Текст книги "Хаос ворон (ЛП)"

Автор книги: Флуд Эвелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Катарина

На следующее утро мне требуется гораздо больше времени, чем следовало бы, чтобы выскользнуть из объятий Данте В'Ареццо.

Поворачиваясь, прежде чем выйти из спальни, я замечаю его взъерошенные волосы, и то, как ресницы отбрасывают тени на щеки благодаря солнечным лучам, которые я вижу сквозь жалюзи. Его грудь поднимается и опускается в устойчивом ритме, одна рука засунута под подушку, а другая… недавно обвивалась вокруг меня. И так продолжалось всю ночь, каждый раз, когда я резко открывала глаза.

Убежище от кошмаров, которые преследовали меня во сне.

Мы оба проспали дольше, чем следовало бы. Но мне потребовалось немало времени, чтобы заснуть, даже после четырёх раундов охренительного секса.

Как оказалось, чувство вины куда сильнее усталости.

Что бы это ни было, ты можешь сказать мне.

И мне приходится отвернуться от спящего мужчины в моей постели. На случай, если у меня возникнет безумное желание разбудить его, выболтать секреты, которые обрекли бы нас обоих. Я уже сражалась в этой битве прошлой ночью, в темноте, когда его вопрос стоял между нами. Не уверена, что у меня хватит сил снова бороться с этим.

Доменико уже расхаживает по моей кухне, когда я захожу, завязывая пояс халата узлом, прежде чем потянуться за одной из дымящихся чашек кофе на столе. Он выглядит свежим, как гребаная маргаритка, в своей черной рубашке и брюках, своей неофициальной униформе. Его коротко подстриженные волосы выглядят влажными, как после недавнего душа, и я отказываюсь от словесных похвал в пользу столь необходимого кофеина.

Однако я все еще позволяю своим глазам блуждать.

Дом не упоминает Данте. Вместо этого он молча ставит передо мной тарелку с тостами, и я хмурюсь, проверяя время.

– Я не буду здесь есть. Нам нужно вернуться к нормальной жизни, Дом. Я оденусь, и мы сможем уйти.

Я провела несколько дней, избегая своей обычной рутины во имя того, чтобы позволить себе отдохнуть. Вместо этого у меня сводит ребра, когда я тянусь за чашкой, а губы Дома сжимаются, когда я морщусь. Возможно, я немного перестаралась.

– Я в порядке.

Он бросает на меня недоверчивый взгляд, но не давит. Очевидно, что бы он ни хотел сказать, это важнее, чем беспокоиться обо мне, и волнение начинает закрадываться в мою грудь. – Что? Выкладывай, Доменико.

Он постукивает пальцами по своей чашке. – Мне нужно съездить домой на несколько дней, Кэт.

Моя рука дергается, чернильно-черный кофе разливается по дереву. – Что... сейчас? Почему?

– Все в порядке, – мгновенно отвечает он, и я пытаюсь заставить свои внезапно затекшие мышцы расслабиться, подавить ужас, перекрывающий мне дыхательные пути. – Merda, прости. Это прозвучало неправильно.

Дыши. Я пытаюсь дышать, хотя мой желудок продолжает сжиматься. – Все в порядке?

Он качает головой, наклоняясь, чтобы встретиться со мной взглядом. – Я не лгу тебе. Клянусь, что все в порядке.

Я выдыхаю, пытаясь сдержать волну гнева, угрожающую вырваться наружу. – Если все в порядке, тогда почему ты уезжаешь?

Дом сглатывает. Отводит взгляд. – В последнее время я не так уж много времени провожу с Беа. Она прислала мне сообщение, и я подумал, что мог бы заскочить к ней в гости.

Мои пальцы сжимаются вокруг теплой чашки. – И тебе нужно идти прямо сейчас.

Он бросает на меня взгляд, пораженный ровностью моего голоса. – Я все еще могу уладить любые дела по телефону. Это всего на день или два, Кэт.

