355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Фрэнк Патрик Герберт » НИТОЧКА ПАМЯТИ Сборник фантастических произведений » Текст книги (страница 30)
НИТОЧКА ПАМЯТИ Сборник фантастических произведений
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 23:05

Текст книги "НИТОЧКА ПАМЯТИ Сборник фантастических произведений"


Автор книги: Фрэнк Патрик Герберт


Соавторы: Джон Кейт (Кит) Лаумер,Лэрри Найвен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 35 страниц)

Гарнер выглядел почти удивленно. Торранс ухмылялся, понимая его реакцию: И ЭТО ГОВОРИТ ДЕЛЬФИН?

– Да, – сказал Гарнер, кивнув самому себе. – Правильно. Нам даже не потребуются резервуары. Пусть люди отвечают за эксплуатацию корабля и держат вас в замороженном виде, пока не найдут и не засеют небольшое море типа Средиземного…

Разговор длился и длился…

– Итак, решено, – произнес Гарнер спустя долгое время. – Поговорите с дельфинами, особенно с теми, у кого есть власть. Но ничего не начинайте, пока я не вернусь. Я сам выберу агента по рекламе. Хорошего агента.

– Мне не хотелось бы напоминать вам об этом, но нет ли здесь опасности, что вы не вернетесь?

– Святой Ханкаи! Я совсем забыл. – Гарнер взглянул на свое запястье. – Мне уже следовало бы вздремнуть. Чарли, давайте быстренько поговорим о Гринберге. Какое у вас мнение о нем?

– Боюсь – предубежденное. Мне он нравится, и я завидую его рукам. Он очень чужой для меня. И все же, возможно, нет. – Чарли дал себе опуститься на дно бассейна. Торранс воспользовался возможностью прочистить горло, которое резало так, словно он обедал бритвенными лезвиями.

Чарли появился на поверхности и выпустил струю.

– Он не чужой. Напротив! Он думает во многом как я – контактировал со мной несколько раз еще до того, как мы рискнули провести контакт наоборот. Он практичный шутник – нет, это очень далеко от правильного понятия. Ладно, вот что можно сделать. Лэрри – это дельфиний тип практичного шутника. Много лет назад он выбрал несколько наших самых известных шуток, старых острот, которые мы считаем классикой, и преобразовал их в то, что мог использовать как ходок. Но потом решил не применять их, так как мог угодить из-за этого в тюрьму. Если он больше не боится тюрьмы, то может соблазниться и разыграть эти шутки.

– Вот как?

– Да, например такие, которые я бы не стал применять к пловцам. Я должен использовать английское слово: гипотизм.

Торранс вставил:

– Я не понял этого.

– Определяется как вызванное состояние мономании.

– А-а, гипнотизм.

– Лэрри изучал его все время и даже пытался использовать – у него это работало. Но для пловца такие вещи неэффективны.

– Значит, он уже опробовал это, – кивнул Гарнер. – Что еще?

– Гаррннрр, вы должны понять, что бульканье-жужжание-ССККРРИПЫ в действительности не являются практичной шуткой. Это способ рассматривать вещи. Закинуть английский ключ в механизм – часто единственный способ заставить кого-то починить, заменить или переделать агрегат. Укусив пловца за плавник в нужное время, можно изменить все его отношение к жизни, и часто в лучшую сторону. Лэрри понимал это.

– Я тоже хотел бы понять. Благодарю за потраченное время, Чарли.

– Наоборот! Наоборот! Спасибо вам за ваше!

Час до долгого прыжка. Горло Люка хорошо поработало. Он мог потратить время на пятнадцатиминутный сон, но нет ничего хуже, чем чувство пробуждения после него.

Он сидел в читальной Штралдбруга и размышлял о Гринберге.

Почему он стал другим? Ну – это легко. Имея два набора воспоминаний, он естественно избрал тождество, более пригодное для того, чтобы выделить себя из других тождеств. Но почему он цепляется за него? Он должен же узнать со временем, что он – не Морская статуя. И у него, у Лэрри Гринберга, была прежде счастливая жизнь.

У него такая жена, что можно позавидовать – и она любит его. По мнению доктора Снидера, он был стабильным и хорошо приспособленным. Ему нравилась его работа. Он думал о себе, как о чем-то особенном.

