Текст книги "Хаос ворон (ЛП)"

Автор книги: Флуд Эвелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Катарина

Их слишком много. Слишком много, а нас недостаточно.

Мои глаза встречаются со взглядом Данте, когда дуло упирается мне в висок. Он яростно отталкивается от удерживающих его рук. Толкается, чтобы добраться до меня, в то время как все больше мужчин пытаются прижать его к земле.

Люк. Люк тоже сопротивляется, когда его оттаскивают к стене. Они хватают его за руки, и солдат бьет его кулаком в живот, заставляя согнуться пополам.

И Джио. Джио прижат лицом к дубовому столу, его руки раскинуты, и несколько пистолетов упираются ему в спину.

Стефано Азанте борется с мужчинами, держащими его за руки.

– Опусти оружие, cugino.

Постепенно мой пистолет опускается. Я продолжаю сжимать пальцами рукоятку, пока Маттео улыбается мне через стол. – Так-то лучше.

На его белой рубашке выделяются пятна крови.

– Прекратите. – Его голос звучит громко, когда он обращается к ним. – Или я выстрелю ей в голову.

Он хихикает, когда драка прекращается. – Это было легко.

Пол Морелли бледнеет, когда наклоняется вперед. Вытягивает руки перед собой. – Что все это значит, Маттео?

– Отличный вопрос. – Тишина, пока я смотрю на тело моего отца, а Маттео поднимается на ноги. Он начинает обходить стол.

– Сегодня начинается новая эра для Cosa Nostra.

Кровь. Так много крови.

Он поднимает руки. – Годы. Годы наблюдения за тем, как наше наследие иссякает. Поскольку власть, которой мы когда-то обладали, уменьшается, заменяясь тем, что мы прячемся в тени. Но теперь мы можем двигаться вперед.

Медленная, ползучая улыбка, когда он смотрит на меня. – Я должен поблагодарить тебя, Катарина. Без тебя все это было бы невозможно.

Я заставляю себя поднять глаза, но молчу, когда он подходит ко мне. Чья-то рука хватает меня за подбородок.

Джио рычит, и они давят на него. – Отойди от нее.

– Не волнуйся. Сегодня порки не будет. – Его глаза бегают по мне.

Я с отвращением отворачиваю от него лицо.

– Нет, – говорит он почти нежно. – Я понял, что ты намного полезнее мне живой, Катарина.

А затем он поворачивается, разводя руки в стороны и обращаясь к присутствующим. – Как чудесно иметь доступ к единственной вещи, которая может держать капо Cosa Nostra в узде.

Напротив меня шевелится Фрэнк В'Ареццо. Его взгляд останавливается на моем лице, рот приоткрывается…

– О, – Маттео щелкает пальцами. – Прошу прощения. Новые капо.

Мое тело вздрагивает, когда раздаются выстрелы.

Раздается ужасающий стонущий звук. Данте бросается к отцу, но тот слишком медлителен, чтобы остановить пистолет.

Когда пуля пробивает лоб Фрэнка В'Ареццы.

– Нет, – выдыхаю я. Я поднимаю взгляд на Маттео, когда до меня доходит ужасающее понимание. Люк кричит, но они удерживают его, когда Пол Морелли начинает подниматься на ноги…

Вторая пуля. Точный выстрел.

Тишина. Такая глубокая, отдающаяся эхом тишина. Данте падает на колени, его лицо искажено мукой.

И глаза Люка… Люка влажные, расширенные от ужаса и ярости.

– Поздравляю с назначением, джентльмены. – Маттео только улыбается. – Вас повысили.

Когда чьи-то руки поднимают меня на ноги, возникает головокружение.

– Какой полезной ты оказалась, кузина. И как я рад, что твой отец наблюдал за тобой все эти недели.

Он проводит пальцем по моей щеке, его ноготь царапает кожу.

– Они будут подчиняться мне, потому что, если они этого не сделают, ты та, кто пострадает за это.

Я сопротивляюсь. Мои плечи ноют, когда руки впиваются в них.

– Но тогда, конечно, возникает вопрос о том, что на самом деле делать с тобой. – Маттео обводит меня оценивающим взглядом, наклоняясь ко мне. – Я не могу просто оставить тебя сеять хаос среди Cosa Nostra, не так ли? Нет. За тобой нужно присматривать.

