Текст книги "Хаос ворон (ЛП)"

Автор книги: Флуд Эвелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Лучиано

Доменико поднимает брови, когда я прохожу мимо него, когда он открывает входную дверь. В руке он сжимает телефон. – Морелли, заходи. Чувствуй себя как дома.

– Очень любезно с твоей стороны. – Обходя его, я ставлю пакет, который принес с собой, на кухонный стол Катарины и оглядываюсь. – Она здесь?

Он кивает головой в сторону ее спальни. – Спит. Надеюсь. Она попросила меня разбудить ее, чтобы пойти в столовую, но я решил, что лучше дать ей немного отдохнуть.

Я ловлю его взгляд на пакете. – Согласен. К счастью, по крайней мере, один из нас умеет готовить.

Он фыркает, но снова опускает взгляд, когда его телефон начинает вибрировать. – Вообще-то, мне нужно пойти и перекинуться парой слов с кое-кем из младших солдат. Очевидно, они подрались с кем-то из компании Фаско.

Когда он колеблется, я пожимаю плечами. – У меня особо нет дел. Я могу остаться здесь.

Не совсем так. У меня много дел, требующих внимания. Но нигде больше я не хочу быть, кроме как здесь.

Мой тон беспечный, но Росси на это не купился. – Я так и подумал, раз ты принес свое дерьмо для готовки.

Я приподнимаю плечо. – Просто хотел убедиться, что она поест. Я оставлю тебе тарелку.

И я хотел проверить, как она. Моя маленькая ворона прошла через гребаный ад за последние несколько недель.

Росси бросает на меня оценивающий взгляд. – Ей может быть некомфортно находиться с тобой здесь, пока она спит.

Я поворачиваюсь к пакету. – Ей было достаточно комфортно, когда я уткнулся лицом в ее киску прошлой ночью. Почти уверен, что она приспособится.

Когда он продолжает стоять там, я вздыхаю. – Если это сработает, тебе нужно привыкнуть к тому, что мы здесь.

– Я беспокоюсь не о себе, – бормочет он. – И… у нас есть работа. Я имею в виду Кэт и меня.

Ах. Напоминание о том, что, что бы между нами ни происходило, все еще есть… границы. Я Морелли. Они Корво.

Кивнув, я складываю руки на груди. – Все в порядке. Я покормлю ее и оставлю вас заниматься делами.

Он медлит еще несколько секунд, но затем поворачивается к двери и кивает. – Если она проснется, скажи ей, что я скоро вернусь.

Я бросаю взгляд в сторону двери спальни, прежде чем разблокировать телефон и выбрать плейлист. Ставлю его тихо играть, распаковываю ингредиенты и кухонные принадлежности, которые принес, и принимаюсь за работу, закатывая рукава рубашки.

Квартира наполняется ароматом помидоров и чеснока, когда я слышу тихий скрип открывающейся двери. Я остаюсь на месте, шинкую петрушку и прислушиваюсь к шарканью ее ног по полу.

А потом... ничего.

Я жду, изображая неведение, пока недовольное фырканье не заставляет мои губы изогнуться. – Добрый вечер, маленькая ворона.

– Морелли. – Ее голос мягкий, лениво растягивающий слова. – Не потрудишься объясниться?

Я пожимаю плечами, оглядываясь через плечо. Мой взгляд скользит по ее телу, отмечая, как темно-зеленая футболка, которая на ней надета, облегает каждую частичку ее тела. Ее волосы падают по обе стороны лица. Но эти карие глаза остры, как лазеры, одна бровь приподнимается в безмолвном вызове, когда я ухмыляюсь. – Я думаю, что это и так ясно. Я пришел тебя накормить.

Она поджимает губы, прежде чем подойти и встать рядом со мной, пока я посыпаю немного петрушки в пузырящийся соус. Тепло ее руки касается моей. – Я должна обижаться на то, что ты готовишь мне puttanesca?

У меня вырывается короткий смешок. – Я не настолько сдержан в своих оскорблениях. Если бы я собирался назвать тебя шлюхой, я бы так и сделал. Приготовление для тебя блюда под названием «паста шлюхи», на мой вкус, слишком изысканно.

Когда я смотрю на нее, в уголках ее рта появляется улыбка. – Большой и плохой наследник Морелли… и в тайне повар. Интересное сочетание.

Я оттесняю ее с дороги, чтобы дотянуться до оливок. – Ты можешь винить моих родителей за такое сочетание навыков. Моя madre предельно ясно дала понять, что если я собираюсь уйти из дома, чтобы получить образование в области насилия, я должен, по крайней мере, иметь возможность нормально питаться.