Но Морская статуя стала единственной во вселенной, последней из своей расы, она находилась в безвыходном положении среди враждебного мира. Морская статуя не оказала воздействия на Гринберга – значит, телепатический гипноз был в некотором роде ограничен.

Из всех, в плотную соприкоснувшихся с нею, разумным остался только Гринберг.

Можно предположить, подумал Гарнер, что Гринберг как Гринберг не мог бы воспринимать воспоминания Морской статуи и удерживать их в своем сознании. Он должен оставаться Морской статуей, иначе вообще не сможет действовать. В противном случае парень по крайней мере попытался бы измениться снова.

Но та особая дерзость, которую он продемонстрировал на допросе… Не раб. Не человек.

Робот тихо склонился к его уху. Гарнер повернулся и прочел в мягком сиянии на груди официанта: "Вас просят немедленно позвонить мистеру Чарльзу Уатсону".

Чак Уатсон был толстым человеком, с жирными губами и носом, который походил на бесформенную кучу замазки. У него были щетинистые черные волосы, стриженные под "ежик", а на щеках и челюсти лежали серые тени под семнадцатый век. Однако вид у него оставался незлобивым. На установленном посреди стола большом экране прокручивался фильм на ненормальной скорости. Ни один человек из тысячи не мог бы читать так быстро.

Зазвенел зуммер. Чак оторвался от чтения и повернулся к видеофону. Несмотря на полноту, он двигался быстро и сноровисто.

– Я здесь.

– Звонит Лукас Гарнер, сэр. Вы хотели его видеть?

– Сгораю от нетерпения. – Голос Чака Уатсона не соответствовал его внешности. Это был голос командира, глубокий звонкий бас.

Люк выглядел усталым.

– Вы спрашивали меня, Чак?

– Да, Гарнер. Я думаю, вы можете помочь мне кое в каких вопросах.

– Прекрасно, но у меня ограниченное время.

– Я проверну все быстро. Во-первых, сообщение с Цереры в Титан Энтерпрайс. "Золотое Кольцо" стартовало вчера при полном радиомолчании, стартовало с базы Топеки, и Пояс намерен представить счет за обслуживание и обеспечение трассы. Титан направил предупреждение к нам. Они утверждают, что их судно похищено.

– Это правда. Подробности в "Канзас-Сити". Это очень запутанная история.

– Часом позже военное судно "Иво Джима"…

– Тоже похищено.

– Какая-нибудь связь с инцидентом с Морской статуей в университете Лос-Анджелеса?

– Полная связь. Видите ли, Чак…

– Я знаю – могу прочитать в "Канзас-Сити". И последнее… – Чак пошарил среди кассет с фильмами на столе. Его голос был подозрительно мягким, когда он произнес: – Вот оно. Ваше объявление, что вы покидаете Топеку на реквизированном военном корабле "Хайнлайн"; отправление – база Топеки в 21.00; место назначения неизвестно, вероятно, Нептун; цель – официальное поручение, Гарнер, я всегда говорил, что такое случится, но на самом деле никогда не верил в это.

– Я не бегу от старости, Чак. Это просто необходимо.

– Самая крутая атака стариков, о которой я когда-либо слышал. Что тут такого необходимого, чтобы отправлять вас в космос в вашем возрасте?

– Крайне необходимо.

– Вы не можете объяснить?

– Нет времени.

– Предположим, я прикажу вас не выпускать.

– Думаю, это будет стоить жизней. Многих жизней. Еще это может стать концом человеческой цивилизации.

– Какая мелодрама!

– Увы, голая правда.

– Гарнер, вы хотите, чтобы я признал свое собственное невежество и позволил вам продолжать пребывать в вашем невежестве из-за того, что вы единственный эксперт в подобной ситуации. Верно?

– Думаю, что так.

– Прекрасно. Мне не нравится принимать свои собственные решения. Вот почему они засадили меня за этот стол. Ко, Гарнер, вы должны знать что-то такое, что не известно "Канзас-Сити". Почему бы вам не позвонить мне после старта? Я бы изучил вопрос тем временем.

– На случай, если я откину копыта? Хорошая идея.

– Не берите в голову, ладно?

– Конечно, нет.

– И прихватите свои витамины.