От его шепота мне на ухо по коже бегут мурашки. Почти так же сильно, как от его слов. – Тебе нужно знать свое место.

Скрежет, когда кто-то поднимается на ноги.

– Союз, – мурлычет Маттео. – Между двумя старейшими семьями Cosa Nostra. На самом деле, история стара как мир.

Мой взгляд скользит мимо него.

Голова наклоняется, бледно-голубые глаза с блеском наблюдают за мной.

Сальваторе Азанте улыбается. И Маттео хлопает его по плечу, ухмылка искажает его лицо.

– Не будь грубой, Катарина. Поприветствуй своего жениха.

Тишина затягивается. Или, может быть, я просто ничего не слышу из-за криков в моей голове.

Пот холодными каплями выступает у меня на лбу. – Нет.

– Нет? – Маттео замолкает. – Я надеялся, ты будешь более сговорчивой, кузина.

– Я бы предпочла умереть, – шиплю я. – Вонзи нож мне в сердце сейчас, потому что я не буду принимать в этом участия.

Вздох. – Я так и думал, что ты это скажешь.

Сальваторе вообще ничего не говорит. Но выражение его лица не меняется, когда он скрещивает руки на груди, и я смотрю на них.

Голос Маттео звучит почти мягко. – Признаю, мне потребовалось немного больше времени, чтобы найти твой рычаг воздействия. Но в конце концов я это сделал.

У меня перехватывает дыхание. – Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он протягивает руки. – Примерно такого размера? Очень милая. У нее такие яркие зеленые глаза. Алессия, я полагаю. Красивое имя. Она так похожа на тебя.

Мое тело превращается в камень.

– Отпусти ее, – приказывает Маттео.

Я, не теряя времени, поднимаю пистолет, чтобы прицелиться в горло Сальваторе Азанте. Мои руки дрожат от усилий сдержаться, когда я смотрю на Маттео. – Ты лжешь.

Он, должно быть, лжет.

Пожалуйста, боже, пусть он лжет.

Он пожимает плечами.

– Проверь сама. Я буду на связи. О, и ты можешь забрать свой телефон прямо сейчас.

Мой телефон с глухим стуком падает мне на грудь и падает на пол.

Сальваторе не двигается. – Я с нетерпением жду продолжения нашего предыдущего разговора, Катарина.

Но я игнорирую его, протягивая руку за телефоном. Страх сжимает мне горло, когда я оглядываю комнату.

Шок. Горе. Гнев.

Но заговаривает Данте. Он встречается со мной взглядом, осознание в нем угрожает уничтожить меня. Страх.

– Иди, – хрипит он. – Иди.

Алессия.

Алессия.

Ее имя повторяется в моей голове, имя, о котором я никогда не позволяю себе даже думать.

Беа. Пепе.

Если они у Маттео...

Я бегу.

Доменико

– Эй. – Я не спускаю глаз с дома, постукивая рукой по рулю. Мой голос смягчается. – Это просто я. Проверяю как ты. Позвони мне, когда получишь это сообщение, Беа.

Завершая звонок, я бросаю телефон на колени и проверяю время.

Они еще не закончили. В обычный день эти гребаные собрания могут длиться часами.

Поэтому я жду.

Кажется, прошла целая вечность, пока дверь не открылась. Кэт.

Мне требуется секунда.

Секунда, пока она сбегает по ступенькам. Держа пистолет в руках, когда она спотыкается, и удерживает равновесие.

И выражение ее лица… мое сердце замирает.

Я выхожу из машины. – Что?

Она качает головой. – Садись в машину, нам нужно ехать, сейчас же.

Я бросаю взгляд на распахнутую дверь, прежде чем последовать ее примеру.

– Где? – Спрашиваю я, заводя двигатель. – Где они? – спрашиваю я.

Шум. Хрип, вырывающийся из ее горла… – Живы. Они живы. Но мы должны добраться до Беа. Сейчас же, Дом.

Я не отвечаю. Не могу. Мне кажется, что я смотрю, как мои руки крутят руль, смотрю, как территория вокруг нас остается позади, когда мы пролетаем через ворота.

