Текст книги "Хаос ворон (ЛП)"

Автор книги: Флуд Эвелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Эвелин Флуд
Хаос Ворон

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Предупреждение о триггерах

ВНИМАНИЕ: СПОЙЛЕРЫ

В книге содержатся упоминания о следующем:

– Бессмысленное насилие и кровавые сцены

– Кровь

– Убийства

– Беременность (не у главной героини)

– Похищение и насильственное удержание

– Упоминания о сексуализированном насилии (вне сцены)

– Пытки

– Использование кнута (не в сексуальном контексте)

– Изуродованное лицо / шрамы

– Принудительный брак

– Принудительное усыновление

– Поджог

– Смерть близких членов семьи

– Дети / деторождение

В любовной преданности

Ты заслуживаешь того, чтобы стать героем своей собственной истории.

Никогда не позволяй никому говорить тебе обратное.

Cosa Nostra

Семья Корво

Капо: Джозеф Корво (Capo dei capi – глава всей Cosa Nostra) Наследница: Катарина Корво

* * *

Вороны (базируются в Университете Мафии)

Доменико Росси – охранник Катарины

Винсент, Тони, Дэнни – старшие солдаты

* Николо Барбьери – старший солдат – погиб

* Антон Маранзано – солдат – погиб

Пол Маранзано – младший солдат

Фрэнки Коста – старший член совета

* * *

Другие персонажи Корво

Эми – бывшая лучшая подруга и невеста Джозефа Корво

Альдо – силовик Джозефа и отец Эми

Би – Сестра Доменико Росси

Пепе – шурин Дома

Алессия – дочь Би и Пепе

Марко Де Лука – дядя Катарины (по линии ее матери)

Эдуардо Кавалли – Старший солдат

Элио Маранзано – Отец Пола и Антона

* * *

Семья В'Ареццо

Капо: Фрэнк В'Ареццо

Наследник: Данте В'Ареццо

Рокко – силовик Данте, Вито – преподаватель боевых искусств в кампусе и брат Фрэнка

* * *

Семья Фаско

Капо: Карло Фаско

Наследник: Джованни Фаско

* Николетта Фаско – сестра Джио – погибшая

Роза Фаско – сестра Джио

Леонардо (Лео) Романо – охранник Джио

Джонно – старший солдат

* * *

Семья Морелли

Капо: Пол Морелли

Наследник: Лучиано Морелли

* * *

Семья Азанте

Капо: Сальваторе Азанте Наследник: Стефано Азанте

Глоссарий

Dio – Бог

Nipote – Племянник

Capo dei capi – Глава Cosa Nostra

Tentazione – Искушение

Capisci – Понимаешь

Testa di cazzo – Придурок (букв. «голова члена»)

Principessa – Принцесса

Figlio di puttana – Сын шлюхи

Sorellina – Младшая сестрёнка

Stronzo – Мудак

Merda – Дерьмо

Cazzo – Хуй / Блядь / Чёрт (в зависимости от контекста – очень грубая ругань)

Mio caro – Мой дорогой

Buongiorno – Доброе утро / Добрый день (до середины дня)

Il mio cuore – Моё сердце

Fratello – Брат

Madre – Мать

Che cosa hai fatto? – Что ты натворил? / Что ты сделал?

Buonasera – Добрый вечер

Amore mio – Моя любовь

Amico – Друг

Grazie – Спасибо

Figlia – Дочь

Cugina – Двоюродная сестра

Cugino – Двоюродный брат

Ti amo – Я тебя люблю

Данте

– Dio, – я думаю, ты сломал мне гребаную руку.

Вито отстраняется, когда я поднимаю кулаки, стряхивая боль. – На сегодня достаточно.

Я качаю головой, прежде чем броситься на него. Он едва успевает поднять колодки, ругаясь, когда я бью в них снова и снова.

– Хватит, – наконец рявкает мой дядя, делая шаг вперед и отталкивая меня назад. – С тебя хватит, nipote. И с меня тоже. Мне больше не двадцать пять.

Я молча опускаю руки, втягивая воздух в легкие, которые, кажется, сжимаются, перекрывая мне кислород.

Но это не имеет никакого отношения к Вито.

