Текст книги "Хозяйка поместья Вудсборн (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Чай не помог. Весь остаток дня я провела как на иголках. Я пыталась читать в библиотеке, но буквы расплывались перед глазами. Я пошла в розарий, но даже вид новых зеленых побегов, проклюнувшихся уже на нескольких кустах, не принес обычного умиротворения. Я ждала. Ждала возвращения мужа. Ждала бури.

Изабелла не из тех, кто бросает слова на ветер. Она пообещала, что Алистер сотрет меня в порошок, и я не сомневалась, что она приложит все усилия, чтобы сдержать свое обещание. Она распишет ему сцену нашего чаепития в самых черных красках, выставив меня ревнивой, истеричной мегерой, которая посмела оскорбить его… подругу. И он, конечно же, ей поверит. Почему бы ему не поверить своей блистательной любовнице, а не жене, которую он презирает?

Когда снаружи послышался знакомый стук копыт, мое сердце ухнуло куда-то в район пяток. Я была в своей спальне, пыталась заставить себя переодеться к ужину, но руки не слушались. Я замерла у окна, наблюдая, как он спешивается. Он двигался резче, чем обычно. Даже на расстоянии я видела, что он зол.

Я не стала спускаться. Я не собиралась давать ему преимущество, встречая его на его территории. Пусть приходит сюда. В этот раз разговор состоится в моих стенах.

Я ждала недолго.

Шаги в коридоре были быстрыми, тяжелыми, яростными. Дверь в мою спальню распахнулась без стука. Так бесцеремонно врываться ко мне позволяли себе только двое: баронесса и мой муж.

Алистер стоял на пороге, и от него волнами исходила ледяная ярость. Его лицо, обычно непроницаемое, было искажено гневом. Серые глаза метали молнии.

– Что здесь сегодня произошло? – спросил он без предисловий. Его голос был тихим, но в этой тишине звенела сталь.

Я медленно обернулась, встречая его взгляд. Мое сердце колотилось как бешеное, но внешне я старалась сохранять спокойствие.

– Добрый вечер, лорд Алистер, – произнесла я ровно. – Не уверена, что понимаю, о чем вы. За день произошло много событий. Я, например, обнаружила, что еще один розовый куст в саду подал признаки жизни.

Он сделал шаг в комнату, захлопнув за собой дверь. Звук эхом пронесся по спальне.

– Не играйте со мной, Сесилия! – прорычал он. – Ко мне только что приезжала баронесса де Винтер. Она была… расстроена.

– Расстроена? – я позволила себе изобразить легкое удивление. – Какая жалость. Я, напротив, пыталась ее утешить. Даже предложила чаю с успокоительными травами.

– Она сказала, что вы ее оскорбили! – он подошел почти вплотную. Он был таким высоким, таким злым. Я чувствовала себя маленькой и уязвимой, но не позволила себе отступить ни на шаг. – Вы выставили ее из моего дома!

– Из вашего? – переспросила я, вскинув бровь. – Насколько я помню, это и мой дом тоже. И я никого не выставляла. Баронесса ушла сама. Видимо, мой успокоительный чай пришелся ей не по вкусу.

– Она сказала, что вы вели себя как… как ревнивая фурия! Обвиняли ее во всех смертных грехах!

Я горько усмехнулась.

– Ревнивая? Милорд, чтобы ревновать, нужно хоть что-то чувствовать к человеку. А я, боюсь, не могу похвастаться этим по отношению к вам.

Это был удар ниже пояса. Я видела, как он на мгновение опешил. Он привык, что женщины – и жена, и любовницы – крутятся вокруг него, жаждут его внимания. А я только что заявила, что он мне безразличен.

– Что касается обвинений… – продолжила я, возвращая себе инициативу в разговоре. – Я не обвиняла ее ни в чем, чего бы она не совершала. Или вы будете отрицать, что дарили ей изумрудное колье?

Его челюсти сжались. Он не ожидал, что я буду в курсе таких подробностей.

– Это не ваше дело, – процедил он.

