Текст книги "Платиновая карта"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Филя молчал.

– Деньги? – предположил Артур. Но вгляделся в лицо Фили и покачал головой: – Нет, деньги вы не возьмете. Но тогда что?

– Ваш отец похищен, – сказал Филя. – Я хочу знать, причастны ли вы и к этому?

По белому лицу Артура пробежала судорога.

– Вы полагаете, что я имею к этому отношение? – спросил он.

– А разве нет?

Артур покачал головой:

– Нет. Я не настолько подл, чтобы участвовать в похищении собственного отца.

– Однако похитить собственную сестру принципы вам не помешали, – заметил Филя.

– Это было не похищение. – Щеки Артура слегка порозовели. – Это был розыгрыш! Да-да, розыгрыш!

– Да бросьте вы, – поморщился Филя. – Вам не кажется, что наш разговор какой-то… дурацкий? Подумайте, это ведь ваш отец! Он вроде бы не сделал вам ничего плохого, а?

– Мой отец? – Артур тихо засмеялся. – Откуда вы это знаете?

– Что?

– Откуда вы знаете, что Сергей Михайлович Акишин – мой отец? Вы что, делали ДНК-анализ?

Филя смущенно молчал, не зная, что сказать.

– Молчите, – с сарказмом в голосе констатировал Артур. – Ну вот и молчите, раз не знаете! Моя мать – шлюха. Да-да, шлюха. Удивлены, что я так о собственной матери? Пожили бы в этом дурдоме с мое, перестали бы удивляться. Уверен, моя мамаша и сама не помнит, со сколькими мужиками переспала за свою жизнь. Кстати, не удивлюсь, если отца похитили с ее подачи. Какой-нибудь очередной ее любовник захотел избавиться от конкурента, а моя мамаша этому поспособствовала. – Артур провел ладонью по глазам, словно смахивал с лица невидимую паутину. Посмотрел на Филю и злобно усмехнулся. – Ну что вы на меня так смотрите? Откуда вам знать, что я чувствую? Или вы думаете, что я вообще ничего не чувствую, как эти скоты?

– Какие скоты? – негромко спросил Филя.

В голубых глазах Артура засверкали белые молнии.

– Грув, например! – с необычайной злостью в голосе сказал он. – Он ведь меня ненавидит. Он думает, что я мусор, отброс. Он думает, что во мне нет ничего человеческого. Да он вообще не считает меня человеком.

– Это он вам так сказал? – спросил Филя.

Артур устало опустил голову. Потеребил пальцами оборки скатерти, посмотрел на Филю и мрачно усмехнулся:

– Сказал, сказал… Он-то хоть сказал, а вот остальные… Думаете, Максимович так не считает? Считает! Все так считают.

– А вы не слишком мнительны? – негромко поинтересовался Филя.

– Мнителен? Если бы! Вы знаете, как называют меня ребята из университетской группы? Нет? Наци – вот как! А еще – Гитлерюгенд! И все это за глаза. Им всем не нравится моя рожа. Они все думают, что я не человек, а зверь, только вслух об этом не говорят. Грув хоть не скрывает.

– По-моему, вы слишком нагнетаете, – заметил Филя.

Артур нетерпеливо дернул уголком рта:

– Чушь! Ничего я не нагнетаю! Они все меня ненавидят. Они не знают, в каком свинарнике мне приходится жить.

– Да, но… начал было Филя, но Артур не дал ему договорить.

– Короче, хотите меня арестовать – арестовывайте, – сказал он равнодушным голосом. – А нет, так идите к черту. Если хотите найти моего отца, советую вам повнимательней последить за моей матерью. А теперь извините, мне пора идти.

Артур поднялся из-за стола, повернулся и, не прощаясь, направился к выходу.

Филя внимательно посмотрел Артуру вслед, но останавливать не стал.

9

Слежка за этой женщиной не доставляла Филе никакого удовольствия. Он вообще не любил следить за женщинами, в этом было что-то постыдное, что-то от подглядывания. Да еще Сева Голованов все время подливал масла в огонь.

– Здорово, вуайерист! – приветствовал он Филю при каждом звонке. – Как идет наблюдение? Уже увидел что-нибудь возбуждающее?

