Текст книги "Хозяйка поместья Вудсборн (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27

Алистер больше не пытался держать дистанцию. Он не стал навязчивым, нет. Он был слишком горд для этого. Но он… присутствовал. Он перестал ужинать в молчании. Активно задавал вопросы. О моих планах на сад, о новых рецептах миссис Гейбл, о книгах, которые я читаю. Он слушал. И я видела, что ему действительно интересно то, чем я занимаюсь.

Я, в свою очередь, тоже начала видеть в нем не просто холодного лорда, а человека. Я узнала, что он ненавидит сладкий перец, что он прекрасно разбирается в архитектуре и мечтает перестроить западное крыло поместья, что в детстве он хотел быть не лордом, а капитаном корабля. Маленькие, незначительные детали, которые, как мозаика, складывались в новый, куда более сложный и живой портрет.

Но он все еще был осторожен. Алистер ждал. Ждал моего прощения, которое я пока не была готова ему дать.

Однажды вечером, спустя несколько дней после нашей конной прогулки, он вернулся из города позже обычного. Я уже закончила ужинать и сидела в библиотеке, пытаясь расшифровать один из купленных мной гримуаров. Символы были сложными, язык – древним, и я продвигалась мучительно медленно.

Я услышала, как он вошел в дом. Услышала его шаги в холле. Но вместо того, чтобы, как обычно, пройти в свой кабинет, он направился к библиотеке. Дверь тихонько скрипнула.

– Сесилия? Вы еще не спите?

Я подняла голову от книги. Он стоял на пороге, все еще в дорожном костюме, слегка запыленном. В руках он держал сверток, перевязанный простой бечевкой.

– Не спится, – ответила я. – Пытаюсь разгадать загадку.

– Позвольте, я вам помогу, – сказал он, подходя к моему столу.

Он положил сверток передо мной.

– Это вам.

Я удивленно посмотрела на него, потом на сверток. Подарок? Он никогда ничего мне не дарил. Вернее, как писала в дневнике Сесилия, иногда он передавал ей через слуг дорогие, но бездушные безделушки, которые тут же отправлялись в шкатулку.

– Что это? – спросила я, с недоверием глядя на простую оберточную бумагу.

– Откройте и увидите, – он сел в кресло напротив, наблюдая за мной.

Мои пальцы немного дрожали, когда я развязывала бечевку. Под бумагой оказалась книга. Старая, в толстом кожаном переплете с тисненым изображением древа жизни на обложке. На ней не было названия.

Я с благоговением провела рукой по потертой коже. От книги исходило то же едва уловимое тепло, что и от моих гримуаров.

– Откройте, – повторил он тихо.

Я открыла книгу на первой странице. Текст был написан на том же древнем языке, что и в моих книгах. Но рядом, на полях, и между строк, был перевод. Аккуратным, бисерным женским почерком. И повсюду были рисунки. Не просто схематичные изображения растений, а настоящие произведения искусства. Цветы, травы, коренья, выполненные с невероятной точностью и любовью.

– Это… – выдохнула я, переворачивая страницу за страницей.

– Это дневник моей матери, – сказал Алистер. – Ее личный гримуар. Она вела его всю жизнь. Здесь все, что она знала о травах, о их свойствах… и о их магии.

Я подняла на него потрясенный взгляд.

– Но… как? Где вы его нашли?

– Я не находил. Я знал, где он. Он всегда хранился в сейфе в моем кабинете, – он помолчал. – После ее смерти я запер его и… никогда не открывал. Это было слишком больно. А потом… я увидел вас. Увидел, как вы возитесь с ее розами, как читаете книги. Я понял, что эта книга должна принадлежать вам.

Я смотрела то на него, то на бесценное сокровище в моих руках. Это был не просто подарок. Он отдавал мне самое дорогое, самое личное, что осталось у него от матери. Он доверял мне ее тайны.

– Я… я не знаю, что сказать, Алистер, – прошептала я. – Это… это слишком.

– Вовсе нет, – он покачал головой. – Эта книга мертва, пока лежит в сейфе. В ваших руках она снова оживет. Как и ее сад.

Я снова опустила глаза на страницы. На одной из них я увидела знакомый рисунок – тот самый цветок, что стоял у меня в спальне, который я оживила в первый день. Под рисунком было написано: «*Folia viventem* – Лист живущий. Редкий цветок, откликающийся на искреннее желание жизни. Символ возрождения».

– Она была такой же, как вы, – произнес Алистер, глядя на книгу в моих руках. – Она тоже могла заставить мертвое – цвести. Я в детстве думал, что она волшебница.

