с клиентом договаривается. Я у двери чулана стоял и все слышал.

Марков задумался. Мишаня подлил ему коньяку в рюмку. Тот взял рюмку и молча закинул ее содержимое себе в глотку. Поморщился.

– Ладно, – сказал он. – Допустим, Десантника надо валить. Но как? Он же здоровый кабан. Порежет нас на куски, и все.

– А это уже другая тема, – самодовольно ответил Рябчук. – Секи, че у меня есть. – Он достал из кармана коробочку, вынул ампулу клофелина и показал Маркову. – Видал?

– А че это?

– Клофелин. Накапаем ему в стакан, он отрубится. Мы его, пока он в отвале, к стулу привяжем. А когда проснется, побазарим по душам.

– Че, думаешь, скажет?

Рябчук свирепо усмехнулся:

– А куда денется? Помнишь, как мы того лоха с вокзальной пробивали? Чтобы сейф показал? Вот так и с Десантником. Расскажет, никуда не денется.

Марков задумчиво подергал себя пальцами за небритый подбородок:

– Не знаю, не знаю…

– Да брось ты тушеваться, – махнул рукой Рябчук. – Если хочешь, я это возьму на себя. Нам главное – к стулу его привязать и терпилу отпустить, чтоб под ногами не путался. Может, нам за него еще и бабки отвалят. – Рябчук задумался и покачал головой. – Хотя нет, бабки просить рискованно. Лучше просто так бросить. В лесу. И путь сам до хаты топает.

Марков взял бутылку и снова наполнил свою рюмку.

– Боязно как-то, – сказал он. – Десантник не дурак. А че, если пронюхает?

– Как? – возмутился Рябчук. – Ну как он пронюхает? Когда он возвращается?

Марков посмотрел на часы:

– Да уже должен.

– Хавчик я купил, так?

– Так, – кивнул Марков.

– И бутылка коньяка у меня еще есть! Скажем ему, что решили чуток расслабиться, коньячку предложим. Он ведь выпить не дурак.

– Это точно, – согласился Марков, взял рюмку и, словно в подтверждение своих слов, решительно выпил. Поставил рюмку на стол, посмотрел на подельника и сказал: – Ладно, я согласен. Только Десантником занимаешься ты, понял? А я… я пока терпилу отвезу.

На том друзья и порешили.

Если бы они были более трезвыми, они бы заметили, как десять минут назад дверь комнаты слегка приоткрылась и тут же закрылась снова. Заметили бы они и злобно сверкнувшие глаза Десантника. А заметив, вспомнили бы, как бесшумно он умеет ходить. И как внимательно умеет слушать.

…Когда дверь распахнулась во второй раз, Марков и Рябчук сидели за столом и как ни в чем не бывало обсуждали подцепленных несколько дней назад телок.

– О, Десантник! – заметил босса Рябчук. – Проходи, братела, че встал? Приземляйся к нашей поляне.

Десантник остановился на пороге и окинул взглядом стол, уставленный закусками.

– Че, пацаны, выпить решили? – весело спросил он.

– Ага, – кивнул Марков. – Протухли тут совсем. Надо немного развеяться.

– Дело, пацаны – одобрил Десантник. Он закрыл за собой дверь на засов и подошел к столу. – А че пьете? О, коньячишко! – Десантник взял бутылку и повертел в руках. – Азербайджанский? Конкретно гуляете.

– А че нам? Бухать – так по-барски! – Рябчук взял с полки третью рюмку и поставил на стол. – Накапать тебе?

– Да не знаю, – пожал плечами Десантник. – У меня с утра башка болит. Наверно, из-за контузии.

Марков удивился:

– Ты че, Десантник? Какая контузия? Тебе же граблю прострелили.

– Контузия тоже была, – сказал Десантник. – Ладно, наливай.

Рябчук налил.

– А себе? – потребовал Десантник.

– Не вопрос, – сказал Рябчук и наполнил еще две рюмки.

Не успел Десантник протянуть руку к рюмке, как Рябчук весь напрягся и прошипел:

– Ну-ка тихо!

Все замерли.

– Че-то терпила наш зашевелился, – сказал Рябчук. – Олежа, не в падлу, иди глянь, че там.

– А че я? Иди сам смотри!

– Ладно, не жужжите, я гляну, – сказал Десантник и пошел к чулану.

Рябчук достал из кармана клофелин и быстро накапал в рюмку Десантника.

Через несколько секунд Десантник вернулся.

– Ну че там? – спросил Марков. – Живой?