– Дурак ты, Голованов, – сердито отвечал Филя. – И уши у тебя холодные. Еще раз подколешь, брошу эту работу, к чертям собачьим, и пойду в бар.

– Только попробуй, – весело грозил Филе старший опер. – Останешься у меня без гонорара.

К вечеру к Агееву присоединился Денис Грязнов, и Сева Голованов, повинуясь субординации, стал вести себя не столь вызывающим образом.

Денис Грязнов и Филя Агеев сидели в машине у ресторана «Китайский император» почти на самой окраине Москвы. В руках у Дениса был фотоаппарат с телескопическим объективом. Окно ресторана, у которого сидела Татьяна Олеговна Акишина, было ярко освещено, тогда как на улице совсем уже стемнело.

– Ну что? – спросил Филя. – Чем они там занимаются?

– Едят, – ответил Денис, не отрываясь от камеры и время от времени щелкая кнопкой.

Возле Татьяны Олеговны сидел лысоватый мужчина с подвижным лицом. Он что-то оживленно рассказывал Акишиной, она смеялась и махала на мужчину рукой.

– Понятно, что не польку-бабочку танцуют, – недовольно отозвался Филя. – А что еще?

– Еще – пьют, – сказал Денис.

Филя посмотрел на Грязнова и покачал головой.

– Жаль, что мы не слышим, о чем они говорят, – сказал Денис.

– Это можно исправить, – сказал Филя. – У меня с собой есть «клоп». Могу прикинуться подвыпившим посетителем и прицепить его к пиджаку того фраера.

– Не надо, – сказал Денис. – «Этот фраер» не похож на лоха. По всему видать, что мужик опытный.

– Это ты в свой фотоаппарат разглядел? – усмехнулся Филя.

– Угу, – спокойно ответил Денис. – В него.

Некоторое время он молча наблюдал за парочкой, потом сказал:

– Освободилось место рядом с их столиком. Давай-ка, Филя, дуй туда. Может, что-нибудь и услышишь.

– Ну вот, это другое дело! – довольно сказал Филя, у которого от получасового сидения в машине уже затекли ноги. – Принести тебе чего-нибудь похавать?

– Да нет, я не голоден.

– Ну смотри – ты сам себе враг, маленький Буратино.

Филя взял портфель, выбрался из машины и неспешной походкой двинулся к ресторану. Через пару минут он уже сидел за столиком в непосредственной близости от Татьяны Олеговны и ее вертлявого спутника.

Филя подозвал официанта и, когда тот подошел, принялся заказывать еду и выпивку, с вызовом поглядывая в сторону окна. Официант кивнул, записал все в маленький блокнот и ушел. Филя достал из портфеля газету и сделал вид, что погрузился в чтение.

Так прошло пять минут. Официант принес Филе вино. Филя наполнил бокал, попробовал, одобрительно кивнул и вновь углубился в свою газету.

Постепенно Татьяна Олеговна и ее спутник перестали обращать внимание на нового соседа и вновь разговорились.

– Расслабились, пташки, – удовлетворенно прошептал Денис, разглядывая парочку в видоискатель фотоаппарата. – Отлично.

Филя Агеев в третий раз перечитывал статью под интригующим названием «Нужны ли нам американские окорочка?». Парочка, сидевшая в двух шагах от него, беседовала тихо, но тренированный слух Фили вычленял из этого тихого (а к тому же и приглушенного музыкой) ропота отдельные слова и фразы.

– Яша, я волнуюсь, – сказала Татьяна Олеговна.

– Вот и зря, – ответил ее спутник.

Филя покосился и увидел, как мужчина положил ладонь на руку Акишиной.

Женщина понизила голос:

– Мне кажется… догадываются… похитил Сергея… – разобрал Филя.

Мужчина тоже заговорил тихо:

– …же знаешь, что я… особый контроль… Успокойся, они ни о чем не догадаются.

– Да, но я… за его здоровье.

– Милая, поверь мне, все твои опасения напрасны. Все будет хорошо. Правда. Давай выпьем за наше счастливое будущее!

Мужчина разлил шампанское по бокалам. Они подняли бокалы.

– Я хочу, чтобы ты всегда была счастлива! – сказал мужчина. – И чтобы эти прекрасные синие глазки никогда не знали слез!