– Данте. – Его голос низкий. – Не забывай, кто ты, племянник. И какими должны быть твои приоритеты. Твой отец...

– Моего отца здесь нет, – говорю я прямо. – И если мне понадобится твой совет, дядя, я, черт возьми, попрошу его.

Отворачиваясь от него, я подхожу к скамейке, хватаю бутылку воды и залпом выпиваю ее. Жужжание в моих ушах заглушает бессмысленные разглагольствования Вито.

Я жду, пока он сдастся, ругаясь себе под нос, прежде чем он распахивает дверь и оставляет меня в покое.

– Кажется, Вито сегодня в отличном настроении. Я имею в виду, в большем, чем его обычное восхитительное поведение.

Протяжный голос заставляет меня повернуться к мужчине, прислонившемуся к дверному проему со скрещенными руками. – Есть новости?

Лучиано Морелли качает головой, изучая меня глазами, слишком пристально. – Фаско залегли на дно. Никаких признаков Джованни или его силовика в окрестностях кампуса. У тебя руки в крови, В'Ареццо.

Я быстро опускаю глаза, разглядывая алые пятна на костяшках пальцев. – Есть что-нибудь от Доменико?

Люк пожимает плечами. – Ты бы узнал раньше меня. В конце концов, он твой мемди.

Слышать прозвище Кэт из его уст только раздражает меня еще больше. – Он, блядь, мне никто.

И всё же я хватаю телефон. Экран загорается в руке, демонстрируя мне великую, блядь, цифру – ноль сообщений. Даже Рокко оставил меня в покое, устав от моего раздражённого тона и полной неспособности сосредоточиться хоть на чём-то, кроме женщины, которая заполонила все мои мысли.

Я шиплю сквозь зубы. – Прошло три гребаных дня, а мы ничего не слышали. Где она, черт возьми?

Катарины Корво нигде нет.

Мы перевернули этот кампус вверх дном в нашей охоте за ней. Я обнаружил, что работаю бок о бок с людьми, которые раньше были моими соперниками, но теперь стали… временными союзниками.

И все же, несмотря на то, что двое из нас являются наследниками, а один – силовиком Корво, никто из нас ничего не слышал о местонахождении Кэт. Даже шепотки не было.

Никаких сообщений. Никаких требований. Никаких насмешек.

Она как будто растворилась в воздухе. Оставив свое оружие позади.

В кампусе есть только одно место, где мы не обыскали каждый дюйм, и это место, где она, скорее всего, находится.

– Нам нужно штурмовать границу Фаско, – бормочу я. Не в первый раз.

– Если мы сделаем это, мы объявим о войне. Особенно когда в этом замешаны мы оба. – Голос Люка тверд. Он повторяет те же доводы, что уже не раз приводил за последние несколько дней. – Кэт не поблагодарит нас, если вернется на поле боя. Каждая семья будет вовлечена, и это не ограничится кампусом.

Мне похуй.

– Он может причинить ей боль. – Я крепче сжимаю телефон. – Три дня – это вечность в нашем мире, Морелли.

Она могла быть, блядь, мертва.

– Я знаю. – Его голос тих. – Но Катарина не хрупкая, Данте. Помни, кто она.

Поэтому все продолжают говорить мне это, как будто я ребенок, нуждающийся в напоминании.

Помни, кто я. Помни, кто она.

Я, блядь, с трудом могу забыть, особенно когда мне это тычут в лицо день и ночь.

Схватив свои вещи, я протискиваюсь мимо Люка. Он отходит в сторону, чтобы дать мне пространство. – Ты не единственный, кто скучает по нашей маленькой вороне Корво, Данте. Но есть еще одна проблема.

Я делаю паузу. – Какая еще? – спрашиваю я.

Какого хрена теперь?

Он машет передо мной маленькой открыткой. – Приглашение на свадьбу. Пришло по почте. Джозеф Корво женится через две недели. Я бы предположил, что он, вероятно, хотел бы, чтобы его дочь и наследники присутствовали.

Черт.

Я смотрю на карточку. – Дом разбирается с этим делом. Джозеф все еще думает, что Кэт сердится из-за помолвки.

