Текст книги "Хаос ворон (ЛП)"

Автор книги: Флуд Эвелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Катарина

Дыхание вырывается из моего горла, пока я жду. Нетерпеливо.

Я уже промокла от медленной пытки наблюдать, как они раздеваются по моему требованию, предметы одежды падали на пол, как гребаные закуски.

Я могла бы к этому привыкнуть.

Предвкушение срывает тихий стон с моих губ, когда я запрокидываю голову, и из дверного проема доносится низкий голос. – Начинаешь без нас, маленькая ворона?

– Я же предупреждала вас. – В моем голосе нет ничего, кроме одышки, когда я смотрю, как они входят, четыре пары глаз сосредотачиваются на том, как я провожу пальцами по своей киске, пока они расходятся, окружая меня. Дом стонет, глубоко и низко в своем горле, когда я другой рукой раздвигаю себя и показываю им, какая я влажная. – Вы чуть не пропустили все веселье.

Я медленно проталкиваю два пальца внутрь.

– Merda. – Рот Джио приоткрыт, щеки пылают, когда он смотрит туда, где зарыты мои пальцы. Я изгибаю их, моя спина выгибается, когда с моих губ срывается задыхающийся, жаждущий звук.

Глаза цвета индиго вспыхивают в моих глазах, глубокие и жаждущие. – Катарина.

Другой рукой я обвожу круги вокруг своего клитора. Этого недостаточно, не тогда, когда их глаза сжигают меня, пожирают. – Мне нужно больше.

Доменико делает шаг вперед. Он едва касается своими губами моих, и протестующие звуки вырываются глубоко из моего горла, когда его руки скользят под меня, чтобы поднять с кровати.

– Терпение, – бормочет он.

У меня нет терпения.

Я обвиваю рукой его шею и тяну его вниз, пока не могу прижаться губами к его губам. Он встречает каждое требовательное движение моего языка своим, входя и выходя, пока не отрывает губы. – Это то, что я собираюсь дать тебе, Кэт. Мой член, входящий и выходящий из тебя.

Да.

Но на кровати растягивается не Дом. Рука с оливковой кожей качает толстую, слегка изогнутую длину, и я поднимаю глаза на лицо Джио.

Теперь всякая неуверенность исчезла. Он спросил меня, и я сказала ему, чего хочу.

И теперь он дает это мне.

У меня мало места для движений, когда руки маневрируют мной, мягко подталкивая мои и без того дрожащие конечности в нужное положение, пока член Джио не касается моего мокрого входа. И они держат меня там, прижатой к нему, пока его рука продолжает это медленное, уверенное движение.

– И ты думала, что ты главная. – Слова Данте, произнесенные шепотом, обжигают мне ухо. – Сегодняшний вечер для нас, Катарина. Мы собираемся показать тебе, каково это – быть собственностью четырех мужчин. И ты будешь делать то, что мы тебе скажем, и будешь трахаться с тем, с кем мы тебе скажем.

Моя киска сжимается, и я сдерживаю стон, когда чувствую прикосновение члена Джио, прежде чем он убирает его.

– Подожди, – хрипло говорит он. Я едва успеваю жалобно вздохнуть, как он садится, его губы встречаются с моими. Я задыхаюсь в нем, его руки обвиваются вокруг меня, и он тянет меня вниз, толстый обхват его члена растягивает меня, когда моя голова откидывается назад со стоном.

Это – он – они

ДА.

ДА.

Он осторожно избегает пленки на моей татуировки, пока я опускаюсь, дюйм за дрожащим дюймом, пока не чувствую себя невероятно наполненной. Мои бедра обхватывают его, когда он усаживает меня на себя.

И когда остальные вокруг меня одобрительно бормочут, я вижу звезды.

Одна рука скользит в мои волосы, нежно откидывая их назад, пока у него не появляется пространство, чтобы опустить голову мне на грудь.

Они освобождают мои руки, чтобы я могла зарыться ими в его волосы, пытаясь притянуть его ближе, пока он посасывает мой сосок пульсирующими движениями.

Другая рука дергает за резинку, удерживающую мои волосы в пучке, когда я чувствую, как они падают на постель позади меня.

