Текст книги "Оборотень"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

Теперь, когда Б-17 приезжал сюда в поисках случайного партнера, Петя уже не торчал у фонтана и не присаживался на скамейку – тогда точно начнут приставать. Он старался оставаться вне пределов «Плешки», тем более что он точно знал, что объект никуда отсюда не денется, а через некоторое время вернется к своей машине – не один. Вместе поедут куда-нибудь, обычно неподалеку, и через полчаса, сорок минут (рекордом был час) объект вернется к машине и спокойно отправится домой.

Пете Бояркину это успело уже смертельно надоесть. Но ситуаций, которых требовала клиентка, не подворачивалось. Все происходило настолько быстро, что, пока она успела бы добраться по нужному адресу, муж был бы уже на полпути домой.

И вот, наконец, удача. Объект встретился с молодым человеком у Рижского вокзала, парень вышел из метро в низко надвинутой шляпе и с высоко поднятым воротником, так что лица видно не было. Они явно договорились обо всем заранее. Бояркин вместе с водителем Пашей отследили машину объекта до того момента, когда та свернула к дачному поселку, где, как было известно, находилась его дача. Благодаря техническому прогрессу Пете не надо было добираться до ближайшего телефона-автомата. Петя прямо из машины позвонил клиентке. Они с Павлом переглянулись и в один голос, не сговариваясь, облегченно сказали:

– Уф-ф-ф… – Теперь их миссия была окончена.

Петю мало интересовало то, как развивались события дальше. Он нимало не сочувствовал ни самому мордатому, ни его противной жене, которую он не раз видел во время наблюдения. Эти двое стоили друг друга.

Они с Пашей отправились обратно в Москву и разошлись по домам, стараясь как можно быстрее выбросить из головы все подробности этого малоприятного задания.

Светлана тем временем выбежала из дома, поймала первого попавшегося частника, который за большие деньги согласился срочно везти ее в дачный поселок. Не прошло и часа с тех пор, как она получила звонок от «шпиона» (Петя Бояркин наверняка бы невероятно оскорбился, если бы узнал, как называла его про себя эта дамочка), а она уже пробиралась по тихой улочке к хорошо знакомому двухэтажному дому.

«И ведь эта дача тоже моя, – со злостью думала она. – Как он смел! Мерзавец! Пидарас!» Как будто преступление мужа становилось еще циничнее оттого, что для встречи с мужчинами он использовал подаренную ЕЕ отцом дачу.

Достав ключ, она тихо открыла калитку. Из дома не доносилось ни звука, только в одной из комнат тихо играла музыка.

Дрожа от волнения, Светлана прошла по тропинке к дому.

Вторая ступенька лестницы, ведущей на крыльцо, предательски скрипнула, и Светлана на миг замерла. Но нет, никто не заметил ее прихода. «Слишком заняты», – злобно подумала она, решительно открыла входную дверь («Хоть бы крючок изнутри накинули!») и оказалась в темной прихожей. Вокруг носился тонкий аромат дорогого мужского одеколона. «Все на мои денежки», – разъярилась Светлана и теперь уже, даже не стараясь особенно скрываться, пошла к комнате, где, как она вычислила, играла музыка.

Любовники заметили ее присутствие, только когда разъяренная женщина уже стояла на пороге комнаты. И дело не только в том, что они были так поглощены друг другом, просто для разрядки возникшей в первые же минуты неловкости хозяин дома выставил приготовленную заранее бутылку коньяка «Камю», причем не фальсифицированного, откуда-нибудь из Польши, а привезенного прямо из Парижа. Он хранил эту бутылку на какой-то особо торжественный случай, предвкушая, как греет в ладони широкий коньячный бокал, потом подносит его ко рту… А сам осушил двести граммов в два приема, ничего и не распробовав.

Аркадий робел. И хотя он не первый год тайком встречался с мальчишками, которых цеплял на «Плешке» и в других подобных местах, такого настоящего любовного свидания, да еще с таким потрясающе красивым парнем, у него не было давно, очень давно. Потому что с тех пор, как Аркадий женился на Светлане, он твердо решил завязать. По большому счету – не получилось. Против своей природы не попрешь. Тем более Светлана своими массивными формами его совершенно не вдохновляла. Но никаких постоянных связей он себе очень давно не позволял. И тут на его пути вдруг возник Он. Искушение было слишком большим. Да и сколько можно приносить себя в жертву Светлане и ее папе, которого она поминала по нескольку раз на день.