Татьяна Олеговна вздохнула и грустно улыбнулась. Они чокнулись и выпили.

Татьяна Олеговна бросила в рот оливку и спросила:

– Как твоя жена? Не лучше?

Мужчина покачал головой:

– Да нет, все по-прежнему. Она уже почти не встает. Да и не говорит почти. Только плачет…

– Вот горе-то, – вздохнула Татьяна Олеговна. – Помню, какой женщиной она была до инсульта. Настоящая королева! Ты бы на меня тогда и не посмотрел.

Мужчина нахмурился.

– Таня, перестань, – сухо сказал он. – Ты ведь знаешь, я не люблю обсуждать эту тему.

– Да, извини. Я забыла. – Татьяна Олеговна отпила шампанского, посмотрела на мужчину поверх бокала и сказала: – Яша, я слышала, что к тебе приходил следователь. Это из-за Платта?

– Да, малышка, – кивнул мужчина. – Этим делом занимается следователь Турецкий. Помнишь, я рассказывал тебе о нем?

– Он умный?

– М-м… Не знаю, душа моя. Я наводил справки. Говорят, что он чертовски проницательный парень. Но каков он на самом деле – это судить не мне. Самое неприятное, что он – этот самый Турецкий – склонен связывать эти два дела.

Татьяна Олеговна поставила бокал и внимательно посмотрела на мужчину.

– Но тебе-то ничего не угрожает? – взволнованно спросила она.

Мужчина криво усмехнулся и покачал головой:

– Золотце мое, ты очень впечатлительна. Ты ведь знаешь, опасаться может только виновный. А я не чувствую за собой никакой вины. – Подвижное, нервное лицо мужчины замаслилось, толстые губы растянулись в улыбку. – Знаешь что, милая? Ты сегодня чертовски привлекательна! Я хочу тебя!

Татьяна Олеговна лучезарно улыбнулась:

– Я тоже хочу тебя. Куда мы поедем? – спросила она глубоким, хрипловатым голосом.

– Можно ко мне на дачу, – сказал мужчина. – Но лучше и удобней в гостиницу. У меня забронирован прекрасный номер!

Уже спустя час сотрудники агентства «Глория» знали, что мужчину, с которым встречалась Татьяна Олеговна Акишина, зовут Яков Наумович Херсонский. Что он руководит компанией «Информинвест», главным акционером которой являлся не так давно погибший американский миллиардер Лайэм Платт.

В тот же вечер Денис Грязнов позвонил Александру Борисовичу Турецкому и рассказал о Херсонском и Акишиной, передав их разговор так, как запомнил (и даже записал) его Филя Агеев.

– Александр Борисович, ты и правда склонен связывать два эти дела? – поинтересовался Грязнов.

– Ты имеешь в виду дело об убийстве Платта и дело о похищении Сергея Акишина?

– Да.

– Склонен, – ответил Турецкий. – Более того, я склонен присовокупить к этим двум делам третье – дело о насильственном утоплении господина Кожухина. То, что ты мне только что рассказал, подтверждает все мои выводы. Я уверен, что за убийством Платта и Кожухина, а также за похищением Акишина стоит один и тот же человек. Или одна и та же группа. Так, говоришь, твоя «Платиновая карта» к этому не причастна?

– Ребята говорят, что нет. И я им верю. Кстати насчет доверия. Вера Акишина не хотела уезжать домой. Мы ее чуть ли не силой оторвали от компьютера. Естественно, она утверждает, что никто ее не похищал. А про своего бойфренда Тоцкого и вовсе забыла.

– Ребятки у тебя под контролем?

– Да. Под полным.

– Это хорошо. Жаль, что Филя так мало расслышал. Впрочем, Херсонский уже несколько дней у меня на подозрении. Увы, я не могу позволить себе действовать так же решительно, как вы. Я, ты знаешь, лицо официальное и обязан соблюдать закон.

– Да, но мы тоже…

– А, брось! – оборвал его Турецкий. – Знаю я ваши методы. Небось обложили пацанов «жучками», а потом взяли самого слабого под жесткий пресс, изображая из себя строгих, безжалостных дядек. Даже могу предположить, кто этим занимался.