Джио отрывает лицо от моей кожи, его глаза прикрыты.

– Ti amo, – выдыхает он, откидываясь назад, увлекая меня за собой. – Ti amo, Катарина.

Его слова ранят меня, прочерчевая резкую черту прямо в моей душе, как будто он выгравировал на ней свое имя. Мое тело следует за ним, но руки мягко останавливают меня.

– Нет, – бормочет Дом мягкое предостережение. – Твоя татуировка, tesoro. Оседлай его.

Медленно я начинаю двигать бёдрами. Замечаю, как он резко втягивает воздух, не в силах оторвать взгляд от моего тела, оседлавшего его. Он смотрит так, будто не может насытиться.

Снова. И я подбираю ритм, насаживаясь на его член, гоняясь за своим удовольствием, и они подталкивают меня ближе. Чьи-то руки обхватывают мою грудь, шею, поддерживают меня, пока мои хриплые выдохи переходят в дрожащие, срывающиеся стоны.

Руки на моих бедрах останавливают меня. Удерживают, чтобы я не могла пошевелиться. И эта вершина… она начинает угасать.

Глаза горят, я умоляюще смотрю на Джио. И его улыбка… она полна обещания.

– Я не единственный мужчина, с которым ты трахнешься сегодня вечером, Катарина. – Он обхватывает мою щеку ладонями, когда слова проникают внутрь, и это смутная запоздалая мысль, когда меня подталкивают еще немного прижаться к его груди.

– Вот так. – Люк приподнимает мой подбородок, не давая моей груди прижаться к груди Джио. – Давай оставим эту татуировку нетронутой, маленькая ворона.

Я чувствую давление сзади, прощупывание, когда Люк берет меня за подбородок и направляет свой член к моему рту. – Не смотри. Возьми мой член, маленькая ворона, и почувствуй, что мы делаем с тобой.

Мои глаза закрываются, когда он опускается ниже моих губ, его штанги скользят по моему рту, когда он проникает глубже в мое горло. – Хорошая девочка. Я знаю, что ты сможешь выдержать все это.

Он неподвижно держит мое лицо, пока что-то холодное стекает между ягодицами, и звук, вырывающийся из моего горла, звучит мольбой, когда я смотрю на Люка.

Он только ухмыляется. – Ты чертовски хорошо выглядишь, набитая нашими членами, Катарина.

Джио бормочет что-то в знак согласия. Его руки помогают мне успокоиться, удерживают меня неподвижно, когда я чувствую, как толстый палец прижимается к кольцу моей задницы.

Пока Джио все еще внутри. И мои глаза расширяются, когда этот палец проходит сквозь напряженную мышцу, и я сжимаюсь вокруг него, невероятно тугая и наполненная.

– Так чертовски туго. – Доменико. – Дыши, Кэт. Позволь мне поиграть с этой задницей, прежде чем я погружу в нее свой член.

Я извиваюсь, но это только для того, чтобы опуститься еще немного, приподнять задницу в приглашении.

Этого никогда не будет достаточно, я понимаю. Мои глаза мерцают в поисках Данте, и он приседает, пока не оказывается в поле моего зрения. Мои глаза начинают слезиться, когда Люк медленно входит и выходит, задавая нежный ритм, толкаясь в заднюю стенку моего горла, когда Доменико вводит еще один палец в мою дырочку.

– Молодец, – хвалит Данте. Его рука зарывается в мои волосы, он наклоняет мою голову, чтобы видеть мое лицо. – Хотя я действительно скучаю по твоему шикарному ротику, когда он наполнен моим членом, tentazione.

Звук, который эхом разносится вокруг Люка, вызывает на его губах затяжную улыбку. – Если ты все еще можешь спорить со мной, то, по-моему, ты недостаточно наполнена, principessa.

Мои глаза расширяются. Я не могу быть еще более чертовски наполненной.

Но его рука гладит мои волосы. – Думаю, в этой киске хватит места для двоих. Или ты уже кончила?

Мне нужно закрыть глаза. Трахни меня.

Чей-то палец касается моей щеки. – Скажи мне, tentazione. Потому что единственный способ что бы я был так близко с Фаско – это если ты будешь умолять.

