Текст книги "Оборотень"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

5 ИЮНЯ

День. Агентство «Глория».

Уходя из милиции, Вячеслав Иванович Грязнов был уверен в том, что делает. Одни восприняли его поступок как бегство, другие как предательство, и только меньшая часть его бывших сослуживцев отнеслась к этому нормально. Но он ушел. И дело было даже не в нищенском жалованье милиционеров и не в желании обеспечить своей семье хотя бы сколько-то сносное существование (хотя и в этом, разумеется, тоже). Слава видел, что милиция трещит по швам и разваливается. Не говоря уже о том, что техническое оснащение этого ведомства находится на уровне пещерного века, само ведомство на глазах гнило изнутри. Никогда за всю историю советской милиции не было зарегистрировано такого количества преступлений, совершенных самими блюстителями порядка.

Потому-то он и решил начать собственное дело и организовал частное сыскное агентство «Глория», что по-русски значит «Слава».

Правда, его будущую деятельность Слава поначалу представлял себе несколько иначе. Открывая «Глорию», он предполагал, что будет заниматься поиском пропавших людей, возможно, даже раскрытием преступлений, убийств, с которыми по каким-то причинам не справилась официальная милиция. Оказалось, однако, что большая часть клиентов приходили к нему с одной-единственной целью – шпионить за ближним своим, или, как принято говорить, заказывать внешнее наблюдение. Мужья следили за женами, жены за мужьями, бизнесмены за компаньонами и конкурентами. Очень часто требовалась помощь просто в качестве охраны – при передаче больших сумм денег, даже просто при деловых переговорах. Бывало, просили помочь в розыске, но не пропавших людей, а пропавших животных.

Постепенно штат «Глории» разрастался, и теперь уже не все дела проходили лично через Грязнова, некоторые задания попроще он отдавал своему заместителю Василию Васильевичу Сивычу. Так, например, сам Вячеслав Иванович старался не вести дел, касающихся слежки. Слишком дурно пахло иногда это самое чужое белье, которое хочешь не хочешь, а приходилось перетрясать. Другое дело розыск пропавших, это и есть та самая реальная помощь людям, о которой мечтал когда-то подполковник Грязнов, разочаровавшись в милицейской службе.

Слава специально оборудовал приемную в своем агентстве не стандартной черной офисной мебелью, а старым деловым гарнитуром карельской березы, который ему удалось заполучить в редакции одного из толстых литературных журналов. В журнал он тоже попал не случайно – ему пришлось распутывать там затянувшуюся склоку между главным редактором и его заместителем, причем вся редакция также разделилась на две враждующие партии. Когда благодаря вмешательству «Глории» конфликт был разрешен и выяснилось, что большинство страшных обвинений, которые предъявляли друг к другу «супостаты», основаны на сущих мелочах или вовсе ни на чем, оказалось, что давно прогоревшему журналу, который жив только тем, что сдает часть своего помещения какой-то коммерческой структуре, платить нечем. Страсти едва не начали разгораться вновь, но тут взгляд Вячеслава Ивановича упал на мебель – кабинет карельской березы в очень хорошем состоянии: большой стол, покрытый зеленым сукном, два глубоких кресла и диван, бюро, массивный шкаф, небольшой столик с выдвижными ящиками. Взамен редакция получила новую финскую мебель из приемной «Глории».

Вообще, после начала работы сыскного агентства Слава в значительной степени пересмотрел свои взгляды на мир, которые, как ему казалось раньше, уже не должны были существенно измениться. Работая в милиции, он, разумеется, сталкивался со многими людьми самых разных профессий, но все же в большинстве своем это были люди, замешанные в преступлениях – убийствах, хищениях в особо крупных размерах, мошенничестве, подкупах. Теперь же Слава встретился со всеми остальными – с теми, кто почти никогда не попадает в руки правоохранительных органов.

Работая в сыскном агентстве, он увидел так называемых добропорядочных граждан и особенно близко познакомился с образованной частью населения – рабочим и колхозникам обычно не приходит в голову обращаться в частный сыск, они, как правило, сами разбираются в своих проблемах.