Как оперенная стрела, "Золотое Кольцо" удалялось от Солнца. Сравнение банальное, но точное, поскольку гигантское треугольное крыло находилось прямо на хвосте судна, а тонкий стержень фюзеляжа вытягивался далеко вперед по оси. Небольшие передние крылья по бокам втянулись сразу после старта. Большой стабилизатор был лабиринтом труб. Горячий пар, нагретый двигателем, проходил по кругу через генератор и охладительные трубы, а затем возвращался к началу цикла. Большая часть энергии питала термоядерный щит сопла двигателя. Остальная часть поступала в систему жизнеобеспечения.

В одном отношении, однако, сравнение со стрелой было неверным: "Стрела" летела, оседлав пылающий, как солнце, факел, который горел в ее брюхе.

Кзанол криком выразил недовольство. Карты вновь не совпали. Он сгреб со стола дубинообразными руками изящные безделушки, вмял их в пачку карт и разбросал по полу. Затем осторожно встал на ноги. Двигатель развивал одну земную единицу ускорения, и у него не было времени, чтобы привыкнуть к дополнительной силе тяжести. Он сел за стол и порылся в нижнем ящике. Потом вернулся с новой колодой, распечатал ее, дал автотусовщику поработать с ней, затем забрал и начал раскладывать пасьянс. Пол вокруг него был устелен небольшими кусочками магнитных пластиковых карт.

Возможно, стоит придумать какое-нибудь подходящее наказание для пилота, который научил его этой игре.

Пилот и штурман неподвижно сидели в рубке управления. Время от времени пилот шевелил руками, слегка меняя курс. Каждые четырнадцать часов или около того штурман приносила Кзанолу чашу воды и возвращалась на свое место. Актинический газ, выходящий из брюха корабля, все больше разгонял космическое судно.

То была прекрасная ночь. Прошло столько лет, и Гарнер наконец увидит звезды; в городах они не сияют из-за смога и неонового зарева, а американские континенты были в основном одним большим городом. Вскоре он увидит звезды ближе, чем за прошедшие полвека. Воздух напоминал дыхание Сатаны. Гарнер был мокрым от пота, также как Андерсон и Ньюмьюф.

– А я говорю, что мы смогли бы сделать это сами, – сказал Андерсон.

– Ты не знаешь, что искать, – возразил Гарнер. – Я готовил себя для этого. Я десятилетиями читал научную фантастику. Столетиями! Ньюмьюф, куда вы?

Ньюмьюф, темный, низкого роста парень, повернулся и зашагал прочь.

– Время пристегнуться ремнями, – бросил он, оглянувшись. – Бон вояж!

– Он пошел в кабину пилота ракетоносителя, – объяснил Андерсон. – Мы подведем этот эскалатор к самому кораблю.

– О-о. Я хотел бы его получше рассмотреть. Он – как одна большая тень.

Тень была горбатой; как огромная ящерица с бумажным жалом, воткнутым в ее спину. Бумажный планер был ракетопланом, заполненным водородом, который поддерживал огонь в прямоточном реактивном двигателе, а использование в полете охлажденного жидкого водорода предназначалось для создания жидкого кислорода. Тонкий цилиндр с крепежными элементами для спасательных работ, входивший в верхнюю часть поверхности, был термоядерным двигателем крейсера. Корабль был рассчитан на двух человек.

Применение термоядерного двигателя в атмосфере Земли было бы смертельным нарушением. Стартовав с Земли на восемнадцать часов раньше, Месней и Кзанол-Гринберг нарушили двенадцать профессиональных законов, пять международных правил и соглашение с Поясом.

Другое судно, протрубив как гнев Господний, стартовало ввысь. Гарнер зажмурился от вспышки света.

– Это судно для нашего разгона, – сухо сказал Андерсон.

Люк устал задавать глупые вопросы. Он решил не надоедать Андерсону. Если парень захочет рассказать ему, зачем им судно для разгона, то сделает это.

Они достигли нижней части эскалатора.

– Встретимся наверху, – крикнул Гарнер, вытягивая свою пепельницу. Андерсон вытаращил глаза и подпрыгнул, когда передвижное кресло инвалида превратилось в летающее блюдце. Силы используют незаконные летательные аппараты? И это Силы?

