Текст книги "Хозяйка поместья Вудсборн (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24

После того ужина что-то неуловимо изменилось. Мы с Алистером все еще были двумя незнакомцами, запертыми в одном доме, но теперь между нами появился тонкий, хрупкий мостик из общих дел и разговоров. Это было странно. И пугающе. Я так привыкла видеть в нем врага, что теперь, когда ледяная стена между нами начала давать трещины, я не знала, как себя вести.

Но жизнь не дала мне много времени на раздумья. Она решила подкинуть мне новое испытание.

Все началось с дождя. Мелкого, нудного, холодного, который зарядил с самого утра и, казалось, не собирался прекращаться. Он барабанил по стеклам, превращая мир за окном в размытую акварель. Я отменила свою утреннюю пробежку, но отказаться от похода в розарий не смогла. Я обещала себе, что буду работать в саду каждый день, и не собиралась нарушать это обещание из-за такой мелочи, как непогода.

– Миледи, куда вы?! – в ужасе воскликнула Полли, когда я, накинув на плечи старый мужской плащ, найденный в чулане, и направилась к выходу. – Там же ливень! Вы промокнете до нитки и заболеете!

– Не волнуйся, Полли, я ненадолго, – отмахнулась я. – Просто проверю, как там мои розы. Такой дождь может повредить молодые бутоны.

Это была отговорка. На самом деле мне просто нужно было побыть одной, привести в порядок мысли после вчерашнего вечера. Сад стал моим убежищем, местом, где я чувствовала себя по-настоящему живой.

Но Полли оказалась права. Я промокла до нитки. Холодные капли просочились под воротник плаща, волосы намокли и прилипли ко лбу, а тонкие туфли моментально превратились в два хлюпающих болота. Я провозилась в саду около часа, укрывая самые нежные бутоны мешковиной, и вернулась в дом, стуча зубами от холода.

К обеду я почувствовала себя неважно. Голова стала тяжелой, в горле запершило. Я проигнорировала первые признаки простуды, списав все на усталость. Но к вечеру стало хуже. Меня начал бить озноб, тело ломило, а каждый вдох отдавался сухим, надсадным кашлем.

Я пропустила ужин, велев Полли сказать, что у меня нет аппетита. Я надеялась, что Алистер не обратит на это внимания. Но я снова его недооценила.

Я лежала в своей постели, закутавшись в два одеяла, и все равно не могла согреться. В комнате было темно, горела лишь одна свеча на прикроватном столике. Я чувствовала себя разбитой, слабой и ужасно одинокой. Впервые за все это время я пожалела, что я здесь одна, в этом чужом мире, в этом чужом, больном теле. Без лекарств и нормальной медицины.

В дверь постучали.

– Не входите, – прохрипела я. – Я сплю.

Но дверь все равно открылась. На пороге стоял он. Алистер.

В руках он держал поднос, на котором дымилась чашка.

– Дженнингс сказал, что вы отказались от ужина и плохо себя чувствуете, – сказал он, входя в комнату. Его голос был ровным, но в нем не было привычного холода.

– Все в порядке, – просипела я, пытаясь сесть, но голова закружилась, и я снова откинулась на подушки. – Просто легкая усталость.

Он подошел к кровати и поставил поднос на столик. От чашки исходил пряный аромат трав.

– У вас жар. И кашель. Это не похоже на «легкую усталость».

Он без всякого предупреждения протянул руку и коснулся тыльной стороной ладони моего лба. Его рука была прохладной, и это прикосновение было таким неожиданным, таким… интимным, что я вздрогнула.

– Да вы вся горите, – констатировал он, убирая руку. – Почему вы не позвали лекаря?

– Не нужно никакого лекаря, – пробормотала я, отворачиваясь. – Я не люблю лекарей. У меня есть свои методы.

– Травы? – он кивнул на книгу, лежавшую на столике. – Я так и подумал.

Он взял чашку с подноса.

– Миссис Гейбл сказала, что это ваш рецепт. От простуды. Она все сделала, как вы велели. Липовый цвет, малина и что-то еще, что она не смогла выговорить.

Я посмотрела на него. Он стоял у моей кровати, высокий, сильный, здоровый, и держал в руках чашку с лечебным отваром. Эта картина была настолько сюрреалистичной, что я на мгновение подумала, что у меня галлюцинации от температуры.

– Выпейте, – сказал он. Это был приказ, но мягкий.