Что выглядит для нее не особо хорошо, но это лучшее, что у нас есть. Никто из нас не хочет, чтобы Маттео Корво хотя бы заподозрил, что ее здесь нет. Никто из нас не даст ему ничего другого, что можно было бы использовать против нее, чтобы она выглядела еще слабее в глазах своего отца. Праведное негодование из-за того, что ее отец женится на ее так называемой лучшей подруге, из-за того, что ее потенциально вытеснили с ее должности, по крайней мере правдоподобно.

– Она может быть у Маттео.

Я бросаю на него взгляд, замечая тёмные фиолетовые круги под глазами. Он может притворяться спокойным, но мы оба знаем, что он не спал дольше часа с тех пор, как она исчезла. Лучиано Морелли проводит ночи, расхаживая по полу её чёртовой квартиры, которую мы до сих пор не покинули – все трое тянемся к последнему осязаемому кусочку Катарины Корво, что у нас остался.

Дом и я хотя бы делаем вид, что спим. Морелли даже не утруждает себя этим.

– Тогда давай надеяться, что Доменико вернется с чем-то большим, чем то гребаное ничто, которое у нас сейчас есть.

Мне просто нужна подсказка. Куда-нибудь направить гнев, сжимающий мою грудь, из-за того, что кто-то посмел забрать ее у меня. Если бы у меня была хоть одна гребаная зацепка, что-нибудь конкретное, я бы пошел на это с оружием в руках.

Но ты не можешь сражаться с врагом, которого ты, блядь, не видишь.

Она жива.

Она должна быть жива.

И когда мы узнаем, где она, мы сожжем их гребаный мир дотла, чтобы вернуть ее.

Катарина

Три дня назад

Похоже, в последнее время я слишком много времени провожу без сознания.

Эта мысль медленно проносится у меня в голове, когда я приоткрываю глаза. Моя щека прижимается к прохладному, слегка влажному камню, и я вдыхаю затхлый запах, который окружает меня.

Здесь холодно. Достаточно холодно, чтобы я начала дрожать, пытаясь сдержать движение, пока собираю воедино мелкие обрывки своего окружения и прокручиваю их в голове.

Собрать информацию воедино, пытаясь разобраться.

Я шла в свои апартаменты. И я не смотрела, куда иду, погруженная в цунами мыслей, бьющих по моему черепу.

А потом… ничего. Там, где должно быть знание, темная пустота, сопровождаемая растущим осознанием боли в затылке. Глухой стук, который с каждым пульсом подчеркивает, какая я чертова идиотка.

Чертовски легкая мишень.

Доменико будет зол на меня.

Я делаю глубокий вдох, морщась от ответного всплеска боли в ребрах.

Надо признать, я бывала и в лучшей форме.

Я прислушиваюсь, но не слышу ни звука, кроме медленного капания где-то позади меня. Где бы я ни была, я не узнаю это окружение.

Медленно я начинаю трудоемкий процесс принятия вертикального положения. Шипя от жжения в боку, я подтягиваюсь на трясущихся руках, поднимаясь на колени. Это занимает больше времени, чем мне бы хотелось, у меня кружится голова. Металлический привкус наполняет рот, заставляя задуматься, как долго я была без сознания.

Последние несколько недель действительно оказали на меня большое влияние.

Когда я опускаюсь на колени, что-то твердое толкает меня в задницу, звеня, когда я протягиваю руку, чтобы потрогать.

Поворачиваясь, я задираю голову.

– Чертовски замечательно, – бормочу я. Цепочка, соединяющаяся с манжетом на моей лодыжке, выглядит совершенно новой, из блестящего металла, а звенья приковывают меня к старому металлическому кольцу, вмонтированному в стену.

Ну, это что-то новенькое.

Я протягиваю руку, пробуя дернуть кольцо. Но оно не двигается, проржавев в стене дольше, чем я, вероятно, прожила на свете. Блестящая новая цепочка тоже чудесным образом не лопается, когда я дергаю за нее.

Выдыхая, я на мгновение закрываю глаза.

Это... не идеально.

Но, безусловно, это предпочтительнее, чем быть похороненной под землей. Мой рот сжимается, когда я прислоняюсь к стене, закрывая глаза. Холодный камень вдавливается в мой пиджак, и я натягиваю его на себя, пытаясь защититься от холода, пока обдумываю свое нынешнее затруднительное положение.