– Ошибаетесь. Это становится моим делом в тот самый момент, когда ваша… гостья, – я произнесла это слово с нескрываемым сарказмом, – является в мой дом без приглашения и с порога начинает меня оскорблять.

– Она вас оскорбляла? – в его голосе прозвучало откровенное недоверие. – Изабелла – леди до кончиков ногтей. Она бы никогда…

– Она бы никогда? – я рассмеялась, и в моем смехе не было ни капли веселья. – Вы действительно так думаете? Или вам просто удобно так думать? Позвольте, я процитирую вам эту «леди до кончиков ногтей». «Какая приятная неожиданность застать вас не за едой». «Чем же вы были заняты? Подсчетом калорий в пирожных?». «Вы, нищая, толстая деревенщина». Вам продолжить? Или этого достаточно, чтобы составить представление о ее манерах?

Я говорила спокойно, без крика, но каждое слово было пропитано ледяной яростью. Я видела, как меняется выражение его лица. Он все еще был зол, но к гневу примешивалось… сомнение. Он смотрел на меня, и я видела, что он пытается понять, лгу я или нет.

– Она не могла такого сказать, – упрямо повторил он, но уже не так уверенно.

– Могла. И сказала. Она приехала сюда, не застав вас, и решила выместить свою досаду на мне. Она ожидала увидеть забитую, плачущую дурочку, которую можно безнаказанно унижать. Она просто не знала, что та женщина, которую она искала, больше здесь не живет.

Он молчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. И, возможно, так оно и было. Он никогда не видел меня такой. Спокойной. Логичной. Отстаивающей свои границы.

– И что вы ей ответили? – спросил он тихо.

– Я ответила ей правду. Что она – незваная гостья в моем доме. Что ее статус вашей фаворитки – явление временное. И что я, в отличие от нее, ношу вашу фамилию и являюсь хозяйкой этого поместья. Я была невежлива? Возможно. Но я лишь отвечала на ее агрессию. Или я должна была молча сносить оскорбления в собственном доме? Этого вы от меня хотели? Чтобы я подставила вторую щеку, пока ваша любовница вытирает об меня ноги?

Он отвернулся и прошелся по комнате. Он был в замешательстве. Его привычная картина мира, где была блистательная, остроумная Изабелла и унылая, безвольная Сесилия, рухнула.

– Вы не должны были вступать с ней в перепалку, – сказал он наконец, останавливаясь у окна. – Вы должны были просто… проигнорировать ее. Позвать Дженнингса.

– Проигнорировать? – я снова горько усмехнулась. – Милорд, я игнорировала ее и вам подобных слишком долго. И посмотрите, к чему это привело. К тому, что любая посторонняя женщина считает, что имеет право врываться в мой дом и оскорблять меня. С этим покончено.

Я сделала шаг к нему.

– Послушайте меня, лорд Алистер. И послушайте внимательно. Я не собираюсь лезть в вашу личную жизнь. Вы можете иметь столько любовниц, сколько вам будет угодно. Мне. Все. Равно. Но у меня есть одно условие.

Он медленно обернулся. В его глазах горел холодный огонь.

– У вас есть условия?

– Да. Одно. Чтобы ноги ни одной из этих женщин не было в моем доме. Встречайтесь с ними где угодно. В городе, в охотничьем домике, хоть на Луне. Но это поместье – моя территория. Здесь хозяйка – я. И я не потерплю здесь присутствия ваших… дам. Это ясно?

Мы стояли друг против друга, и воздух в комнате, казалось, потрескивал от напряжения. Я бросила ему вызов. Прямой, открытый, бескомпромиссный.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Я видела, как в его голове борются гнев, удивление и… что-то еще. Что-то, чего я не могла понять.

Я ожидала взрыва. Крика. Угроз.

Но он ничего не сказал.

Он просто смотрел на меня, и его лицо снова стало непроницаемой маской. Он не нашел, что ответить. Моя логика была безупречна. Моя позиция – обоснована. Он пришел сюда, чтобы отчитать меня за невежливость, а в итоге был вынужден выслушать обвинения в адрес своей протеже.

– Мы закончили, – сказал он наконец. Голос его был ровным, лишенным всяких эмоций.

Он развернулся и вышел из комнаты, на этот раз аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна, тяжело дыша. Ноги подкашивались, и я опустилась на край кровати.

Я не знала, победила ли я. Он не согласился с моими условиями. Но он и не отверг их. Он просто ушел. Ушел, потому что впервые за все время брака он не знал, что сказать своей жене.

Глава 16

После ухода Алистера я еще долго сидела в тишине, прислушиваясь к биению собственного сердца. Буря миновала, не причинив мне вреда. Более того, я почувствовала, что расстановка сил в этом доме снова изменилась. Он пришел в ярости, готовый испепелить меня, а ушел… озадаченным. Это было даже лучше, чем победа в споре. Я посеяла в его голове сомнение.

Но я знала, что нельзя расслабляться. Изгнание Мирты, столкновение с Изабеллой, жесткий разговор с мужем – все это были разрозненные битвы. Пришло время для генерального сражения. Нужно было окончательно и бесповоротно установить в доме свою власть и свои правила. Хватит партизанской войны. Пора объявлять новый закон.

На следующее утро, после пробежки и завтрака, я подозвала к себе Полли. Девушка, после вчерашней сцены с баронессой, смотрела на меня с таким обожанием, что это даже немного смущало. Она стала моей тенью, моей самой преданной последовательницей.

– Полли, – сказала я, отставляя пустую тарелку. – Передай, пожалуйста, мистеру Дженнингсу, что я хочу видеть всех слуг. Всех до единого. Через полчаса. В главном холле.

Глаза горничной округлились.

– Всех, миледи? И кухарок, и конюхов, и прачек?

– Всех, кто получает жалованье в этом доме, – подтвердила я. – Скажи, что это приказ леди Вудсборн. И он не обсуждается.

– Слушаюсь, миледи! – она почтительно сделала реверанс и вылетела из комнаты, чтобы разнести эту невероятную новость.

Общее собрание слуг. Такого в поместье Вудсборн не было со времен покойной свекрови. Марта управляла ими поодиночке, используя сплетни и интриги. Алистеру было на них плевать, пока дом функционировал. А Сесилия… Сесилия их просто боялась.

Я дала им ровно полчаса, чтобы собраться. За это время я переоделась в самое приличное из своих старых платьев – темно-зеленое, которое сидело уже не так плотно, как раньше. Я туго заплела волосы и посмотрела на себя в зеркало. Вид был все еще не идеальным, но в глазах женщины в отражении горел огонь. И этого было достаточно.

Когда я спустилась по главной лестнице в холл, меня ждала внушительная толпа. Человек тридцать, не меньше. Они стояли нестройной, гудящей кучей, перешептываясь и с любопытством поглядывая на лестницу. Здесь были все: Дженнингс и Флетчер, стоявшие чуть поодаль с непроницаемыми лицами; миссис Гейбл со своими кухонными девчонками; горничные Полли и Дженни; лакеи в потертых ливреях; сурового вида конюхи, пахнущие сеном; прачки с красными, загрубевшими руками; и даже старый садовник Артур.

При моем появлении гул стих. Все головы повернулись ко мне. Тридцать пар глаз уставились на меня. В них было все: любопытство, страх, недоверие, толика насмешки. Они ждали, что я буду делать. Устрою истерику? Буду кричать и топать ногами?

Я медленно спустилась по лестнице и остановилась на последней ступеньке, чтобы быть чуть выше их. Я не стала повышать голос. Я заговорила спокойно, но так, чтобы мой голос был слышен в каждом уголке огромного холла.

– Доброе утро. Я собрала вас всех здесь, потому что в этом доме грядут перемены.

По толпе пронесся едва слышный шепот.

– Как вы, возможно, заметили, поместье Вудсборн пришло в запустение, – продолжила я, обводя взглядом их лица. Я не обвиняла. Я просто констатировала факт. – Пыль в углах, паутина на люстрах, потускневшее серебро. Да, стало лучше чем было, но этого недостаточно. Это недостойно дома лорда Вудсборна. И недостойно тех, кто здесь работает. Я уверена, каждый из вас способен на большее.

Я сделала паузу, давая им возможность переварить мои слова.

– С сегодняшнего дня я беру управление домашним хозяйством в свои руки. И я ввожу новые правила.

Я увидела, как скривилась миссис Гейбл и как напрягся Дженнингс. Они ждали самодурства.

– Правила эти очень просты, – сказала я. – Первое – чистота. Я хочу, чтобы этот дом сиял. Каждый день, без исключений. Я лично буду проверять качество уборки. За каждую пылинку, найденную в углу, за каждое пятно на скатерти будет спрошено с ответственного.

Я посмотрела прямо на Полли и Дженни. Они испуганно сглотнули и выпрямились.

– Второе – дисциплина. У каждого из вас есть свои обязанности. Я хочу, чтобы они выполнялись. Вовремя и в полном объеме. Больше никаких сплетен в коридорах в рабочее время. Больше никаких опозданий. Утром я хочу видеть всех на своих местах, а не в постелях.

Мой взгляд скользнул по молодым лакеям, которые покраснели и опустили глаза.

– Третье – субординация и уважение. Я – хозяйка этого дома. Мои приказы не обсуждаются, а выполняются. Любое проявление неповиновения или грубости будет немедленно наказано.

Я посмотрела на миссис Гейбл. Она встретила мой взгляд с вызовом, но я видела, что ее уверенность поколеблена. У нее больше не было за спиной Мирты.

Я снова обвела их всех взглядом. Лица были хмурыми. Они услышали только про кнут. Про новые обязанности, про контроль, про наказания. Они решили, что я собираюсь превратиться в тирана.

– Я понимаю, – сказала я, и мой голос смягчился. – Что я требую от вас многого. Я требую от вас работать лучше, усерднее. И я знаю, что за хорошую работу нужно хорошо платить.

По толпе снова пронесся шепот, на этот раз – удивленный.

– Я говорила с мистером Флетчером, – я кивнула в сторону управляющего, который удивленно вскинул брови. Я не говорила с ним об этом, но сейчас это было неважно. – Мы пересмотрели бюджет поместья. И нашли возможность… повысить вам жалованье.

Вот тут холл взорвался. Гул стал громким, недоверчивым. Повысить жалованье? Лорд Алистер не делал этого годами.

Я подняла руку, призывая к тишине.

– Но, – сказала я, когда они немного успокоились. – Повышение получат не все. А только те, кто его заслужит.

Я снова посмотрела на Флетчера.

– Мистер Флетчер, с этого дня вы будете вести ведомость. Каждый месяц я буду лично отмечать тех, кто работал хорошо, и тех, кто работал плохо. Те, кто проявит себя с лучшей стороны – будет чистоплотен, исполнителен и усерден, – получат прибавку к жалованью. Десять процентов.

Десять процентов! Для них это были большие деньги. Я видела, как загорелись глаза у молодых горничных, у конюхов.

– А те, кто будет продолжать лениться, грубить и не выполнять свои обязанности, – мой голос снова стал жестким, – получат штраф. А после трех штрафов – увольнение. Без выходного пособия.

Теперь в холле царила мертвая тишина. Я предложила им выбор. Пряник или кнут. Работай хорошо – и будешь вознагражден. Работай плохо – и окажешься на улице. Все было предельно честно и просто.

– Мистер Дженнингс, – обратилась я к дворецкому. – Вы, как старший в доме, будете моим первым помощником. Вы отвечаете за порядок в жилых помещениях. Вечером я жду от вас подробный отчет о состоянии дел и предложения по улучшению работы.

Дженнингс на мгновение дрогнул. Я не отстранила его. Я, наоборот, повысила его статус, сделала своим доверенным лицом. Он слегка поклонился.

– Слушаюсь, миледи.

– Миссис Гейбл, – я повернулась к кухарке. – Вы отвечаете за кухню. За чистоту, за качество продуктов и за своевременное приготовление пищи. В том числе – и диетической для меня. Любые жалобы на вашу работу будут рассматриваться как саботаж.

Она поджала губы, но промолчала.

– Артур, – я улыбнулась садовнику. – Розарий – это теперь наша с вами общая забота.

Старик расплылся в довольной, беззубой улыбке.

Я обвела их всех последним взглядом.

– Я хочу, чтобы вы поняли. Я не ваш враг. Я хочу, чтобы поместье Вудсборн снова стало лучшим в графстве. Чтобы мы все могли им гордиться. И я готова платить за вашу лояльность и ваш труд. Но я не потерплю лени, воровства и неуважения. Правила просты. Выбор за вами. Все свободны.

Я развернулась и, не глядя на их реакцию, стала подниматься по лестнице. Я чувствовала на своей спине тридцать пар глаз. Я не знала, сработает ли мой план. Но я сделала все, что могла.

Когда я уже была на верхней площадке, меня догнал тихий голос.

– Миледи?

Я обернулась. Внизу стояла Полли. А рядом с ней – темненькая Дженни и еще две молодые горничные.

– Мы… мы хотели сказать, – выпалила Полли, краснея. – Мы будем очень стараться! Честно!

Я посмотрела на их молодые, полные надежды лица. Они были первой группой, перешедшей на мою сторону.

Я улыбнулась им.

– Я в вас не сомневаюсь, девочки.

Это был хороший знак. Очень хороший.

Глава 17

Мое «обращение к народу» произвело именно тот эффект, на который я рассчитывала. Дом загудел, как растревоженный улей. Но теперь это был гул не ленивых сплетен, а бурной деятельности. Молодые горничные, воодушевленные перспективой прибавки к жалованью, носились по коридорам с ведрами и тряпками, соревнуясь в усердии. Дженнингс, приняв на себя роль моего первого помощника, гонял лакеев с суровым видом фельдфебеля. Даже миссис Гейбл на кухне, хоть и продолжала метать в мою сторону испепеляющие взгляды, готовила мою диетическую еду с безупречной точностью. Страх оказаться за воротами без выходного пособия оказался сильнее ее вредности.

Но для полной реализации моих планов – особенно тех, что касались сада, – мне не хватало ресурсов. Инструменты были старыми, семян почти не было, а удобрений, которые принес Артур, было явно недостаточно для возрождения целого розария. Пришло время для вылазки. Вылазки во внешний мир.

Утром, после собрания, я отыскала в конюшне того самого конюха Тома, предмет воздыханий Дженни и Полли. Это был молодой, крепкий парень с копной светлых волос и простодушным, открытым лицом.

– Том, – обратилась я к нему, когда он чистил скребком одну из лошадей.

Он вздрогнул и, обернувшись, неловко поклонился, едва не выронив щетку.

– Миледи!

– Мне нужно поехать в город. Сегодня. Приготовь, пожалуйста, карету. Легкую, одноконную. И поедешь со мной.

Его голубые глаза расширились от удивления.

– В город, миледи? Вы?

– Да, я, – я улыбнулась. – Что в этом такого удивительного?

– Н-ничего, миледи, просто… – он замялся. – Вы давно… никуда не выезжали. Лорд обычно сам все привозит.

– Лорд занят. А мне нужны семена для сада. И кое-какие мелочи. Так ты приготовишь карету?

– Конечно, миледи! Сию минуту! – он засуетился, бросив щетку в ведро. – Через полчаса все будет готово у главного входа!

Через полчаса, одетая в свое неизменное темно-зеленое платье, я спустилась вниз. У входа меня ждала небольшая, но аккуратная карета, запряженная одной гнедой лошадью. Том, уже в чистой куртке, держал дверцу открытой.

– Все готово, миледи.

Я села внутрь, и карета тронулась. Впервые с момента моего пробуждения в этом мире я покидала пределы поместья Вудсборн.

Мир за воротами оказался… обычным. Зеленые холмы, перелески, аккуратные поля, разделенные каменными оградками. Дорога была ухабистой, и карету то и дело потряхивало. Но я не обращала на это внимания. Я жадно смотрела в окно, вдыхая запахи цветущих лугов и свежевспаханной земли. Это было чувство свободы. Пьянящее, почти забытое.

Город, носивший название Вудсберри, оказался небольшим, но очень уютным. Мощеные улочки, аккуратные домики с черепичными крышами, центральная площадь с ратушей и фонтаном. Когда наша карета въехала на площадь, она произвела небольшой фурор. Люди останавливались, провожая нас удивленными взглядами. Женщины в чепцах перешептывались, прикрывая рты ладонями. Мужчины снимали шляпы. Они все меня знали. Вернее, знали леди Сесилию. Затворницу из поместья Вудсборн, которую никто не видел уже больше года.

– Куда прикажете, миледи? – спросил Том, обернувшись ко мне с козел.

– Мне нужна лавка, где продают семена и садовые инструменты. Ты знаешь такую?

– Конечно, миледи. Лавка старика Поттера. Самая лучшая в городе. Вон там, за углом.

Карета остановилась у небольшого магазинчика с вывеской «Семена и саженцы Поттера». Я вышла, и Том тут же поспешил за мной.

– Миледи, может, я сам? Вы только скажите, что нужно…

– Нет, Том, я сама, – ответила я. – А ты пока побудь здесь, присмотри за лошадью.

Я решительно толкнула дверь, над которой звякнул колокольчик.

Внутри пахло землей, сухими травами и деревом. Полки были до самого потолка заставлены мешочками с семенами, ящиками с луковицами, мотками бечевки и связками инструментов. За прилавком стоял седой, сморщенный старичок в кожаном фартуке.

– Добрый день, – поздоровалась я.

Старик Поттер поднял на меня глаза поверх очков и крякнул от удивления.

– Леди Вудсборн?! Какими судьбами? Думал, уж и не увижу вас больше в наших краях.

– Решила заняться садом, мистер Поттер, – я улыбнулась. – Мне нужно все.

И я начала перечислять. Семена роз – несколько сортов. Семена лаванды, розмарина, мяты. Хорошие удобрения. Новые секаторы. Прочные перчатки. Мотыги, грабли. Я говорила быстро и четко, точно зная, что мне нужно. Старик только успевал кивать и записывать что-то в свою тетрадку.

– Хм, – сказал он, когда я закончила. – Запрос у вас серьезный, миледи. Это все будет стоить… – он почесал в затылке, – …думаю, крон двадцать, не меньше.

– Двадцать? – переспросила я, вскинув бровь. – Мистер Поттер, я, может, и давно не была в городе, но цены на удобрения я еще помню. Давайте так: пятнадцать крон за все. И еще вы добавите мне в подарок вот тот мешочек с семенами ноготков.

Старик ошарашенно уставился на меня. Он явно привык, что аристократы не торгуются. А леди Сесилия, по слухам, вообще не знала счета деньгам, когда дело касалось сладостей.

– Но, миледи…

– Пятнадцать крон, мистер Поттер, – повторила я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Я стану вашим постоянным клиентом. Я собираюсь превратить свой сад в лучший в графстве. И мне понадобится еще очень много семян и саженцев. Подумайте о будущей выгоде.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом на свой список, а потом его морщинистое лицо расплылось в хитрой улыбке.

– А вы хваткая, миледи. Не ожидал. Ладно, ваша взяла. Пятнадцать крон и ноготки. По рукам.

Я расплатилась деньгами, которые взяла у Флетчера – тот выдал мне их с таким видом, будто отрывал от сердца. Поттер помог Тому загрузить все покупки в карету. Мой конюх смотрел на меня с нескрываемым изумлением. Он слышал весь наш разговор.

– Куда теперь, миледи? – спросил он, когда мы снова тронулись.

– Теперь в книжную лавку.

Книжная лавка оказалась моим личным раем. Здесь было тихо, пахло старой бумагой и типографской краской. Я сразу направилась к полкам с научной и прикладной литературой. «Основы ведения сельского хозяйства», «Управление поместьем для начинающих», «Бухгалтерия для чайников»… Я брала все, что могло мне пригодиться.

– Что-то еще, миледи? – спросил хозяин лавки, маленький, похожий на мышонка человечек.