– Я не хочу, – упрямо ответила я. Я не хотела принимать от него заботу. Это было слишком… опасно. Это разрушало выстроенную мной оборону против его чар. – Не буду! Уходите! Вы вообще, почему здесь стоите? Явились без разрешения в мою спальню!

– Сесилия, не будьте ребенком, – сказал он почти беззлобно. – Вы больны. Вам нужно лекарство.

Он пододвинул стул к кровати и сел.

– Пейте. Я не уйду, пока вы все не выпьете.

Я посмотрела в его глаза. Они были серьезны. Он не шутил.

Тяжело вздохнув, я с трудом приподнялась на локтях. Он помог мне, подложив под спину еще одну подушку. Его движения были немного неуклюжими, неловкими, но осторожными. Он протянул мне чашку.

Отвар был горячим, кисло-сладким и очень ароматным. Я сделала несколько глотков. Тепло начало разливаться по телу.

– Почему вы здесь? – спросила я, когда немного отдышалась.

– А где я должен быть? – он удивленно посмотрел на меня. – Моя жена больна.

– Вы никогда раньше не интересовались здоровьем вашей жены.

Он нахмурился, и на его лице отразилась тень вины.

– Раньше… было раньше. Я уже говорил вам, что был неправ.

Мы помолчали. Я сделала еще несколько глотков.

– Это все из-за дождя, – сказал он. – Я видел, как вы сегодня возились в саду. Правда уже под конец. Это было безрассудно.

– Розам нужна была помощь, – прошептала я.

– Розы подождали бы, – возразил он. – А ваше здоровье… оно одно.

Я допила отвар до конца. По телу разлилась приятная истома, озноб начал отступать.

– Спасибо, – сказала я, отдавая ему пустую чашку.

– Не за что, – он поставил ее на поднос. – А теперь вам нужно спать.

Алистер не уходил. Он просто сидел рядом, наблюдая, как я устраиваюсь на подушках. Это было так странно. Непривычно. Чувствовать его присутствие рядом. Не как угрозу, не как врага, а как… защитника?

– Вам не нужно здесь сидеть, – пробормотала я, чувствуя, как веки тяжелеют. – Я справлюсь.

– Я знаю, – ответил он тихо. – Я уже понял, что вы со всем можете справиться. Но иногда… даже самым сильным людям нужна помощь.

Он поправил одеяло, которое я сбросила. Его прикосновение было легким, почти невесомым.

– Спите, Сесилия. Закрывайте глаза.

Я провалилась в сон почти мгновенно. Он был тяжелым, липким, полным странных видений. Но когда я на мгновение проснулась посреди ночи, чтобы откашляться, он все еще был там. Алистер не спал. Он сидел в кресле, глядя на огонь, который он, видимо, разжег в камине. И он был похож на стража, который охраняет покой своей королевы.

Когда я проснулась утром, его уже не было. Но в комнате было тепло, огонь в камине все еще горел, а на прикроватном столике стояла свежая чашка с лечебным отваром.

Я села в постели. Жар спал. Голова была ясной. Я чувствовала себя слабой, но… отдохнувшей. И тронутой. До глубины души.

Его неуклюжая, неловкая забота сделала то, чего не смогли сделать ни его гнев, ни его безразличие. Она пробила брешь в моей броне. Я пришла в этот мир, чтобы сражаться. Я была готова к войне. Но я совершенно не была готова к тому, что мой главный враг вдруг начнет обо мне заботиться.

И это пугало меня больше, чем все его угрозы вместе взятые. Потому что я понимала: бороться с его ненавистью было просто. А вот бороться с его зарождающейся симпатией… будет почти невозможно.

Глава 25

Моя простуда прошла так же быстро, как и началась. Пара дней постельного режима, усиленные дозы моих волшебных отваров и… странная, молчаливая забота Алистера поставили меня на ноги. Он не заходил ко мне больше, но каждый вечер я находила у своей двери поднос с ужином и чашкой лечебного чая. Это стало нашим новым, негласным языком общения.

После болезни я почувствовала невероятный прилив сил. Я вернулась к своим пробежкам, к работе в саду. А еще я с головой ушла в управление поместьем. Совещания с Алистером и мистером Дэвисом стали регулярными. Я больше не чувствовала себя самозванкой. Я чувствовала себя на своем месте.

А потом пришли плохие новости. Вернее, для меня они были плохими.

– К нам едут гости, – сообщил Алистер за ужином спустя неделю после моего выздоровления.