И Кэт… Кэт согнулась пополам, держась за сердце, как будто ее руки единственное, что удерживает его внутри.

– Рассказывай, – хрипло прошу я.

И когда слова слетают с ее губ, я нажимаю на педаль газа, чтобы ехать быстрее.

Стрелка спидометра тянется вверх.

Быстрее.

Это недостаточно быстро.

Кэт достает телефон, отправляет сообщение. Ее голос дрожит. – Я написала им, куда мы направляемся. Просто... на всякий случай. Он не убьет их.

Я не отвечаю.

Она не ответила на звонок.

Она всегда отвечает на звонок.

Данте

Последний кусочек головоломки встает на место.

Алессия.

У меня есть дочь. Горе в моей груди смешивается со страхом, когда Кэт целится пистолетом в голову Сальваторе Азанте.

Пристрели его, просто пристрели, и покончи с этим.

Но я понимаю, когда ее рука дрожит. Опускается. Я знаю, почему она не хочет рисковать.

И она смотрит на меня с ужасом в глазах.

– Иди. – Я выдавливаю из себя слова, позволяя ей увидеть мольбу в моем взгляде. – Иди.

Найди ее.

Ее шаги затихают вдали. А мы остаемся, столкнувшись с реальностью нового мира. Я заставляю себя посмотреть вниз, на моего отца, на его неподвижное тело. Стараюсь усвоить это новое знание о том, что Фрэнк В'Арецца, больше не принадлежит этому миру, он теперь в ином.

Рядом со мной молчит Люк. Молчит, глядя на собственного отца.

Джио шевелится, его голос тверд. – Если ты не собираешься нас убивать, отпусти нас.

– Но это было так весело. – Маттео победоносно улыбается. – Мне действительно нравится, когда план складывается.

Но он указывает на мужчин, удерживающих нас. Боль пронзает мои конечности, когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги.

Маттео пренебрежительно обводит нас взглядом. – Я с нетерпением жду наших новых рабочих договоренностей, джентльмены. В скором времени я с вами свяжусь, что бы отдать приказы. Помните, что произойдет, если вы переступите черту.

Он использует Кэт против нас. Слой за слоем манипуляций, чтобы захватить контроль над Cosa Nostra за одну ночь.

Мы оказались неподготовленными.

И это цена.

Я хватаю Люка за руку, поднимаю его и тащу за собой, Джио следует за мной. Мы, пошатываясь, выходим из комнаты, мой взгляд скользит по телу на полу.

Альдо. Силовик Джозефа Корво.

В воздухе пахнет смертью. Мы проходим мимо комнаты, заполненной телами. Я узнаю лица и едва замечаю их.

– Где она? – спрашивает Джио. Он замолкает, глядя на кровавую бойню. Гнев мелькает на его лице. – Катарина. Куда она делась?

У меня сжимается горло. – Я не знаю.

Алессия.

Они следуют за мной к моей машине, не заботясь о своих. В воцарившейся тишине я достаю свой телефон.

Мои пальцы сжимаются вокруг сообщения. Адрес.

Люк шевелится, когда я завожу двигатель. – У нее ребенок.

– С зелеными глазами. – Мой собственный взгляд поднимается, чтобы встретиться со взглядом Джио в зеркале заднего вида. В нем есть понимание.

– Да.

– Почему все пошло так чертовски неправильно? – Люк проводит руками по волосам. – Dio. Мой отец. Мне нужно... мне нужно позвонить маме.

Я бросаю взгляд на адрес, загораясь на экране. – У нас примерно тридцать минут езды. Делай то, что тебе нужно. Я не знаю, с чем мы столкнемся, когда доберемся туда.

Я отталкиваю горе, которое ждет. На это будет время позже.

Джио ругается у меня за спиной низким, текучим потоком итальянского. – Она не может выйти за него замуж, Данте.

Сальваторе Азанте. Мой желудок сжимается от согласия. Сначала я бы разорвал его на части.

Но нам нужно сосредоточиться. – Сейчас все это не имеет значения. Мы доберемся до нее и разработаем план.

Пока мы едем, страх сжимает мое горло, как петля.