Насвистывая, Андерсон поехал вверх по ступенькам. Этот полет может оказаться забавным!

– Теперь оставьте кресло на платформе эскалатора, – сказал он наверху. – Мы условились, что его доставят в местный Штралдбругс-клуб. Они позаботятся о нем. А я внесу вас внутрь, сэр.

– Достань мою аптечку. А я пройдусь, – сказал Гарнер. И он пошел, шатаясь и хватаясь за все руками. Ему с трудом удалось дойти до своего стартового кресла. Андерсон нашел аптечку и последовал за ним. Он проверил аварийную сетку Гарнера, затем занялся собой.

– Ньюмьюф? Все готово, – произнес Андерсон в пустоту и вернулся к своим объяснениям. – Другая ракета несет огромный запас твердого топлива, такой же большой, как наше судно. Это ступенчатые ускорители, которые потом будут отстрелены. Наша мощность ничуть не больше, чем у "Золотого Кольца", и мы на полтора дня отстаем от них, поэтому нам придется воспользоваться этим грузом для начального ускорения. Неэффективно, но если все сработает…

– …то все будет хорошо, – закончил за него Гарнер. Его голос был заглушён тягой линейного акселератора. Пять секунд продолжалось беззвучное давление – тяга в две единицы ускорения. Затем вспыхнули силовые цилиндры, и они оторвались от Земли.

Потребуются два дня утомительного разгона в две единицы ускорения, чтобы вырваться вперед, думал Гарнер, сжимаясь в кресле. Старые кости начинали болеть. Он уже жалел об отсутствии привычных приспособлений его собственного кресла. Эта поездка забавной не покажется.

Ларс ел наспех состряпанный бутерброд из сардин и яиц, когда зазвенел звонок. Он мягко заглушил его обеими руками, чтобы тот не отскочил в почти несуществующей силе тяготения. Потом вытер руки о комбинезон, который почему-то приходилось часто стирать, и пошел к приемопередатчику.

Мазерный луч пересек пустоту одним мгновенным сигналом. Приемник превратил его в звук, затем чутко очистил от мелких доплеровских смещений. То, что получилось, оказалось бесцветным голосом Каттера, дежурного с Цереры.

"Благодарим вас, Эрос, ваше сообщение получено полностью. На этот раз нет никаких крайностей, Ларс; база Топеки позвонила нам восемь часов назад, дала время взлета и предполагаемый курс. По вашему рапорту взлет бил совершен на четыре минуты позже, но это так обычно для землян. Продолжайте нас информировать.

Благодарим вас, Эрос, ваше…"

Ларс щелкнул выключателем и вернулся к бутерброду. На миг его заинтересовало, заметил ли Каттер, что военный корабль преследует корабли, которые он отследил восемнадцать часов назад. А он их преследовал, в том не было сомнений.

– Ты принимаешь это слишком близко к сердцу, – сказал Дейл Снидер.

Джуди пожала плечами.

И вновь в припухлых веках, выступавших под макияжем на прелестном личике двадцативосьмилетней женщины, Дейл отмечал незнакомые черты. Незнакомым было и то, как Джуди резко хватала чашку кофе, и ее жесткая поза в удобном кресле.

– Послушай, – сказал он. – Ты хочешь слишком многого. На что ты рассчитывала? Я хотел сказать, о чем ты думала, дав свое согласие Лэрри на адюльтер? По крайней мере, ты могла бы избавиться хотя бы от одного из своих напряжений, Ты не поможешь ему своими волнениями.

– Я знаю. Я думала об этом. Но… – Она улыбнулась. – Не с другом, Дейл.

– Ну что ты, я этого и не подразумевал, – поспешно возразил Дейл Снидер. Он покраснел. К счастью для него, бинты почти скрывали это. – А если съездить в Вегас? Город наводнен разведенными людьми обоих полов, большинство из них пока напуганы и не собираются вступать в брак снова. Для краткосрочной связи просто превосходно. Ты можешь резко оборвать ее, когда вернется Лэрри.

Должно быть, он вложил слишком много убежденности в последние слова, так как рука Джуди, сжимавшая чашку, сжалась еще сильнее и тут же расслабилась.

– Я так не думаю, – ответила она равнодушно.

– Подумай об этом немного. Ты могла бы слегка рискнуть.