Я замерла с вилкой в руке. Гости? В этом доме, который годами был закрыт для посторонних?

– Кто? – спросила я настороженно.

– Лорд и леди Эшфорд, – ответил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Они наши ближайшие соседи. И давние друзья моей семьи. Они не были здесь со… со смерти матери. Я получил от них письмо. Они хотят возобновить знакомство. И я не смог им отказать.

Лорд и леди Эшфорд. Я помнила это имя. Именно у них на приеме Алистер публично унизил баронессу де Винтер. Я поняла. Это не просто дружеский визит. Это – смотрины. Весь свет, все графство гудело от слухов о переменах в поместье Вудсборн. О странной трансформации забитой леди Сесилии. И Эшфорды, как главные сплетники округи, решили лично провести разведку боем.

– Когда они приедут? – спросила я, стараясь сохранить невозмутимость.

– Послезавтра. К обеду.

Послезавтра. У меня было два дня, чтобы подготовиться к своему первому выходу в свет. К первому экзамену перед чужими людьми, которые помнили меня другой.

– Хорошо, – кивнула я, откладывая вилку. – Значит, нужно подготовиться.

И я подготовилась. Эти два дня дом стоял на ушах. Я не устраивала истерик. Я просто работала. Я составила меню с миссис Гейбл – легкое, изысканное, с использованием свежайших продуктов из нашего сада и, конечно, с капелькой моей магии. Я лично проинструктировала Дженнингса и горничных, как сервировать стол и встречать гостей. Я заставила лакеев начистить все серебро в доме до зеркального блеска. Я обошла каждую комнату, проверяя, чтобы не было ни единой пылинки. А еще я послала Тома в город с запиской для мадам Леклер.

Портниха примчалась на следующий же день.

– Миледи! Вы…! – она замерла на пороге, глядя на меня. – Боже мой! Вы так похудели! Мерки! Они ведь…

– Они почти впору, не так ли? – я улыбнулась.

Мое тело преобразилось. Я не стала тростинкой, как Изабелла, но излишний вес ушел. Фигура приобрела аппетитные, мягкие очертания. Талия, бедра, грудь – все было на месте. Я чувствовала себя сильной, легкой и… красивой.

– Одно из платьев почти готово, – пролепетала она, приходя в себя. – Голубое, из льна. Я привезла его на первую примерку.

Платье село на меня идеально. Простой, но элегантный крой, чистый, небесно-голубой цвет, который выгодно оттенял мои посветлевшие на солнце волосы и голубые глаза. Когда я посмотрела на себя в зеркало, я впервые увидела не Сесилию, а настоящую леди Вудсборн.

В день приезда гостей я волновалась, как никогда. Это было глупо. Я, Инна, которая проводила переговоры с акулами бизнеса, боялась какого-то обеда с провинциальными аристократами! Но на кону стояло слишком много. Не только моя репутация, но и репутация Алистера.

Когда карета Эшфордов въехала на подъездную аллею, мы с Алистером ждали их на крыльце. Я стояла рядом с ним, чувствуя себя на удивление спокойно. Мое новое платье давало мне уверенности.

Лорд Эшфорд оказался тучным, краснолицым мужчиной с громким смехом. Его жена, леди Маргарет, была его полной противоположностью – худая, как щепка, женщина с острым, любопытным носиком и глазами-буравчиками, которые, казалось, видели все насквозь.

– Алистер, дорогой мой мальчик! – прогремел лорд Эшфорд, сжимая моего мужа в медвежьих объятиях. – Наконец-то! Мы уж думали, ты совсем зарылся в своей берлоге!

– Генри, Маргарет, – Алистер умудрился сохранить достоинство даже в объятиях этого добродушного гиганта. – Рад вас видеть. Позвольте представить вам мою жену. Леди Сесилия.

Все взгляды обратились на меня. Я увидела, как округлились глаза леди Эшфорд. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не нашла нужных слов. Они помнили другую женщину. Толстую, забитую, в темном бесформенном платье, которая прятала глаза и боялась произнести слово.

– Лорд, леди Эшфорд, – я сделала легкий реверанс и улыбнулась. – Добро пожаловать в Вудсборн. Мы очень рады вас видеть.

Мой голос прозвучал ровно и приветливо. Никакой дрожи. Никакого смущения.

– Леди Сесилия… – пробормотала Маргарет, приходя в себя. – Вы… вы так изменились!