И кто может быть ответственен за это.

Цепи звенят, когда шуршит материал.

Мои глаза распахиваются.

Потому что я не двигаюсь.

И пока я вглядываюсь в полумрак комнаты, на меня смотрит пара глубоких глаз цвета индиго. Губы растягиваются в улыбке, которая выглядит совсем не удивленной, даже когда я пытаюсь унять дрожь в своем теле от запоздалого осознания того, что на самом деле я не одна.

И тот, кого я считала виновным в моем затруднительном положении… очевидно, это не так.

– Что-то ты долго, – бормочет он. Он выглядит гораздо более растрепанным, чем когда я стояла рядом с ним ранее сегодня.… по крайней мере, я предполагаю, что сегодня. Засохшая кровь прилипла к его лицу из-за отвратительного пореза над бровью. Его левый глаз заплыл, челюсть сжата, когда он наблюдает за мной. Он все еще одет в свой костюм, хотя он покрыт пылью и грязью с пола под нами.

Я наклоняю голову, облизываю губы, прежде чем заговорить. Мой голос все еще звучит как карканье. – Джио. Рада тебя видеть.

Биение моего сердца только усиливается, когда мы смотрим друг на друга.

Потому что Джованни Фаско прикован цепью всего в нескольких метрах от меня и тоже выглядит чертовски злым из-за этого.

Если Фаско не несут за это ответственности… тогда кто это, черт возьми, такой?

Отвернувшись от мужчины, который метал в меня кинжалы своими глазами, я снова осматриваю комнату. Ничто не указывает мне, где мы находимся, даже окно. Каждая стена выложена песчаником в тон полу, воздух прохладный и влажный. – Такое ощущение, что мы под землей. Ты знаешь, как долго мы здесь?

Джио не отвечает, и я поворачиваюсь к нему, бросая быстрый взгляд. – Когда-нибудь слышал об этой поговорке? Враг моего врага – мой друг.

В ответ он скалит на меня зубы. – Нет никаких обстоятельств, при которых я бы когда-либо считал тебя другом, Ворона. Это ничего не меняет.

– Приятно это знать, – бормочу я. Поерзав, я сдерживаю стон от боли в ребрах. Я чувствую, как взгляд Джио скользит вниз, оценивая меня. Но он молчит, пока я ерзаю в чуть менее неудобной позе.

И мы ждем.

Джованни

Я наблюдаю из-под опущенных ресниц, как Катарина Корво отодвигается к стене. Ее элегантный сшитый на заказ костюм порван по краям, бронзово-светлые локоны падают ей на лицо, когда она поджимает губы, ее лицо на мгновение напрягается.

Цепи волочатся по полу, когда она снова двигается, и мои плечи сводит от раздражения. – Что с тобой? – спрашиваю я.

Она вздрагивает, поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Ее лицо пострадало больше, чем мое, неровный порез на скуле залатан пластырем в виде бабочки. – Осторожнее. На секунду в твоем голосе прозвучало почти беспокойство.

Я выдыхаю, все еще наблюдая за ней. – Я пытаюсь думать, а ты, блядь, не прекращаешь двигаться. Это раздражает.

Она вздыхает и снова шевелится. – Приношу извинения за то, что мои сломанные ребра доставляют тебе столько неудобств. Я постараюсь, чтобы этот гребаный шум был потише.

Ее голос срывается, но прерывистое дыхание говорит мне, что ей действительно больно. Нахмурившись, я оглядываю ее с ног до головы. – Сломаны ребра? Как?

Карие глаза поднимаются на меня. – Не притворяйся, что не знаешь. Я думала, ты будешь злорадствовать по поводу своих усилий.

Я выпрямляюсь у стены от удивления. – Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Катарина смотрит недоверчиво. – Конечно, нет.

Мои губы сжимаются, пока я наблюдаю за ней. Она морщится, прижимая руку к боку, когда ее голова откидывается на камень.

Мне все равно.

– Раз уж мы здесь, – тихо говорю я, – ты могла бы сказать мне, где моя сестра, Ворона.

Она смотрит на меня, ее взгляд становится отстраненным. – Там, где ее никто никогда не найдет, Фаско. Я же говорила тебе не испытывать судьбу.