– Да, – сказала я. – Меня интересует… особая литература. Все, что касается магии растений. Травологии. Легенды, предания, старые гримуары.

Хозяин лавки удивленно посмотрел на меня, но потом понимающе кивнул.

– А, вы по этой части… Как покойная леди, ваша свекровь. Она тоже любила такие книги. У меня есть кое-что в задней комнате. Не для всех, понимаете ли.

Он скрылся за занавеской и через пару минут вернулся с тремя пыльными, тяжелыми томами в кожаных переплетах без названий.

– Вот, – прошептал он заговорщицки. – Это все, что осталось. Очень редкие экземпляры.

Я открыла одну из книг. Страницы были исписаны от руки на незнакомом, витиеватом языке, но с подробными рисунками растений и какими-то символами. Я почувствовала, как от страниц исходит едва уловимое тепло. То самое, что я ощущала в своих ладонях.

– Я беру все три, – сказала я, не раздумывая.

На этот раз я не торговалась. За такие знания я была готова заплатить любую цену. В конце концов у меня были собственные драгоценности.

Когда мы вышли из книжной лавки, нагруженные покупками, Том смотрел на меня уже не просто с удивлением, а с каким-то суеверным трепетом. Леди Вудсборн, которая торгуется, как рыночная торговка, и покупает странные книги о колдовстве… Я разрушала все его представления о мире.

– Домой, Том, – сказала я, садясь в карету. – На сегодня достаточно.

По дороге обратно я не смотрела в окно. Я листала одну из своих новых книг. Я не понимала ни слова, но я чувствовала. Чувствовала силу, скрытую в этих древних страницах.

Когда мы подъехали к поместью, у ворот нас ждал всадник. Высокий, статный, на вороном жеребце.

Алистер.

Он возвращался с охоты или деловой поездки, я не знала. Он остановил коня, преграждая нам дорогу, и молча смотрел, как наша маленькая карета, доверху набитая мешками и инструментами, подъезжает к нему.

Его взгляд скользнул по Тому, потом по нашим покупкам, и остановился на мне. В его глазах не было гнева. Только холодное, вопросительное удивление.

Я не стала ждать, пока он заговорит. Я велела Тому остановиться, открыла дверцу и вышла из кареты.

– Лорд Алистер, – кивнула я ему. – Какая встреча.

Он молча смотрел на меня, потом снова на наши покупки.

– Вы были в городе, – это была не вопрос, а констатация факта.

– Да, – подтвердила я. – Решила, что хватит сидеть в четырех стенах. К тому же, для моего нового сада понадобились кое-какие материалы.

– И вы поехали сами? С одним конюхом?

– А мне нужна была целая армия, чтобы купить мешок удобрений? – я улыбнулась. – Я прекрасно справилась. И даже сэкономила вам пять крон. Можете спросить у Тома.

Он перевел взгляд на конюха, который съежился на козлах под его тяжелым взором.

Алистер снова посмотрел на меня. Его взгляд задержался на книгах, которые я держала в руках.

– Что это? – спросил он.

– Полезное чтение, – ответила я уклончиво. – О ведении хозяйства. И немного о ботанике.

Он ничего не сказал. Просто смотрел на меня. И я снова увидела в его глазах то же выражение, что и в его кабинете. Озадаченность. Он не понимал меня. Не понимал, что со мной происходит. Я была уравнением со слишком большим количеством неизвестных. И это, как я поняла, выводило его из себя больше, чем любая истерика.

– Садись в карету, – сказал он наконец. – Уже темнеет.

Он тронул поводья, и его конь, обогнав нас, поскакал по аллее к дому.

Я вернулась в карету. Том, не говоря ни слова, тронул лошадь.

Я смотрела вслед удаляющейся фигуре мужа. Я видела его прямую, гордую спину. И я знала, что сегодняшний день – еще один шаг в моей войне. Я вышла за пределы поместья. Я показала, что могу быть самостоятельной. Я показала, что у меня есть свои интересы, свои цели.

Я больше не была его пленницей, запертой в золотой клетке. Я заявила о своем суверенитете. И теперь ему придется считаться со мной. Хочет он того или нет.