– Свежий воздух и работа в саду творят чудеса, – ответила я легко. – Прошу вас, проходите в дом. Обед скоро будет готов.

Они вошли в холл, и я увидела, как леди Эшфорд оглядывается по сторонам, ее острый взгляд отмечает чистоту, блеск и свежие цветы в вазах. Она была явно впечатлена.

За обедом я взяла инициативу в свои руки. Я не ждала, пока ко мне обратятся. Я сама начала разговор.

– Лорд Эшфорд, я слышала, у вас лучшие скаковые лошади в графстве. Алистер много о них рассказывал.

– О, да! – тут же оживился старый лорд. – Мой Гром – это не конь, это молния! Он в прошлом месяце взял главный приз на скачках в столице!

Я поддерживала разговор о лошадях, хотя ничего в них не понимала. Я задавала вопросы, восхищалась, и лорд Эшфорд был от меня в полном восторге.

Потом я повернулась к его жене.

– Леди Эшфорд, я знаю, вы большая поклонница вышивки. Я недавно нашла в библиотеке старинную книгу с узорами. Если вам будет интересно, я с удовольствием вам ее покажу после обеда.

Она снова была поражена. И моей осведомленностью, и моим дружелюбным тоном.

– О, конечно, дорогая! С большим удовольствием!

Еда была безупречной. Легкий суп, нежнейшая перепелка с ягодным соусом, салат со свежайшей зеленью из моего огорода. И десерт – клубника, со взбитыми сливками и ароматным чаем.

– Боже, Алистер, где ты нашел такого повара? – восхищался лорд Эшфорд, уплетая десерт. – Это божественно! Я никогда не ел такой вкусной клубники!

Алистер посмотрел на меня. В его глазах плясали смешинки.

– Это все заслуга моей жены, Генри, – сказал он. – Она лично контролирует все, что происходит на кухне.

Леди Эшфорд чуть не поперхнулась.

– Вы, дорогая? Вы занимаетесь кухней?

– Я считаю, что хозяйка дома должна знать, чем кормят ее семью и гостей, – ответила я с улыбкой. – К тому же, у меня лучшая в мире помощница – наша кухарка, миссис Гейбл.

После обеда мы перешли в гостиную. Я показала леди Эшфорд книгу, и мы проговорили почти час о вышивке. Я больше слушала, чем говорила, но я была внимательной и благодарной слушательницей, и она, женщина, которую все считали злой сплетницей, растаяла.

Алистер и лорд Эшфорд проводили время у камина, обсуждая политику. Но я видела, что мой муж не слушает своего собеседника. Он смотрел на меня.

И в его взгляде было то, чего я никогда раньше не видела. Не просто интерес. Это было похоже на… восхищение. Нескрываемое, почти осязаемое. Он смотрел на меня так, будто видел чудо. Будто его старая, поломанная игрушка вдруг ожила и превратилась в прекрасную, умную, живую женщину.

Когда гости уезжали, они были в полном восторге.

– Сесилия, дорогая, вы должны непременно приехать к нам на следующей неделе! – щебетала леди Эшфорд, обнимая меня на прощание. – Мы устроим небольшой прием, вы должны познакомиться со всеми нашими соседями!

– Мы будем счастливы приехать, – ответила я, бросив быстрый взгляд на мужа. Он кивнул.

– Алистер, – басил лорд Эшфорд, хлопая его по плечу. – Ты чертовски удачливый негодяй! Где ты прятал такое сокровище? Красива, умна, и к тому же великолепная хозяйка! Браво, мой друг, браво!

Когда их карета скрылась за поворотом аллеи, мы остались стоять на крыльце одни. Вечер был теплым и тихим.

– Вы их очаровали, – сказал он, нарушив молчание.

– Я просто была вежлива, – пожала я плечами.

– Нет, – он повернулся ко мне. – Вы были… блистательны. Остроумны, обаятельны, элегантны. Я никогда… я не знал, что вы такая.

– Вы многого обо мне не знаете, лорд Алистер, – ответила я, и в моем голосе прозвучала нотка вызова.

Он усмехнулся.

– Кажется, я начинаю это понимать. И, должен признаться, мне это нравится.

Он стоял так близко, что я могла видеть свое отражение в его темных глазах.

Экзамен был сдан. И я чувствовала, что получила высший балл.

Глава 26

Его слова – «мне это нравится» – эхом звучали у меня в ушах всю ночь. Я лежала в своей кровати, глядя в потолок, и впервые за все это время не составляла планов и не анализировала свои победы.