Грязнов улыбнулся:

– Александр Борисович, тебе кто-нибудь говорил, что ты страшный человек?

Турецкий хмыкнул:

– А то. Я слышу это каждый день. Сперва на работе, потом дома. Вот от тебя, Дениска, признаюсь, услышать это не ожидал. Ну ладно. Если будет время, загляни ко мне завтра, мы это все еще раз перетрем. Не забудь захватить записи признаний. Может, я расслышу в них то, чего не удалось расслышать вам.

– Это вряд ли. Чем-чем, а тугоухостью мы не страдаем.

На этом они распрощались и отключили трубки.

Глава девятая
Турецкий продолжает

1

Прибыв в Москву около месяца назад, мистер Лайэм Платт не догадывался, что этот приезд в Россию станет для него последним, как не догадывался и о том, что больше ему вообще никуда ездить не придется.

В тот солнечный день он был настроен вполне оптимистически и полон надежд и страстей. Мистер Платт любил жизнь во всех ее проявлениях. Он обожал вкусную еду, хорошие машины и красивых женщин. Он был богат, сказочно богат, но никогда не кичился своим богатством, понимая, что деньги приходя и уходят, а человек остается. И от того, насколько праведно и верно вел себя человек в этой жизни, зависит то, насколько лояльно отнесутся к нему в заоблачных высях после его смерти.

Нельзя сказать, чтобы мистер Платт был человеком религиозным. Нет. Но, будучи бизнесменом (а значит, по определению, человеком опасливым и осторожным), он вполне допускал существование иной жизни и на этот случай хотел иметь надежную страховку. Во многом исходя из этих опасений, мистер Платт взял на вооружение девиз: «Если тебе повезло и ты стал богат – помоги тому, кто беден и несчастлив».

За редким исключением именно так мистер Платт и поступал.

Мистер Платт был большим филантропом. В этот свой приезд он привез в Москву несколько картин русских и зарубежных художников, купленных им на аукционах за границей. Эти картины мистер Платт был намерен передать в дар Третьяковской галерее и Пушкинскому музею.

Представители духовной элиты России, обрадованные таким поворотом дела, устроили в честь мистера Платта званый ужин в одном из лучших ресторанов Москвы. Мистер Платт на ужин пришел, но держал себя скромно и с достоинством. На все слова благодарности он отвечал немного смущенной улыбкой, повторяя в разных вариациях одну и ту же фразу: «Это мой долг, господа. Долг порядочного человека и гражданина мира».

Публика отвечала на его скромные реплики бурными аплодисментами. А в конце вечера к мистеру Платту подошла маленькая девочка в белом платье и протянула ему рисунок, сделанный тушью на картоне. Рисунок изображал луг, покрытый травой, солнце и белого коня, пасущегося на лугу.

– Я сама это нарисовала, – сказала девочка. – Это подарок.

Мистер Платт был растроган. Он взял девочку на руки и тут же зажмурился от вспышек десятков фотоаппаратов. Журналисты не могли пропустить столь мелодраматичную сценку.

В гостиницу мистер Платт вернулся усталым, но счастливым.

Помимо филантропической миссии мистер Платт хотел разобраться и с делами своего фонда, функционирующего в России. До него дошли слухи (подтвержденные некоторыми вопиющими фактами), что Фонд Платта, учрежденный для финансирования работ российских ученых, потихоньку разворовывается российскими руководителями.

Этого мистер Платт не мог допустить.

При всех своих положительных качествах мистер Платт был решительным, а порой и безжалостным дельцом.

Еще недавно все газеты мира взахлеб писали о том, что мистер Платт взял на себя «вину» за падение американского доллара. А месяца два назад в интервью одной из телекомпаний Платт заявил, что играет на понижение российского рубля.

В мире он давно уже получил прозвище «взломщика национальных банков». Мировую известность ему принесла атака на английский фунт, предпринятая десять лет назад. Атака удалась настолько, что Великобритания была вынуждена выйти из европейского механизма обменных курсов. Господин Платт получил миллиардные прибыли и выписанный ордер на арест в Великобритании. Теперь он выбрал «короткую долларовую позицию», то есть решил продавать американскую валюту, скупая не только евро, но и канадский, новозеландский и австралийский доллары, а также золото.