Две единицы ускорения! Двенадцать часов назад он мог смеяться над собой. Две единицы! Лечь, на шину? Люк был готов стать га голову. Прошло двенадцать часов – двенадцать часов двойного веса, пульсирующего металла, шума и отсутствия сна. Пара ступенчатых термоядерных сопел ревела за корпусом судна. Два двигателя были ухе отброшены. Оставалось десять, работающих попарно. И оставалось полтора дня до того, как вес судна вновь станет нормальным.

Звезды казались отрогами ж выразительными. Никогда небо не было таким черным, никогда звезды не были такими яркими. Люк чувствовал, что они выжгут крошечные дыры в его сетчатке, если он зафиксирует глаза на одной точке. И крошечные многоцветные пятна слепоты добавятся к его звездной коллекции шрамов. Млечный путь был туманной рекой света с резкими, ослепительно блистающими, лучезарными лазерными точками.

Итак, он был здесь.

Ему было семьдесят два, когда они запустили первое пассажирское судно: орбитальный корабль, неуклюжий и чрезмерно большой по нынешним меркам – чуть больше прыгающего планера. Они сказали ему, что он слишком стар, чтобы покупать билет. А какой он теперь? Ему захотелось засмеяться, но мешало давление на грудь.

Он с усилием повернул голову. Андерсон крепил лист прозрачного пластика над частью сложной панели управления. Большая половина панели уже была под пластиковыми листами. Андерсон заметил, что Люк наблюдает за ним, и произнес:

– Теперь делать будет нечего, разве что на скалы смотреть. Я проведу корабль выше уровня Пояса.

– И мы выиграем время?

– Конечно. Если они летят на Нептун. – Голос Андерсона был бодрым и энергичным, хотя и немного невнятным из-за дополнительного веса щек. – В ином случае выиграют они, куда бы они ни летели. И мы не узнаем этого, пока они не пойдут на разворот.

– Но мы рискнем.

Дополнительный вес вообще не беспокоил Андерсона.

Одна единица ускорения является стандартом для пилотируемых космических кораблей. Некоторые спасательные суда и несколько экспрессов в Поясе имели приспособления из пучков термоядерных ступенчатых двигателей, которые укорачивали транзитное время. Часто это имело смысл. Еще чаще – не имело. При таком непрерывном ускорении уменьшение полетного времени изменяется пропорционально квадратному корню от увеличения мощности. Если Гринберг и инопланетянин знали о погоне, они могли бы ожидать, что их преследователи останутся позади на полтора дня на всем пути к Нептуну.

Ступень двигателя можно использовать только раз. Гладкая цилиндрическая трубка содержит водородный газ под давлением и сердечник из уранового сплава. Термоядерный защитный генератор находится снаружи и остается с кораблем при отстреле ступени. В момент, когда на внутренней части трубки образуется защитное поле, нейтроны из сердечника начинают отражаться назад в урановую массу, и все это разлагается в цепной реакции. Со временем давление внутри пойманной звезды уменьшается, крошечные отверстия для отвода стягиваются, чем и поддерживается постоянное ускорение.

На этот раз ступени двигателя пригодились. Через шесть часов "Хайнлайн" обгонит остальные корабли…

Если бы они прилетели на Нептун первыми! А вдруг Диллер ошибся или обманул их – допустим, Диллер, как и Гринберг, думает, что тот пришелец, – и летящие корабли окажутся на пути какого-нибудь астероида, тогда "Хайнлайн" промахнется. Когда остальные пойдут на разворот, их корабль повернет слишком поздно – ведь "Хайнлайн" будет лететь очень быстро.

Конечно, на худой конец есть снаряды. Но если "Золотое Кольцо" или "Иво Джима" приземлятся в зоне Пояса, Пояс посчитает это нарушением договора. Хотя можно отважиться и атаковать.

Но там был Ллойд Месней.