Словно по сигналу, Люк высвобождается из моего рта, оставляя меня задыхаться. Тонкая струйка слюны стекает с моего рта, каждый дюйм моего тела покалывает от жара и пота, пока они работают со мной.

Мое влагалище сжимает Джио, когда он стонет. – Сжимаешь меня так крепко, Корво. Господи.

Но он не дает мне пошевелиться, не позволяет переступить последнюю грань. Тяжело дыша, я дико смотрю, как Данте хватает меня за подбородок. – Умоляй.

– Пожалуйста, – выдавливаю я. Их так много. Все они, повсюду.

Джио проводит пальцами по моим чувствительным соскам, слегка царапая их, когда я пытаюсь повернуться. Рука Дома обвивается вокруг моей талии, его пальцы все еще входят и выходят из меня. Его губы скользят вниз по моей шее, покусывая и облизывая с другой стороны моей татуировки.

И Данте… я собираюсь убить его. – Что это было, principessa? Мне кажется, мы не совсем расслышали тебя.

Люк наблюдает за мной через плечо, его лицо искажено желанием. Я наблюдаю, как он проводит пальцами по своему члену и засасывает их в рот.

Пробует меня на вкус.

Я снова поворачиваю бедра. – Сделайте это. Все. Все, что захотите. Пожалуйста.

Большой палец Данте теребит мою нижнюю губу, оттягивая ее вниз. – Какая ты, черт возьми, хорошая девочка. А хорошие девочки получают вознаграждение.

У меня нет времени ответить ему, когда Люк сжимает мои щеки. – Глубокий вдох, Катарина.

Когда он толкается внутрь, продолжает толкаться, пока из моих глаз не текут слезы, а рот широко не растягивается, Дом вытаскивает свои пальцы. Заменяет их чем-то большим.

Мой крик приглушается, когда он прижимается ко мне, преодолевает это небольшое сопротивление и расширяет его своим членом. Капает жидкость, прохладная и влажная, когда он сжимает мои бедра. – Я держу тебя. Дыши.

Но он не останавливается, его рука обнимает меня, останавливая, когда он толкается дальше. Джио подо мной держится неподвижно, позволяя Дому войти в этот последний, напряженный дюйм, пока я не чувствую, как его таз прижимается к моей коже.

– Так чертовски идеально, – благоговейно говорит он. Я вздрагиваю, когда его палец проводит по моему позвоночнику. – Посмотри, какая ты чертовски наполненная, детка. Мы почти на месте.

Я собираюсь умереть.

Существует ли такая вещь, как смерть от нескольких членов?

Мои мысли бешено мечутся, пока все замирают. Единственное, что слышно – наше дыхание, тяжелое и хриплое от желания.

Легкий скрип бутылки позади меня заставляет меня напрячься.

Он не поместится.

Пальцы обводят успокаивающие круги по моим бедрам. – Расслабься, Катарина. Ты почувствуешь растяжение, но он будет двигаться плавно.

И голос Данте грохочет, в кои-то веки он согласен с Джио. – Ты думаешь, я когда-нибудь причин бы тебе боль, tentazione? Мы будем действовать медленно, но ты справишься. И когда ты будешь наполнена всеми нами, мы позволим тебе кончить.

Тихий звук, который может быть всхлипом, пробегает рябью по члену Люка. Его рука обхватывает мою щеку, проводя по коже. – Смотри на меня.

Люк не отводит взгляда, когда я чувствую медленное, осторожное движение. Дрожь пробегает по моему телу, когда Данте нежно вводит головку своего члена внутрь.

– Посмотри на это, – шепчет Люк. – В'Ареццо и Фаско работают вместе.

Я даже не могу смеяться, мое тело сосредоточено исключительно на почти болезненном растяжении, пока Данте входит в меня. Он останавливается, и между нами снова возникает прохлада. – Я делаю это медленно, tentazione. И ты выглядишь чертовски идеально, когда наши члены растягивают тебя пошире. Еще немного.

Мои глаза закрываются, и я сбрасываю напряжение со своего тела. Я заставляю себя расслабиться, чтобы эта последняя часть меня смягчилась для них...