Однако слава мизантропа заглушала все финансовые «подвиги» мистера Платта, и он этому втайне радовался.

Лайэм Платт остановился в одном из лучших московских отелей. Окна отеля выходили на Москву-реку. Платт любил реки. Он часто цитировал по-русски стихи одного русского поэта, нобелевского лауреата. А стихи были такие:

 
«Что ты любишь на свете больше всего?»
«Реки и улицы – длинные вещи жизни».
 

При этом мистер Платт задумчиво улыбался и грустно вздыхал, словно у него с этими строками были связаны чрезвычайно теплые интимные воспоминания.

Ночь после банкета мистер Платт провел очень приятно. Он принял горячую ванну, затем ходил голым по номеру (он называл это «подпитываться от воздуха»), потом немного помедитировал, сидя на кровати в позе лотоса, а потом лег спать и проспал до утра крепким сном младенца, без пробуждений и сновидений.

Утро началось с многочисленных звонков, которые переправлял мистеру Платту его секретарь. Секретарю было дано строгое указание – переадресовывать боссу только важные звонки. Но почти все звонки так или иначе были связаны с бизнесом и искусством, а значит, представляли для мистера Платта чрезвычайную важность.

Один из звонков особо заинтересовал мистера Платта. Звонил некто Акишин. Он был директором в холдинге «Информинвест». Блокирующий пакет акций холдинга принадлежал мистеру Платту. Акишин говорил судорожно и сбивчиво, но мистер Платт понял две важные вещи: в холдинге творятся какие-то безобразия, и он, мистер Платт, может потерять из-за них приличную сумму денег.

– О'кей, – сказал мистер Платт. – Я вас понял. Мы можем встретиться сегодня, часов в… – Платт прикинул в голове грядущие дела и докончил: – Одиннадцать. У меня в отеле. Вас это устроит?

– Вполне, – ответил Акишин.

– Только, пожалуйста, не опаздывайте, – предупредил Платт. – У меня сегодня масса дел.

Акишин пообещал не опаздывать, и мистер Платт положил трубку.

Последующие несколько часов были заняты деловыми переговорами, открытиями экспозиций и прочими приятными и не очень приятными вещами.

В поездках по офисам и выставочным залам мистера Платта сопровождал переводчик Никита. Они были знакомы по предыдущему приезду мистера Платта в Москву. Миллиардеру нравился этот немногословный, вечно сосредоточенный на своих мыслях человек. Все переводы Никиты были лаконичными и педантично точными. Он никогда не позволял себе отсебятины и легко запоминал целые куски речи собеседников Платта, которые потом и переводил слово в слово.

После очередного визита они сидели в машине и пили кока-колу, которую мистер Платт очень любил. (У него было предубеждение против кофе, в то же время мистер Платт был уверен, что кока-кола оказывает на организм такое же ободряющее воздействие, как и кофе, но с меньшими негативными последствиями для сердечной мышцы.)

– Ник, вот смотрю я на вас и думаю, – заговорил мистер Платт, искоса поглядывая на своего переводчика, – все-таки счастливый вы человек! У вас нет никаких особенных забот. Вернее – все ваши заботы и проблемы просты и понятны, они… как бы это лучше сказать… естественного происхождения. В отличие от моих проблем, которые я создаю себе сам в погоне за деньгами и которые мне абсолютно не нужны.

– Мне кажется, вы немного упрощаете, – возразил Никита. – То, что я зарабатываю меньше денег, не значит, что я живу безоблачной жизнью. Скорей наоборот. Я всегда думал, что деньги нужны человеку для того, чтобы откупаться от проблем. И в этом смысле богатые люди – самые счастливые люди на земле. Там, где мне приходится биться головой об стену, вы просто покупаете танк, и он делает все за вас. Это я образно говорю, – пояснил Никита.

Мистер Платт мягко рассмеялся:

– А вы философ, Ник! И все-таки, несмотря на большую разницу, мы с вами смотрим на жизнь почти одинаково. О чем это говорит? Да о том, что человек всегда остается человеком. А больше у него денег или меньше – это не имеет принципиального значения. Все мы крутимся, чтобы выжить.