И оказалось, что добропорядочные граждане, в том числе деятели науки и культуры, которых Грязнов чистосердечно держал за «настоящих интеллигентов», таких же, как и остальная часть человечества, – среди них есть неверные мужья и склочные жены, мелкие пакостники, непутевые дети, а завистников гораздо больше, чем среди среднестатистического члена общества. В общем, руководя агентством «Глория», Грязнов утратил последние остатки уважения к человеку.

При этом, что было особенно неприятно, «культурные» в отличие от, скажем, предпринимателей старались всеми силами обелить себя лично, представить собственное не всегда безупречное поведение по возможности наиболее благовидно. Вспоминалась уборщица из МУРа, которая перешла туда из какого-то научного института. «Хуже нет за учеными убирать, – ворчала она. – Работяга, он возьмет да и бросит окурок под ноги, его и вымести нетрудно. А интеллигент этот обязательно найдет место потруднее – засунет его за батарею, в щель какую, так что намаешься выгребать оттуда».

То же самое и со всем остальным, думал Грязнов. И ведь имени своего никогда не назовут, все стараются, чтобы было шито-крыто.

И тем не менее приходилось соглашаться и на слежку. Тем более что именно за этот род услуг люди платили наиболее охотно. Разумеется, если случалась беда и пропадал кто-то из родственников, они также были готовы пожертвовать всем, но подчас этого «всего» было так мало, что агентство Грязнова работало в этих случаях практически без всякой прибыли, лишь бы окупить расходы, которые также бывали очень значительными.

Однако, не отказываясь от слежки, Слава всегда был рад, когда с заказчиками общался его заместитель Василий Васильевич Сивыч, не так давно перешедший к нему из милиции. Если у него и были какие-то соображения о клиентах, то он старательно их скрывал.

Всю прошлую неделю Грязнов отсутствовал – ездил во Владимир, затем в Иваново – туда уводили следы пропавшего месяц назад подростка. Парня действительно нашли, причем живым, что в таких случаях скорее исключение. Сбежал от родителей. Так что в этом случае все окончилось благополучно. Грязнов открыл сейф, где хранился журнал учета текущих дел, – надо было разобраться, что происходило в его отсутствие. В книге учета заказов никаких данных о клиентах и объектах наблюдения, естественно, не было. Каждое дело обозначалось при помощи шифра. Но сюда заносились сведения о расходах, о перемещениях агентов и тому подобные вещи, по которым можно было понять многое.

Вот хотя бы это, С-58, – ясно, что слежка. Причем идет уже довольно давно. С подключением разного рода подслушивающих устройств вроде сверхчувствительных микрофонов с направленным действием. Сначала ее вели в Москве, затем агент выехал в Ульяновск и только вчера вернулся. Грязнова немного удивило то, что применялись «клопы», которые пристегиваются на одежду, причем не один, а целых три, ведь хороший «клоп» – штука недешевая, а проще говоря, очень дорогая. Придется клиенту раскошелиться аж на три игрушки.

В этот момент размышления Грязнова прервал охранник, сообщивший по селектору, что его хочет видеть дама.

– Проси, – коротко сказал Грязнов.

Дверь открылась, и в приемную агентства вошла женщина в модном кожаном костюме.

«Объект слежки С-58 – женщина, – промелькнуло в голове у Славы. – Три «клопа» понадобились потому, что она часто меняет верхнюю одежду».

Дама меж тем молча остановилась, рассматривая его в упор. Она была одета исключительно модно и дорого, правда, очень шаблонно. Грязнов внутренне поморщился – по опыту он знал, что такие обычно заказывают слежку. И он не ошибся.

Дама явно нервничала, хотя и неплохо скрывала это. Грязнов предложил посетительнице сесть. Все еще не говоря ни слова, обладательница кожаного костюма села в предложенное кресло. Теперь их с Грязновым разделяла внушительная поверхность стола, покрытого зеленым сукном.