Я начинаю молиться.

Доменико

По мере того, как мы подъезжаем ближе, небо становится красным. Глубокое, почти янтарное свечение, которое может быть только одним.

Нож опускается, вонзаясь мне в грудь.

– Дом. – Кэт в ужасе стонет рядом со мной, когда я кручу руль, поворачивая на скорости, которая чуть не опрокидывает нас, прежде чем машина с глухим стуком возвращается на место. Ее руки дрожат, когда она сжимает пистолет.

Мы оба знаем, что оружие здесь не поможет.

Я заставляю свой голос оставаться ровным. – Мы почти на месте. Аварийные службы...

Я протягиваю руку. Голос Кэт полон ужаса. – Они не придут. Ты это знаешь.

Они знают, что лучше не вмешиваться в дела Cosa Nostra. И это в значительной степени наша территория, те, кто находится в низших эшелонах Cosa Nostra, часто предпочитают оставаться вместе в небольших общинах, куда не сунутся правоохранительные органы.

Содружество.

Безопасность.

Как будто в нашем мире есть хоть какая-то безопасность, когда все опасности заключены в наших стенах.

Имя моей сестры отдается эхом в моей груди с каждым ударом сердца. Я иду, Беа.

Я молюсь, чтобы Пепе вытащил их. Они были готовы. Начеку.

Они ушли.

Когда в поле зрения появляется дом, Кэт издает сдавленный звук страха. Тошнота обжигает мой желудок, когда я нажимаю на тормоза в нескольких футах от него.

В домах вокруг нас тихо. Занавески не шевелятся. Никто не стоит на пороге своего дома, и никто не пытается потушить пламя перед нами.

Сообщение отправлено.

Кэт выскакивает из машины прежде, чем мы останавливаемся. Мое сердце почти останавливается, когда она мчится вперед, ее каблуки увязают в грязи. – Кэт!

Она игнорирует мой рев. Над нами в небо поднимаются густые клубы дыма, мерцающие угольки пламени вырываются из огня, который бушует в окнах дома Беа и Пепе.

Дым застревает у меня в горле, когда я догоняю ее, хватая за руки, когда она пытается вырваться.

Вбежать внутрь.

Она безмолвно кричит на меня, пытается протиснуться мимо, размахивая руками.

– Кэт. – Я выкрикиваю ее имя, выкрикиваю его снова и снова, обнимая ее и прижимая к себе. Я повторяю это, пока она, наконец, не оседает. – Оставайся здесь.

Катарина поднимается, хватает меня за руку и тянет назад. – Нет. Это гребаный приказ, Доменико.

И впервые я игнорирую ее приказы. Я хватаю ее за живот. – Я закину тебя в гребаный багажник, если понадобится.

Она извивается в моих объятиях. Напрягается, когда смотрит через мое плечо. Ее голос прерывается. – О, Боже, Дом.

Мы оба двигаемся одновременно.

Мой брат лежит лицом вниз в траве. За ним тянется глубокая борозда в грязи, будто он пытался ползти, цепляясь за землю.

Холод сжимает грудь.

Он пытался вернуться внутрь.

Я отступаю, пока Кэт переворачивает его дрожащими руками.

– Пепе.

Они избили его. Избили и сломали. На нём не осталось ни одного неповреждённого участка, и он не выживет. Я это знаю. Знаю, что он не переживёт этих изломанных конечностей, ожогов, покрывающих кожу.

Стук боли и моё сердце сбивается с ритма.

Он стонет, почти неразборчиво. Почти. Но я знаю его. Знаю настолько, что никогда не смог бы не распознать этот искажённый звук на его губах.

Имя моей сестры. Снова и снова. Мольба. Последняя из уст умирающего.

Беа.

Я разворачиваюсь. Крик Кэт звучит у меня за спиной, пока я задираю рубашку, чтобы прикрыть рот, вдыхаю и вышибаю дверь с ноги.

Данте

Нет.

Огонь выходит из-под контроля, бушует из каждого окна.

Пожалуйста.

Пусть они будут в безопасности.