«Посмотрел бы я, как бы ты крутился на мою зарплату», – беззлобно подумал Никита, но вслух ничего не сказал. В его глазах мистер Платт был ребенком – великовозрастным и избалованным. А ребенку разве Что-нибудь объяснишь?

В отель мистер Платт опоздал. Что поделать, в Москве были жуткие пробки.

Посетителей он увидел сразу, едва вошел в холл. Они тоже сразу его увидели. Встали с кресел и двинулись навстречу.

Один из них был невысокий и довольно полный. Судя по тому, что он держался немного впереди своего спутника, он и был Акишиным. Внешность у Акишина была довольно неприятная – жидкие, светлые волосы, аккуратно зачесанные набок, светло-голубые, почти бесцветные глаза. В довершение всего рот у Акишина был маленький, как пупок, и какой-то мокрый, как будто владелец этого рта только что съел что-то жирное и забыл воспользоваться салфеткой.

Спутник Акишина выглядел полной его противоположностью. Он был темноволос и кучеряв, как итальянец. А во взгляде его было что-то желчное и неприступное, как у злых чиновников-мизантропов, обладающих, на беду окружающим, большой властью.

– Извините за опоздание, – с виноватой улыбкой сказал Платт, пожимая визитерам руки. – Спешил как мог. Вы господин Акишин? – спросил он светловолосого.

– Да, – кивнул тот. – Сергей Михайлович Акишин. А моего спутника зовут Иван Петрович Кожухин. Он председатель Союза инвесторов России.

– О! – улыбнулся Платт. – Очень рад с вами познакомиться, господин Кожухин. – Платт перевел взгляд на коричневый кожаный портфель, который держал в руке Акишин, и добавил: – Я смотрю, вы пришли ко мне не с пустыми руками?

– Да, мистер Платт. Здесь вся необходимая документация.

– Что ж, тогда, если вы не против, господа, предлагаю подняться в мой номер. Там нашей беседе никто не помешает.

Они вошли в лифт и отправились наверх.

…Беседа Платта с российскими бизнесменами продолжалась около двух часов. За это время коллеги успели выпить литр апельсинового сока. А под конец беседы, возбужденные и взволнованные, выпили по рюмке коньяку. Причем тост произносил мистер Платт. Он сказал:

– Господа, я рад, что встретился с вами. Наш разговор изменил мой взгляд на русский бизнес. Отныне я буду требовательней и осторожней. В своем открытом письме к топ-менеджерам я призову провести экстренное заседание директоров, и на этом заседании… – тут мистер Платт взял свою рюмку, – на этом заседании мы выясним, кто есть ху, как говорил когда-то ваш великий президент Горбачев. Предлагаю выпить за это!

Акишин и Кожухин не стали возражать и проворно подняли свои рюмки.

Из отеля они уходили обрадованными и почти счастливыми. Иван Петрович Кожухин даже предположить не мог, что спустя всего несколько дней он будет плавать в Истринском водохранилище с разбитой головой. А если бы в тот солнечный день кто-нибудь сказал всемирно известному финансисту, миллиардеру и филантропу мистеру Лайэму Платту, что он отправится на тот свет, отравившись своей любимой жареной рыбой с фисташками, он бы рассмеялся болвану в лицу.

2

Беседа с дебоширом, а по совместительству – руководителем фирмы «Уралинтек» Игорем Адамским, которого арестовали за драку во время собственной свадьбы, подтвердила подозрения Александра Борисовича Турецкого.

Он и раньше интуитивно чувствовал, что убийство миллиардера Платта, утопление председателя Союза инвесторов Кожухина и похищение «независимого директора» Акишина прочно связаны между собой. Но доказательств не было никаких.

То, что рассказал Адамский, четко указывало на конфликт, имеющийся между «независимым директором» Акишиным и руководством холдинга «Информинвест». Акишин ратовал за то, чтобы холдинг «Информинвест» в качестве системного интегратора выбрал не фирму «Устойчивые технологии», которую возглавлял некий Сергей Александрович Галин, а фирму «Уралинтек», которую возглавлял Игорь Адамский и с которой сам Акишин сотрудничал в качестве научного работника.

Оснований не верить Игорю Адамскому у Александра Борисовича не было.