Глухое ворчание. Тихое проклятие. – Черт. Ты принимаешь всех нас четверых прямо сейчас, Катарина. Нас так чертовски много.

Я хочу посмотреть. Хочу увидеть, как я выгляжу, широко раскрывшись для них.

Я хочу знать, как выглядит моя капитуляция. Потому что это то, что есть, уровень доверия, который я никогда никому не предлагала.

Я протягиваю руки вслепую, и чьи-то руки тут же ловят их, обхватывая своими пальцами мои.

– Хорошо. – Дом шевелится, это крошечное движение ощущается каждой клеточкой моего тела. – Мы собираемся двигаться сейчас, Кэт. И тебе разрешено кончить.

Гребаная дерзость в этих словах… Я размягчаюсь еще больше, пока мои кости не становятся жидкими в их руках, когда они находят медленный, извилистый ритм.

У меня никогда не было подобного оргазма. Моя киска начинает трепетать, сжиматься снова и снова, когда разрядка прокатывается по моему телу.

– Кончай, Катарина. – По требованию Джио это начинается. Я сжимаю его достаточно крепко, чтобы он зарычал от собственного удовлетворения, тепло и влажность заполняют пространство между нашими телами липким освобождением.

Джио остается на месте, грудь вздымается, когда его глаза следят за мной. Расширяются. – Она все еще, блядь, сжимается.

Эта рябь… Я не знаю, как остановиться. Это накрывает меня волнами, когда Люк нежно вытаскивает свой член из моего рта и дергается, его сперма попадает мне на горло, на грудь. Мое лицо.

И все же я содрогаюсь. Следующим падает Дом, мое имя молитвой слетает с его губ, когда он вращает бедрами и изливается в меня.

– Данте. – Мой голос срывается, на грани рыдания. – Пожалуйста.

– Еще раз, – выдыхает он. – Еще раз, детка. Кончай со мной.

Я лишь смутно осознаю, что Дом и Джио соскальзывают с моего тела, когда Данте обхватывает меня рукой за талию и прижимает к себе, прижимая спиной к его груди. Требовательные губы прижимаются к моей влажной от пота коже. – Обними меня за шею.

Мои руки так сильно дрожат, когда я пытаюсь поднять их, что Люку приходится помочь. Он поднимает их, пока я не могу запустить пальцы в волосы Данте, и он толкается вверх снова и снова, мои груди подпрыгивают, когда я крепко держусь за него и пытаюсь не упасть в обморок.

Его зубы царапают мою шею. Пальцы сжимают мой клитор, покручивая его, и мой рот открывается в бессловесном крике. – Кончай.

Это не наводнение. Это гребаный ураган. Я теряю представление о том, кто я есть, когда волны обрушиваются на меня, мой желудок сжимается от почти болезненных волн экстаза, когда я кричу.

Снова и снова.

И мое тело просто... сдается. Падает, как марионетка с перерезанными ниточками, когда я падаю. Но они ловят меня. Подхватывают меня, возвращают мое тело на простыни мягкими прикосновениями и прошептанными словами похвалы.

Кажется, я засыпаю. А потом...

– Вы сломали меня. – Я не знаю, сколько времени прошло, но думаю, что много. Мой голос кажется грубым, и кто-то приподнимает мою голову, чтобы помочь мне выпить немного воды. Люк.

Между моих ног разливается тепло, и я едва могу повернуть голову, чтобы посмотреть.

Дом смотрит на меня, глаза сверкают, пока он тщательно вытирает меня. Но его голос мягкий. – Спи. Если только ты не хочешь повторить.

Я бы умерла.

– Если ко мне приблизится хоть один член, я его укушу, – сонно бормочу я. – Вход воспрещен. Закрыто на ремонт.

Мне кажется, я слышу сдавленный смех. Губы прижимаются к моей щеке, мое тело шевелится, когда меня укладывают в свежезастеленную постель.

Мои губы изгибаются, когда я сворачиваюсь калачиком на постели.

Лучший секс в моей гребаной жизни, без исключений.

Катарина

Откидываю зеркало и пробегаю глазами по своему лицу. Ни один волос не выбился из прически. Может, немного переборщила с подводкой для глаз.