В голове стучал то ли выпитый коньяк, то ли кровь. Аркадий не стал выключать свет совсем – оставил ночник, чтобы видеть рядом с собой это прекрасное тело. О том, нравится ли партнеру созерцать его собственные жирноватые бока, он не задумывался.

И внезапно все хорошее кончилось.

– Мерзавец! Подонок! Пидарас!

Аркадий не сразу понял, что это за визгливый голос, на миг ему даже показалось, что это ему мерещится. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, что происходит. За это время Света уже прошла в комнату, включила верхний свет и теперь, как была, в куртке, брюках и с сумочкой в руках, с ненавистью смотрела на мужчин.

На самом деле она была потрясена лишь чуть меньше, чем ее супруг. Ибо она никак не ожидала увидеть с ним такого красавца. «Адонис», – почему-то промелькнуло у нее в голове. Она ожидала увидеть какого-нибудь женоподобного заморыша с порочным лицом, в крайнем случае такого же обычного мужика, как и ее благоверный.

Но не такого.

И ей вдруг стало до слез обидно, отчего это вот такие красивые, мужественные, прекрасные достаются мерзавцам вроде ее Аркадия, подленьким карьеристам, чей основной талант состоит в умении предугадать малейшее желание начальства.

– Одевайтесь! – буркнула Светлана, подошла к столу, где по-прежнему стояла полупустая бутылка «Камю» и ваза с фруктами. Она тяжело опустилась на стул, плеснула в бокал коньяка и одним залпом выпила.

– Подонок, – бормотала она. – После всего, что я для тебя сделала…

Мужчины молча одевались. Света старалась не смотреть на них, на своего она бы и сто лет не смотрела, но этот, который оказался с ним… Она снова взглянула на него – какое-то знакомое лицо… Безусловно, она где-то его видела.

– Хватит пялиться! – вдруг услышала она окрик.

До Светы даже не сразу дошло, что этот окрик обращен к ней и что кричит ее собственный муж.

Оправившись от шока, Аркадий вдруг стал соображать удивительно четко и логично, что было всегда ему свойственно. Что может сделать ему эта истеричная баба? Нажалуется отцу? Помощь престарелого полковника КГБ, много лет назад вышедшего в отставку, была ему давно не нужна. Выгонит из дома? Не выгонит, ведь сама-то она вообще ничего не имеет и не умеет. Будет грозить тем, что расскажет обо всем на работе, начальству, американским фирмачам? Времена нынче не те. Американцам так это и вовсе до лампочки. И он решил перейти в наступление.

– Я предлагаю вот что, – сухо и холодно, как он говорил только с подчиненными и зависящими от него людьми, сказал Аркадий. – Вот что. Ты сейчас повернешься и уйдешь отсюда. Тебя сюда, кажется, никто не приглашал.

Светлана даже опешила от такой наглости. Она ожидала, что муж будет униженно просить прощения, умолять, упрашивать, что-то объяснять. В худшем случае – просто виновато молчать. Но он и не думал раскаиваться!

В ней снова поднялась утихшая было злоба.

– Да ты!.. – закричала она, поднимаясь со стула. – Пидарас проклятый! Да ты теперь у меня попляшешь, будешь на задних лапках ходить. Имей в виду, еще раз такое повторится, и ты вылетишь со всех своих теплых мест.

– Вот как? – спросил Аркадий. – Как же, интересно, это случится?

– Да папа… – начала Светлана, но Аркадий грубо оборвал ее:

– Хватит про папу! Хватит. – И уже спокойно добавил: – Твой папа давно никому не нужен. Поняла? А вместе с ним и ты. Кстати, для папы, – усмехнулся Аркадий, – это, возможно, и не будет неожиданностью. Если он, конечно, наводил справки о своем будущем зяте.

– Что? Так ты еще тогда… И в КГБ знали…

Светлана перевела взгляд на красавца, который медленно застегивал рубашку. Она как будто рассчитывала на какое-то сочувствие с его стороны. Поймав взгляд Светы, он только равнодушно пожал плечами.

Этого она уже не могла выдержать. Она плюхнулась обратно на стул, осушила залпом еще один бокал «Камю» и безудержно разрыдалась. Было ужасно думать, что она оказалась никому не нужна, даже своему собственному мужу, не говоря уже о красавце, который стоял рядом с ним. И папа мог знать об этом… «Несправедливо. Несправедливо, – причитала про себя Светлана.

– Ладно, Света, хватит, – раздался у нее над головой голос Аркадия. – Успокойся и поезжай домой.

Он говорил обычным ровным голосом, каким разговаривал с ней всегда, и от этого она зарыдала еще горше. Значит, он всегда ее только терпит, а думает, мечтает – вот о таком, как этот.

– Хватит, Света, – снова сказал Аркадий. – Ну посмотри, на кого ты похожа.

Действительно, на кого она сейчас похожа! Эта мысль, как обычно, произвела успокаивающее действие. Все еще продолжая шмыгать носом, Светлана открыла сумочку и вынула оттуда носовой платок и зеркальце. И в самом деле, лицо от слез покрылось красными пятнами, веки распухли – совсем чучело. Света вынула пудреницу, но никак не могла найти помаду, хотя всегда носила ее с собой, чтобы подкрашивать губы в течение дня.

Помада не находилась, а вместо этого на пол упала яркая пластиковая карточка, на которой хорошенький серый котенок вылезал из ботинка.

В первый миг Света не обратила на нее внимания, но в следующий же миг, внутренне похолодев, нагнулась, чтобы как можно быстрее поднять карточку с пола и водворить обратно в сумочку.

Но было поздно.

– Сука! – закричал Аркадий. – Мразь! За штучки своего папаши взялась? Гэбэшная дочка! Шпионить за мной вздумала! Ненавижу! Всех вас ненавижу!

С несвойственным ему проворством Аркадий подскочил к столу и поднял с пола пластиковую карточку. Светлана в ужасе следила за ним. Она еще никогда не видела мужа в таком состоянии. С перекошенным от злобы лицом он схватил карточку и теперь размахивал ею перед Светиным носом. Нотки сочувствия, которые лишь несколько минут назад еще звучали в его голосе, теперь исчезли. Осталась только злоба и ненависть. Именно ненависть.

– Что это такое? Отвечай! – кричал Аркадий.

Света молчала. Слезы на ее глазах просохли, но она не могла заставить себя произнести ни слова, как будто на нее вдруг нашло оцепенение.

– Отвечай, или будет хуже! – бесновался Аркадий и вдруг со всего размаху влепил ей пощечину.

От неожиданности Света пришла в себя.

– Ты что, с ума сошел? – взвизгнула она. – Пидарас проклятый! Да моей ноги тут с вами не будет.

Она поспешно поднялась со стула, выпила еще полбокала коньяку, собрала косметику, разбросанную по столу.

– Поговорим дома, – с угрозой сказала она.

– Вот именно, – сказал Аркадий и с хрустом переломил пластиковую карточку пополам. – И смотри, если такое повторится – убью.

В течение всей этой сцены молодой красавец не проронил ни звука.

Когда Света, размазывая по щекам черные от потекшей туши слезы, пробиралась к станции, а потом тряслась в последней электричке, она не думала ни о чем. Отчаяние захватило ее настолько, что в голове не было никаких мыслей.

И только открывая бронированную дверь собственной квартиры, она вдруг подумала: «Откуда же Аркадий узнал, что эта карточка – магнитный пароль из сыскного агентства?»

23.50. Дача в Салтыковке

Когда дверь за Светланой захлопнулась, Аркадий злобно выругался.

– Все испортила, сука.

– Да брось ты, не бери в голову, – томно ответил Максим и потянулся.

Аркадий повернулся к нему, с минуту молча разглядывал молодое сильное тело, как будто сошедшее с картины великого мастера, и улыбнулся. Гнев его прошел, ему на смену опять вернулось чувство неги. Нет, все-таки он устроит себе праздник, как и собирался.

Уже обнимая Максима, он, прежде чем все мысли окончательно улетели у него из головы, подумал: «А может быть, это и к лучшему, что она узнала. По крайней мере перестанет воображать, что у меня есть другая женщина. Надо бы припугнуть ее как следует…»

После этого всякие мысли исчезли.

Когда через некоторое время Аркадий лежал на спине, с наслаждением втягивая сигаретный дым, к действительности его вернул голос Максима:

– Что это за карточка-то?

– Карточка? – рассеянно спросил Аркадий.

– Ну да, которая у нее вывалилась.

– А, эта… – Аркадий вдруг рассердился, насколько мог сейчас сердиться. – Да так. – Он не знал, как бы получше уйти от ответа. Меньше всего ему хотелось сейчас обсуждать эти вопросы.

Максим молчал, но Аркадий чувствовал, что он по-прежнему ждет.

– Ну, это такая штука, вроде пластиковых денег, знаешь, кредитные карточки, – начал Аркадий, – только от какой-то нашей фирмы. Сколько раз я ей говорил, нечего иметь дело с этими мошенниками. Надувательство одно, – неуверенно врал он. – Так ведь не слушает. Дура, одно слово.

– Кредитная карточка? – переспросил Максим.

– Ну да, – поспешил подтвердить Аркадий свою неуклюжую выдумку. – Да что о ней говорить, стоит ли. Хватит. Не хочу о ней думать. Она меня не вдохновляет.

– Хватит так хватит, – отозвался Максим и повернулся к Аркадию.

* * *

Аркадий еще пару раз с беспокойством вспоминал о неуместном вторжении жены и о пластиковой карточке. Но Максим больше ни о чем не спрашивал и, по-видимому, совсем забыл про досадный инцидент. Они пили коньяк, говорили вперемешку о делах и о пустяках. Аркадий один раз нарочно упомянул о жене, но Максим и не думал поддержать эту тему, а только сказал:

– Договорились же, хватит о ней. Меня она тоже не вдохновляет.

«Ну, кажется, не обратил внимания», – с облегчением думал Аркадий.

Он был бы неприятно поражен, если бы догадался о том, что его любовник не только отлично заметил всю сцену с карточкой, но и обратил самое пристальное внимание на неуклюжие попытки Аркадия уйти от ответа. И теперь, попивая коньяк и рассуждая о разных малозначительных вещах, он неотступно думал о том, что произошло, стараясь дословно вспомнить разыгравшуюся перед ним сцену.

Он прекрасно помнил, что, когда в комнате внезапно появилась жена, Аркадий растерялся и испугался, в этом Максим был готов поклясться. Он собирался оправдываться, упрашивать… И тут эта карточка. Ее появление сразу же все изменило – Аркадий вдруг бросился в атаку, а жена, секунду назад настроенная по-боевому, вдруг пошла на попятный. «Шпионить вздумала, – вспоминал Максим. – Кажется, он именно так сказал».

Аркадий о чем-то говорил, и Максим охотно смеялся его двусмысленным шуткам, а сам продолжал методично соображать.

«Магнитная карточка типа «пластиковых денег», что это может быть за штука? Что-нибудь вроде номерка, который дают на вешалке? Только эту выдают в сыскном агентстве. Похоже, очень похоже на то… Но он-то откуда узнал, что это такое? Значит, сам там бывал».

Придя к этому интересному выводу, Максим улыбнулся и посмотрел Аркадию прямо в глаза. Тот неправильно понял его взгляд и, потянувшись, обнял любовника за плечи.

– Может быть, кофе? – слегка отстраняясь от Аркадия, сказал Максим.

Ему уже начали приедаться эти объятия и слюнявая нежность, тем более когда она исходила от этого мужичка с уже весьма округлившимся брюшком, с жирными боками и двойным подбородком. Закрыв глаза, Максим вспомнил Алену. Она вдохновляла его куда больше.

– А что у тебя было с Ветлугиной?

Максим вздрогнул. На миг ему показалось, что Аркадий смог прочесть его мысли. Он обернулся и всмотрелся в обращенные к нему глаза, в которых явственно читалась обычная старая, как мир, ревность.

– Да ничего, – неопределенно ответил Максим.

– Не ври, – вдруг жестко сказал Аркадий. – Ты любил ее.

– Да нет же, – оправдывался Максим. – У нас были чисто деловые отношения.

– Ну ладно. – Глаза Аркадия потухли, но Максим вовсе не был уверен, что тот поверил ему. – Пойду сварю кофе.

Когда хозяин дома вышел на кухню, Максим презрительно скривил губы. Он вдруг понял, что Аркадий все время ревновал его к Ветлугиной и даже теперь, когда ее уже не стало, не может успокоиться. «Он у меня на крючке», – подумал Максим с удовольствием и одновременно с долей презрения, поскольку презирал всех, кто казался ему слабее себя, а влюбленный, по определению, зависит от предмета своей любви.

И все-таки хотелось посадить его на крючок понадежней, чем любовь и ревность. Это всего лишь чувства, они сегодня есть, завтра нет. А от Аркадия можно получить очень многое. Максим кое-что знал, еще о большем догадывался… Он был хоть и необразован (за что над ним всегда подсмеивалась Алена), но далеко не глуп и очень сообразителен.