Катарина оборачивается ко мне, лезет в буфет и достает бокал для вина. Я киваю на бутылку красного вина «Бароло», стоящую на стойке, и она благодарно улыбается, наливает себе бокал и доливает в мой. – Не думаю, что я когда-либо встречалась с твоей матерью.

Я киваю. – Ей не нравится покидать поместье. Но, думаю, она бы тебе понравилась. Она очень жестокая. Оберегающая. Громкая.

Я улыбаюсь, глядя на еду. – Если подумать, у вас много общего.

Чья-то рука хлопает меня по руке, и я даю волю смеху. – Ты действительно сравниваешь меня со своей матерью?

Убавляя огонь, я поворачиваюсь к ней и скрещиваю руки на груди. Медленно я позволяю своему взгляду пробежаться по ней, задерживаясь на ее голых ногах, ее взъерошенных ото сна волосах. – Я могу заверить тебя, маленькая ворона, что моя мать – это последнее, о чем я думаю, когда смотрю на тебя.

Ее щеки темнеют, но она делает большой глоток вина и оглядывается по сторонам. – Я попросила Доменико разбудить меня. Я собиралась пойти в столовую. Мой распорядок дня – полный пиздец.

– Он просил передать тебе, что ненадолго. Но это неплохая идея – подождать до завтра. Никто тебя не упрекнет, а Стефано даже там нет. Его вызвали обратно в поместье Азанте.

Она закатывает глаза. – Господи, спаси меня от чрезмерно заботливых мужчин.

Наклонив голову, я приближаюсь к ней. Она стоит на своем, пока не поднимает на меня взгляд.

– Поверь мне, – мягко говорю я. – Я прекрасно вижу, кто ты, Катарина Корво. Я не собираюсь становиться у тебя на пути.

Нет. Я бы дал ей оружие. Но я бы не стал совершать ошибку, пытаясь встать перед ней.

Это было бы похоже на попытку посадить птицу в клетку, уберечь ее от вреда. И я не собираюсь подрезать ей крылья.

Не тогда, когда она рождена летать.

Она вздыхает, но не сводит с меня глаз. – Хорошо. Я получаю достаточно этого от других.

Я вынужден улыбнуться. – Росси – твой силовик. Одна из его главных обязанностей – защищать тебя.

Она фыркает. – Может быть. Но Данте – другое дело.

– Он знает, кто ты, – говорю я ей тихим голосом. – Он просто руководствуется собственными инстинктами. Дай ему немного пространства. Он с этим разберется.

Я вижу это по его лицу каждый раз, когда он смотрит на нее. Не сомневаюсь, что В'Ареццо любит ее. И поскольку он любит ее, он хочет защитить ее, а не позволить ей быть свободной, какой она должна быть.

Ее бровь приподнимается, когда она наблюдает за мной. – Сначала шеф-повар, а теперь терапевт. Есть что-то, чего ты не умеешь делать? Ты еще и жонглировать умеешь?

– Я буду таким, каким ты захочешь меня видеть. И я хочу, чтобы это сработало.

Я наблюдаю, как Катарина прикусывает губу, движение необычно нерешительное. – Что тебя беспокоит?

Она вздыхает. – Я просто не понимаю, как… все это между нами всеми будет работать. Все вы и я? Как бы мы вообще объяснили это людям?

Отступая, я иду проверить, как там с едой, и стараюсь говорить намеренно небрежным тоном. – Вряд ли мы первая группа в истории, которая попробовала это. И то, как мы решаем прожить свою жизнь, никого больше не касается. У наших отцов может быть свое мнение, но, в конце концов, именно мы, возьмем верх.

– Хотя, возможно, мы были бы первыми в истории мафии, – бормочет она. – Я всего лишь один человек, Люк. Я не понимаю, как меня может быть достаточно. Как этого может быть достаточно для всех вас. Это не может продолжаться долго.

Я замолкаю, бросая взгляд туда, где она стоит. Она не смотрит на меня, вместо этого уставившись в свой пустой бокал.

Взяв бутылку, я обхватываю ее пальцы своими и наклоняю стакан, чтобы наполнить его.

– Тебя, – шепчу я, – более чем достаточно, Кэт.

Она смотрит на меня, ее рот кривится. – Ты так думаешь?

– Я думаю, что одного мужчины никогда не будет достаточно, чтобы дать тебе все, что нужно. И учитывая, что у каждого из нас есть свои обязательства, таким образом, тебе никогда не придется оставаться одной. Мне нравится эта идея.