Если что – то случится с Кэт… я сказал ей идти, сказал ей оставить нас и ехать сюда, но я не ожидал этого. Этот ад, который окрашивает мир вокруг нас в резкие оттенки янтарного и красного. Дым, который проникает в мое горло, в мои легкие, заставляя меня кашлять.

Мы высыпаемся на территорию, ища способ проникнуть внутрь. Машина Доменико стоит снаружи, и кто-то кричит, когда из окна верхнего этажа вырывается пламя.

Осколки стекла летят вокруг нас, как дождь, когда я поворачиваюсь с облегчением.

Джио обхватывает Кэт руками, а Люк опускается на колени рядом с мужчиной, которого я не знаю. Пальцы прижимаются к его пульсу, и он качает головой.

Джио кричит мне. – Дом пошел за ними.

За ними. Моя голова поворачивается обратно к дому.

Она все еще там.

Кэт кричит и в этом крике что-то не так. Он надломлен.

Потому что Катерина Корво не кричит.

Но сейчас её горло рвётся от собственного голоса.

Она кричит на Джио, сражаясь с ним всем, что у него есть, а он отчаянно пытается помешать ей пройти мимо. От того, что бы она не вбежала в то горящее здание.

Она кричит снова и снова.

Часть дома начинает рушиться, стены отрываются от фундамента, и ее крик прерывается от шока.

Я встречаюсь с ней взглядом. Впитываю его. В нём больше нет карего цвета, только отблеск пламени у нас за спиной.

И я иду за Доменико в самые врата ада.

Дым окутывает меня, как только я вхожу. Кашляя, я прижимаю рукав ко рту, пробираясь сквозь него. Вглядываюсь в дымку. Все, что я вижу, – это пламя.

Оно ползет по пространству, поглощая все на своем пути. И мое тело покрывается потом, от жара, он стекает по моему лицу, спине в течение нескольких секунд.

Никто не смог бы этого пережить.

Но я протискиваюсь через комнату в узкое пространство. Шатаюсь, чтобы увернуться от балки, которая рушится передо мной, искры обжигают мою кожу.

Я пытаюсь закричать, но любой звук, который я могу издать, поглощается ревом, когда огонь пожирает все вокруг.

И дым… он поглощает и меня тоже.

Катарина

Дом то появляется, то исчезает из виду, когда по щекам текут слезы.

Я не могу остановиться. Не могу перестать кричать, не могу перестать бороться с Джио, даже когда он крепко держит меня с извинениями на губах и болью в глазах.

Они из него не выйдут. Изнутри доносится звук очередного обвала, и он поворачивает меня, прикрывая от потока осколков.

– Отпусти меня. – Я рычу на него, даже когда меня удерживают еще больше рук, пытаясь остановить меня. Люк обхватывает мое лицо ладонями, умоляя меня, и я тоже кричу на него.

Они не понимают.

И боль… такое чувство, что я этого не переживу, как будто я умираю в том же огне, который пожирает их, на что я вынуждена смотреть.

Я бы предпочла умереть вместе с ними, чем столкнуться с этим лицом к лицу.

Мои колени медленно подкашиваются. Мои крики переходят в рыдания, когда я сворачиваюсь калачиком, обхватив руками живот и прижавшись лицом почти к земле. Тело Пепе лежит менее чем в футе от меня.

Они убили его из-за меня.

Мне очень жаль.

Мне так жаль.

Это сделал Маттео. Обрушил ад на их головы, разорвал на части их семью.

То что он сделал сегодня вечером… Я едва могу дышать, когда думаю об этом.

Но я убью его за это.

– Кэт. – Доносится голос Люка, и я непонимающе смотрю на него. Языки пламени освещают края его тела, когда он сжимает мое лицо, что-то повторяя.

Я моргаю. Рычаг давления.

– Это не козырь, если она мертва. – Он снова трясет меня. – Ты понимаешь? Ее там нет.

Я могу только смотреть на него, пока до меня доходят его слова.

Маттео… он не сможет использовать Алессию как рычаг давления, если оставит ее здесь. И в своей панике и страхе я не задумалась об этом.

У Маттео моя дочь.

Мое горло слишком сжато, чтобы говорить, когда мой взгляд скользит к дому.

Голос Джио звучит хрипло. – Они все еще там.