Ярость заставляет меня дернуться, цепь мешает мне броситься к ней. Если бы она была ближе, я бы обхватил руками ее гребаную шею. – Она была ребенком...

– Она была сопутствующим ущербом, – возражает Катарина, ее лицо бледнеет. – Какого хрена ты вообще притащил ее туда?

Потому что я думал, что со мной Роза будет в безопасности.

Где я мог бы присматривать за ней. Защищать ее.

А вместо этого она где-то похоронена, в то время как гребаная Катарина Корво осмеливается вести себя так, как будто это не она опустила проклятый меч на голову моей младшей сестры.

И теперь я единственный, кто остался. Тот, кто должен был умереть первым.

– Надеюсь, тот, кто схватил нас, убьет тебя первой, – говорю я наконец. Тихо. – Чтобы я мог наблюдать за этим.

Женщина напротив меня только тихо смеется. – Может быть, твое желание сбудется.

Мы сидим в тишине. Минуты ускользают, превращаясь в часы. К тому времени, как за дверью раздается какое-то движение, у меня чертовски пересыхает в горле. Катарина выглядит так, словно спит, но я вижу блеск ее глаз, когда она смотрит, как они входят.

У мужчин на лицах маски, обычные маски как в кино, которые можно купить в любом магазине маскарадных костюмов. Они останавливаются в дверях, обводя нас взглядом.

Один направляется ко мне. Я рычу, когда он что-то бросает, и солидный вес ударяет меня в грудь. Я хватаю его, глядя на бутылку с водой.

– Пейте, – приказывает мужчина. Я не узнаю его голос. Он искажен каким-то модулятором, жестяным и роботизированным.

Оглядываясь назад, я наблюдаю, как второй мужчина бросает в Катарину еще одну бутылку. Она пытается поймать ее, но ее пальцы соскальзывают, и она отлетает от ее рук. Бутылка катится по камню и останавливается вне пределов ее досягаемости.

Она поджимает губы, глядя на фигуру в маске. – Не поможешь?

Я дергаюсь вперед, гремя цепями, когда он отводит ботинок назад и пинает ее в живот. Кэт издает сдавленный вздох и сворачивается калачиком, прижимая руки к поврежденным ребрам.

– Думаю, что нет.

– Эй. – Мой голос звучит неожиданно резко, и фигуры на мгновение поворачиваются ко мне. Я чувствую их взгляды на своем лице, прежде чем они поворачиваются, уходят и хлопают за собой дверью.

Нахмурившись, я наблюдаю, как Кэт прерывисто дышит. Бутылка с водой кажется тяжёлой в руках, я нащупываю пломбу, прежде чем вскрыть её и сделать глоток.

Ставлю бутылку рядом с собой и жду.

Катарина медленно движется к своей бутылке, ее пальцы тянутся к ней, когда короткая цепочка затягивается вокруг ее ноги. Ее пальцы касаются ее, но она ругается, когда она откатывается немного дальше, в сторону от нее. – Гребаные мудаки.

Я отвожу взгляд, поднимаю свою бутылку и снова откручиваю крышку. Пластик хрустит под пальцами, и звук глотков кажется оглушающим в этом тесном помещении. Оставив немного на потом, я с шумом облизываю губы, и наши взгляды встречаются.

Её глаза сужаются, но она ничего не говорит, просто возвращается на своё место у стены, вытягивая ноги перед собой.

– Где Роза, Катарина? – Я взбалтываю остатки воды в бутылке. – Расскажи мне, и, возможно, это даст мне повод поделиться.

Она поджимает губы. – Спасибо за предложение. Но я не хочу пить.

Я пристально смотрю на нее, боль пронзает мою грудь. – Она мертва. Если ты скажешь мне, где она, это ничего не изменит. Ты настолько, блядь, предана своему ебаному кузену, что даже не скажешь мне, где она похоронена?

Катарина Корво свирепо смотрит на меня в ответ. – Ты ни хрена обо мне не знаешь, Джио. Нет ничего, чего бы я не сделала для людей, которые мне небезразличны.

Мой лающий смех резкий, с примесью гнева. – Ясно. С таким же успехом ты можешь сказать мне, поскольку мы, вероятно, здесь умрем.