Из-за минутной задержки в передаче разговор Люка с Чаком Уатсоном был утомительным и непродуктивным. Теперь Чак знал все, что знал и Гарнер, кроме отработанных деталей, которые он собрал о жизни Гринберга. Они достигли каких-то определенных решений. Они больше не будут посылать корабли с Земли – корабли, которые явно долетят слишком поздно. Земля откроет огонь в том случае, если указанные суда, достигнув цели своего полета, стартуют назад. Чак будет держать свои каналы сообщения открытыми для Гарнера, он готов найти любую информацию, которая тому потребуется. И было еще одно решение…

– Нет, мы не можем обращаться к Поясу за помощью. – Тон Чака, целиком отметало идею, он говорил с презрением, которое считал заслуженным. – Никаких связей с Поясом, пока они такие. Они знают, что сделали нам своим эмбарго на уран, и мы знаем, что сделали им, придержав их витамины. Поэтому обеим сторонам просто не терпится увидеть, кто откинется первым. Вы думаете, они поверят такой истории, как наша? Любое доказательство, которое мы можем представить, с их точки зрения не стоит и гроша. Они подумают, что мы организуем операцию по разработке ископаемых, что мы пытаемся претендовать на какой-то спутник. Они могут думать о чем угодно, поскольку будут уверены только в одном – три корабля с Земли летят на Нептун. Но хуже всего – они могут допустить, что этот телепатический усилитель не действует за пределами Земли. И тогда они могут заключить некое подобие мира с Гринбергом, а не с нами.

– Я бы никогда не купился на это! Но вы правы: сейчас не время звать на помощь. Хотя есть и лучшее решение.

И они решили ждать. Если они правы, то есть если похищенные корабли летят к восьмой шзснете, то пойдут на разворот в течение шести дней. Люк и Андерсон ничего не станут предпринимать, пока инопланетянин не даст какой-нибудь намек.

После сеанса связи Люк, улыбаясь, отправился спать" Он улыбался, так как единицы ускорения оттягивали щеки. Андерсон тоже уснул, включив автопилот.

В 21.00 следующего утра последняя пара ступенчатых двигателей выгорела и была отброшена. Теперь шесть отстреленных пар толстостенных металлических цилиндров следовали за "Хайнлайном", прочертив пунктир в миллионы миль. Через столетие они выйдут в межзвездное пространство. Некоторые, возможно, пройдут от одной галактики к другой.

Корабль перешел на одну, удобную, единицу ускорения. Люк свирепо нахмурился, упражняя лицевые мускулы, а Андерсон пошел в воздушный тамбур, чтобы выполнить изометрические упражнения.

Скалы Пояса скользили внизу, все быстрее и быстрее с каждой секундой.

Монотонным голосом корабль вызывала База Цереры. Дежурный Базы выглядел как клерк. Совершенно заурядный, он, казалось, не мог иметь даже собственного имени. Дежурный хотел знать, что делает в Поясе земное военное судно.

– У нас есть право прохода, – кратко ответил Андерсон.

– Да, – подтвердила Церера, – но какова цель "Хайнлайна"?

Гарнер прошептал:

– Дай мне микрофон.

– Просто говорите. Он вас слышит.

– Церера, это Лукас Гарнер, Силы ООН. К чему эти внезапные уловки?

– Мистер Гарнер, вашей власти здесь не существует…

– Я спрашиваю вас не об этом.

– Мне попросить у вас прощения?

– Будет лучше, если вы просто учтете, что мы следуем за "Золотым Кольцом'". Поняли?

– Вы что, серьезно? С какой целью?

– Это не ваше дело. Но я могу поговорить с одним из ваших руководителей, если вы только найдете настоящего руководителя. И пусть он поторопится, с каждой минутой мы все дальше уходим от вас.

– Пояс не даст вам пройти, пока вы не объясните цель своего появления здесь.

– Пояс нас не тронет. Прощайте!

При звуке колокольчика Мадра спустилась с кушетки и плавно прошла в будку видеофона. Хотя операция закончилась двенадцать часов назад, осталось лишь легкое натяжение в нижней части живота от хирургического цемента. И это легкое натяжение при каждом движении напоминало ей о том, чего она лишилась.

– Лит! – позвала она. – Церера. Опять тебя.

Лит рысью прибежал с огорода.

Каттер на этот раз выглядел озабоченно.

– Помнишь два пиратских корабля с базы Топеки? К ним кто-то присоединился,

– Пошли их подальше. Мы предупредили их несколько дней назад. Когда они стартовали?

– Два дня назад.

– Два дня, Каттер?