– Да живой, че ему сделается, – ответил Десантник. Он сел за стол. – Я… – Вдруг Десантник напрягся, точно так же как минуту назад Рябчук. – Слыхали? – встревоженно спросил он.

– Нет, – покачал головой Рябчук. – А че?

– По двору вроде кто-то ходит, – понизив голос, сказал Десантник.

Все прислушались.

– Да не, братела, тебе показалось, – нетерпеливо сказал Рябчук. – Ни фига там…

– Заткнись! – хрипло прошептал Десантник.

Рябчук замолчал. Десантник напряженно прислушался.

– Вот опять, – тихо сказал он. – Вы че, глухие? Не слышите? Ходит же кто-то!

– Да вроде да, – согласился мнительный Марков. Он посмотрел на Рябчука и сказал: – Мишань, в натуре, шаги. Я тоже слышал.

Тут уже заволновался и Рябчук. Он попытался вслушаться в звуки, доносившиеся с улицы, и ему показалось, что он тоже что-то слышит.

– В натуре, че-то есть… – прошептал Рябчук.

– Так, вы двое – к тем окнам! – распорядился Десантник. – А я гляну в это.

Рябчук и Марков сорвались со стульев и кинулись к окнам, выходящим во двор. Сам Десантник встал со стула и подошел к окну, рядом с которым стоял стол. Одной рукой он осторожно отодвинул штору, а другой быстро поменял рюмки с коньяком местами.

Некоторое время подельники осторожно выглядывали в окна. Десантник первым отошел от Окна и сказал:

– Вроде чисто. А как у вас?

– Чистяк, – отозвался Марков.

– У меня тоже, – сказал Рябчук.

– Видать, показалось, – рассудил Десантник. Он сел на свое место и насмешливо посмотрел на подельников. – Ну че, пацаны, продолжим?

«Пацаны» расселись по своим местам и взяли рюмки в руки.

– За дружбу и доверие! – провозгласил Десантник.

Они чокнулись и выпили.

Десантник взял с блюдца дольку лимона и забросил в рот. Спокойно разжевал и проглотил. Взял еще одну.

– Как ты их так спокойно хаваешь? – удивился Марков. – Я на тебя смотрю, и у меня уже скулы сводит.

– А ты не смотри, ты жуй, – посоветовал Десантник.

Рябчук и Марков внимательно следили за Десантником.

Вдруг голова Рябчука качнулась в сторону, он «клюнул» носом, но быстро выпрямился. Марков, искоса разглядывавший Десантника, этого не заметил.

– Че за… – успел проговорить Рябчук, но тут глаза его закатились под веки, голова закачалась так, словно шея бандита внезапно стала ватной, он попробовал что-то сказать, но не смог, веки его закрылись, и он стукнул головой об стол.

Марков открыл рот и уставился на уснувшего Рябчука в полном изумлении. Тут он услышал рядом с собой щелчок предохранителя и медленно повернулся. Дуло пистолета холодно смотрело Маркову прямо в лицо. Глаза Десантника, держащего ствол, были еще холоднее.

– Че, суки, решили меня завалить? – хрипло, с жестокой усмешкой спросил он. – Не вышло.

– Ты че, Десантник? Кто тебя хотел завалить? – испуганно спросил Марков.

– Ты и этот пидор, – сказал Десантник.

– Да не, братела, ты попутал. Падлой буду.

– Будешь, – усмехнулся Десантник. – Дохлой падлой. Че, думали, можете закрыть Десантника? Чечены не смогли, а вы сможете?

– Братела, ты, в натуре, попутал! – Голос Маркова задрожал. – Это он тебя хотел закрыть, а не я! Ты же меня знаешь, я друзей не сдаю! Эта падла меня подговаривала, а я ни в какую!

– Я слышал, как ты «ни в какую». Ладно. – Десантник, в противоположность Маркову, говорил спокойно и устало. – Ладно, надоело мне с тобой базарить, гнида. Все равно я хотел вас шлепнуть.

Лицо Маркова передернулось судорогой и побледнело. Руки его находились под столом, лежали на коленях.

– Братела, нехорошо ты поступаешь, – быстро проговорил Марков. – Бля буду, нехорошо. Может, поделим лавэ на двоих и разойдемся?

– А мне какой резон с тобой делиться? – усмехнулся Десантник. – Ты ведь уже почти труп. А я с трупами переговоры не веду.

– Ох-х… – выдохнул вдруг Рябчук за спиной у Десантника.