Доменико. Данте. Я медленно впитываю это знание, пока мир вокруг нас горит.

Смотрю на дверной проем. Жду.

Но они не выходят наружу.

Я бросаю быстрый взгляд на вибрацию в кармане, игнорируя ее.

Через несколько секунд все начинается снова. И еще раз.

У меня перехватывает дыхание, оно застревает в горле, когда появляется тень. Крик о помощи. Джио передает меня Люку, подбегая к двери и вытаскивая оттуда тело.

Мои руки дрожат, когда он наклоняется, чтобы проверить пульс Дома. И Дом шевелится, переворачивается и сильно кашляет.

Рядом с ним Данте баюкает Беа на руках. Так нежно. Он не опускает ее на землю. Не проверяет ее, ничего не делает.

И я знаю.

Лучиано

Я молча смотрю, как Данте несет ее. Джио все еще стоит на коленях над Доменико.

Рядом со мной неподвижно стоит Катарина.

Единственное движение – слезы на ее лице, когда Данте осторожно опускает женщину рядом с мужчиной. Он отступает назад, склонив голову, прежде чем медленно поворачивается к нам. – Катарина...

Сегодня на нас обрушилось так много боли, что его горе не должно ощущаться как удар под дых. И все же это так.

Этот момент кажется личным. Я отстраняюсь, но Катарина хватает меня за руку. – Ее там не было, Данте.

Данте вскидывает голову, его лицо перепачкано пеплом и печалью. – Что?

– Маттео. – Она дрожит, когда предлагает ему объяснение. – Она его рычаг давления. По крайней мере, я так думаю.

Я опускаю взгляд, разглядывая её в свете этой новой правды. Ребёнок.

Не то, чего я ожидал. И всё же в этом есть смысл.

Их ребёнок.

Данте сглатывает. – Мы вернем ее.

А потом он отводит взгляд от её лица.

Кэт сильнее сжимает мою руку, пока он проходит мимо. Он опускается рядом с Джио, и я чуть наклоняюсь к ней:

– Нам стоит проверить, как они.

– Мне… мне нужно немного времени, – она не смотрит мне в глаза. – В машине. Побудешь со мной?

Мои брови опускаются. Возможно, это шок. – Конечно.

Она молча садится в машину, на которой приехал Данте. Возится с телефоном, и её лицо вспыхивает в свете экрана, пока я сажусь за руль и провожу ладонями по лицу.

– Закрой дверь, – тихо просит она. – Пожалуйста.

И когда я закрываю ее, она поворачивается ко мне. Ее челюсть напряжена, а рот сжат. Решимость, и мою шею покалывает от дурного предчувствия. – Мне нужно, чтобы ты сдержал свое обещание, Люк.

Мое тело холодеет.

Есть только одно обещание, ради которого она могла попросить остаться наедине. И только одна причина, по которой она просит меня.

– Нет.

Её улыбка грустная. Уставшая.

– Ты дал слово, Морелли. Теперь не отступишь.

– Это не то же самое, – я смотрю на неё. – Ты ведь не всерьёз думаешь, что я просто так позволю тебе уйти к ним?

Отдать себя в их руки вот так.

– Ты мне нужен, – её голос становится умоляющим. – У них моя дочь, Люк. Мне нужно, чтобы ты был рядом. Чтобы ты смог вернуть её обратно.

Уехать отсюда, забрать Катарину и передать ее Сальваторе гребаному Азанте.

И вместо этого привести домой ее дочь.

Я сжимаю руль. Сжимаю его так сильно, что чувствую трещину.

– Пожалуйста. – Я буду умолять, если понадобится. Встану на гребаные колени. – Не делай этого, маленькая ворона. И не проси меня об этом.

– Послушай меня. – В ее голосе появляется раздражение. – Если они заберут меня и оставят ее, мы пропали.… мы проиграли, Люк. Но если они отдадут ее сейчас, я все еще смогу сражаться.

Ее рука прижимается к моему лицу. Поворачивает меня к себе.

– Я буду бороться, – повторяет она. – Они не смогут удержать меня.

Я выдавливаю из себя слова. – Они просто так тебя не отпустят. Ты помнишь, на чем специализируется семья Азанте, черт возьми? Потому что я знаю.