Нахмурившись, я смахиваю ее. Проверяю свое оружие. Ножи, подаренные мне Люком и Джио, прикреплены к моим бедрам в двойных кобурах, но мне придется держать пистолет сзади в кожаных брюках.

– Кэт. – Твердая рука обвивается вокруг моей, когда я затягиваю кобуру на правой ноге.

Я не смотрю на Дома. – Все будет хорошо.

– Это то, что я продолжаю тебе твердить. Сегодня не о чем беспокоиться.

Вздыхая, я смотрю на него. – Так почему же у меня такое чувство?

В животе у меня все сжимается, словно в знак согласия. Дом проводит пальцами по краю руля. Он не отмахивается от моих опасений. – Жаль, что я не иду с тобой.

Он мог бы остаться с остальными солдатами в комнате для совещаний. – Ты нужен мне здесь. На всякий случай.

На случай, если нам понадобится быстрый выход.

Он напряженно кивает. – Остальные будут там.

Там, чтобы засвидетельствовать смещение моего отца с поста capo dei capi. Джио первым призовет к голосованию, первым рискнет собой. Пол Морелли и Фрэнк В'Ареццо поддержат его.

Пожалуйста, пусть они поддержат его.

Я изо всех сил стараюсь не думать о том, что может произойти, если они решат этого не делать. Какой будет реакция моего отца на семью, которую он уже однажды разорвал на части.

Проверяя свой телефон, я морщусь, смотря на время. Я хочу покончить с этим, но даже чертовы часы не на моей стороне. Мое сердце бешено колотится в груди.

Встреча с Cosa Nostra не единственное, с чем я столкнусь сегодня.

Нет. Сегодня я столкнусь с другой расплатой. Расплату, которую я сама на себя навлекла.

– Данте знает, – тихо говорю я, глядя в окно на дом. Дом резко поворачивает голову в мою сторону. Мне удалось удивить его.

– Каким образом?

Его пальцы уже тянутся к телефону. Я медленно качаю головой, и он останавливается, его пальцы сжимаются сами собой. – По крайней мере, я думаю, что он подозревает. Он не знает никаких подробностей, Дом. И… Я думаю, что пришло время. Сейчас все по-другому.

Он ничего не говорит, но его лицо говорит. Я изучаю его, мои глаза ласкают знакомые черты, эти ледяные глаза, которые сегодня больше напоминают оружейный металл. – Ты испытываешь облегчение.

Переведя дыхание, он кивает. – Несмотря ни на что, я чувствовал себя неправильно. Лгал ему. Раньше все было по-другому.

До того, как мы стали… этим. Этой семьей, как называет это Люк. Хотя, возможно, он не ошибается.

Наш мир построен на семейных узах. Так ли уж плохо, что мы можем создать свою собственную?

– Он поймет, Кэт. – Голос Дома нежен, когда он поворачивается ко мне. Я закрываю глаза, когда его рука касается моей щеки. – Это не все лежит на твоих плечах.

Нет. Это не так.

И его рука опускается, когда я поворачиваюсь лицом к месту встречи Cosa Nostra, моя решимость укрепляется, когда я тянусь к двери. – Скоро увидимся.

Дом отпускает меня, его руки крепче сжимают руль. – Я буду ждать.

Свергнуть моего отца с поста capo dei capi.

Убить Маттео.

Сместить моего отца и занять его место главы семьи Корво.

Мои плечи расправляются, когда я поднимаюсь по ступенькам. В вестибюле, как обычно, царит атмосфера, десятки свечей мерцают в замысловатых канделябрах, отбрасывая на стены искривленные тени, когда Альваро ведет меня по коридору.

Мы любим эффектную подачу в мафии. Мои каблуки стучат по полу, когда я иду по коридору, останавливаясь, чтобы заглянуть в комнату солдата.

Сегодня вечером здесь много народу, и я хмурюсь. Зал почти переполнен, разрозненные разговоры происходят в небольших группах. Я смотрю на разрыв, все еще существующий между солдатами Фаско и Корво, мое лицо ничего не выражает.

То, что нам придётся обсудить, когда всё… уляжется. Но пока, по порядку.