Якова Наумовича Херсонского, руководителя холдинга «Информинвест», в городе не оказалось, и, чтобы не терять время даром, Турецкий позвонил помощнику председателя Союза инвесторов, договорившись с ним о встрече.

Помощник Кожухина Дмитрий Львович Дмитриев производил впечатление тихого, интеллигентного человека. Строгий деловой костюм, очки с сильными линзами, мелкие морщины на бледноватом лице. Да и говорил он негромким и почти лишенным интонаций голосом.

Он усадил Турецкого в кресло, вызвал по коммутатору какую-то Яну и заказал ей две чашки ее «фирменного» кофе. Не успел Турецкий рассказать Дмитрию Львовичу о причине своего прихода, как дверь кабинета открылась и в комнату вошла красивая девушка. Она поставила на стол поднос с двумя чашками черного кофе. Улыбнулась Турецкому дежурной улыбкой и ушла.

– Вам должно понравиться, – сказал Дмитриев, придвигая одну из чашек Турецкому. – Итак, вы ведете дело Ивана Петровича Кожухина, земля ему пухом. Я был бы рад вам помочь, но мало что обо всем этом знаю.

– О чем – обо всем? – поинтересовался Турецкий, пробуя кофе.

– О делах, которыми занимался Иван Петрович, – ничуть не стушевавшись, ответил Дмитриев.

Турецкий улыбнулся:

– Забавно. А разве вы не его правая рука?

– Я просто помощник, – ответил Дмитриев, улыбнувшись в ответ.

Турецкий глотнул кофе и кивнул:

– Кофе действительно отличный. Скажите, Дмитрий Львович, может, вы чего-нибудь боитесь?

– Боюсь? – Дмитриев слегка пожал плечами. – Отнюдь. Чего мне бояться?

– Ну мало ли… Кстати, вы не рыбак?

– Рыбак? – Дмитриев приподнял брови, но затем до него дошла суть вопроса, и он усмехнулся: – А, вот вы о чем. Нет. В отличие от Ивана Петровича, я охотник. И смею вас уверить, я неплохо стреляю.

– Ну тогда вы должны чувствовать себя в полной безопасности, – сказал Турецкий.

– А я и чувствую, – согласился Дмитриев.

Турецкий поставил чашку на стол, пристально посмотрел на Дмитриева и сказал с необычайной жесткостью:

– Тогда какого черта вы морочите мне голову? Я приехал к вам, отложив дюжину срочных дел, не за тем, чтобы выслушивать дежурные фразы. Я приехал, чтобы узнать правду. Правду, слышите! И вы мне ее скажете. Либо здесь, либо в прокуратуре. – Турецкий поднялся из кресла. – Завтра же вы получите повестку, – холодно сказал он Дмитриеву. – И не дай вам бог проигнорировать ее. Я лично вами займусь.

– Это что, угроза? – удивился Дмитриев.

Турецкий качнул головой:

– Нет, гражданин Дмитриев. Я не мафия, чтобы угрожать. Это предупреждение. Прокуратура – да будет вам известно – это карающий орган. Так что, предупреждая вас о возможной каре, я не превышаю собственных полномочий.

Турецкий повернулся, чтобы идти.

– Постойте, – сказал Дмитриев. – Подождите, Александр Борисович, не горячитесь. Вы даже толком не попробовали кофе. А наша Яна варит замечательный кофе.

– Здесь у вас что, кофейня? – сухо спросил Турецкий.

– Нет, но… – Голос Дмитриева стал мягким, почти умоляющим. – Александр Борисович, не спешите. Пожалуйста, присядьте. Давайте продолжим беседу.

Турецкий пожал плечами и сел в кресло.

– Я понимаю, что дело, которое вы ведете, не из простых, – продолжил Дмитриев елейным голосом. – Но поймите и вы меня. Я всего лишь…

– Помощник, – договорил за него Турецкий. – Это я уже слышал.

– Ну да, – рассеянно кивнул Дмитриев. – А что же вы хотите от меня услышать? Угрожал ли кто-нибудь Кожухину? Не знаю. Угрожал ли он кому-нибудь – понятия не имею.

– Я хочу, чтобы вы рассказали о большой сделке холдинга «Информинвест», – сказал Турецкий.