– Она и была волшебницей, – ответила я, не отрывая взгляда от страниц.

Я листала дальше. Рецепты, заклинания, наблюдения. Это был не просто учебник. Это была исповедь. История жизни женщины, которая говорила с растениями и верила в чудо. И она перевела все это. Специально. Чтобы кто-то, кто не знает древнего языка, мог прочесть. Может быть, она надеялась, что ее дар передастся сыну? Или будущей невестке?

– Алистер… – я подняла на него глаза, и они были полны слез. – Спасибо.

Это было простое слово. Но в него я вложила всю свою благодарность. Не за книгу. За то, что он увидел. Понял. Оценил.

– Вам не за что меня благодарить, – он встал. – Я просто вернул вещь ее законной владелице.

Он подошел к столу и осторожно коснулся кончиками пальцев обложки книги, лежащей в моих руках. На мгновение наши пальцы соприкоснулись. Я почувствовала, как по моей руке пробежала теплая, щекочущая волна. Я вздрогнула и подняла на него глаза. Он тоже смотрел на меня, и в его взгляде было удивление.

– Вы… вы почувствовали? – спросил он шепотом.

– Что? – я сделала вид, что не поняла.

– Не знаю… Тепло. У вас очень нежная кожа, Сесилия. Вас хочется касаться.

Он убрал руку, но продолжал смотреть на меня.

– Наверное, это жар от камина, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

– Да, – кивнул он, хотя я видела, что он мне не просто подыграл. – Наверное.

Он постоял еще немного, словно не решаясь уйти. Или… ожидая чего-то большего.

– Что ж… уже поздно. Вам пора отдыхать. Я пойду к себе?

– Да. Спасибо. Еще раз. За все.

Он кивнул и вышел из библиотеки, оставив меня наедине с моим сокровищем.

Я еще долго сидела у камина, обнимая подаренную книгу. Этой ночью я не спала.

И я знала, что мое сердце, которое я так старательно держала под замком, начало открываться. Я все еще не была готова простить Алистера за прошлое. Но я была готова дать ему шанс. Шанс на будущее.

Глава 28

Подарок Алистера стал моим главным сокровищем. Дневник его матери был не просто книгой – он был ключом. Ключом к пониманию моей магии, к пониманию этого дома, и, как ни странно, к пониманию его самого. Я читала его каждую свободную минуту, и мир растений, их тайная жизнь и сила открывались мне с новой, поразительной стороны.

Наша с Алистером жизнь превратилась в спокойное, деловое партнерство. Утренние совещания, совместные ужины, короткие разговоры о делах. Стена льда между нами растаяла, но на ее месте образовалась другая преграда – стена вежливой отстраненности. Он был благодарен, я – насторожена. Мы ходили вокруг да около, боясь сделать следующий шаг.

А потом случился кризис. Маленький, локальный, но он, как это часто бывает, изменил все.

Все началось с паники на скотном дворе. Однажды утром, когда я возвращалась с пробежки, я увидела, как из коровника выбежал бледный, как полотно, старший пастух, старик по имени Гибсон.

– Беда, миледи! Беда! – кричал он, размахивая руками. – Маргаритка! Наша лучшая корова! Лежит и не встает! И пена изо рта!

Я, не раздумывая, побежала за ним.

Картина в коровнике была удручающей. В своем стойле, тяжело дыша, лежала красивая, крупная корова. Ее глаза были мутными, а бока тяжело вздымались. Рядом хлопотали другие пастухи, но было видно, что они не знают, что делать.

– Что случилось? – спросила я, подходя ближе.

– Не знаем, миледи, – ответил Гибсон, сокрушенно качая головой. – Вчера вечером была здорова, как и всегда. А утром пришли – а она вот. И еще две овцы в загоне… тоже лежат. Вялые, не едят. Болезнь какая-то, не иначе. Мор.

Слово «мор» заставило всех присутствующих испуганно переглянуться. Для них, людей, чья жизнь зависела от земли и скота, это было самое страшное слово.

– Лекаря звали? – спросила я.

– Послали за ним в город, миледи. Да пока он доедет… боюсь, поздно будет для Маргаритки.

Я опустилась на колени на сено рядом с коровой. Я не была ветеринаром, но в прошлой жизни, занимаясь ландшафтным дизайном для богатых клиентов с их фермами и поместьями, я нахваталась кое-каких знаний. Я осторожно осмотрела животное. Жар, затрудненное дыхание, вялость. Очень похоже на отравление.

– Чем вы их вчера кормили? – спросила я.

– Как обычно, миледи. Сеном да комбикормом. Свежим. Нам его только позавчера привезли от нового поставщика. Того, что вы нашли.