Десантник обернулся. И зря. Воспользовавшись секундным промедлением, Марков быстро выхватил из ковбойского сапожка нож. Удар настиг Десантника в тот момент, когда он повернулся к Маркову, и пришелся прямо в грудь. Десантник отшатнулся назад, рукоять ножа выскользнула из пальцев Маркова – нож прочно засел между ребрами Десантника.

– Сука! – вскрикнул Десантник и нажал на спусковой крючок. А потом еще раз. И еще.

Первая пуля вонзилась в стену справа от головы Маркова. Он бросился на пол, но вторая пуля впилась ему в шею, выпустив фонтанчик крови. Оказавшись на полу, Марков со стоном прижал ладонь к шее, а ногой изо всех сил пнул по ножке стула, на котором сидел Десантник.

Десантник потерял равновесие и повалился на пол вместе со стулом. Пистолет он выронил. Да ему уже было не до пистолета. Он с ужасом и недоумением смотрел на рукоять ножа, торчащую у него из груди. Из горла Десантника вырывался громкий хрип.

Марков попробовал встать, но снова упал. Кровь хлестала из артерии, стекала между белых, как мел, пальцев, прижатых к шее.

Лицо Маркова делалось все белее и белее. Он в последний раз приподнял голову, раскрыл рот, словно собирался что-то сказать, но из его горла не вырвалось ни звука. Голова его откинулась назад, окровавленные пальцы разжались, и он замер, уставив взгляд в потолок.

Когда группа захвата ворвалась в дом, она обнаружила троих бандитов лежащими на полу. Двое из них были мертвы, третий спал крепким, клофелиновым сном.

4

Профессор Акишин был сильно измотан «заключением на даче». Он сильно похудел и осунулся. Врачи констатировали сильнейшее нервное истощение и порекомендовали Сергею Михайловичу пройти курс лечения в стационаре. Акишин не стал возражать. Он уже знал, что с дочерью все в порядке, а с женой, пришедшей навестить его в больницу, видеться не захотел, передав Татьяне Олеговне через сиделку, что отныне не желает иметь с ней ничего общего.

Александр Борисович Турецкий провел в палате Акишина не менее двух часов, вникая во все подробности сделки, которую собирался провернуть концерн «Информинвест».

Херсонский, объявленный в розыск, явился в кабинет к Турецкому сам, в самом начале рабочего дня. Выглядел он скверно – опухший, волосы всклокочены, а на щеках седоватая поросль.

– Вот, – сказал Яков Наумович, сидя за столом и ковыряя пальцем коленку, – пришел сдаваться.

– Замечательно, – ответил Александр Борисович. – А мы уж вас обыскались.

– Могу себе представить, – усмехнулся Херсонский, но тут же стер ухмылку с лица, посчитав ее неуместной.

– Что ж, рассказывайте, – сказал Турецкий. – Подробно и начистоту.

Херсонский вздохнул:

– Затем и пришел, Александр Борисович, затем и пришел. – Он снова вздохнул и украдкой взглянул на Турецкого. – Даже не знаю, с чего начать…

– Начните с того, как вы заказали Кожухина. И кому.

– Да вы, наверно, и без меня все знаете, – печально ответил Херсонский. – Кожухин не оставил мне выбора. Он со своим Союзом инвесторов пытался блокировать крупнейшую сделку в истории российской индустрии программного обеспечения! Это было преступно! Просто преступно! Собственно, за это он и поплатился. Вот только… – Лицо Херсонского жалостливо дрогнуло. – Александр Борисович, поверьте, у меня и в мыслях не было его убивать. Я хотел одного – чтобы Кожухин на время выбыл из дела. Понимаете, на время! Идеальным был бы вариант с тяжелым сотрясением мозга. Я так ему и сказал – покалечить, но не убивать! Ну или похитить…

– Кому? – резко спросил Турецкий. – Кому вы это сказали?

– Так ведь этому… как его… Юрию Ивановичу. Устюгову. Майору Устюгову.

– Откуда вы знали майора Устюгова?

– Как – откуда? – удивился Херсонский. Но тут же снова стушевался. – Ах да. Откуда вам знать. Дело в том, что Устюгов был нашей… как это говорится в народе, «крышей». «Крышей» фирмы, которую я возглавляю. Разумеется, всю грязную работу Устюгов поручал своим людям из Мытищ. Этому… как его… Десантнику.

– Кто конкретно убил Кожухина?