Нахмурившись, я тыкаю пальцем в пятно от кофе, которое сделала сама, втираю его в дерево, пока толстые, теплые пальцы не смыкаются на моих. Серые глаза Дома встречаются со мной, когда я поднимаю взгляд.

– Я не убегаю, – мягко говорит он. – И если ты хочешь, чтобы я остался, я останусь. Но дерьмо вот-вот выплеснется наружу, Кэт. Беа и Пепе заслуживают предупреждения о том, что может надвигаться что-то плохое, и лучше пойти к ним сейчас, пока мы не увязли в деталях.

Он прав. Знаю, что прав. И в этом, блядь, проблема. Потому что такие разговоры делают все это реальным.

Это происходит.

Последствия моих решений давят на меня, угрожая задушить.

– Это правильный поступок, – тихо говорит Дом. Он всегда читает мои мысли. – Уничтожить их. Нам просто нужно быть готовыми.

На случай, если что-то пойдет не так.

Мои глаза закрываются. – Конечно. Иди. Скажи им… все, что тебе нужно, с моего благословения. Составь план.

Его рука все еще переплетена с моей. – Я вернусь до свадьбы.

Я заставляю себя улыбнуться, загоняя вину обратно. То чувство неудачи, которое преследует меня на каждом шагу. – Не спеши. Проведи немного времени со своей сестрой. Передай... передай им мою любовь.

Я запинаюсь на словах. Дом поднимает мою руку, наблюдая за мной, поворачивает запястье и целует пульс. – Я так и сделаю. А когда я вернусь, у нас с тобой есть одно незаконченное дело.

Намек на щетину, которую, кажется он никогда не сбривает до конца, касается моей кожи, оставляя за собой тепло. Обещание того, что должно произойти. – Я настаиваю на этом.

Он ухмыляется, и я пытаюсь улыбнуться ему в ответ. – Если там у Беа будет лишнее рагу из говядины… я соскучилась по ее готовке.

Дом встает, обходит стол и целует меня в макушку. – Знаешь, она всегда готовит для тебя дополнительные блюда. Просто на всякий случай.

Я пытаюсь заговорить, но слова застревают у меня в горле, сгорают от стыда. – Я… Я не могу, Дом.

Сестра Доменико – гораздо, гораздо лучший человек, чем я когда-либо стану.

Рука Дома касается моей шеи, мягко поглаживая кожу. В его тоне нет осуждения. Никогда не было. – Знаю. Я попросил остальных присмотреть за тобой, пока меня не будет. В'Ареццо проводит тебя в столовую. Никаких возражений.

У меня отвисает челюсть, когда я разворачиваюсь. – Лучше бы тебе, черт возьми, не...

Но дверь уже с грохотом закрывается. В ярости я хватаю телефон.

«Трус»

Пока я жду, появляются три точки, затем исчезают. Когда появляется сообщение, я опускаю взгляд с хмурым видом, который превращается в жар, разгорающийся внизу моего живота.

«Назови меня так, когда я вернусь, и посмотрим, что из этого выйдет. Рискни.»

Швыряя телефон, я залпом допиваю остаток кофе.

Игра начинается, Доменико Росси.

Катарина

Час спустя я тащу слегка смущенного Винсента наверх, извиняясь через плечо перед Розой за то, что прервала их завтрак. Он следует за мной без жалоб, но я чувствую его вопрос в воздухе, когда мы входим в мою гардеробную.

Закрывая за нами дверь, я убеждаюсь, что она заперта, прежде чем поворачиваюсь, чтобы взять алый тренч с вешалки и натянуть его поверх простого черного платья, которое на мне надето. Мои ножи уже на месте, одна пара надежно закреплена в нарукавных кобурах, а другая – сзади на моих темно-красных каблуках, и я делаю пометку сходить за оригиналами к Джио. Они были слишком чертовски дороги, чтобы их потерять.