Но она ничего не говорит. Я беру бутылку с водой, допиваю остатки и отбрасываю смятый пластик в сторону. – Поступай как знаешь.

Эта сука ничего от меня не заслуживает.

Тем более чувства вины, которое я с трудом давлю где-то глубоко внутри.

Она убила мою сестру.

И Маттео, этот кусок дерьма… Я даже не могу говорить о том, что он сделал с Николеттой, с моей застенчивой старшей сестрой, которая предпочитала свои книги политике, которая управляет нашей жизнью. Но воспоминания жалят сами по себе.

Я не могу убежать от них, образы врезаются мне в глаза каждый раз, когда я пытаюсь их закрыть.

И это все, что мне нужно – выдержать ее взгляд, позволить ей увидеть ненависть к ее семье, которая подпитывает меня, пока ее ресницы не захлопнутся, отгораживаясь от меня.

Интересно, что видит Катарина Корво, когда закрывает глаза.

Если она спит спокойно, или если образы такие же жестокие, как мои собственные.

И пока я наблюдаю, как она медленно соскальзывает в беспамятство, ее тело даже сейчас меняется, морщины углубляются на гладкой коже ее лба… Интересно, почему я чувствую себя таким обеспокоенным из-за того, что не знаю ответа.

Доменико

Я жду за дверью кабинета Джозефа Корво, стиснув зубы и скрестив руки на груди, пока он не позовет меня.

Отец Катарины наблюдает за мной, когда я останавливаюсь перед его столом. Он не приглашает меня сесть.

– Где она, Росси?

Он не выебывается. Не то чтобы я ожидал от него этого, после того, как он обрывал мой телефон, требуя поговорить с его дочерью последние три гребаных дня. Когда я открываю рот, он поднимает руку. Его глаза впиваются в мои.

– Соври мне еще раз, и я перережу тебе горло.

Мы наблюдаем друг за другом. Его спокойный тон – напоминание о том, что какую бы роль он ни играл в жизни Катарины, передо мной capo dei capi. Лидер американо-итальянской мафии не добился бы того, кем он является сегодня, принимая дерьмовые оправдания.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица. – Она все еще сердится, сэр. Я пытался поговорить с ней, но Катарина упряма. Как вы знаете.

Рискованно, но когда Джозеф Корво смотрит на меня, я стараюсь дышать ровно. Ожидая, что топор опустится, так или иначе.

Наконец он вздыхает. – Знаешь, быть отцом дочери это трудно.

Я не двигаюсь, не реагирую на слова. Джозеф наклоняется вперед, и я встречаюсь с ним взглядом.

– Скажи ей, что она может устраивать свою маленькую истерику, – мягко говорит он. – Но если она не появится на моей свадьбе, следующий брак, который я устрою, будет ее.

Словам требуется мгновение, чтобы просочиться наружу, но когда они это делают, они врезаются мне в живот, как пули. – Сэр?

Мой голос похож на карканье. Капо Корво сплетает пальцы домиком, его глаза, твердые, как гранит, встречаются с моими. – Моей дочери повезло, что ты выступаешь в качестве ее щита, Росси. Но у меня заканчивается терпение из-за ее игр. Она придет на свадьбу с гребаной улыбкой на лице, иначе ей не понравится то, что произойдет дальше.

Он машет рукой в сторону двери, отпуская меня, не дожидаясь ответа. – Мы закончили.

Она открывается плавно, как будто мужчина по ту сторону прислушивался к нашему разговору, и я шагаю к выходу, больше ничего не говоря. Оцепенение, охватившее мое тело за последние несколько дней, распространяется в груди, когда я иду по коридору, огибая мужчин, которые расхаживают взад и вперед.

Я никого из них не узнаю.

Один из них встречает мой взгляд, и я хмурюсь, увидев насмешку на его лице, мой взгляд опускается на его рубашку. Он опускает голову, прежде чем идти дальше, и я останавливаюсь, оборачиваясь, чтобы посмотреть через плечо.

– Росси.

От этого протяжного произношения мои плечи напрягаются, и я медленно поворачиваюсь, пытаясь скрыть свое отвращение, даже когда сталкиваюсь лицом к лицу именно с тем мужчиной, которого надеялся увидеть.