– Александр Борисович, – проблеял Херсонский жалостным голоском, – так ведь я не знаю. Устюгов позвонил мне и сказал, что проблема решена. Я спросил: каким образом? А Устюгов ответил, что «самым радикальным». Тогда я и понял, что Кожухина больше нет в живых. И мы это не обсуждали. Я заплатил майору Устюгову, а он отстегнул сколько надо Десантнику и его людям. Вот и все. – Херсонский замолчал, потом сглотнул слюну и спросил: Александр Борисович, можно воды?

Турецкий налил Херсонскому воды в стакан и, пока тот пил, позвонил Вячеславу Ивановичу Грязнову.

– Слава, здравствуй, это Турецкий… Запиши имя – Юрий Иванович Устюгов… Да, Ус-тю-гов… Он крышевал Херсонского. И убийство Кожухина тоже его рук дело. Да, и похищение Акишина… – Турецкий посмотрел на Херсонского и спросил: – Похищение Акишина организовал тоже Устюгов?

– Да, – тихо отозвался Херсонский.

– И Акишина тоже похитил он, – сказал Александр Борисович в трубку. – Да… Да… Хорошо, жду.

Турецкий положил трубку на рычаг и посмотрел на Херсонского.

– А теперь расскажите о том, как вы убили Платта, – жестко потребовал он.

Яков Наумович выкатил на Турецкого булькастые глаза.

– Я? Платта? Да вы что! Что вы, Александр Борисович?! Да я бы и пальцем его не тронул! Да я бы к нему даже не…

– Хватит! – рявкнул Турецкий так, что Херсонский подавился собственными словами и испуганно вжался в стул. – Хватит врать! За Платтом было решающее слово. Он хотел отменить вашу сделку, к чертовой матери! И сделал бы это, не отрави вы его.

– Александр Борисович… – захныкал Херсонский. Честное слово… Побожусь чем хотите… Не травил… Ей-богу, не травил!

– Сами, конечно, не травили. Но приказ исходил от вас. И вы получите за это по самой высшей мере!

При словах о «высшей мере» рот Херсонского перекосился. Он достал из кармана платок (рука его при этом подрагивала) и промокнул вспотевшее лицо.

– Ладно, – промямлил Херсонский. – Я расскажу, как было дело. А вы уж сами определите степень моей вины. Дело было вечером…

Дело было вечером. Херсонский, генеральный директор представительства фирмы «Dulle» в СНГ Кретинин и глава фирмы «Устойчивые технологии» Галин сидели в мягких креслах в загородном доме Кретинина. В руках у каждого было по стакану виски. Все трое глядели на невысокого, невзрачного человека, сидевшего на стуле прямо перед ними.

– Желательно, чтобы убийство было замаскировано под несчастный случай, – сказал Херсонский.

– Это довольно сложно будет устроить, – отозвался невзрачный человек столь же невзрачным голосом. – Господин Платт – фигура известная. Он никуда не выбирается без телохранителей.

– Может, устроить взрыв на дороге, а потом обвинить в этом террористов? – предположил Кретинин.

Невзрачный человек покачал головой:

– Нет. Для того чтобы подготовить взрыв, у нас нет времени.

– Так что же нам тогда делать? – спросил Галин. – Как нам убрать его с дороги?

Невзрачный человек задумался. Бизнесмены ждали его ответа с напряженным вниманием. Наконец невзрачный человек заговорил.

– Мне кажется, действовать нужно прямо и явно, – сказал он. – У Платта много врагов и кроме вас троих. К нему тянутся сотни нитей со всех континентов земли. Ни один сыщик не сможет распутать этот клубок. – Невзрачный подумал и добавил: – Если, конечно, мы не оставим улик.

– Вот и не оставляйте, – сказал ему Херсонский. – В конце концов, вы профессионал. Как собираетесь его ликвидировать?

– Есть множество вариантов, но самый надежный – снайперская пуля. Платт собирается передать картины в дар Третьяковской галерее. Поселился он в «Балчуге». Я могу с большой вероятностью рассчитать его маршрут. К тому же можно убрать его в самой гостинице. Подкупить персонал и пробраться в его номер под видом журналиста не составит большого труда. Кстати, тут вполне сгодится и вариант со взрывом. Что вам больше нравится?

– Это решать вам, – повторил Херсонский.

– Да уж, – поддакнул Галин, – избавьте нас от необходимости придумывать этому негодяю казнь. Просто ликвидируйте его, и все.

– Замечательно, – сказал невзрачный и улыбнулся. – Мне кажется, самое время поговорить о цене.

– Но мы ведь уже обсудили цену в нашей переписке! – возмутился Херсонский. – Вы сами ее назвали.