– Дому пришлось уйти. – Я бросаю Винсенту объяснение, пока он неловко медлит. – Мне нужно, чтобы ты был со мной на собрании со старшими.

– Конечно, – соглашается он. Его взгляд снова скользит к двери, но он возвращается к своей роли так же легко, как дышит, становясь немного выше.

Я останавливаюсь на секунду, прежде чем мы выходим.

Честно.

Прибегаю к использованию Винсента в качестве щита.

Черт. Может, это я трусиха.

Я прижимаю язык к щеке, внезапно сомневаясь в разумности своего решения. Но сегодня утром я не в настроении разговаривать. Особенно вести разговор, который может стать продолжением того, что начал Данте прошлой ночью в темноте.

Моя решимость держится ровно до того момента, как мы входим через дверь гардеробной, и Винсент встречается взглядом с Данте.

Слишком поздно отступать.

Я слышу щелчок, мой солдат снимает пистолет с предохранителя, как раз перед тем, как Данте ругается сквозь зубы, сдёргивая с себя одеяло и тянется за оружием, которое, я почти уверена, валяется где-то на полу в ванной с прошлой ночи. – Что за блядь...

– Если ты пристрелишь его, Винсент, – спокойно говорю я, осторожно опуская край ствола вниз, – я направлю твой же стол на твои самые любимые части тела.

Слышно, как он сглатывает, роняя пистолет. – Извини, Кэт. Я не был уверен, что он… должен был быть здесь.

Данте смотрит на меня, полностью игнорируя Винсента. – Доброе утро, Корво.

О, он взбешен.

Я прохожу мимо него, избегая встречаться с ним взглядом. – В'Ареццо. Кофе на кухне. Мы с Винсентом уходим.

Я прикусываю губу от раздраженного рычания, которое следует за нами. Винсент медлит, пока я открываю дверь, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо. – Что?

Он бросает на меня слегка умоляющий взгляд. – Извини, что спрашиваю, но я должен. Это… безопасно? Оставить его здесь?

Я делаю паузу. Это хороший вопрос, хороший знак, что он это спросил.

Не знаю, о чем это говорит, но я даже не думаю над своим ответом, прежде чем он слетает с моего языка. – Я доверяю ему.

У меня нет сомнений, что Данте никогда бы не причинил вреда Розе. И что он никому не сказал бы, что она здесь.

Нахмурившись, я прокручиваю в голове это не совсем приятное осознание, пока мы идем в столовую. Не о том что не причинил бы ей боль… Но доверие.

Данте мог бы погубить меня, если бы захотел. Лучиано тоже. Они оба.

Доверие – чертовски ценный товар в нашем мире. Дороже золота или драгоценных камней. Большинство из нас богаче Креза. Мы можем купить все, что захотим, кроме доверия.

И все же я им доверяю.

Винсент наклоняется, когда мы подходим к дверям. – Я принесу тебе еду сегодня утром.

Принесет мне еду. Потому что Дома здесь нет. Не то чтобы я этого хотела, после того как он чуть не умер.

Я бросаю на него неодобрительный взгляд. – Он тебе и об этом написал, не так ли?

Винсент пожимает плечами, полуулыбается, тянется, чтобы открыть дверь, и жестом приглашает меня войти. – Прости.

– Нет, не прощу, – ворчу я, когда мы входим. Головы поворачиваются к нам, ряды столов заполнены лицами представителей каждой из пяти семей.

Это кажется… странно непривычным. Нахмурившись, я считаю в уме. Прошло много времени с тех пор, как я была здесь на общем приеме пищи, и теперь это ощущается по-другому.

Или, может быть, это я стала другой.

Несколько пар глаз провожают меня, пока я иду к столу наследников. Я замечаю, как Лео хмурится за столом Фаско, и не могу удержаться от легкого шевеления пальцами.

Все еще не умерла, ублюдок.

У меня слишком много проблем, чтобы уделять Лео больше внимания, чем необходимо. Но наше время придет.