Я думала о муже. О том, как он смотрел на меня. С восхищением. Это было новое, незнакомое и очень опасное оружие в его арсенале. Оно обезоруживало куда сильнее, чем гнев или безразличие.

Я ожидала, что после успеха с Эшфордами он вернется к своей привычной отстраненности. Что наш деловой союз продолжится, но не более того. Я снова ошиблась.

На следующее утро, когда я, вернувшись с пробежки, завтракала в своей комнате, в дверь постучали. Это был не кто-то из слуг. Стук был уверенным и мужским.

– Войдите.

На пороге стоял Алистер. Он уже был одет для верховой езды – в высокие сапоги и облегающие брюки.

– Доброе утро, Сесилия, – сказал он. – Я не помешал?

– Доброе утро. Нет, я уже заканчиваю, – я отставила тарелку с овсянкой. – Что-то случилось?

– Ничего, – он вошел в комнату и остановился у окна. – Погода сегодня чудесная. Я подумал… может быть, вы составите мне компанию на конной прогулке?

Я замерла с чашкой в руке. Конная прогулка. Вдвоем. Это было… свидание? Нет, это слово было слишком неподходящим для нас. Но это было определенно что-то новое.

– Я… я не очень хорошо держусь в седле, – нашлась я. Это была правда. Сесилия, судя по дневнику, боялась лошадей, а мой опыт верховой езды ограничивался парой уроков в детстве.

– Это не проблема, – он улыбнулся. Улыбка преобразила его суровое лицо, сделав его моложе и дружелюбнее. – Я прикажу оседлать для вас самую спокойную кобылу, Ромашку. Она смирная, как овечка. И я буду рядом.

Он смотрел на меня, и я поняла, что не могу отказать.

– Хорошо, – кивнула я. – Дайте мне полчаса, чтобы переодеться.

– Я буду ждать вас у конюшни.

Когда он ушел, я поняла, что у меня проблема. У меня не было одежды для верховой езды. Мои рабочие брюки были слишком грубыми, а платья – совершенно неподходящими.

Я позвала Полли, и мы устроили лихорадочные поиски в гардеробе. В самом дальнем углу мы нашли то, что нужно. Старый, почти не ношенный костюм для верховой езды, который, видимо, принадлежал еще свекрови. Темно-зеленая юбка-брюки, достаточно широкая, чтобы выглядеть как юбка, но удобная для седла, и короткий приталенный жакет. Он был сшит на стройную женщину, и еще месяц назад я бы в него не влезла.

Сейчас он сел на меня почти идеально.

Когда я, с бьющимся сердцем, подошла к конюшне, Алистер уже ждал меня. Он стоял, прислонившись к стене, и держал под уздцы двух лошадей: своего огромного вороного жеребца Ворона и изящную гнедую кобылу.

Увидев меня, он выпрямился, и я заметила, как по его лицу скользнула тень удивления, смешанного с одобрением.

– Этот цвет вам к лицу, – сказал он, подходя ко мне.

– Спасибо, – я покраснела. – Это… это принадлежало вашей матери.

– Я знаю, – ответил он тихо. – Пойдемте.

Он помог мне взобраться на Ромашку. Его руки, поддерживающие меня, были сильными и теплыми. Кобыла и вправду оказалась очень спокойной. Мы тронулись шагом, выезжая из ворот поместья.

Мы ехали молча. Утреннее солнце уже заливало холмы золотым светом, пели птицы. Воздух был чистым и свежим. Это было почти идеально. Если бы не напряжение, которое все еще чувствовалось между нами.

Мы выехали на вершину холма, откуда открывался вид на все поместье. Дом, окруженный парком, казался игрушечным.

– Красиво, – выдохнула я.

– Да, – согласился он, останавливая коня рядом со мной.

Он помолчал, глядя на свой дом.

– Сесилия, – сказал он наконец, не глядя на меня. – Я должен… я хочу извиниться.

Я замерла, сжимая поводья. Я ждала этого разговора. И боялась его.

– За что именно? – спросила я тихо. – Список довольно длинный.

Он горько усмехнулся.

– Я знаю. И я хочу начать с самого начала. С нашего брака.

Он повернулся ко мне. Его лицо было серьезным и открытым, как никогда раньше.

– Вы должны знать правду. Наш брак был мне навязан. Это было условие в завещании моего дяди. Он оставил мне огромное состояние, но только при условии, что я женюсь на дочери барона Фолкнера. На вас. Ваш предок, когда-то спас жизнь моему. Естественно, ваш отец не был против.