Поймав взгляд Альдо, я слегка киваю, жестом подзывая его к себе.

Когда ко мне подходит силовик моего отца, кустистые брови вопросительно приподнимаются. – Что я могу для тебя сделать, Кэт?

– Почему здесь так много мужчин? – Тихо спрашиваю я его.

Он пожимает плечами, но его брови опускаются, когда он осматривает комнату. Безмолвный подсчет. – Не о чем беспокоиться. Они все наши.

Поджав губы, я киваю. Изучаю их снова.

Беспокойство не проходит. – А как Эми?

– Прекрасно, – хрипло говорит он. – Ей понравилась Италия.

Я уверена, что так оно и было. Вкусы моего отца склонны к экстравагантности, особенно когда он находится в месте, которое считает своим домом. По сравнению с нашим фамильным особняком на Сицилии Папа Римский выглядит бедняком.

Альдо выглядит встревоженным, и я отпускаю его с улыбкой. – Наслаждайся.

Он кивает, но на его лице нет улыбки, когда он пересекает комнату. Я смотрю, как он прислоняется к стене, не вступая в разговор ни с кем из солдат Корво. Он не притрагивается ни к капле алкоголя, который щедро наливают в бокалы.

Хотя это и к лучшему, если напряженность между людьми Корво и Фаско не утихнет.

Оставляя его наедине с этим, я закрываю за собой дверь и поворачиваюсь.

– Катарина.

Я чуть не подпрыгиваю. Обхватываю себя за плечи, поднимаю голову. – Buonasera, папа. Добро пожаловать домой. Видно, Италия тебе пошла на пользу.

Отец улыбается. Он выглядит более загоревшим, чем в последний раз: следы времени, проведённого под синим небом Сицилии. Отступая в сторону, он указывает на комнату напротив:

– Идём. Поговорим до собрания.

На лице у него дружелюбие, но глаза… глаза остаются холодными.

Я как ни в чем не бывало следую за ним внутрь. В маленькой библиотеке от стены до стены расставлены книги, тома по истории Cosa Nostra. Книги по искусству, географии, вину. Два удобных на вид коричневых кожаных кресла стоят посередине, и мой отец указывает на них. – Садись, figlia.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда он садится напротив меня. – Собрание скоро начнется.

– Они будут ждать меня.

Я все еще поражаюсь тому, как осторожно он формулирует вопрос. – Тебя?

Джозеф Корво вздыхает. Откидывается на спинку кресла. – В последнее время я слышал о тебе кое-что интересное, дочь. Некоторое из этого я видел лично. И я обеспокоен твоим поведением.

Мои руки сжимают кожаную обивку. – Моим... поведением.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет и намека на теплоту. – Хочешь список?

– Конечно. Я всегда рада послушать о своих недостатках. – Мой голос холоден как лед.

Лед, который растекается у меня в груди, когда он начинает.

– Мальчишка Фаско. Твоя защита на предыдущем собрании была неуместной, как ты и сама знаешь. Но вмешиваться в личный конфликт и унижать себя перед собственными мужчинами – это гораздо более тревожно, Катарина.

Лед растекается дальше, по моим венам. – Ты считаешь, что я унизила себя, когда вмешалась, чтобы помешать Маттео убить наследника семьи Cosa Nostra? Капо?

– Да, – огрызается он. – Мы могли бы избавиться от него. Семья Фаско созрела для захвата власти, Катарина, а ты упустила выгодную возможность для Корво. Но вместо этого ты только выставила себя слабой и сентиментальной.

– У нас очень разные определения понятия «слабости». – Я с трудом выговариваю слова дрожащими губами. – Или так могло бы показаться.

Его рука взмахивает в воздухе. – Тогда расскажи мне. Почему у меня появляются сообщения о том, что наследники входят в твой дом и выходят из него в любое время ночи?

Я замираю. – Ты установил наблюдение за моими апартаментами?

– Я не был уверен, что могу доверять тебе. – Отец наклоняется вперед. – И я был прав, подозревая. Выставлять себя шлюхой перед пятью семьями – это именно то, чего они ожидали, Катарина. Все ожидали, что ты потерпишь неудачу, и все, что ты показала, это то, что они были правы. И я был прав. Ты им не ровня. Ты их шлюха.