Мой взгляд скользит к главному столу. Пустуют только два места, Данте, несомненно, уже в пути, и в ебаной ярости.

Люк одаривает меня знойной улыбкой, откидываясь на спинку своего места в конце, как будто у него есть все время в мире. Стефано тоже вернулся, опустив голову, ест с другого конца стола.

А рядом с Люком… Джио. Голубые глаза пристально смотрят на мое лицо, и воспоминание о прошлой ночи поднимает свою уродливую голову.

Мне абсолютно наплевать, ненавидит ли меня Джованни Фаско.

Черт, будет легче, если он ненавидит.

В любом случае, ненависть – это единственное проявление, которое он может мне здесь показать.

Я киваю ему едва заметно, только кончиком подбородка. Он хмурится в ответ, и я отворачиваюсь от главного стола, направляясь к Воронам. Винсент равняется рядом со мной. – Кэт?

Его голос звучит удивленно, и я хмурюсь. – Сегодня утром я завтракаю с Воронами, Винсент. Если только у тебя с этим нет проблем?

– Не-а, – быстро бормочет он. – Никаких проблем. Есть пожелания?

– Что угодно, только не гребаный йогурт.

Пока Винсент убегает, я останавливаюсь, разглядывая лица. Тони и Дэнни замечают меня первыми, Тони привстает, прежде чем я жестом приглашаю его сесть. Оживленная беседа постепенно затихает, когда люди поворачиваются ко мне. Лица немногих выглядят приветливыми. Некоторые даже отворачиваются, категорически игнорируя меня, пока я стою там.

Осознание этого сжимает мою грудь.

Мой собственный народ считает меня убийцей.

Что Роза мертва и похоронена, а ее брат сломлен безвозвратно.

Они думают обо мне так же, как и о Маттео.

Последствия моих собственных решений возвращаются ко мне, как бумеранг.

И всё это не закончится у ворот кампуса.

Как, чёрт возьми, я вообще могу рассчитывать на союз с Cosa Nostra, если мой кузен – ебаный зверь, который убивает детей… а все думают, что я такая же?

Медленно я начинаю отодвигать свободное сиденье. Младший солдат рядом с ним, один из наших новобранцев, вскакивает с невнятными извинениями, прежде чем поспешить прочь. Несколько других тоже встают, пока напротив меня не остается только одна девушка, а следующее свободное место по крайней мере через два свободных места от нас обоих.

Должно быть, она новенькая, потому что я ее не узнаю. Иссиня-черные волосы ниспадают прямыми прядями по обе стороны ее оливкового лица. Она тщательно красит ногти, но ее пальцы замирают, и она поднимает взгляд.

Пока я рассматриваю ее лицо. Она смотрит на меня, как будто ждет, что я что-то скажу.

– Не возражаешь? – Спрашиваю я, указывая вниз.

Она наклоняет голову. Грубый шрам, пересекающий левую сторону её лица, растягивается под верхним светом, блестящий и красный. Он выглядит свежим и, чёрт возьми, адски болезненным, тянется от внешнего уголка глаза до самого края губ. Будто до конца ещё не зажил. Пару месяцев, не больше.

– Тебе нужно моё разрешение?

В её голосе звучит откровенное недоверие. И она права. Мне не нужно ничьё разрешение, чтобы сесть за стол со своей собственной, чёрт побери, командой.

Но стул отодвигается из-под моей руки, и я опускаю взгляд на ногу, пнувшую его в сторону.

– Спасибо.

Винсент появляется с кофе и беконом, никакого йогурта, слава богу. Я замечаю его быстрый взгляд на девушку, кивок, которым они обмениваются, прежде чем он поворачивается ко мне. – Тебе еще что-нибудь нужно, Кэт?

– Выглядит неплохо. Спасибо, Ви.