– Руководитель сыскного агентства «Глория» Вячеслав Иванович Грязнов, – заученно сказал Грязнов, протягивая посетительнице свою визитную карточку, и, не дожидаясь ответа, спросил: – Чем могу быть полезен?

– Видите ли, – замялась дама, – дело у меня довольно личного свойства…

Она замолчала, но Грязнов не пришел ей на помощь, молча ожидая продолжения.

– Дело в том… – Женщина принадлежала к особам, весьма уверенным в себе, однако даже ей оказалось непросто прямо и без обиняков заявить, что она хочет организовать слежку. Грязнова интересовал лишь вопрос – кого она хочет выследить? Всего лишь неверного мужа или все же тут что-то более оригинальное? – В последнее время, собственно, даже… достаточно давно… я стала замечать, что мой муж…

«Еще одна», – устало подумал Грязнов и теперь слушал уже вполуха. Подобных историй с тех пор, как существует «Глория», он уже наелся.

– Мой муж стал вести себя странно, я бы даже сказала – подозрительно, – продолжала женщина. – Он иногда куда-то исчезает, при этом ничего мне не говорит или отделывается одним словом – дела, и все тут. А если я начинаю настаивать, выспрашивать – раздражается. Вы даже не можете себе представить, что он мне однажды сказал! Обозвал меня так, что я и повторить-то не решусь.

Дама явно недооценивала Грязнова – он прекрасно мог себе представить и кое-что похлеще. А эта фифа, как бы там ее ни назвал муж, заслуживает еще и не таких определений. Усилием воли он заставил себя вновь прислушаться к тому, о чем с таким возмущением говорила потенциальная клиентка.

– В конце концов я поняла – у него появилась женщина. Я и раньше догадывалась. Мужики, конечно, они и есть мужики, но тут… Его как будто подменили. Он… – ее голос задрожал, – стал совсем другим… Не знаю, в чем тут дело… – И тут же, как будто отвечая на свой вопрос, женщина воскликнула: – Это она! Я уверена, она добивается, чтобы он ушел из семьи. Стоило ему наконец пойти в гору, как тут же находятся такие. А когда он был без работы да без прописки, он никому не был нужен, только мне. Это ведь мой отец его прописал, устроил квартиру, представил кому надо…

– Итак, – решил прервать этот поток Грязнов, – вы решили обратиться в сыскное агентство.

– Да, – кивнула женщина. – Я хочу узнать, кто она.

В том, что «она» существует, клиентка ни секунды не сомневалась.

– А вы не боитесь, что, проводя наблюдение, мы можем установить какие-то другие факты, о которых вам не хотелось бы узнавать, – какие-то деловые контакты, которые ваш муж хотел бы держать в секрете, иные связи…

– В секрете от меня? – в голосе клиентки прозвучало неподдельное изумление. – Какие у него могут быть секреты от МЕНЯ? Он же мне всем обязан. Понимаете?

– Это в данном случае не имеет никакого значения, – прервал ее Грязнов. – Вы хотите, чтобы было установлено наблюдение. Вы понимаете, что это дорогое удовольствие? В нашем агентстве есть возможность использования самой современной техники такого рода, но она закупается за границей, так что сами понимаете… А никаким иным способом мы не сможем установить характер их разговоров.

– Нет, – покачала головой дама, – это мне совершенно ни к чему. Я и так понимаю, о чем они там могут говорить. Не нужно этой вашей аппаратуры. Мне нужно знать одно – кто она, где он с ней встречается, когда. Чтобы я могла внезапно появиться в самый неподходящий момент, вы понимаете меня?

– Понимаю, – кивнул Грязнов. – Обойдемся без импортной аппаратуры. Тем не менее для наблюдения требуется автомобиль и по крайней мере два человека – водитель и агент-наблюдатель. При этом, насколько я понимаю, в подобных случаях наблюдение разумно вести в течение того времени, когда наблюдаемый находится вне дома.