Я слушала молча. Это не было новостью. Сесилия писала об этом в дневнике. Но услышать это от него было… по-другому.

– Я был в ярости, – продолжил он. – Я считал это унизительным. Меня, лорда Вудсборна, продали, как племенного быка, за наследство. Я не хотел этой свадьбы. Я не хотел… вас.

Его слова были жестокими, но честными. И я ценила эту честность.

– И всё-таки вы женились на мне…

– Я приехал на нашу помолвку, готовый ненавидеть ту, которую мне навязали. И я увидел… – он запнулся. – Простите. Я увидел тихую, испуганную девушку, которая смотрела на меня, как напуганный кролик, и не могла связать двух слов. Вы не были похожи на тех женщин, к которым я привык. Ярких, остроумных, уверенных в себе.

– Я была другой, – закончила я за него.

– Да, – кивнул он. – Вы были другой. И я… я не дал вам ни единого шанса. Я не попытался узнать вас. Я не видел в вас личность. Я видел в вас только символ своего унижения. Обязательство, которое я должен был выполнить.

Он отвел взгляд. Ему не хотелось вспоминать прошлое. Я видела это.

– То, как я повел себя в нашу первую ночь… и во все последующие дни… этому нет оправдания. Я был жесток. Холоден. Я игнорировал вас, позволял слугам вас не уважать. Я позволял своим… подругам, – он произнес это слово с отвращением, – унижать вас. Я запер вас в этом доме и позволил вам увядать, как тем розам в саду.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль. Я тоже молчала. Я дала ему время выговориться.

– Я не понимал, что делаю, – сказал он глухо. – Или не хотел понимать. Я был слишком поглощен своей гордостью, своей обидой на весь мир. Я думал, что наказываю судьбу, а на самом деле я медленно и методично уничтожал живого человека.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах была такая боль, такое раскаяние, что у меня сжалось сердце.

– А потом… вы изменились. Или, вернее, вы показали, кем были на самом деле. И я начал прозревать. Я увидел, как был слеп. Как был несправедлив. И как был неправ.

Он подъехал ко мне ближе.

– Я знаю, что простых извинений недостаточно, Сесилия. Я знаю, что причинил вам слишком много боли. Но я прошу вас… простите меня. Если сможете.

Он закончил. Он сказал все. Вывернул свою душу наизнанку. И теперь он ждал. Ждал моего ответа.

Я смотрела на него. На этого гордого, сильного человека. И я чувствовала… не злость. Не обиду. А огромную, всепоглощающую жалость к той бедной девочке, Сесилии, которая так и не дождалась этих слов.

– Я… – начала я, и мой голос дрогнул. – Я ценю вашу честность, Алистер.

Я сделала глубокий вдох.

– Я слышу ваши извинения. Но я не та, кого вы должны просить о прощении.

Он непонимающе нахмурился.

– О чем вы?

– Вы просите прощения у меня. Но обидели вы не меня. Вы обидели ту девушку, которой я была раньше. Ту тихую, испуганную девочку, которая приехала в этот дом с надеждой на счастье. А ее… ее больше нет. Просто нет.

Я говорила правду. Ту правду, которую могла ему рассказать.

– Она умерла, Алистер. От горя и одиночества. А я… я та, кто родился на ее месте.

Он смотрел на меня, и я видела, что он не до конца понимает мои слова, но чувствует их скрытый, трагический смысл.

– Поэтому, – закончила я, – я не могу простить вас за нее. Это было бы неправильно. Прошлое нельзя изменить. Но… мы можем изменить будущее, если не будем повторять ошибок прошлого.

Я выпрямилась в седле, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Но это были слезы не за себя. Это были слезы по Сесилии.

– Я слушаю ваши извинения. Я принимаю ваше раскаяние. Но простить… я пока не готова. Мне нужно время.

Он медленно кивнул, и в его глазах я увидела не обиду, а понимание. И бесконечную благодарность за то, что я хотя бы выслушала его.

– Я понимаю, – сказал он тихо. – Я буду ждать. Столько, сколько потребуется.

Он развернул коня.

– Пора возвращаться.

Обратно мы ехали в полном молчании.

Я не простила его. Еще нет. Но я дала ему надежду на прощение. А себе… я дала себе право отпустить прошлое, которое даже не было моим. И начать строить что-то новое. Вместе.