Он выпрямляется. У меня в ушах звенит, пока я пытаюсь понять.

– Я немедленно лишаю тебя роли наследницы Корво. Маттео будет наследником до тех пор, пока мы не узнаем, мальчик это или девочка.

Нет.

Нет.

– Ты меня разочаровала, – тихо говорит мой отец. Печально. – Я должен был догадаться еще прошлым летом. Я был слишком снисходителен к тебе...

Сдавленный смешок. – Ты называешь то, что ты сделал, снисходительным...

– Да. – Его лицо багровеет, когда он повышает голос. – Я давал тебе все возможные возможности искупить свою вину. Я сделал все, что мог, чтобы уравнять тебя с другими наследниками, несмотря на твои действия. Я был чрезмерно великодушен, Катарина, а ты только и сделала, что швырнула это мне в лицо.

– Ты забрал ее у меня!

Я не молчу.

Нет.

Я рычу на него эти слова, рычу сквозь агонию моего сердца, раскалывающегося в груди. Пусть эта агония разорвет мне горло. – У меня даже не было возможности подержать ее. Мою дочь. Твою внучку. Нашу кровь.

– Ты думаешь, я позволил бы тебе оставить незаконнорожденного ребенка солдата? Будь благодарна, что я позволил оставить её в Cosa Nostra, – огрызается он в ответ. – Многие другие поступили бы хуже. Сядь. Ты ставишь себя в неловкое положение.

– Ты надел ее как поводок на мою шею. – Я чувствую влагу на своих щеках. – Ты использовал ее, чтобы держать меня в узде. Я даже никогда не видела ее. Я сделала все, что ты мне сказал.

– Так было проще. Я извлек максимум пользы из плохой ситуации. – Холодно, так холодно. – Ситуации, которую ты спровоцировала, потому что не могла держать свои чертовы ноги сомкнутыми. И я не позволю этому повториться. Обсуждение окончено.

Он стоит, глядя на меня сверху вниз. И все, что я чувствую, – это оцепенение.

– Мы обсудим твои будущие обязанности, когда собрание закончится, и ты подождешь здесь.

Я тупо смотрю на стену с книгами передо мной. Остается только маленький, мерцающий уголек чувства. – А… Алессия?

Вздох. – Я никогда не должен был позволять ей быть так близко. Я думал, она будет напоминанием тебе о том, что происходит, когда ты позволяешь чувствам затмевать разум. Её перевезут. И, возможно, на этот раз урок будет усвоен.

Боль. Такая сильная боль в груди. Ножом было бы не так больно.

Беа.

– У нее есть семья, – прохрипела я. – Ты не можешь ее увезти. Ты согласился.

Соглашение – держаться подальше, делать то, что мне сказали, в обмен на то, что она отправится к тому, кому я доверяю.

Безопасное место, где она могла бы расти. С родителями, которые любили бы ее. Заботились о ней. И Беа с Пепе сделали это. Они дали ей дом.

Единственное, что я смогла ей дать… И это он тоже заберет у нас.

– Ты не выполнила свою часть соглашения, – холодно говорит он. – Нет причин, по которым я должен выполнять свою. Дай мне свой телефон.

Мои пальцы скользят в карман. Он ничего на нем не найдет. Ничего, что могло бы изобличить кого-либо из нас. Ничего о Розе.

Он забирает его у меня, ничего не говоря.

Я сижу совершенно неподвижно, когда за ним закрывается дверь.

И в замке поворачивается ключ.

Слишком много. Слишком много мыслей, борющихся за пространство. И эта агония, эта боль только нарастают. Земля ушла у меня из-под ног.

Я больше не наследница Корво.

Я... ничто.

Я закрываю лицо руками. Заставляю себя дышать. Думать.

Это не меняет плана. Пока Джио проводит голосование, мой отец все равно будет отстранен от своей должности сегодня вечером.

И Алессия… Я сглатываю, превозмогая боль в горле. Мне нужно поговорить с Домом как можно скорее.