Мне никогда не нравилась мысль о том, что я связан браком по расчету с кем-то, кто смотрит на меня как на незнакомца. О том, чтобы постоянно оставлять их позади, за воротами и охраной, чтобы защитить их. Жить совершенно отдельной жизнью, наполненной вещами, о которых я никогда не смог бы говорить открыто.

Мне нужна партнерша. Равная мне.

– Ты единственная женщина, которую я вижу рядом со мной, когда думаю о будущем, – признаюсь я ей. Ее глаза расширяются, но она ничего не говорит. – И если ценой этого является то, что я делю с тобой свое время в мире, который занимает так много моего собственного… что ж, это совсем не кажется такой уж большой ценой.

Я улавливаю в воздухе намек на не совсем пригорание и поворачиваюсь, чтобы снять пасту с огня, пользуясь возможностью поднять настроение. Пусть она подумает об этом. – Кроме того, мне нравится Росси. Он был бы достойным братом-мужем.

Следует потрясенная тишина, и я не могу сдержать улыбку, услышав взрыв смеха, который разрывает воздух.

– Пожалуйста, – выдыхает она, когда я достаю тарелки. – Пожалуйста, позволь мне быть рядом, когда ты назовешь его так в лицо.

Я улыбаюсь ей через плечо. – Я прослежу, чтобы мы все были там. Данте тоже.

Она все еще смеется, когда раздается стук в дверь, и она идет открывать. Услышав приглушенные голоса, я поворачиваюсь и достаю еще одну тарелку. – В'Ареццо. Ты поужинаешь с нами?

Данте переминается с ноги на ногу, оценивая взглядом, в каком состоянии Кэт. – Если я не помешаю.

– Еда готова. – Я киваю в сторону тарелок. – Не против накрыть на стол? Рассчитывай и на Росси.

Он молча берет тарелки. – Семейный ужин?

Его слова пропитаны сарказмом, и я пожимаю плечами.

– Называй это, черт возьми, как хочешь. Я называю это просто ужином, но не стесняйся, сделай его особенным.

Кэт тихо опускается на стул, откидывая волосы назад. Наблюдает за нами обоими с намеком на настороженность в глазах.

Поэтому я тоже бросаю взгляд на Данте В'Ареццо, когда подхожу к ней сзади и наклоняюсь, чтобы подать ей тарелку дымящейся пасты.

Не облажайся.

Если и есть что-то, что я знаю о Катарине Корво, так это то, что ей гораздо, гораздо легче бороться, чем испытывать чувства. И если кто – то из нас облажается, она скорее закроется, отгородится от нас, чем рискнет пострадать.

Может быть, Данте этого не понимает, но я-то понимаю. Я видел, как она делала это раньше, и мне потребовались годы, чтобы найти способ вернуться назад.

И я, черт возьми, не собираюсь терять ее снова.

Катарина

Со счастливым вздохом я отодвигаю пустую тарелку. Люк явно уделил мне больше внимание, потому что я готова поклясться, что моя паста была в два раза больше, чем у мужчин вокруг меня.

К черту патриархальные ожидания относительно размера порции. Я буду есть столько, сколько, блядь, захочу.

Дом бросает на меня удивленный взгляд и берет вилку. Его коротко подстриженные волосы все еще влажные после дождя на улице, и я стараюсь не смотреть на капли, стекающие по его шее, прежде чем он смахивает их.

Чертовски везучие капельки. Того небольшого вкуса, который я попробовала ранее, было недостаточно, чтобы снять желание.

Я проверяю свой телефон, экран загорается, показывая поздний час, и я хмуро смотрю на него.

От осознания этого у меня самой волосы встают дыбом на затылке, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Данте. Он даже не пытается скрыть, что наблюдает за мной, зеленые глаза сосредоточены на моем лице, пока он гоняет макароны по своей тарелке.

Но он ничего не говорит.

Вообще мало что сказал с тех пор, как сел, если не считать небольшой саркастической перепалки с Люком, который забирает мою пустую тарелку, проводя пальцами по моим волосам. – Я наведу порядок, а потом мы оставим тебя.

Данте дергается от этого, его взгляд перемещается между нами, и брови хмурятся. – Уйдем? Почему?

– У нас есть работа. Работа Ворон. – Дом не поднимает глаз от своей тарелки, но я чувствую, как Данте ощетинивается.

Я борюсь с желанием спрятать лицо в ладонях. Такое чувство, что было легче, когда они открыто не любили друг друга. – Вообще-то, вы оба можете остаться.

Все смотрят на меня. Дом вопросительно поднимает бровь, и я складываю руки на груди. – Не для этого. У нас действительно есть работа, которую нужно сделать.