– Ну уж, когда мы выходим вместе, ничего не надо, – возразила женщина. – Я-то за ним послежу не хуже вашего агента. Кстати, зачем их двое, разве водитель один не справится?

– Нет, не справится, – твердо заявил Грязнов. – Есть определенные правила. По которым, кстати, вы должны предъявить паспорт или другой документ, удостоверяющий вашу личность. В противном случае мы не сможем взяться за выполнение вашей просьбы.

Женщина заметно занервничала. Грязнов уже знал по опыту, что людям гораздо легче решиться на слежку за ближним своим, когда они уверены, что об этом никто не узнает. И вдруг – паспорт!

– Но… – замялась клиентка.

– Как хотите, – равнодушно ответил Грязнов. – Таково непременное условие. Конфиденциальность, как я уже говорил, наше агентство гарантирует. Вашего имени, фамилии не будет знать никто, в том числе и агент, осуществляющий наблюдение. Объект получит номер, – Слава заглянул в журнал, – номер Б-17. Вы должны его запомнить и ни в коем случае не записывать. Приходя сюда, назовете номер и покажете карточку, которую мы вам дадим, – этого достаточно. Как только вы ее предъявите, вам выдадут пакет, где будут содержаться данные, полученные при наблюдении. Ваша же фамилия будет храниться только в компьютере, причем доступ к этим данным закрыт. Чтобы их получить, необходимо пройти защиту в несколько слоев. Пароль меняется раз в несколько дней, и знаю его только я или, если меня нет, мой заместитель. Таковы наши условия. Теперь об оплате. Прокат машины, расход бензина, почасовая оплата сотрудников. Долларов сто в день как минимум, по курсу, разумеется. Но может быть и больше.

На лице женщины отразилось облегчение – сразу было видно, что сотня баксов за день представляется ей вполне приемлемой оплатой.

– Я согласна, – ответила она чуть ли не с вызовом. – Вот мой паспорт.

Через полчаса дама покинула сыскное агентство «Глория», унося в дорогой сумочке небольшую карточку, размером с календарик, на которой никто посторонний не увидел бы ничего, кроме закатанной в пластик картинки с изображением котенка, вылезающего из ботинка. На самом же деле карточка несла магнитный код Б-17.

Когда посетительница ушла, Слава Грязнов провел рукой по лицу, как будто хотел снять невидимую маску. В кабинет вошел один из сотрудников «Глории». Он положил на стол Грязнова запечатанный пакет и коротко прокомментировал:

– Вот материалы по С-58.

– Спасибо, – коротко ответил Грязнов и убрал пакет в сейф.

20.00

Ирина не так уж часто смотрела телевизор – сидеть перед экраном сложа руки у нее просто не было времени. Но вот стоя у плиты или у раковины, она частенько включала его, чтобы было не так скучно. После рождения дочери старый черно-белый «Рекорд» был вынесен на кухню, и у Ирины появилась привычка включать его, когда она варит обед или моет посуду. Конечно, она предпочитала концерты классической музыки или трансляции из Концертного зала имени Чайковского, но с началом новой эры на телевидении такие передачи вымерли как класс, и хорошо еще, если удавалось найти на одном из пяти каналов какой-нибудь хороший фильм, потому что смотреть мексиканские сериалы она органически не могла.

Однако когда в гости приходила Елена Петровна, Сашина мама, телевизор становился просто палочкой-выручалочкой и для Елены Петровны, и для Ирины, и для самого Саши, если он был дома.

Дело в том, что темы светской беседы у старшего и младшего поколений никак не могли совпасть. Елена Петровна любила поговорить о вложении денег, о процентах, о «Тибете», АО МММ и им подобных. Ирину эти вопросы совершенно не интересовали. Она могла бы с удовольствием порассуждать о музыке, но это не получалось. Как-то она попыталась рассказать Елене Петровне о прекрасном совместном концерте трех величайших теноров современности: Хосе Каррераса, Пласидо Доминго и Лучано Паваротти, но оказалось, что ни одно из этих имен Елене Петровне не говорит ровным счетом ничего, а потому и рассказ потерял всю свою прелесть.