Нужно, чтобы он поговорил со своей сестрой, чтобы привести в действие принятые меры на случай, если наш план сорвется. Чтобы увезти их отсюда, прежде чем мой отец выполнит свои угрозы.

Беа… Беа не отпустит Алессию без боя.

Возможно, мой отец больше не доверяет мне. Но я перестала доверять ему давным-давно.

Но сначала мне нужно выбраться из этой комнаты. Мне нужно добраться к Дому, до окончания собрания Cosa Nostra.

Я пересекаю комнату на дрожащих ногах. Дергаю за ручку, но она только дребезжит под моей рукой. Присев на корточки, я осматриваю замок и вытаскиваю кинжал из кобуры на бедре.

В фильмах все ложь. Взломать замок ножом почти невозможно.

Но его можно сломать.

Моё лезвие с глухим звуком вонзается в скважину, задевая что-то твёрдое. Вытаскиваю его и снова вгоняю внутрь.

Я вкладываю в каждое движение всю ярость и страх, что копились во мне.

Всю свою силу.

Это занимает время. Слишком много времени. Минуты тянутся, пока я продолжаю, пока ладонь не начинает пульсировать от ударов о дверную раму.

Пока наконец не раздаётся характерный хруст – лопнул стержень замка.

Я распахиваю дверь, быстро осматриваю коридор. Двери в зал заседаний закрыты.

Cosa Nostra в разгаре обсуждения.

Мои шаги почти бесшумны, когда я направляюсь ко входу. Однако мои мысли почти заглушают звук.

Звук тишины.

Мои ноги замедляются. Моя голова дергается между входной дверью, где ждет Дом, и закрытой дверью на собрание солдат.

Я ничего не слышу. Ни смеха. Ни шума обсуждения.

Мое сердце тяжело бьется в груди, когда я вытаскиваю пистолет.

И этот аромат в воздухе… от него у меня кровь стынет в жилах. Дверная ручка бесшумно открывается под моей рукой, когда я толкаю ее.

Более дюжины пар глаз встречаются с моими.

Все они Корво. Альдо поворачивается ко мне лицом, на его лице появляется удивление.

Но это не то, что заставляет меня поднять пистолет. Потому что на полу разбросаны тела.

Тела солдат. В'Ареццо. Фаско. Морелли.

Я вообще не вижу здесь мужчин Азанте.

И этот запах крови. Металлический и почти жгучий, он остается в моем носу. Запах смерти.

Я направляю пистолет на Альдо, мой голос тверд. – Что, блядь, это такое?

Он делает шаг, и я нажимаю на спусковой крючок. Пуля попадает в пол у его ног, рикошетом ударяясь в стену, и он останавливается. – Ты должна была быть в другой комнате, Катарина.

Не в конференц-зале. Моя рука не дрожит. – Я не буду спрашивать тебя снова. Почему они мертвы?

– Приказ, – тихо говорит он.

Приказ.

Я поворачиваю голову. Не к входной двери.

В сторону зала заседаний.

Позади меня раздается эхо ругани, когда я захлопываю дверь. И я убегаю.

Стук. Раздается крик.

Рука обвивается вокруг моей шеи, когда я тянусь к ручке, и я отвожу локоть назад.

Разворачиваюсь.

И я стреляю, не раздумывая.

Альдо пристально смотрит на меня. Отшатывается к стене, его руки опускаются, чтобы прикрыть расползающееся по рубашке алое пятно.

Я втягиваю воздух. Один прерывистый вздох, когда наши глаза встречаются.

И я поворачиваюсь, распахивая дверь и держа пистолет наготове.

Лица поворачиваются ко мне. Люк. Данте. Джио. Все они бледнеют, когда раздается все больше голосов. И мое зрение затуманивается, когда я смотрю на то, что я вижу.

Сильный толчок швыряет меня вперед. Мужчины врываются в комнату позади меня, толкая меня вперед.

Окружая нас, когда комната растворяется в хаосе.

Но все, что я вижу, – это моего отца. Capo dei capi Cosa Nostra, как всегда, сидит на своем месте.

Мои глаза пытаются охватить зияющую рану на его шее. Темно-красная струйка крови, темная и густая.

Мой отец мертв.