– Маттео.

Кузен Катарины прислоняется к дверному проему с ухмылкой на лице. Его гротескные платиновые коронки поблескивают у него изо рта, когда он поднимает руку. – Есть минутка?

Не для тебя, злобная пизда-насильник.

Но я коротко киваю, следуя за ним в кабинет и оглядываясь по сторонам. – Отличная обстановка.

Он прищелкивает языком, опускаясь в кожаное кресло. – Налей себе выпить и присаживайся.

Мой взгляд скользит по безвкусному золотому бару, занимающему большую часть комнаты и заставленному дорогими спиртными напитками. – Не сегодня. Я за рулем.

Маттео хихикает. – Как ответственно с твоей стороны.

От его снисходительного, слегка язвительного тона у меня сводит зубы. – Что я могу для тебя сделать, Маттео?

И что ты можешь для меня сделать?

Он откидывается на спинку кресла, разглядывая меня и даже не пытаясь скрыть своего любопытства. – Доменико Росси. Знаешь, я много слышал о тебе.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица. – Не могу представить почему.

– А ты не можешь? – Он медленно улыбается. – Верная комнатная собачка моей кузины. Говорят, что ты настоящий вожак Ворон. Есть какие-нибудь комментарии?

Я встречаюсь с ним взглядом. – Боюсь, тебя неправильно информировали.

– Да ну. – В конце нет ни намека, ни вопроса в его тоне. – Кстати, как поживает Катарина? Все еще устраивает свой маленький приступ истерики?

– С ней все в порядке, – осторожно говорю я, наблюдая за его лицом. На нем ничего нет, ни проблеска торжества. – Она желает своему отцу всего наилучшего в его браке. Если это все, мне нужно идти.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, веселье исчезает с его лица, сменяясь чем-то более жестким. – Сядь. Я больше не буду просить.

Я медленно поворачиваюсь к нему, приподнимая бровь. Но я не сажусь. Ярость проносится по выражению его лица, быстрая вспышка, прежде чем он разглаживает ее, и его губы растягиваются в усмешке. – О, мне кажется, ты мне нравишься, Росси.

Я смотрю на него сверху вниз. Я почти закончил этот разговор. У него нет того, что я ищу, это совершенно ясно. – Боюсь, это чувство не взаимно, Маттео. У меня нет терпения к мужчинам, которые расчленяют молодых девушек и хвастаются этим.

Он откидывает голову назад в громком, дерзком смехе, наплевав на гнев, подчеркивающий мои слова. – Осторожно, не подавись этими принципами, Доменико. Наш мир меняется. Нам нужно идти в ногу со временем и мы идем или отстаем. Тебе следует позаботиться о том, чтобы не отставать.

Он наклоняется вперед, глаза блестят. – Мне бы пригодился такой человек, как ты. Мы бы скоро избавились от этих надоедливых моральных устоев. Подумай, как весело ты мог бы провести время, вырвавшись из-под каблука Катарины.

Маттео выдерживает мой пристальный взгляд, не моргая. – Все, что ты захочешь, прямо здесь, я дам. Даже ее, если ты так отчаянно нуждаешься в ней.

Мой взгляд бесстрастен, слова ледяные, когда холодный гнев захлестывает меня от подобного намека. – Я так не думаю.

Он изучает мое лицо, приподнимая брови, словно не веря, что я могу отклонить его предложение. – Жаль. Предложение остается в силе. Смотри, как бы тебе не оказаться не на той стороне, Росси.

Я выдерживаю его взгляд. – Уже оказался.

Улыбка сползает с лица. – Теперь осторожнее.

Но я делаю шаг вперед, кладу руки на стол и наклоняюсь вперед. Его брови сходятся вместе, прежде чем разгладиться, когда он встречается со мной взглядом.

– Ты не мой капо, – мягко говорю я. – На самом деле, ты для меня никто. Просто насильник и убийца, который заслуживает того, чтобы гнить в аду. Так что я без колебаний советую тебе принять твое любезное предложение и засунуть его себе в задницу, Маттео.

Гнев появляется в его глазах. – Росси...