Елена Петровна была готова порассуждать о новом браке Аллы Пугачевой, обсудить семейные дела Валерии, Бари Алибасова или Богдана Титомира, но тут попадала впросак Ирина, которая с трудом представляла даже, как внешне выглядят эти звезды российской эстрады.

Поэтому самым лучшим занятием в те вечера, когда Елена Петровна заезжала повидать внучку, был совместный просмотр передач по телевидению. Тут по крайней мере можно было безболезненно обсуждать происходящее, причем Ирина всегда поражалась, насколько глубоко осведомлена ее свекровь о личной жизни звезд.

Так было и в этот вечер. Саша, как всегда, отсутствовал – у него опять было какое-то сверхсекретное дело, и Ирина ничего не знала даже в самых общих чертах. Елена Петровна позвонила и, сообщив, что «ужасно соскучилась по девочке», приехала с тортом «Ленинградский» в руках. Это несколько упрощало жизнь – значит, можно было ограничиться мирным чаепитием.

К тому же оказалось, что у Елены Петровны сломался телевизор, а сегодня как раз передают очередную серию «Санта-Барбары», сериала, который свекровь смотрит уже третий год, гордясь тем, что не пропустила ни одной серии.

Пока Елена Петровна наслаждалась новыми перипетиями из жизни Мейсона и всей компании, Ирина заваривала чай, накладывала варенье из трехлитровой банки, резала торт. После сериала началась одна из самых популярных на канале «3x3» передач «С открытым забралом». Ее вела знаменитая тележурналистка Алена Ветлугина.

На этот раз в студию был приглашен молодой человек, лицо которого показалось Ирине знакомым, хотя она никак не могла вспомнить, где могла его видеть.

– Похмелья не будет! – громко сказала Нина.

– Что, деточка? – удивилась бабушка.

– Так этот дядя говорил, – пролепетал ребенок.

– Действительно! – воскликнула Елена Петровна. – До чего же дети наблюдательны. Он же снимался в рекламе! Какой красивый молодой человек Такой мужественный. Мне всегда нравились именно такие мужчины.

Ирина неслышно хмыкнула, вспомнив лысого кругленького Павла Петровича Сатина, нынешнего мужа свекрови. Он очень мало походил на красивого молодого человека, сидевшего сейчас за столом рядом с Аленой.

Ветлугина сообщила зрителям, что сегодня в гостях студии Максим Сомов, директор рекламного агентства «Пика» и одновременно режиссер, актер и сценарист множества популярных рекламных клипов.

– Какая все-таки Ветлугина элегантная женщина, – с восхищением сказала Елена Петровна. – Всегда так со вкусом одета. Просто приятно посмотреть. И умница.

– Да, – поддержала свекровь Ирина, довольная, что на сей раз ее мнение совпало с мнением Сашиной мамы. – Я помню ее в «Ракурсе». Она настоящий профессионал.

Ирина действительно старалась смотреть все передачи, которые делала на телевидении Ветлугина. Ведь именно она организовала когда-то, еще в горбачевские времена, «Ракурс», единственную программу, которая не боялась говорить людям правду до конца. Потом эту передачу прикрыли, а Алену уволили с работы, так что она даже пару месяцев проработала на телевидении в более прогрессивной Риге. Потом она вернулась и начала ряд других передач. При этом Ирину поражала ее легкость и какая-то удивительная творческая щедрость – передача пошла, зрители полюбили ее, значит, можно отдать ее в руки какому-нибудь другому ведущему, а самой заняться чем-то иным. Она экспериментировала в самых разных сферах – были телеигра и ток-шоу с приглашением разных интересных людей, актуальные интервью и опросы на улицах. И все получалось легко, живо, интересно и в то же время серьезно.

Если проводить музыкальные параллели, то Ирине иногда хотелось сравнить Алену с Моцартом, хотя, конечно, до его гениальности она и недотягивала, но чем-то действительно напоминала его легкостью и щедростью таланта.

Елена Петровна же видела в ней прежде всего женщину, которая всегда хорошо одета.

– И мальчик этот рекламный прямо красавец, – продолжала Елена Петровна. – Посмотри, Ириша, какая у него рубашка. Вот бы Саше такую…

Ирина почувствовала в этих словах скрытый упрек и внимательно вгляделась в костюм рекламного мальчика. Рубашка у него была широкая, красная с золотом, и небольшой черный галстук Ирина не могла даже представить, чтобы Турецкий согласился надеть нечто подобное, а потому промолчала.

На экране тем временем стали мелькать отрывки известных рекламных роликов. Причем подобраны они были очень удачно – стройная женщина ныряет в лазурно-голубую воду, и тут же из воды появляется довольно разевающий пасть крокодил. «Райское наслаждение», – тянет голос за кадром.

Затем снова появилась Алена и ее сегодняшний гость.

– Реклама вот уже несколько лет как появилась на наших экранах, – сказала Ветлугина. – Мы ее поначалу ругали, потом свыклись. Многие рекламные ролики действительно стали произведениями искусства, такие, как рекламы банка «Империал». Сколько крылатых фраз успели нам дать рекламы: «Ваша киска купила бы вискас»…

– «Ждем-с», – добавил рекламный мальчик, разводя руками.

– Да, «Мы сидим, а денежки идут», – поддержала Алена. – И вот сегодня у нас в гостях человек, который делает рекламу. Скажите, Максим, – обратилась она к гостю, – как случилось, что вы вдруг стали заниматься рекламой?

– Ну, – Максим улыбнулся – я закончил школу и не знал, чем заняться, куда податься. Ждал чего-то сверхъестественного. Думал, вот что-то произойдет и я найду себя… И нашел.

– Это большая редкость, – покачала головой Ветлугина. – Вы подаете плохой пример…

– Наверно… Но я вовсе не хочу подавать никаких примеров. Просто со мной случилось именно так. Я ходил по улицам, и меня заметил один режиссер, который как раз тогда ставил рекламный клип о системе магазинов «Олвэйз». Он подошел ко мне прямо на улице и пригласил на пробу. Мне было как раз нечего делать, я никуда не торопился, вот и пошел с ним на студию. Я понравился – клип записали.

– И, как говорится, утром проснулся знаменитым, – добавила Алена.

На экране возник магазин фирмы «Олвэйз» – длинные полки, заставленные импортной аппаратурой. Молодой человек весь в черном ходил между полками и брал, брал, брал – видеомагнитофон и видеокамеру, музыкальный центр и телевизор… «Как? Вы берете все?» – спросил удивленный баритон за кадром. «Просто не могу удержаться! – отвечал Максим с восторгом в глазах. – Здесь есть все, о чем я мечтал».

Он повернул голову так, чтобы зрители оценили его мужественный и в то же время изысканный профиль, и улыбнулся самой обворожительной улыбкой. «Мы дали ему все, о чем он мечтал», – снова сказал баритон. На этом клип кончился.

– А потом меня стали приглашать, – продолжал Максим. Теперь стало видно, что он несколько возмужал со времен своего первого ролика и в лице появилась какая-то уверенность. – Я много снимался. Зарабатывал, получил возможность нормально одеться…

– Вот парень, – заметила Елена Петровна. – В таком возрасте, а уже неплохо зарабатывает.

И опять Ирине почудился в ее словах скрытый упрек, теперь уже в сторону Саши. Ему-то уже к сорока, а все на своей бюджетной зарплате – на жизнь кое-как хватает, но и только-то. Ирина хотела возразить, что такой вот Максим ее совершенно не устроил бы в качестве мужа, но опять промолчала.

Максим тем временем рассказывал о своей головокружительной карьере – как он из вчерашнего школьника без профессии, без каких-то ярко выраженных талантов, без особых интересов превратился в рекламщика. Благодаря совершенно случайной встрече он вдруг, как говорится, нашел себя, пошел в гору, заработал достаточно денег, чтобы открыть собственное рекламное бюро. Это казалось легко и просто, как в сказке.

– Что-то мне не верится, что все было так гладко, – задумчиво сказала Ирина. Она была знакома с закулисным миром музыки и знала, что далеко не всегда достаточно иметь талант и выдающиеся способности, чтобы продвинуться. Нередко случалось, что посредственности становились знаменитыми, а настоящие таланты так и прозябали непризнанными. Так что в случайную встречу на улице, которая внезапно перевернула судьбу, верилось не очень.

– Ну почему же, Ириша, – сказала Елена Петровна. – А сколько у нас было артистов, которые вот так начинали – кто-то увидел, заметил…

Сашина мама была неисправимая идеалистка, оттого, кстати, и попадала в лапы к разного рода финансовым махинаторам.

Интервью тем временем снова прервали рекламой – на этот раз это была уже продукция самой компании «Пика». Рекламировали американские куриные сосиски. Ирина их однажды купила и на своем опыте убедилась, что это порядочная гадость. На экране же Максим собственной персоной выходил из ванной в махровом халате, вытирая голову пушистым полотенцем. Блестящие мокрые волосы, капли воды на загорелом худощавом лице с немного выдающимися скулами – он был очарователен. Максим входил на кухню, как будто сошедшую с рекламных плакатов итальянских фирм, варил кофе и разогревал в микроволновой печи пару сосисок с зеленым горошком. «День начинается с хорошего, – сказал голос за кадром, – значит, он и пройдет хорошо». И камера показала Максима на одной из центральных московских улиц. Он шел с кейсом в руках, одетый с тщательной небрежностью, и улыбался своим мыслям. Тут весь экран заняла упаковка куриных сосисок, а поверх нее появилась надпись: «Начни свой день с сосисок «Чикен-уорлд».

Эта реклама была знакома любому россиянину, даже тому, который включает телевизор раз в месяц – на канале «3x3» ее крутили по нескольку раз на день.

В этот момент в студии раздался звонок Алена подняла трубку.

– Да, мы вас слушаем. Представьтесь, пожалуйста. Раздался треск, сквозь который пробивался женский голос:

– Смирнова Ольга Григорьевна. Я пенсионерка, живу в Москве. Я хотела задать вопрос гостю. Я очень люблю мексиканские сериалы, а ваша реклама прерывает их все время в самых интересных местах. Вы не боитесь вызвать отрицательную реакцию?

Она сделала небольшую паузу, и Алена воспользовалась этим, чтобы отключить микрофон. Она по опыту знала, что, если дать человеку возможность, он будет говорить часами.

– Вы поняли вопрос, Максим? – с улыбкой спросила она.

В ответ Максим поднял брови и, томно прикрыв глаза, пожал плечами.

– Мы делаем рекламу, и наша задача не в том, чтобы нравиться или нет, а чтобы люди узнали и запомнили тот товар, который мы рекламируем. Известно, что люди предпочитают покупать то, о чем они что-то знают, что-то слышали… Мы просто стараемся, чтобы вид товара ассоциировался с чем-то приятным, интересным, красивым.

– Да, он умрет не от скромности, – заметила Ирина. Этот самодовольный рекламщик начинал раздражать ее все больше и больше, и было обидно, что Алена Ветлугина, такая замечательная женщина, умная, красивая, талантливая, интеллигентная, смотрит на него с симпатией. – Ой, надо уже Нинку укладывать, – сказала Ирина и встала, предоставив свекрови смотреть передачу одной.

Когда она снова заглянула на кухню, передача уже кончалась. Ветлугина благодарила рекламного красавца за то, что тот пришел в студию, а сам красавец церемонно поцеловал ей руку. Алена с улыбкой смотрела на него.

– Ну, Максим, у вас такая современная профессия, а вы так старомодны, – заметила Алена.