Знание лежит между нами.

Если Сальваторе Азанте доберется до нее, он сломает ее. Мне не нужно этого говорить. Я вижу понимание на ее лице. По тому, как дрожат ее пальцы, когда она прижимает их к моей коже.

Но она не отступает.

Она выдерживает мой взгляд. – Я не слабая, Люк. Я найду способ. Но я не оставлю Алессию в руках Маттео. А ты бы оставил?

– Просто... подожди. Дождись ночи. Мы поговорим, что-нибудь придумаем.

Она ничего не говорит. И я понимаю, почему она не последовала за Данте, почему сдержалась, чтобы не побежать к Доменико, когда он вышел из того дома.

– Это возможность, – шепчет она. – Если я там, значит, буду рядом с ними. И если я смогу подобраться достаточно близко, я смогу найти способ уничтожить их.

Ярость. – Твоя жизнь – это не гребаная возможность, – огрызаюсь я ей в ответ.

Она слегка улыбается. – Вся моя жизнь была возможностью для кого-то, Люк.

Я пытаюсь дышать, пока она набирает номер, прижимая палец к губам. Пытаюсь найти способ обойти этот нелепый план.

– Маттео. – У нее сильный голос. – У тебя есть кое-что мое, и я хочу это вернуть. Я готова к обмену.

Он смеется над ней. – Зачем мне меняться, когда ты придешь ко мне добровольно?

Этот человек убил моего отца. Застрелил его, как животное.

И она ожидает, что я буду стоять рядом, пока она будет сдаваться?

Кэт закрывает глаза. – Потому что я не приду добровольно. Либо я что-то получу от этого, либо ты меня не найдешь, Маттео. И как бы тогда выглядел твой маленький союз? Я полагаю, Азанте не прощает нарушенных соглашений.

Тишина. В его голосе звучит недоверие. – Ты блефуешь.

Я просто смотрю на нее. На шараду, которую она так хорошо разыгрывает. Когда она торгуется с ним, как будто это не она свернулась калачиком, крича так, как будто ее сердце могло разорваться всего несколько минут назад.

– Правда? Прими предложение, Маттео. Она тебе не нужна. Зачем тебе это, когда я буду под каблуком у Сальваторе Азанте? Либо это, либо ты потратишь драгоценные ресурсы на то, чтобы выследить меня. А меня не так-то легко найти.

Она почти одурачила меня. Почти. Но потом у нее перехватывает горло. Она моргает, чтобы убрать блеск в глазах, пока слушает. – Значит, мы договорились. Я буду там через двадцать минут.

Она вешает трубку.

Я закрываю глаза. – Я на это не соглашался.

– Хватит, – шепчет она. – Это и так достаточно тяжело, Люк. Ты спасешь ее, а я спасу себя. Если ты мне не поможешь, я все равно уйду, потому что она все равно будет у него. Этот путь… этот путь – единственный вариант, который у нас есть.

– Ты думаешь, мы не придем за тобой? – И когда я говорю это, когда страх за нее вонзает когти глубоко в мою душу, я знаю, что собираюсь сделать так, как она просит. – Потому что мы придем, Кэт...

Она качает головой. – Нет. Делайте в точности, как он вам говорит. Не высовывайтесь. Держите Алессию в безопасности, спрячьте и ждите меня. Ты… ты будешь ждать меня?

Ее голос дрожит.

В горле у меня горит. – Всегда.

Джио и Данте вскакивают на ноги и смотрят на машину. Наверное, гадают, какого черта мы делаем.

И Кэт смотрит на них в ответ.

– Езжай, – натянуто говорит она. – Пожалуйста, Люк. Нужно ехать сейчас.

Ключи все еще в замке зажигания. Я смотрю еще раз, когда поворачиваю его. Наблюдаю, как меняются их лица, когда они переходят на бег.

Машина пролетает мимо них, и я бросаю взгляд в зеркало заднего вида, когда мы оставляем их позади.

Катарина... Она не смотрит на них. Не оглядывается.

– Скажи им, что я сожалею. Что не попрощалась.

– Ты сможешь сказать им это сама, – выдавливаю я. – Когда вернешься домой, маленькая ворона.