– Считай, что мы к твоим услугам, – мягко говорит Люк. Он забирает у Данте все еще наполовину полную тарелку и направляется к стойке.

Данте откидывается назад и складывает руки на груди, повторяя язык моего тела. Но он по-прежнему ничего не говорит, на его лицо вернулось то мрачное, задумчивое выражение, которое было у него, когда он только пришел.

У меня не хватает терпения выяснять, что у него в заднице, поэтому я прочищаю горло и сосредотачиваюсь на проблеме, которую прокручиваю в голове весь день.

– Мне нужно заставить моего отца уйти с поста главы рода Корво. И так же от титула capo dei capi Cosa Nostra.

Все движение прекращается. Звякает тарелка, и я слышу шипящее ругательство Люка, прежде чем он заговаривает. – Это чертовски охрененное заявление, маленькая ворона.

– И это одна из причин, по которой я хотела, чтобы вы остались, – возражаю я. Но мой взгляд прикован к Данте, к хмурому выражению его лица. – Джозеф Корво больше не подходит для того, чтобы возглавлять Cosa Nostra.

При этих словах Данте наклоняется вперед, разжимая руки. – Кэт... То, о чем ты говоришь, – это измена.

Потому что для Cosa Nostra верность – это все. Верность семье, верность Cosa Nostra. Верность… или смерть.

Мое горло сжимается, когда я киваю. – Я знаю. Но верность… надо заслужить. Мой отец потерял право на верность. Он определенно доказал, что у него ее нет.

Честно говоря, он давным-давно потерял всякое право на мою лояльность.

Может быть, Дом был прав раньше. Мой отец не изменился.

Но я изменилась.

Дом постукивает пальцами по столу, привлекая наше внимание. – Почему сейчас?

Люк устраивается поудобнее в кресле. – Полагаю, из-за Маттео.

Я игнорирую взгляд Дома, устремленный на мое лицо. – По большей части. Мой отец склоняется к нему. Использует его все больше и больше. Это дает ему больше власти с каждым днем. Скоро мой отец начнет выглядеть слабым перед своими людьми, прячась за Маттео. Когда это произойдет, мы можем упустить возможность взять контроль в свои руки, если кто-то другой сделает это вместо нас. У Маттео пока нет такой власти, но она скоро появится. И я думаю, что говорю от имени всех нас, когда говорю, что никто не хочет, чтобы Маттео даже близко подходил к руководству Cosa Nostra.

– Он уже завоевывает собственную лояльность, – вмешивается Дом. – Его люди демонстрируют свой союз, нося значок. Он называет себя Ястребом.

Разделяет Корво пополам, и мы до сих пор не знаем, какая из сторон больше.

Люк фыркает, но его брови хмурятся. – Как это в его духе.

Не могу не согласиться. – Но эффективно. Если он готов поделиться этой информацией, то я намерена использовать ее против него, прежде чем он сможет закрепиться еще больше.

Мне не нужно указывать на очевидное. Руководство Cosa Nostra определяется семейной линией, а не каким-либо отдельным человеком. В настоящее время он находится рядом с линией Корво, за которую проголосовали пять семей. Независимо от того, кто стоит у руля, они будут руководить Cosa Nostra до проведения следующего голосования, а это может быть организовано вне обычных сроков только путем вмешательства большинства, чтобы формально лишить моего отца его должности и назначить ему на смену другую семью.

Следующее запланированное голосование состоится только через два года. Мы не можем ждать так долго.

Мы можем быть демократичными в мафии. Иногда нам приходится быть такими, иначе мы не знали бы ничего, кроме войны. Только на этот раз ощущения не такие позитивные, как раньше.

Нет, если это означает, что мой кузен может захватить контроль.

Данте проводит рукой по лицу. – У тебя хотя бы есть четкий план?

Я сдерживаю порыв нахмуриться. Напоминаю себе: сейчас я сижу не с мужчинами, с которыми пытаюсь выстроить… эти новые отношения.

Нет, сейчас передо мной наследники В'Ареццо и Морелли.

И прямо сейчас я никогда не ощущала эту грань так отчетливо.

– Пока нет, – признаю я. – Ничего конкретного. Это будет нелегко. Сначала мне нужно оценить потенциальные союзы. Стратегия должна предшествовать тактике. Мне нужно знать, кто остается верен моему отцу, кто поддерживает Маттео. И кого можно убедить поддержать меня, если я приду к власти. Но какой бы план я ни придумала, он не сработает, если я не заручусь поддержкой большинства из пяти семей.

Пять семей. И трое из них находятся в этой комнате.

– Если у меня будет большинство, мы сможем провести досрочное голосование за лидера всей Cosa Nostra. Отстранить моего отца от его должности без кровопролития и до того, как Маттео сделает свой ход. Одно это нанесет моему отцу значительный удар по репутации внутри рода Корво.

Что значительно облегчит мою задачу. Один этап будет пройден. А дальше – придётся смещать его уже как капо семьи Корво.

И убить моего кузена.

Убить Маттео не станет для меня проблемой. Но отец… вот это будет самым трудным. В тот момент я не смогу спрятаться за демократией. Если он откажется тихо уйти в отставку, мне придется заставить его.

И прольется кровь.

– Если бы у меня была ваша поддержка, – тихо говорю я. – Обещание союза с семьями Морелли и В'Ареццо, после того, как я займу своё место… это сильно помогло бы, когда я начну разговор с остальными членами семьи Корво.

Это очень важно.

Люк присвистывает сквозь зубы, потянувшись за вином. – Ты… многого просишь, маленькая ворона.

Мой голос не дрожит. – Я знаю, о чем прошу.

Их поддержку. Их помощь.

Чтобы они отказались от своей лояльности к нынешней власти.

Если они присоединятся ко мне, публично заявят о своей поддержке, и я потерплю неудачу… Я буду не единственной кто заплатит.

Мы могли бы разорвать Cosa Nostra на части.

– Ты уже в процессе замещения своего отца, – говорю я Люку. Одна бровь приподнимается, когда он снова смотрит на меня, но он не спорит. Это было ясно видно на последнем собрании. – Моё имя даже не нужно упоминать до самого голосования за лидерство.

Я знаю, как это будет выглядеть, если они отвернутся от моего отца ради меня. И какой урон это нанесёт.

– Люк, возможно, уже занял свое место, – вмешивается Данте. – Но мой отец все еще в значительной степени контролирует линию В'Ареццо, Кэт. У меня нет полномочий принимать такие решения.

Я закрываю глаза. – А если бы были? Принял бы ты такое решение?

Ты бы вмешался ради меня, поговорил бы со своим отцом?

Тишина. Такая оглушительная, громкая тишина.

– Нет, – говорит он наконец. – Не с таким количеством дырок… Нет. По крайней мере, на данном этапе. Это больше, чем наши отношения, Кэт. Мы должны думать о наших людях, обо всех нас. Война, к которой это может привести, если что-то пойдет не так…

Дом усмехается.

В голосе Данте слышится что-то похожее на извинение. Я медленно киваю.

– Кроме того, – поспешно добавляет он. – Даже если бы обе наши семьи настаивали на голосовании, это дало бы тебе только двоих. Трое – это большинство, и твой отец вряд ли поддержит голосование за то, чтобы сместить себя с поста лидера.

Оставляя нас с Фаско и Азанте.

– Ты прав, – говорю я задумчиво.

Я протягиваю руку и наливаю себе еще вина, снова проверяя свой телефон. Я чувствую, как Люк и Дом пристально смотрят на Данте, чувствую покалывающую враждебность в воздухе.

И когда в дверь стучат, это почти облегчение – отодвинуть стул и встать, отойти от всего этого.

– Кто, черт возьми, это? – Раздается голос Данте, когда я подхожу к двери и распахиваю ее. Скрестив руки на груди, я пристально смотрю на человека в дверном проеме.

– Ты опоздал.

Джио закатывает глаза, глядя на меня. На нем нет пальто, его белая рубашка промокла от дождя. Его челюсть сжимается. – Я работаю не по твоему графику, Катарина. Чем скорее ты впустишь меня, тем скорее я смогу уйти.

Я молча отступаю, позволяя ему протиснуться мимо меня в тепло.

– Какого черта он здесь делает?

Мы оба игнорируем яростный вопрос Данте. Взгляд Джио скользит по тарелкам, сложенным на стойке, остаткам нашей трапезы, наполовину наполненным вином бокалам, и он поворачивается ко мне с выражением, в равной степени сочетающим презрение и настороженность. – Ну? Я здесь, как ты требовала. Чего ты хочешь, Корво?

Я наклоняю голову, указывая на стол. – Садись, Джио. Нам нужно многое обсудить.

– Почему он здесь? – Данте снова выплевывает эти слова. Люк все еще сидит, по-прежнему развалившись, но его плечи напряжены, когда он наблюдает за Джио. И Дом… Дом встречается со мной мрачным взглядом.

– Потому что я возвращаю свой долг.