– Лит, "Хайнлайн" дал нам кучу предупреждений и точный рассветный курс. Они использовали ступенчатые ускорители. Кривая времени и местоположения выглядела совершенно иначе, чем траектория пиратов. Я слишком поздно понял, что все они вдут в одном направлении.

– Черт возьми, Каттер – это мелочи! Что еще?

– "Хайнлайн" проходит над Церерой. Хочешь поговорить с Лукасом Гарнером из Сил ООН?

– Из Сил? Нет, А что здесь делают Силы?

– Мне он не сказал. Но может рассказать это тебе.

– Почему вы так уверены, что Пояс нас не остановит?

– Все просто, они не могут нас поймать и посадить. Они только и могут, что пальнуть в нас снарядами, верно?

– Вы меня так этим осчастливили.

– Жители Пояса не глупы, Андерсон, О-хо-хо!

Кавказец, с черными волосами, прищуренными глазами и космическим загаром, взглянул на них с экрана и сказал:

– Могу ли иметь честь обратиться к Лукасу Гарнеру на корабле "Хайнлайн"?

– Можете. Кто вы?

– Чарльз Мартин Шеффер. Первый спикер отдела политики Пояса. Могу я спросить…

– Маленький Шеффер?

Красное лицо мужчины на секунду застыло, затем едва заметно улыбнулось.

– Они называют меня Лит. Что вы задумали, Гарнер?

– Так вы Шеффер. Тогда не перебивайте, потому что это долгая история,

На рассказ ушло пятнадцать минут. Шеффер слушал без замечаний. Потом начались вопросы. Шеффер требовал подробностей и пояснений. Затем некоторые вопросы повторились. Были замаскированные обвинения, которые становились все менее прикрытыми. Андерсон поддерживал чувствительность и фиксацию луча, помогая Люку вести разговор. После часа вопросов и ответов Гарнер решил отключиться.

– Шеффер, слишком много перекрестных проверок на сегодня.

– А вы ждали, что ваши сказки примут на веру? Тогда ваше мнение о жителях Пояса надо менять.

– Нет, Шеффер, не надо. Я вообще не жду, что мне поверят. Вы не в состоянии верить мне. Представляете, какой потрясающей будет оценка пропаганды, сети Земля втянет вас в такую дикую историю?

– Естественно. С другой стороны, вы пытаетесь вбить в меня, что чудовищный пришелец угрожает всей человеческой цивилизации. В свете этого кажется странным, что вы не хотите отвечать на некоторые вопросы.

– Глупости. И все же, Шеффер, сделайте это. Пошлите несколько вооруженных…

– Я не принимаю ваших приказов.

– Не перебивайте меня, Шеффер. Направьте несколько вооруженных кораблей вслед за мной на Нептун. Я уверен, что они летят туда; они уже прошли мимо поворотной точки большинства астероидов. Вашим кораблям понадобится время, чтобы поймать нас. Они могут подойти вовремя, чтобы помочь нам, а могут и не подходить. Если вы думаете, что я лгун, то направьте свои корабли и убедитесь, что я не пытаюсь заниматься браконьерством. Независимо от того, в чем вы меня подозреваете, вам понадобятся корабли, чтобы остановить меня, правда? Но только вооружите их, Шеффер. Хорошенько вооружите. У вас есть только еще одна возможность – начать войну, верно? Верно. Если захотите проверить мой рассказ, позвоните в представительство Сил в Лос-Анджелесе, потом обратитесь в Бразилию, на выставку Сравнительной Культуры ООН в Сиудаде, позвоните и спросите, у них ли до сих пор Морская статуя. Это все, что вы можете сделать. Потом снова позвоните мне и сообщите, сколько кораблей отправили.

Люк показал жестом Андерсону, чтобы его отключили.

– Ничтожество! – с чувством произнес Андерсон.

– Да нет. Он все сделает как надо. Он вынужден сделать так. Сначала он пошлет за нами корабли, включая судно с антирадаром, которое подойдет позже остальных из-за огромного веса. Он будет звонить на Землю и проверять изо всех сил мою историю. В худшем случае он подумает, что я был слишком досконален. И в конце концов он позвонит нам и расскажет о направленных кораблях, но умолчит об антирадаре. Это судно дает им какой-то шанс поймать нас на месте преступления при любом нарушении договора, если, как они думают, мы на это пойдем, и особенно если мы не знаем об изобретенном на поясе антирадаре…

– Вот это да!