Он одним из первых понял, что невзрачный чиновник может гораздо больше, чем какой-нибудь воротила вроде Асиновского. Его преимущество заключается еще и в том, что он не на виду. Главное, чтобы он ЗАХОТЕЛ помогать Максиму и его фирме. Добиться этого оказалось несложно, хотя и не очень приятно – через постель. Но ради дела можно и потерпеть. Конечно, с Ветлугиной было куда приятнее, но и тут Максим не был уверен, состоялся бы вообще тот роман, если бы Алена не была тем, чем была. Максим предпочитал сочетать приятное с полезным. Хотя здесь на даче в Салтыковке превалировало «полезное». Какая уж тут приятность.

Максим давно вынашивал мысль – как бы взять над Аркадием контроль. Чтобы тот делал для Максима не просто то, что захочет. Чтобы Максим не ПРОСИЛ, а ТРЕБОВАЛ. Надо, чтобы Аркадий его не только любил, но и боялся. Это идеальное сочетание. Или просто боялся. Тогда можно избавиться и от этих малоприятных объятий.

Максим чувствовал – настало время действовать. Немного решительности – и Аркадий у него в руках.

Прислушиваясь к тому, как Аркадий возится на кухне, Максим беззвучно соскользнул с постели и подошел к дивану, на котором лежала одежда – его собственная, небрежно брошенная, и аккуратно сложенный костюм Аркадия. Он ехал прямо с работы и потому был в костюме. Максим осторожно приподнял брюки и скользнул рукой во внутренний карман пиджака. Он нащупал книжечку служебного удостоверения, ручку, еще какой-то документ, а затем нашел то, что искал. Пластиковая карточка размером с календарь. Максим быстро вынул ее и так же быстро вложил в боковой карман собственных брюк. В том, что Аркадий заметит пропажу никак не раньше, чем они расстанутся, Максим не сомневался. Он верил в свою привлекательность.

На кухне воцарилась тишина, и Максим поспешил отойти от дивана с одеждой в противоположный угол комнаты, где стояла видеотройка, и стал рассеянно перебирать стоявшие на полке кассеты. Сейчас, если Аркадий войдет, он подумает, что Максим все это время стоял тут. Однако тревога оказалась ложной – Аркадий вновь чем-то загремел, видимо, готовил к кофе какую-то закуску.

Максим включил видеомагнитофон и задумался, что бы такое поставить. Ни боевики, ни ужасы как-то не привлекали. Комедии тоже смотреть не хотелось. «Эротику бы какую-нибудь», – подумал Максим, с некоторой тоской ожидавший новой волны страсти. Но эротики в коллекции Аркадия не оказалось. «Надо думать, – проворчал Максим. – Там же все бабы».

И тут его внимание привлекла лежавшая в самом низу кассета, никак не подписанная. Максим не без труда вытащил ее – обычная видеокассета «Сони». «Наверно, что-нибудь интересненькое, – решил Максим. – А не подписана, чтобы не смотрели, кому не следует».

Он вставил кассету в щель видеомагнитофона и нажал на кнопку «Play».

С первого же кадра Максим понял, что это вовсе не то, что он думал, – на экране возникли полосы и волны. Но звук был. Максим достаточно долго отирался в Телецентре и был в курсе всего. Поэтому ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что за пленку скрывает Аркадий у себя на даче. Это было неожиданно и очень, даже очень интересно.

Максим нажал на кнопку «Stop», осторожно вынул кассету из магнитофона и прислушался. Аркадий все еще был чем-то занят на кухне. Максим взял первую попавшуюся видеокассету, это оказался «Парк Юрского периода», и поменял местами знаменитый фильм Спилберга и свою неожиданную находку.

Неподписанную обложку «Сони», в которой оказался теперь боевик с динозаврами, Максим убрал на прежнее место – в самый низ. Затем взял еще какой-то фильм и включил видеомагнитофон.

В этот момент на пороге появился Аркадий. Он шел с подносом, на котором возвышалось джезве со свежесваренным кофе, две небольшие изящные чашечки, кувшинчик со сливками и блюдце с теплыми гренками.

– Аркаша, – медовым голосом сказал Максим, – ты просто душка. Кстати, смотрю, у тебя столько фильмов. Одолжи парочку.

– Бери, – кивнул Аркадий и, подойдя ближе, внимательно посмотрел на стопки видеокассет.

Максим сделал вид, что рассматривает названия, затем выбрал две, кажется, «Косильщика лужаек» и «Зловещих мертвецов», потом задумался и взял «Парк Юрского периода».

– Хочу еще раз посмотреть, – сказал он. – Классные там динозаврики.

И с этими словами он на глазах у Аркадия положил кассеты в сумку.