– Не сомневайся, – резко говорю я, обрывая его. – Если ты придешь за Катариной, сначала тебе придется пройти через меня. И я не Николетта Фаско, Маттео. Интересно, как ты справишься с кем-то, кто действительно может дать отпор. Если ты когда-нибудь пробовал это.

Он заставляет себя улыбнуться, хотя ярость заливает его лицо. – Возможно, мы узнаем.

Я не сомневаюсь, что однажды я встречусь лицом к лицу с этим fico. И когда придет время, я буду рад возможности отправить его в ад, где ему самое место.

– Возможно. – Я отодвигаюсь от стола. – Ты не наследник Корво, Маттео, и можешь притворяться им хоть до посинения, но это ничего не изменит. И мне интересно, полностью ли Джозеф осознает, кем ты тут себя выставляешь, здесь, в этом шикарном офисе, когда твои люди бродят по коридорам. Возможно, кому-нибудь следует дать ему знать.

Он дергается при моих последних словах, с его губ срывается бравада. – Это не мои люди. И пусть я сейчас не наследник, но все меняется, Доменико. Ты должен помнить об этом.

Я протягиваю руку вперед, и мой палец нажимает на блестящую стальную булавку на лацкане его пиджака, нажимая на нее до тех пор, пока она не впивается в кожу. – Конечно, это не твои.

Выпрямляясь, я расправляю рукава своего костюма. – Запомни мои слова и никогда больше не пытайся купить мою преданность. Меня нельзя купить, особенно такому человеку, как ты. Потому что я могу заверить тебя, что по сравнению с ней, ты ей не ровня.

Лицо Маттео темнеет от оскорбления. – Наглый щенок.

– Оставь при себе свой модный кабинет и свои слова, – бросаю я через плечо. – Попробуй прикоснуться к ней, и я, блядь, прикончу тебя, или, по крайней мере, то, что от тебя останется после того, как Катарина закончит. Считай этот разговор моим первым и единственным предупреждением.

Я выхожу, не оглядываясь, вытирая руки, как будто могу избавиться от ощущения склизкости от того, что нахожусь слишком близко к нему.

Сегодня я нажил себе врага в лице Маттео. Но я не могу заставить себя сожалеть об этом, не тогда, когда потеря Катарины единственное, что меня сейчас волнует.

И, по крайней мере, я ухожу из дома Корво с одной вещью. С одной-единственной полезной информацией.

Данте отвечает, когда я выезжаю за ворота. Я не трачу время на приветствия, зная, что ему, ни мне на них похуй. – Это не Маттео.

Он чертыхается. – У нас почти не осталось вариантов, Росси. Ты уверен?

Я обдумываю это, прокручиваю в голове его мерзкие слова и самодовольное лицо. – Уверен. Он бы хоть что-нибудь сказал, даже просто чтобы подразнить меня. Он понятия не имеет, что она пропала.

Я жду, улавливая обрывки приглушенного спора на другом конце провода. Когда Данте наконец говорит в трубку, его голос напряжен. – Люк направляется к границе Фаско. Один.

Я барабаню пальцами по рулю, обдумывая последствия. Если пойдем группой… это вызовет проблемы. Может, в одиночку у него больше шансов.

Потому что нам уже чёрт побери, нужен хоть какой-то прогресс.

Я едва успеваю сбросить звонок, как телефон снова звонит. Винсент говорит с запыхавшимся голосом, когда я поднимаю трубку.

– Дом. Кэт уже вернулась?

Я стискиваю зубы. Для Ворон Кэт где-то с заданием… и мы якобы точно знаем где.

– Пока нет. Что случилось?

Винсент вздыхает, и я хмурюсь, услышав грохот на заднем плане.

– Ничего. Скажи ей… пусть перезвонит, когда сможет?

– Конечно. – Звучит еще один грохот. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Нет. – Он отвечает быстро. – Спасибо, Дом.

Ошеломленный, я моргаю, когда он вешает трубку. Я раздумываю, не заехать ли повидаться с Би и Пепе, прежде чем отправиться обратно в кампус, но вместо этого поворачиваю руль в сторону шоссе.

Я увижу их, когда узнаю, где она.

Давай, Кэт. Где ты?

Может быть, Морелли повезет больше, чем мне.