Он уходит, чтобы посидеть с Тони и Дэнни. Тони, в частности, наблюдает за мной с любопытством. Дэнни смотрит в свою пустую тарелку, и мое сердце сжимается.

Он был лучшим другом Николо. А теперь Нико мертв, – предатель и лжец. Один из приспешников Маттео.

Гребаный Ястреб.

Вздыхая, я откидываюсь назад. Напротив меня раздается резкий кашель, и я перевожу взгляд обратно на девушку.

Она указывает на пустые места вокруг нас. – Кого ты разозлила?

В ее голосе слышится резкость, которую я узнаю слишком хорошо. Она ищет ссоры, и я на это не клюну.

Поэтому я только киваю в ответ, глядя на ее изуродованное лицо. – Они мертвы?

Ее рот открывается. Снова закрывается. – Ты первая, кто спросила.

Нахмурившись, я смотрю на стол. Многие лица быстро отводят взгляд. – Они мертвы?

Тишина. Затем..

– Нет. – Бледно-зеленые глаза встречаются с моими, спокойные, несмотря на тени, омрачающие их. – Это было наказанием за провал.

Моя чашка с кофе опускается на стол с большей силой, чем я хотела.

– Какой провал?

Она удерживает мой взгляд. – Тот, который возникает из-за того, что ты не раздвигаешь ноги, когда тебе говорят.

Ярость.

Гребаная ярость, подступающая к горлу, почти ослепляет меня, затуманивая зрение бледной дымкой. Мой голос ровный. – Кто?

Если это был мой гребаный кузен…

Но она качает головой, кладет кисточку для ногтей обратно в баночку, и откидывает волосы назад. – Это был не Корво. Он… не тот мужчина, которому можно сказать «нет».

Не тот. Не в прошедшем времени.

Я сдерживаю свои извинения. Они пойдут на пользу только мне, а не ей. – Если ты хочешь его смерти, дай мне знать.

Она поджимает губы. Затем протягивает руку. – Фрэнки Коста.

Я пожимаю ее, пытаясь вспомнить. Но ничего не приходит на ум. – Катарина Корво. Откуда ты?

Я спрашиваю не из любопытства, и она это знает. Она колеблется. – Мой отец был юристом. Для... для Сальваторе Азанте.

Мои пальцы сжимаются вокруг ее пальцев.

Если я когда-нибудь увижу, что ты прикасаешься таким образом к другой женщине, я отрежу твою гребаную руку.

Когда она встречается со мной взглядом, я вижу в нем осознанность.

И я вдруг точно знаю, кто оставил ей этот шрам.

– А теперь? – Я заставляю свой голос оставаться ровным. Она колеблется.

– Моя тетя вышла замуж за солдата Корво, порядочного человека. Я... попросила разрешения приехать сюда. Я имею в виду, после. Я больше не была нужна своему отцу, поэтому он отпустил меня. Тетя все устроила.

Зеленые глаза вспыхивают. – Его рука повреждена, и ее невозможно восстановить, ты знаешь. Кто бы это ни сделал… они постарались хорошо.

Мой голос звучит хрипло, когда я отвечаю на ее безмолвный вопрос. – Видимо, недостаточно хорошо.

– Ну, это послало сообщение.

Я постукиваю ногтями по столу. – Что заставило тебя прийти сюда, Фрэнки Коста? К столу Корво?

Она могла бы сидеть с Азанте.

Но вместо этого она здесь.

Она делает глубокий вдох. Встречается со мной взглядом. – Как я и сказала. Это послало сообщение.

Мой рот открывается и закрывается. Не уверена, что сказать в ответ. Повернув голову, я смотрю туда, где сидит Стефано, его темные глаза сосредоточены на другом месте, а тарелка пуста, на лице задумчивое выражение. Словно почувствовав мой взгляд, он оглядывается. Его взгляд перемещается туда, где напротив меня сидит Фрэнки, и мои плечи напрягаются.

– Стефано Азанте имел какое-либо отношение к тому, что с тобой случилось?