– Сделка по поставке техники и программного обеспечения в филиалы?

– Именно, – кивнул Турецкий.

Дмитрий Львович закинул ногу на ногу и почесал пальцем морщинистый лоб.

– А что о ней рассказывать? Сделка как сделка. Ну крупная, это да. Впрочем, мы часто занимаемся анализом крупных сделок.

– У Союза инвесторов был конфликт с «Информинвестом» из-за этой сделки?

– Э-э… – Дмитриев вновь почесал пальцем лоб. – Вообще-то да. Небольшие противоречия были.

– В чем их суть?

Дмитрий Львович выглядел озадаченным и рассеянным.

– Я не знаю, как вам объяснить, не пользуясь специальными терминами… Ладно, попробую. Сделка с фирмой «Dulle», которую собирался осуществить холдинг «Информинвест», была сделкой «с заинтересованностью». Термин «с заинтересованностью» подразумевает такую сделку, когда выбор поставщика происходит не на условиях тендера, а по рекомендации экспертов. Без одобрения независимого директора сделка «с заинтересованностью» может быть признана недействительной…

– И таким независимым директором выступал Сергей Михайлович Акишин, – договорил за Дмитриева Турецкий. – Дальше.

– Дело в том, что Ивану Петровичу Кожухину эта сделка… как бы это лучше сказать… не совсем нравилась.

Турецкий чуть прищурился:

– Подробней, пожалуйста.

Дмитриев вздохнул, словно Турецкий поставил перед ним невыполнимую задачу. Подумал немного и продолжил:

– Ну претензии совершенно обычные. Любая крупная сделка акционерного общества – это затраты, которые в конце года приведут к снижению дивидендов, выплачиваемых в качестве дохода на каждую акцию. А стало быть, риск провала такой сделки должен быть сведен к минимуму. Так вот, Ивану Петровичу казалось, что «Информинвест» не делает этого.

От долгих «предисловий» Дмитриева Турецкий стал терять терпение.

– Не могли бы вы сказать, что конкретно не устраивало Ивана Петровича Кожухина? – немного повысив голос, спросил он.

– Ну… – Дмитриев пожал плечами. – Например, ему была не вполне ясна процедура выбора системы программного обеспечения, а также генерального поставщика. Почему именно фирма «Dulle», а не какая-нибудь другая? Технико-экономическое обоснование проекта казалось ему также недостаточным.

– Что за обоснование?

– Э-э… Скажем так, это понимание того, сколько будет стоить сделка после закупки компьютеров программного обеспечения, внедрения и обучения, окупятся ли эти затраты, и если окупятся, то когда… В общем, вот такие вот вещи. Если сказать короче, Кожухина не устраивал высокий риск провала проекта. – Дмитрий Львович отпил кофе и добавил миролюбивым голосом: – Но, помилуйте, Александр Борисович, за такие вещи не убивают. Такие спорные вопросы решаются на совете директоров.

– Кстати насчет совета директоров, – немедленно отозвался Турецкий. – Разрешить или отменить сделку должен был независимый директор Акишин, так?

– Так, – кивнул Дмитриев.

– Кожухин высказывал ему свои претензии?

– Конечно. Это была нормальная работа. Кропотливая работа, но иначе ведь и нельзя. Мы защищаем права инвесторов, стараемся защитить их от необоснованных рисков. Конечно, Кожухин вел переговоры с Акишиным.

– И к какому выводу они пришли?

– К какому выводу? – раздумчиво сказал Дмитриев. – Да, насколько я знаю, ни к какому. Работа была в самом разгаре. А вообще, этим делом подробно занимался Иван Петрович, в детали я не вникал. Так что… – Дмитриев выразительно посмотрел на часы. – Это все, что я могу вам рассказать. Извините, Александр Борисович, у меня сейчас важное заседание, я не могу на него опаздывать.

Аудиенция, таким образом, была закончена.

3

Он был красив, этот нахальный мужчина, безусловно красив.

Ирина Генриховна Турецкая высокомерно поджала губы и отвернулась к окну, не удостоив наглеца ответом. Мимо проплывала ночная Москва с ее неоновыми витринами, вывесками, рекламными щитами. Мужчина стоял над Ириной, держась за поручень, и улыбался как чеширский кот.