– Почему современная? – улыбнувшись одними уголками рта, ответил Максим. – Без рекламы в том или ином виде общество не может существовать. Я уверен, что реклама существовала даже у древних египтян.

– Самая древняя профессия, – почему-то сказала Ирина.

– Ты знаешь, Ирочка, – вдруг сделала не менее неожиданное заявление Елена Петровна, – мне кажется, он к ней неравнодушен.

Эта идея так поразила Ирину, что она рассмеялась.

– Зря смеешься, – обиделась свекровь. – У меня на это наметанный глаз. И кроме того, Ветлугина очень интересная женщина. Она мне очень нравится. Вот только, – Елена Петровна пожала плечами, – не могу понять эти клички: почему Алена, почему не Елена? Это как-то несолидно.

Нина уже крепко спала. Женщины еще с полчаса поговорили ни о чем, а затем Елена Петровна удалилась. Ирина вздохнула спокойно.

Когда свекровь ушла, Ирина в который раз задумалась, насколько разными людьми могут быть мать и сын. Даже как-то не до конца верилось, что Сашу Турецкого, такого искреннего, порывистого, иногда даже слишком решительного, воспитала эта недалекая светская дама.

22.00

Когда передача закончилась и свет в студии погас, Алена отложила лист с синопсисом передачи и посмотрела на Максима.

– Ну ты молодец, я даже не ожидала. Думаю, зрительницы тебя оценили. Завалят нас теперь письмами с просьбой прислать твой адрес.

– А ты чего, будешь ревновать, что ли? – развязно спросил Максим.

Сейчас он был совсем не похож на того рекламного красавца, которого только что видели зрители. Он держался проще, не так напыщенно, но в то же время это была не совсем та интеллигентная простота без липшей позы, а некая простонародная грубоватость. Она совсем не подходила тому образу, который старательно строил Максим, и потому на публике ему приходилось держаться даже слегка надменно, чтобы скрыть недостаток воспитания и культуры. Если бы зрители увидели его сейчас, они еще больше удивились бы, как этому мальчишке удалось стать главой довольно заметной рекламной фирмы. И тем не менее это было так.

– Тебя? – холодно пожала плечами Алена. – Не стоит быть слишком самонадеянным, друг мой.

А вот Алена Ветлугина не разочаровала бы зрителей. Она была столь же подтянута, остроумна, интеллигентна, как и на экране, разве что ее юмор был чуть более острым, а в манере общаться появились деловитость и сухость, которые напрочь отсутствовали у Ветлугиной-ведущей суперпопулярной передачи «С открытым забралом».

Однако в целом Алена была на экране почти такой же, как в жизни или, скажем, в кругу друзей. В этом, как она сама догадалась уже давно, и состоит талант телеведущего – быть перед камерой самим собой. Между прочим, это очень трудно и удается мало кому.

– Ну что, малыш, – она снова посмотрела на Максима.

– Может быть, отметим? – Максим подошел к Алене ближе и положил руку ей на плечо. Она спокойно убрала ее.

– Пожалуйста, без этого.

Если бы сейчас эту сцену могла наблюдать Ирина Турецкая, она бы, наверно, с удивлением обнаружила, что Елена Петровна была права.

– Мне придется еще задержаться, – сказала Алена. – Если хочешь, можно спуститься вниз и выпить кофе.

Максим кивнул.

Они вместе вышли из студии и оказались в одном из длинных, похожих на тоннель коридоров Телецентра, по которому, как по проходу внутри муравейника, бесконечно двигался людской поток. В «Останкине» на Ветлугину если и обращали внимание, то только случайные люди – здесь привыкли ко всяким знаменитостям, а тем более к знаменитым телеведущим. А вот по магазинам Алена старалась не ходить уже много лет – не могла выносить, когда на нее пялятся все, начиная от продавцов и кончая слоняющимися у гастронома начинающими алкоголиками. (Зрелые алкоголики если и смотрели телевизор, то их мутный взор с трудом различал пол ведущих).