– Назвал, – кивнул невзрачный человек. – Но тогда я не знал, что мне придется иметь дело с троими состоятельными бизнесменами. – Невзрачный обвел бизнесменов взглядом, тонко усмехнулся и сказал: – Я хочу утроить сумму.

– Что-о? – возмущенно протянул Херсонский. – Да вы понимаете, какие это деньги?

– Вполне, – кивнул невзрачный. – Но понимаю я и то, что для вас троих… если вы скинетесь… сумма будет не такой уж большой.

Херсонский, Кретинин и Галин переглянулись.

– Я думаю, что это того стоит, – сказал Галин.

– Да, – поддакнул Кретинин. – Мне тоже кажется, что мы должны согласиться на предлагаемые условия.

Херсонский вздохнул и отхлебнул виски.

– Что ж, – сказал он, – если вы не возражаете, то и я возражать не стану. – Он перевел взгляд на невзрачного. – Вы получите эти деньги, но аванс останется прежним.

– Не возражаю, – пожал плечами невзрачный.

– Когда вы намерены это сделать?

– В ближайшие три дня, – сказал невзрачный.

Херсонский посмотрел на Галина. Тот кивнул:

– Подойдет.

– Таким образом, – сказал Херсонский, – считаю нашу сделку заключенной.

Херсонский прервал свой рассказ и попросил разрешения налить себе еще воды. Турецкий разрешил.

– Так, значит, Платта заказали вы, – сказал Александр Борисович, глядя на то, как Херсонский большими, жадными глотками глотает воду.

Тот поставил стакан на стол, вытер платком мокрый рот и кивнул:

– Да. Но это еще не все. Самое странное случилось потом…

Невзрачный человек забрался в машину Херсонского и захлопнул дверцу. Быстро посмотрел вокруг, достал из сумки большой толстый конверт и протянул его Херсонскому.

Тот удивленно воззрился на конверт:

– Что это?

– Аванс, – сказал невзрачный и нетерпеливо добавил: – Хватит пялиться, берите скорей.

Херсонский взял конверт, мельком глянул в него и убрал в бардачок.

– Но я не понимаю, – сказал он, – что все это значит?

– Ничего. Я просто вернул вам аванс.

– Но почему? Вы прекрасно справились с работой! Я даже не ожидал, что вы будете настолько изобретательны!

Невзрачный пристально, по-змеиному, посмотрел на Херсонского и медленно, очень медленно, покачал головой.

– Я беру деньги только за работу, – сказал он. – Работу я не делал.

– Как это? – не понял Херсонский. – Но позвольте… Кто же тогда у…убрал этого человека?

– Не знаю. Меня там не было. Если очень интересно – спросите у ментов. А теперь мне пора.

Невзрачный человек открыл дверцу и выбрался из машины.

…– Так кто же убил Платта? – спросил Турецкий, дымя сигаретой.

Херсонский пожал плечами:

– Это мне неизвестно. Я же говорю, киллер вернул мне деньги.

– Как его имя?

– Не знаю. Правда не знаю! Мы списались с этим человеком по Интернету. Я случайно набрел в сети на его объявление. Александр Борисович, вы должны мне верить! Я ведь сам… сам к вам пришел! – Херсонский прижал ладонь к груди и поморщился. – Ч-черт… Опять сердце прихватило… – Взгляд Якова Наумовича стал жалобным и умоляющим. – Александр Борисович, пожалуйста, разрешите мне отдохнуть. Я не спал больше суток.

Турецкий стряхнул с сигареты пепел и сурово посмотрел на Херсонского.

– У вас больное сердце?

– Как у всех стариков, – вздохнул Херсонский. – Мне бы только отдохнуть.

– Ладно, я распоряжусь, чтобы вас отправили в больницу. А нашу беседу мы продолжим позже.

В тот же день Рябчук, тяжело отходивший после клофелинового отравления, рассказал Турецкому, что председателя Союза инвесторов Ивана Петровича Кожухина утопил в Истринском водохранилище не кто иной, как Григорий Вашкин, в просторечии – Десантник. Сами Рябчук и Марков при утоплении не присутствовали, они ждали Десантника в машине неподалеку от водохранилища.

Десантник пришел с «дела» мокрый и злой и несколько раз повторил, что терпила сопротивлялся и никак не хотел идти ко дну. После чего весь день грелся водкой в той самой забегаловке, где проходили встречи Рябчука и Сидоренко, приведшие Десантника и Маркова к столь печальной для обоих развязке.

Однако вопрос о том, кто же убил американского миллиардера Лайэма Платта, оставался открытым.