Новый поставщик. Тот, что давал цену ниже. Мое сердце екнуло. Неужели я, в погоне за экономией, поставила под угрозу все стадо?

– Покажите мне этот корм, – приказала я.

Гибсон принес мне мешок. Я зачерпнула горсть. На вид – обычный комбикорм. Смесь дробленого зерна, жмыха и чего-то еще. Пах он тоже нормально. Но что-то в нем меня насторожило. Какие-то мелкие, темные вкрапления.

В этот момент в коровник вошел Алистер. Его, видимо, тоже разбудили крики. Он был в домашней одежде, наспех накинув сюртук.

– Что здесь происходит? Гибсон, что с коровой?

– Болеет, милорд, – вздохнул пастух. – Боюсь, отходит наша Маргаритка.

Алистер подошел, нахмурившись, посмотрел на корову, потом на меня, стоящую на коленях в грязном сене.

– Лекаря послали?

– Да, милорд. Но леди Сесилия думает… – начал было Гибсон.

– Я думаю, это отравление, – закончила я, поднимаясь на ноги. Я протянула Алистеру горсть корма. – Вот. Этим их кормили вчера.

Он взял корм, растер его в пальцах, поднес к носу.

– Не вижу ничего необычного.

– А я вижу, – сказала я. – Посмотрите. Вот эти мелкие, черные семена. Я не знаю, что это, но их не должно быть в качественном корме.

Я знала, что нужно делать. Пока лекарь доедет из города, животные могут погибнуть. Нужно было действовать немедленно.

– Миссис Гейбл! – крикнула я высунувшейся в дверях кухни Полли. – Срочно сюда! И захватите с собой самую большую кастрюлю! Артур! – крикнула я садовнику, который тоже прибежал на шум. – Мне нужны свежая крапива, подорожник и корень одуванчика! Много! И живо!

Все смотрели на меня, как на сумасшедшую. Все, кроме Алистера. Он смотрел с напряженным вниманием.

– Что вы собираетесь делать? – спросил он.

– То, что бы делала ваша мать, случись подобная беда, – ответила я, глядя ему в глаза. – Я буду делать лечебный отвар. Противоядие.

Я не знала наверняка, поможет ли это. Но в дневнике его матери я читала целую главу о лечении скота травами. И там был рецепт от «дурной хвори». Крапива для очищения крови, подорожник для желудка, корень одуванчика как общеукрепляющее.

Через десять минут на заднем дворе, прямо у коровника, уже кипел огромный котел. Миссис Гейбл, моя верная союзница, без лишних вопросов помогала мне, кроша принесенные Артуром травы.

– Помогите мне, – сказала я Алистеру, протягивая ему тяжелый деревянный пест. – Нужно растолочь коренья.

Он без колебаний взял пест и принялся за работу. Я видела, как напряглись мускулы на его руках. Он работал молча, сосредоточенно, выполняя все мои указания.

Мы работали вместе. Бок о бок. Я – хрупкая женщина в рабочем платье, он – могущественный лорд. Но в этот момент мы не были лордом и леди. Мы были двумя людьми, которые пытаются спасти свой дом от беды.

– Теперь засыпайте, – скомандовала я, когда коренья превратились в кашицу.

Он высыпал их в кипящую воду. Над котлом поднялся густой, горьковатый пар.

Я опустила руки в ведро с холодной водой, чтобы немного остудить их, а потом положила ладони на горячие стенки котла.

– Что вы делаете? – спросил он, заметив это. – Вы обожжетесь!

– Не обожгусь, – ответила я, закрывая глаза.

Я вливала в отвар свою силу. Всю, без остатка. Я не просто хотела, чтобы он помог. Я приказывала ему. Я наполняла его энергией жизни, магией роста и исцеления. Я чувствовала, как сила уходит из меня, оставляя после себя слабость и легкое головокружение. Но я не останавливалась.

Когда я открыла глаза, Алистер смотрел на меня, ожидая, что я буду делать дальше.

– Готово, – выдохнула я. – Теперь нужно это остудить и процедить. А потом – отпоить всех животных. И больных, и здоровых – для профилактики. Первой напоить Маргаритку!

И снова началась работа. Мы работали все вместе. Пастухи, конюхи, даже горничные. Я была похожа на полевого командира, отдающего приказы. А Алистер… он был моим адъютантом. Он делал самую тяжелую работу: таскал ведра, держал брыкающихся овец. Он не гнушался никакой, даже самой грязной работы.

Мы вливали теплое, пахучее пойло в глотку лежащей корове. Она почти не сопротивлялась. Потом мы обошли всех остальных животных.

Когда все было сделано, уже наступил вечер. Я сидела на стоге сена, совершенно без сил. Моя одежда была грязной, волосы растрепались, а руки пахли травами и навозом.

Алистер сел рядом. Он тоже был грязным и уставшим.

– Вы удивительная женщина, Сесилия, – сказал он тихо, глядя на закат.

– Я просто делала то, что должна была, – ответила я, пожимая плечами.

– Нет, – он покачал головой. – Другая на вашем месте устроила бы истерику, позвала бы лекаря и ждала бы, сложа руки. А вы… вы взяли все под свой контроль. Вы заставили всех работать. И работали сами, наравне со всеми.

Он посмотрел на свои руки, перепачканные землей.

– Я никогда в жизни так не работал. И, должен признаться… мне понравилось.

Я улыбнулась.

– Милорд! Миледи! – к нам бежал старик Гибсон. Его лицо сияло. – Смотрите!

Мы обернулись. Из дверей коровника, пошатываясь, но на своих ногах, вышла наша Маргаритка! Она подошла к поилке и начала жадно пить. Наша кормилица выжила.

– Встала! – кричал Гибсон. – Сама встала! И овцы тоже! Едят! Ваше лекарство, миледи! Оно сотворило чудо!

Все, кто был рядом, зааплодировали. Они смотрели на меня с таким восхищением, с такой благодарностью. Я чувствовала, как щеки заливает краска.

Я посмотрела на Алистера. Он не аплодировал. Он просто смотрел на меня. И в его глазах было столько тепла, столько нежности и желания, что у меня перехватило дыхание.

Этот день сблизил нас больше, чем все ужины и разговоры вместе взятые. Потому что нет ничего, что объединяет сильнее, чем общее горе и общая радость.

Глава 29

После истории со спасением скота атмосфера в поместье изменилась окончательно. В глазах слуг я стала кем-то вроде местной доброй ведьмы. Они смотрели на меня с благоговейным трепетом, а старик Гибсон каждый раз при встрече снимал шапку и низко кланялся.

Но сильнее всего изменился Алистер. Он перестал быть просто наблюдателем. Он начал участвовать. Муж заходил ко мне в розарий не как контролер, а чтобы спросить, не нужна ли помощь. Он обсуждал со мной не только счета, но и свои планы по разведению новых пород овец. Он начал делиться со мной не только делами, но и мыслями.

Мы сидели в библиотеке. За окном шел тихий летний дождь, барабаня по стеклам. В камине потрескивали дрова. Я разбирала старые карты поместья, пытаясь найти подходящее место для аптекарского огорода, а Алистер читал какую-то книгу, удобно устроившись в кресле напротив. Тишина была уютной, домашней. Такой, какая бывает между людьми, которым хорошо вместе даже молчать.

– Я расторг контракт с тем поставщиком кормов, – сказал он вдруг, откладывая книгу. – И отправил ему счет за лечение скота и моральный ущерб. Думаю, он больше не рискнет продавать кому-либо отраву под видом качественного товара.

– Правильно сделали, – кивнула я, не отрываясь от карты. – Нужно было его наказать.

– Да, – он помолчал. – Но меня мучает один вопрос, Сесилия.

– Какой же?

– Откуда вы все это знаете?

Я подняла на него глаза. Его взгляд был серьезным, внимательным.

– Что «все это»?

– Все, – он развел руками. – Как лечить скот травами. Как отличить качественный корм от некачественного. Как вести бухгалтерию так, что даже я, занимаясь этим всю жизнь, не нашел ни одной ошибки. Как управлять тремя десятками слуг так, чтобы они боялись и уважали вас одновременно. Как очаровать старого сплетника Эшфорда, который терпеть не может женщин, умнее его лошади. Откуда?

Вопрос повис в воздухе. Это был итог всех его наблюдений, всех его сомнений за последние недели. Он сложил все части головоломки и понял, что картина не сходится.

– Я читаю книги, – ответила я уклончиво, снова склоняясь над картой.

– Не увиливайте, – его голос стал жестче. – Книги могут дать знания. Но они не дают опыта. И не меняют человека.

Он встал и подошел к моему столу. Он оперся на него, глядя на меня сверху вниз.

– Я все это время наблюдал за вами. Я пытался понять. Я думал, это игра. Маскарад. Что вы притворяетесь другой, чтобы досадить мне. Показать, как я сильно ошибался на ваш счёт. Поначалу… Но это не так. Это не игра. Вы такая и есть.

Он замолчал, подбирая слова.

– Та женщина, на которой я женился… леди Сесилия Фолкнер… она бы не смогла сделать и сотой доли того, что сделали вы. Она бы не смогла пойти против кухарки. Она бы испугалась, увидев больную корову. Она бы расплакалась, если бы управляющий отказал ей в покупке платья. Она бы никогда… никогда не посмотрела мне в глаза так, как смотрите вы.

Его голос был тихим, почти гипнотизирующим. Он не обвинял. Он пытался меня раскусить.

– Ты не та Сесилия, на которой я женился, – произнес он, кажется впервые перейдя на «ты». – Кто ты?

Мое сердце остановилось, а потом бешено заколотилось. Вот он. Самый страшный вопрос. Вопрос, которого я боялась и которого ждала.

Я медленно подняла на него глаза. В его взгляде не было угрозы. Только отчаянное, почти детское желание узнать правду.

Что я могла ему сказать?

«Привет, я Инна из другого мира, я погибла в автокатастрофе и заняла тело твоей мертвой жены»? Он бы решил, что я сошла с ума. Отправил бы меня в лечебницу.

Но я не могла и солгать. Не ему. Не сейчас. Он только что открылся мне, показал свое раскаяние. Я не могла ответить ему ложью.

Я должна была сказать ему правду. Мою правду. Ту, которую он сможет принять.

Я медленно встала из-за стола, чтобы быть с ним примерно на одном уровне. Я посмотрела ему прямо в глаза, и в моем взгляде была вся боль, все отчаяние, которое я вычитала со страниц дневника Сесилии.

– Ты прав, – сказала я тихо, дрогнувшим голосом. – Я не та женщина, на которой ты женился.

Он ждал, затаив дыхание.

– Та Сесилия… – я сделала глубокий, прерывистый вдох. – Та тихая, испуганная девушка, которая приехала в этот дом, полная надежд… она мертва.

Я увидела, как его лицо дрогнуло. Как в его глазах отразились шок и понимание.

– Что ты имеешь в виду? – прошептал он.

– Ты убил ее, Алистер, – сказала я. Это не было обвинением. Это была констатация факта. – Не специально. Не со зла. Просто… своим безразличием. Своим холодом. Своим презрением. Ты и все остальные в этом доме. Вы душили ее каждый день. Медленно, по капле. Пока однажды… она просто не смогла больше дышать.

Я говорила, и слова лились сами собой. Я говорила за нее. За ту, у кого отняли голос. А в последствии и жизнь.

– Она умерла от горя. От одиночества. Ее сердце просто остановилось. Она исчезла. Превратилась в тень, как вы все и хотели. И в тот момент, когда она сдалась, когда ее душа покинула этот мир…

Я сделала паузу, глядя ему в глаза.

– …родилась я.

Он смотрел на меня, и я видела, что он мне верит. Не разумом. Сердцем. Потому что это было единственное объяснение, которое имело смысл.

– Я – та, кто родилась на ее месте, – закончила я. – Я – ее воля к жизни, которой у нее никогда не было. Я – ее гнев, который она боялась показать. Я – ее сила, которую вы все в ней растоптали. Я ношу ее лицо, ее имя, но я – не она. Если кто-то позволит себе оскорбить меня, я дам сдачу. Даже не сомневайся.

Я замолчала. В библиотеке стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают дрова в камине и как капли дождя бьют в стекло.

Он не отводил взгляда. Его лицо было бледным, как полотно. Он медленно протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными.

– Я… я не знал, – прошептал он. Его голос был хриплым. – Боже, я не знал… что тебе было так больно…

– Теперь знаешь, – ответила я.

Я не плакала. Но я видела раскаяние и вину в его глазах.

– Та Сесилия из прошлого… она никогда меня не простит. Верно?

– Да.

Он убрал руку, словно боясь причинить мне боль. Алистер отступил на шаг назад.

– Кто бы ты ни была, – сказал он, и его голос дрогнул. – Та, что стоит сейчас передо мной… я… прошу шанс. Позволь мне всё исправить… Мне кажется, я в тебя…

Он не договорил. Он просто смотрел на меня с таким выражением, от которого у меня замерло сердце.

– Мне нужно подумать, – пробормотал он и, резко развернувшись, вышел из библиотеки, оставив меня одну.

Я рухнула в кресло, чувствуя, как дрожат колени.

Я сказала ему. Я сказала правду. Уклончивую, метафорическую, но правду. И он ее принял.

Я не знала, что будет дальше. Что он будет делать с этой правдой. Но я чувствовала, что сегодня, в этой тихой, дождливой библиотеке, мы оба, наконец, освободились от призрака прошлого. От призрака леди Сесилии.