Фрэнки тут же качает головой. Она понижает голос, словно не хочет, чтобы кто-нибудь расслышал ее слова. – Нет. Я… нет. Он не был в этом замешан.

Я только киваю, что-то вроде облегчения наполняет меня.

Откинувшись на спинку стула, я внимательно наблюдаю за ней, забыв о своем завтраке. Она смотрит на мою быстро остывающую тарелку с едой и вежливо возвращается к своему аккуратному, размеренному раскрашиванию, время от времени дуя на мокрый лак на ногтях.

Фрэнки Коста.

Она может быть шпионкой. Такая возможность есть, хоть и малая. Подбросить случайную девушку в ряды Ворон и надеяться, что я обращу на неё внимание – маловероятно.

А её взгляд… я узнаю его. Больше, чем хотелось бы.

В ней чувствуется выжившая.

Я опускаю взгляд на ее работу. Наблюдаю за ней с минуту, прежде чем нахмуриться. – Что ты делаешь?

Она поднимает брови, явно чувствуя, что я смотрю на нее, но не поднимает глаз. – Очевидно, не так ли?

Я наклоняюсь вперед, чтобы рассмотреть поближе. – Никогда не видела, чтобы кто-нибудь так красил ногти.

Легкая улыбка приподнимает уголок ее рта, шрам становится шире. – Ты очень наблюдательна, Катарина Корво.

Я жду, пока она закончит рисовать странные полоски на ногтях, избегая любого контакта с кожей, и она ставит бутылочку. – Мне нравится химия. Комбинации могут производить некоторые интересные эффекты в правильном формате. Поэтому я экспериментирую. Эта конкретная комбинация создает летаргический эффект, когда она вступает в контакт с вашим кровотоком. Я работаю над тем, чтобы сделать его многослойным, но я не хочу, чтобы он касался моей кожи.

Ее голос тихий, но от этого не менее страстный. – Я никогда больше не буду жертвой.

Я смотрю на ее ногти еще несколько секунд. Оружие, о котором никто не заподозрит, пока ей не понадобится им воспользоваться.

В моей голове формируется идея, и я поджимаю губы. – Что у тебя сегодня утром? Какие-нибудь лекции? И с какого ты курса?

Она растерянно моргает, глядя на меня. – Пятый курс. И… ничего особенного. Хакерство или еще какая-то хрень, которую мой отец заставил меня выучить много лет назад. А что?

Я морщусь при напоминании о том, насколько разные у нас расписания. Образ Эми вспыхивает в моем сознании.

Но потом я подсчитываю. Пятый курс означает, что ей двадцать два или около того. Моя улыбка зарождается медленно. И она распространяется шире. – Потому что я думаю, что ты могла бы идеально подойти на роль, которая только освободилась. Пойдем со мной. Ты закончила здесь?

Она машет руками в воздухе, чтобы высушить ногти. – Э-э. Я так полагаю? Дай мне секунду.

– Отлично. – Я вскакиваю со стула, шум привлекает внимание Тони.

– Пять минут, – зову я его, и он понимающе кивает.

Дэнни не поднимает головы. Я даже не уверена, что он меня услышал.

– Куда мы идем? – Фрэнки хватает свою сумку и, обогнув длинный стол, подходит ко мне. Я ловлю любопытный взгляд Тони и улыбаюсь ей сверху вниз.

– Чтобы потрепать кое-кому перышки. Думаешь, ты готова к этому?

Она прищуривается, глядя на меня, ее пальцы сжимают ремешок ее черной сумки. – Они сказали, что ты... э-э... другая. Я не ожидала, что смогу увидеть это лично.

Мне страшно подумать, кто именно это сказал и что они имели в виду.

– Разочарована?

Она смотрит на меня. На ее лице нет ни трепета, ни намека на почтение.

Мне начинает нравиться этот план.

– Нет, – говорит она наконец. – Я совсем не разочарована.