– Но если они не поймают меня на чем-нибудь, им придется сотрудничать со мной.

– Вот это да! Здорово! Но они могут использовать антирадар, даже если окажется, что мы говорили правду.

– Да. Они вооружаются против нас, а оружие есть оружие. Ко, помимо прочего, некоторые из них поверят мне. Жители Пояса ждали первого контакта с пришельцами. И, несмотря ни на что, они будут вооружены, – Гарнер погладил свой череп. – Мне интересно, какое оружие у Морской статуи?

Подсохшая впадина от вырванного зуба болела несильно. Боль была мягкой. Что бы ни толкало несчастную жертву к мысли о самоубийстве, боль никогда не является первой причиной. От нее не уйдешь.

Мадра чувствовала мягкое подергивание в животе при каждом движении, и это напоминало ей о происшедшем.

Большинство женщин Пояса были бездетными. Некоторые повредили яичники во время солнечных штормов. Другие были фригидны, и эта фригидность позволяла им выносить одиночество одноместных кораблей. У некоторых были нежелательные изменения генов; и вопреки популярному на Земле мнению, Пояс имел ограничивающие законы на рождаемость. Некоторые не могли зачать в невесомости или в условиях незначительной силы тяготения. Это был особый класс высылаемых из Родильника женщин"

Почему Лит застрял у видеофона? Он там уже почти час.

Он был взбешен, она могла заметить это. Она никогда не видела его таким возбужденным. Даже после того, как экран потемнел, он все еще сидел, уставившись в него.

Что-то заставило Мадру встать и открыть звуконепроницаемую дверь. Лит оглянулся.

– Это Силы. Сухопутные крысы! Мадра, представляешь, Силы посмели вести себя со мной надменно.

– Он на самом деле надавил на все твои кнопки? Что случилось, Лит?

– Ох… – Лит хлопнул в ладоши. – Ты помнишь те два корабля, которые стартовали с базы Топеки без…

– Я ничего об этом не слышала.

– Верно. Я забыл. – Она вряд ли была в настроении тогда, чтобы что-то слушать. – Итак, два дня назад…

Когда он закончил, то почти успокоился. Мадра отважилась сказать:

– Но, Лит, ты перепроверял его целый чае. Что он еще мог сделать, как не отключиться? Признаться тебе, что врет?

– Хорошая мысль. Что меня действительно взбесило, так это сказка, которую он мне рассказал.

– Ты уверен, что он обманывает? Это звучит очень фантастично…

– Ах, милая. Это слишком фантастично.

– Тогда забудь о нем.

– Это не выход. Что ему надо на Нептуне? Почему ему понадобилось три корабля? И зачем, во имя разума, он реквизировал "Золотое Кольцо" у Титан Энтерпрайс?

– Чтобы аргументировать свою историю?

– Нет. Я думаю, это ложный след. Его история состряпана под факты.

Лит медленно повернул лицо к темному экрану. Он сидел и молчал, а Мадра смотрела на него. Наконец он сказал:

– Я просто вынужден делать то, что он сказал мне. И это бесит меня. Напомни мне как-нибудь, и я расскажу, почему так ненавижу Силы.

– Хорошо. Сегодня, но попозже.

– Ах ты моя девочка! – Но он уже забыл о ней. Он по-прежнему смотрел на темный экран, не желая отдавать приказы на Цереру, пока окончательно не продумает их. Наконец он пробормотал:

– Я могу прищемить ему хвост. Пошлю корабли с ближайших Троянцев, когда он будет пролетать над ними. И мы догоним его раньше, чем он думает. – Его рука потянулась вперед. – И вот что еще. Я могу послать радарный щит. Оператор? Дай мне мазер на Ахиллы, быстро.

Конечно, вся их хитрость может оказаться копченой селедкой, подумал он, ожидая ответного звонка оператора. Отвлечение внимания от того, что произойдет прямо здесь, на Поясе. Ладно, им отсюда не удрать. Каждое судно, покинувшее Землю или Луну будет осмотрено. Мы посадим некоторые из них и проследим за теми, которые не позволят этого. Земля ведет себя слишком нагло. Я заставлю нашу контрразведку думать, что настал конец света.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю