Текст книги "Хозяйка поместья Вудсборн (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Открытие магических способностей не ввергло меня в эйфорию. Наоборот, оно заставило меня быть еще осторожнее. Это был козырь, который следовало прятать в рукаве до самого последнего момента.

После скудного, но правильного обеда из овощного супа и пресной куриной грудки, который Полли принесла мне с видом великомученицы, я с новыми силами взялась за реализацию своего плана. Пункт первый, «Инструмент», касался не только внутреннего состояния тела, но и его внешней оболочки. А моя нынешняя оболочка была… удручающей.

Я распахнула дверцы огромного платяного шкафа и критически оглядела его содержимое. Это был не гардероб. Это было кладбище надежд. Ряды платьев висели, как унылые призраки: грязно-коричневые, мышино-серые, тоскливо-бордовые. Все из тяжелых, дорогих тканей, но скроенные так, чтобы скрыть любой намек на фигуру, превращая женщину в бесформенный колокол. Это была одежда человека, который отчаянно хотел исчезнуть, раствориться в тенях собственного дома.

Я вытащила одно из платьев. Оно было из плотного темно-синего бархата. Тяжелое, как свинцовый саван. Я поднесла его к зеркалу. Оно делало меня на десять лет старше и на двадцать килограммов тяжелее. В этом наряде можно было идти только на собственные похороны.

– Нет, – сказала я своему отражению. – С этим покончено.

Я не могла завоевывать уважение, будучи одетой как бедная родственница. Одежда – это заявление. Мои платья кричали: «Я – ничтожество, не обращайте на меня внимания». Мне нужна была одежда, которая будет говорить: «Я – хозяйка. Я здесь главная».

Я дернула шнурок звонка. На этот раз я ждала недолго. Полли, видимо, уже поняла, что игнорировать мои вызовы – себе дороже. Она впорхнула в комнату, уже без утренней заспанности, но с вечным выражением испуганной лани на лице.

– Миледи? Вы звали?

– Да, Полли, – кивнула я, не отходя от шкафа. – Мне нужен портной.

Горничная удивленно моргнула.

– Портной, миледи?

– Да. Или портниха. Тот, кто шьет одежду. Мне нужно обновить гардероб. Передай, пожалуйста, управляющему, чтобы он немедленно послал за лучшим мастером в городе.

Полли закусила губу, ее взгляд забегал по комнате.

– Управляющему… мистеру Флетчеру?

– А у нас есть другой управляющий? – спросила я с легкой иронией.

– Н-нет, миледи, но… – она замялась. – Все финансовые вопросы… их решает мистер Флетчер. А он… он очень строг в том, что касается расходов… особенно ваших.

Ну разумеется. Конечно же, у моего ледяного мужа есть верный цербер, который следит за каждым потраченным мной пенни.

– Тем не менее, Полли, передай ему мой приказ. Скажи, что леди Вудсборн желает его видеть. Немедленно. Здесь, в моих покоях.

– Прямо здесь? – ужаснулась она. – Но, миледи, мужчины не входят в спальню леди…

– Этот мужчина, – отрезала я, – управляет моими деньгами. Значит, он войдет туда, куда я ему скажу. А теперь иди.

Она выскользнула за дверь, и я осталась ждать. Я знала, что это будет еще одна битва. И противник на этот раз будет серьезнее, чем сварливая кухарка. Управляющий – это человек лорда. Его доверенное лицо.

Минут через пятнадцать в дверь вежливо, но настойчиво постучали.

– Войдите.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Сухопарый, высокий, с редкими седыми волосами, зачесанными на пробор. На нем был безупречно чистый, но потертый на локтях черный сюртук. Лицо его было худым, с тонкими губами и проницательными серыми глазами за стеклами очков в тонкой металлической оправе. Он держал в руках гроссбух, словно рыцарь – свой щит. Это был мистер Флетчер.

– Леди Вудсборн, – произнес он, слегка поклонившись. Его голос был сухим, лишенным дружелюбности. – Вы желали меня видеть.

Он не выказал ни удивления, ни возмущения тем, что его вызвали в женскую спальню. Он был профессионалом. И он смотрел на меня так, будто я была очередной статьей расходов, которую нужно проанализировать и, по возможности, сократить.

– Да, мистер Флетчер. Проходите, – я указала на кресло. Сама я осталась стоять, возвышаясь над ним. Маленькая психологическая уловка из прошлой жизни. – Я хочу обновить свой гардероб. Мне нужен портной.

Он не сел. Он остался стоять у двери, прижимая к себе свой гроссбух.

– Портной, миледи?

– Вы плохо слышите, мистер Флетчер? – спросила я холодно. – Да. Портной. Я хочу заказать несколько новых платьев.

Он откашлялся в кулак и открыл свою книгу.

– Боюсь, это будет затруднительно, миледи.

– Затруднительно? – я вскинула бровь. – Полагаю, в ближайшем городе есть хотя бы один портной? Или мне придется ехать за ним в столицу?

– Портные есть, разумеется, – его тон оставался бесстрастным. – Проблема в другом. Согласно указаниям лорда Вудсборна, бюджет на ваши личные расходы, включая гардероб, на этот квартал уже исчерпан.

Он сказал это так просто, так обыденно, будто сообщал, что на ужин будет рыба.

Внутри меня вскипела ярость. Исчерпан? Да Сесилия, судя по дневнику, не покупала ничего нового уже почти год! Куда же ушли деньги? На изумрудные колье для любовниц?

– Исчерпан? – повторила я, и мой голос, к моему собственному удивлению, не дрогнул. – Странно. Я не припомню, чтобы делала какие-то покупки в последнее время. Не могли бы вы показать мне отчет, мистер Флетчер?

Он на мгновение замер. Его серые глаза за стеклами очков внимательно изучали меня. Он явно не ожидал такого вопроса. Сесилия бы просто смирилась.

– Отчеты по хозяйственным расходам предоставляются только лорду, миледи, – ответил он ровно.

– Но это касается моих личных расходов, – возразила я. – Я имею право знать, на что были потрачены деньги, выделенные на мое содержание.

– Таково распоряжение лорда Вудсборна, – отрезал он. Стена. Непробиваемая. Он прятался за именем своего хозяина.

– Понятно, – кивнула я. – Значит, лорд Вудсборн приказал вам отказывать мне в покупке новых платьев, даже когда старые приходят в негодность?

Я взяла с кровати то самое темно-синее бархатное платье и протянула ему.

– Взгляните. Оно протерлось на локтях. А это, – я указала на другое, – расползается по швам. Я – леди Вудсборн. Жена вашего хозяина. Я должна выглядеть подобающе. Или лорд желает, чтобы его супруга ходила в обносках, позоря его имя?

Флетчер на долю секунды смешался. Его взгляд скользнул по платью, и он не мог не увидеть, что я права. Но он был верным солдатом.

– Указания лорда были предельно ясны, миледи, – повторил он упрямо. – Экономить. Особенно на ваших расходах. Он считает, что у вас достаточно платьев.

Экономить. На мне. Пока он осыпает подарками своих женщин. Унижение было таким горьким, что на языке появился привкус желчи. И в этот момент что-то во мне щелкнуло. Спокойствие, которое я так старательно поддерживала, дало трещину.

– Достаточно?! – мой голос сорвался с тихих, ровных нот и впервые за все это время зазвенел от гнева. – Вы считаете, что этого убожества достаточно?!

Я широким жестом обвела открытый шкаф, полный темных, бесформенных тряпок.

– Вы! Человек, который служит в этом доме! Вы действительно считаете, что хозяйка поместья Вудсборн должна одеваться как нищая вдова?!

Флетчер вздрогнул от моего крика. Он отступил на шаг, его лицо утратило свою непроницаемость. На нем отразилось откровенное изумление. Он никогда не слышал, чтобы тихая, забитая леди Сесилия повышала голос.

– Миледи, я лишь выполняю приказы…

– Ваши приказы касаются ведения хозяйства! – перебила я его, делая шаг ему навстречу. Он инстинктивно прижал гроссбух к груди, словно защищаясь. – А я говорю вам о репутации этого дома! О репутации вашего лорда! Когда я выхожу в свет, я представляю его! И если я выгляжу как пугало, это бросает тень на него! Вы это понимаете, мистер Флетчер?!

Я остановилась прямо перед ним, глядя ему в глаза поверх его очков. Он был выше меня, но в этот момент я чувствовала себя гигантом.

– Я не прошу у вас денег на бальные туалеты и бриллианты! Я требую несколько простых, практичных, но приличных платьев, чтобы не позорить имя, которое я ношу! Я – хозяйка в этом доме! А вы – наемный работник! И если вы не можете выполнить мой прямой и абсолютно резонный приказ, то, возможно, вам стоит поискать себе другое место!

В комнате повисла оглушительная тишина. Я тяжело дышала, чувствуя, как кровь стучит в висках. Я перешла черту. Я впервые использовала прямую угрозу.

Мистер Флетчер смотрел на меня во все глаза. Он был ошарашен. Потрясен. Он увидел перед собой не ту женщину, которую привык презирать и игнорировать.

Он медленно опустил свой гроссбух. Прокашлялся. Снял очки и протер их платком. Это дало ему несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде уже не было прежней уверенности. Там было… замешательство. И, возможно, капля уважения.

– Я… я понимаю вашу позицию, миледи, – произнес он совсем другим, почти человеческим тоном.

Он снова открыл свою книгу, но на этот раз пролистал несколько страниц.

– Есть… есть непредвиденный фонд, – пробормотал он, больше для себя, чем для меня. – На экстренные хозяйственные нужды… Поддержание репутации дома можно, пожалуй, отнести к этой статье…

Он поднял на меня глаза.

– Я пошлю в город за мадам Леклер, миледи. Она лучшая портниха в графстве. Она будет здесь в ближайшее время.

Победа. Полная и безоговорочная.

Я позволила себе медленно выдохнуть, выпуская остатки гнева.

– Благодарю вас, мистер Флетчер, – сказала я уже своим обычным, спокойным голосом. – Я знала, что мы найдем общий язык. Можете идти.

Он поклонился. На этот раз его поклон был не формальным, а вполне уважительным. Он развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна посреди комнаты. Ноги слегка дрожали от пережитого напряжения. Я опустилась на край кровати.

Я сделала это. Я заставила его подчиниться. Не просьбами. Не слезами. А силой. Я показала зубы, и верный пес отступил. Иначе было нельзя.

Я посмотрела на свой арсенал унылых платьев. Завтра их ждет пополнение. Ура!

Глава 10

Вечер опустился на поместье Вудсбор.

После моей стычки с Флетчером по коридорам пронесся невидимый ураган. Слуги двигались быстрее, говорили тише, а в их взглядах, когда они думали, что я не вижу, теперь плескалось не только презрение, но и растерянное любопытство. Они не понимали, что происходит, но чувствовали – старый, привычный порядок рушится.

Я провела остаток дня в библиотеке, погрузившись в книгу о травах и составляя меню на неделю. Не для них. Для себя. Я описывала простые, здоровые блюда, которые должны были стать основой моего нового рациона. Я была так увлечена, что почти забыла о возвращении хозяина дома.

Стук копыт по гравию подъездной аллеи вернул меня в реальность. Он вернулся. Лорд Алистер Вудсборн.

На этот раз я не стала выходить в холл, чтобы встретить его. У меня не было ни малейшего желания снова ощущать на себе его ледяной, обесценивающий взгляд. Я осталась в полумраке библиотеки, прислушиваясь к звукам, доносившимся из холла.

Вот хлопнула входная дверь. Вот ровный, безэмоциональный голос Дженнингса: «Доброго вечера, милорд». И ответ Алистера – такое же короткое, лишенное тепла «Дженнингс». Шаги. Тяжелые, уверенные, хозяйские. Они не направились сразу в кабинет, как вчера. Они замерли.

Я выглянула в щель приоткрытой двери. Алистер стоял посреди холла и… принюхивался. Его красивое, аристократическое лицо было непроницаемым, но в линии бровей промелькнуло едва заметное удивление.

– Дженнингс, что это за запах? – его низкий голос разнесся по холлу.

– Запах, милорд? – переспросил дворецкий.

– Да. Что-то… изменилось. Пахнет не так, как обычно.

Я знала, о чем он. Утром, после своей победы на кухне, я заставила Полли и Дженни не просто проветрить комнаты на первом этаже, но и разложить на подоконниках пучки мяты и лаванды, которые я нашла в кухонных запасах. Я сказала, что это «от моли», но на самом деле я просто не могла больше дышать этой спертой атмосферой пыли и уныния.

– Леди Сесилия распорядилась разложить в комнатах травы, милорд, – доложил Дженнингс ровным голосом.

Алистер нахмурился. Он медленно обвел холл взглядом. Я видела, как его глаза скользнули по перилам лестницы, по которым я утром заставила горничных пройтись влажной тряпкой. Они все еще не сияли, но хотя бы не были покрыты вековой грязью.

– Распорядилась? – в его голосе прозвучало удивление. Он произнес это слово так, будто оно было из иностранного языка.

– Именно так, милорд.

Алистер ничего не ответил. Он постоял еще мгновение, словно пытаясь осознать эту новую, не укладывающуюся в привычную картину мира информацию. Затем, так же молча, он прошел в свой кабинет. Дверь за ним закрылась.

Я тихонько прикрыла дверь библиотеки, и на моих губах появилась улыбка. Он заметил. Маленький, незначительный сдвиг. Но он его заметил. Это было начало.

Как и вчера, я отказалась от ужина, хотя и думала изначально подкрепиться. Но когда Полли пришла забирать поднос с нетронутой едой, я остановила ее.

– Подожди, Полли. Это для лорда. Отнеси ему в кабинет.

Девушка уставилась на меня, как на сумасшедшую. На подносе стояла тарелка с моим ужином: большой салат из свежих овощей и кусок рыбы, запеченной в травах.

– Но, милорд… он заказывал себе ростбиф с пудингом, – пролепетала она.

– Ростбиф подождет, – сказала я. – А это… скажи, что это специальное блюдо от леди Вудсборн. С травами для… улучшения пищеварения.

Я знала, что это наглость. Я вторгалась на его территорию, в его кабинет, нарушая его священный ритуал ужина в одиночестве. Но мне было все равно. Я бросала ему еще один камешек. Маленький, но раздражающий.

Полли, бледнея и краснея, взяла поднос и, пошатываясь, понесла его к кабинету. Я не стала подслушивать. Я знала, что он, скорее всего, просто прикажет убрать это и принести то, что он заказывал. Но, пусть чувствует моë присутствие. И чем чаще, тем лучше.

Следующие несколько дней прошли в том же духе. Каждое утро, на рассвете, я выходила на свою мучительную пробежку. Сначала я едва могла дойти до старого дуба. Потом я смогла пробежать половину пути. Следом – почти весь. Слуги перестали открыто смеяться. Теперь они просто молча и с каким-то суеверным ужасом провожали меня взглядами. Леди Вудсборн, которая всегда спала до полудня, теперь вставала раньше петухов и истязала себя в парке. Это не укладывалось у них в головах.

Каждый день я сражалась за свой рацион. Миссис Гейбл все еще пыталась саботировать мои приказы, то «случайно» добавляя в суп масло, то «забывая», что я просила рыбу, а не свинину. Но я была неумолима. Я молча отодвигала тарелку и требовала принести то, что было заказано. После двух таких инцидентов, когда ей пришлось переделывать блюдо, она сдалась.

Алистер возвращался каждый вечер. Я больше не встречала его, но я знала, что он замечает перемены. То в холле появятся свежие цветы в вазе. То потускневшее серебро на консольном столике вдруг начнет блестеть. Мелочи. Но они накапливались, как капли воды, которые точат камень. Он никогда ничего не говорил. Но я чувствовала его удивление. Я знала, что он спрашивает Дженнингса, и дворецкий ровным голосом отвечает: «Это распоряжение леди Сесилии, милорд».

На четвертый день после моего бунта, вечером, произошел еще один сдвиг.

Я была в своей комнате, когда в дверь постучали. Это был не робкий стук Полли и не требовательный – Мирты. Это был уверенный, мужской стук.

Мое сердце на миг замерло.

– Войдите.

Дверь открыл Дженнингс.

– Милорд желает вас видеть, – произнес он своим обычным бесстрастным тоном.

Я поднялась с кресла.

– Где?

– В его кабинете, миледи.

В его святая святых. Он вызывал меня к себе. Не для того, чтобы отчитать, нет. Для этого он бы пришел сам или передал приказ. Это было… приглашение? Нет, опять не то слово. Вызов на аудиенцию.

Я молча кивнула и пошла за дворецким. Мои ладони слегка вспотели. Я шла по коридору, мимо портретов его суровых предков, и чувствовала себя так, будто иду на допрос.

Дженнингс остановился у двери кабинета и распахнул ее передо мной.

– Леди Сесилия, милорд.

Я вошла.

Кабинет был полной противоположностью остальному дому. Здесь царил идеальный порядок. Огромный письменный стол из темного дуба был завален аккуратными стопками бумаг. Стены были от пола до потолка заставлены книгами в строгих кожаных переплетах. В камине горел огонь, бросая теплые отблески на полированное дерево и тисненую кожу кресел. Воздух пах кожей, дорогим табаком и сургучом. Это была его крепость. Его мир.

Алистер стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на темный парк. Он не обернулся.

– Дженнингс, принеси ужин. Сюда. На двоих, – приказал он.

Дворецкий молча вышел, прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять посреди комнаты, не зная, что делать. Сесть? Ждать, пока он заговорит?

– Вы хотели меня видеть, милорд? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он медленно обернулся. В свете камина его лицо казалось еще более резким, будто высеченным из камня. Его холодные серые глаза изучали меня. На этот раз это был не мимолетный, пренебрежительный взгляд. Он смотрел внимательно. Оценивающе.

– Дженнингс подал мне это сегодня, – сказал он, кивнув на свой стол. Там лежал мой листок с меню на неделю. – Он сказал, это ваших рук дело.

– Да, – подтвердила я. – Это мое меню.

– Овсянка на воде. Овощной суп. Запеченная рыба. – Он перечислял блюда с легкой, почти незаметной иронией. – Вы решили заморить себя голодом, леди Сесилия?

– Я решила позаботиться о своем здоровье, лорд Алистер.

Он усмехнулся. Впервые я увидела на его лице что-то похожее на эмоцию, пусть и холодную, насмешливую.

– Ваше здоровье никогда раньше вас не беспокоило. Насколько я помню, вас больше интересовали пирожные с кремом.

Это был удар. Прямой и жестокий. Напоминание о том, кем я была в его глазах.

– Как я уже говорила, вкусы меняются, – ответила я, не отводя взгляда.

В этот момент вошел Дженнингс с большим подносом. Он молча расставил на небольшом столике у камина тарелки, приборы, два бокала и бутылку морса. На тарелках было мое блюдо – запеченная рыба с травами и овощами. Он заказал на ужин то, что ела я.

– Садитесь, – сказал он, указывая на кресло. Это был приказ.

Я села. Он сел напротив. Дженнингс наполнил наши бокалы и бесшумно удалился.

Мы ели в полном молчании. Это было самое напряженное молчание в моей жизни. Я чувствовала его взгляд на себе, но я заставила себя не обращать на него внимания. Я сосредоточилась на еде. Рыба, приготовленная по моему рецепту, была на удивление вкусной.

– Неплохо, – произнес он, когда мы почти закончили. – Для такой… здоровой еды. Хотя кремовая подливка не помешала бы.

– Я рада, что вам понравилось, – ответила я вежливо.

Он откинулся на спинку кресла, взяв в руки бокал с морсом.

– Что происходит, Сесилия?

Он впервые назвал меня по имени. Без титула. И в его голосе прозвучал не приказ, а вопрос. Настоящий вопрос.

– Я не понимаю, о чем вы, милорд.

– Не понимаете? – он снова усмехнулся. – Моя жена, которая годами не выходила из своей комнаты и питалась исключительно сладким, вдруг начинает бегать по парку на рассвете, командовать слугами и садится на диету из травы и воды. И вы хотите сказать, что ничего не происходит?

Так вот оно что. Он не просто замечал. Он наблюдал.

– Я вам уже ответила, – сказала я ровно. – Я решила изменить свою жизнь.

– Зачем? – его взгляд стал жестким. – Вам стало скучно? Решили развлечь себя, устроив в доме революцию?

– Я решила стать хозяйкой в собственном доме. Разве это не мое право?

Он долго смотрел на меня, вертя в пальцах ножку бокала. Огонь в камине отбрасывал блики на его лицо, и на мгновение мне показалось, что я вижу в его глазах не только холод, но и… любопытство.

– Посмотрим, – сказал он наконец. – Посмотрим, надолго ли хватит вашего нового увлечения.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

– Можете идти.

Я поднялась и, не говоря ни слова, вышла из кабинета. Мои ноги были ватными, но спину я держала прямо.

Я не знала, что это было. Проверка? Предупреждение? Или просто удовлетворение любопытства?

Но одно я знала точно. Лед тронулся. Он заметил меня. Он заговорил со мной. Я перестала быть для него просто предметом мебели. Я стала… проблемой. Загадкой, которую он пока не мог решить.

Глава 11

Разговор в кабинете мужа оставил странное послевкусие. Да, он заметил меня, признал мое существование. Но его слова – «посмотрим, надолго ли хватит вашего нового увлечения» – были брошенной перчаткой. Он все еще считал это капризом, временным помутнением рассудка. Он ждал, когда я сломаюсь и снова превращусь в тучную, плаксивую тень.

Что же, ждать ему придется долго. До скончания веков.

На следующее утро, после пробежки, которая далась мне уже чуточку легче, и привычной порции овсянки, я ждала. Ждала мадам Леклер, лучшую портниху в графстве, как отрекомендовал ее мистер Флетчер. Это был следующий шаг моего плана. Внешняя трансформация.

Около десяти утра Полли, вся запыхавшаяся и с горящими от любопытства глазами, влетела в мою комнату.

– Миледи! Она приехала! Мадам Леклер! Мистер Флетчер провожает ее в Синюю гостиную!

Синяя гостиная. Та самая, где я впервые встретила Дженнингса, натирающего серебряную шкатулку посреди царства пыли. Я усмехнулась. Видимо, Флетчер, опасаясь моего гнева, все-таки заставил слуг привести хотя бы одну комнату в божеский вид.

– Хорошо, Полли, – сказала я спокойно, откладывая книгу о травах. – Помоги мне привести себя в порядок. И принеси, пожалуйста, чай. На двоих.

Когда я вошла в Синюю гостиную, я была приятно удивлена. Чехлы с мебели были сняты, обнажив изящные диваны и кресла, обитые синим шелком. Пыль была вытерта, потускневшее серебро на каминной полке – начищено. Даже в камине горел небольшой, уютный огонь. Флетчер постарался.

У окна стояла женщина. Невысокая, худенькая, лет сорока, с живыми, как у птички, черными глазами и ловкими, тонкими пальцами. Она была одета просто, но с безупречным вкусом в темно-серое платье, которое выгодно подчеркивало ее стройную фигуру. Это была мадам Леклер. Рядом с ней на полу стояли две большие корзины, набитые рулонами тканей и модными журналами.

Увидев меня, она сделала изящный реверанс.

– Леди Вудсборн, – ее голос был мелодичным, с легким, приятным акцентом. – Для меня большая честь получить ваше приглашение.

– Мадам Леклер, – я кивнула ей с улыбкой. – Рада знакомству. Прошу, присаживайтесь. Сейчас нам принесут чай.

Я села на диван, указав ей на кресло напротив. Она опустилась на краешек, ее взгляд был быстрым, оценивающим. Она смотрела не на мое лицо. Она смотрела на мое платье, на то, как оно сидит на мне, на мои руки, на мою осанку. Она была профессионалом.

– Мистер Флетчер сообщил, что вы желаете обновить гардероб, – начала она, когда Полли внесла поднос с чаем и бесшумно удалилась.

– Совершенно верно, – подтвердила я, наливая чай. – Мой нынешний гардероб меня категорически не устраивает.

– Я понимаю, – кивнула она, принимая из моих рук чашку. – Мода не стоит на месте. Сейчас в столице в большом почете струящиеся шелка, пастельные тона…

– Нет, – мягко перебила я ее.

Мадам Леклер удивленно вскинула брови.

– Простите, миледи?

– Мне не нужны модные платья для балов, мадам Леклер. По крайней мере, пока. Мне нужна одежда для жизни. Для моей новой жизни.

Я отставила свою чашку.

– Послушайте, я буду с вами откровенна. Я… меняю свой образ жизни. Я много двигаюсь, гуляю по парку, собираюсь работать в саду. Мне нужна практичная, удобная, но в то же время элегантная одежда.

– Работать в саду? – переспросила она с вежливым недоумением.

– Именно, – я улыбнулась. – Я хочу восстановить розарий покойной леди Вудсборн.

При упоминании матери Алистера ее лицо смягчилось.

– О, это было бы чудесно! Ваша свекровь была моей первой и самой любимой клиенткой. У нее был безупречный вкус.

– Вот видите, – подхватила я. – Значит, вы меня понимаете.

Я встала и подошла к ее корзинам.

– Давайте посмотрим, что у вас есть. Мне нужны светлые тона. Кремовый, бежевый, небесно-голубой, мятный. Ткани – легкие, дышащие. Хлопок, лен, тонкая шерсть.

Она встрепенулась, ее профессиональный азарт взял верх над удивлением. Она тут же подскочила ко мне, открывая свои сокровища.

– Конечно, миледи! Вот, взгляните! Чудесный ирландский лен, цвет утреннего тумана. А это – тончайший муслин, идеально для летних платьев. А вот шерсть, легкая, как пух, для прогулок в прохладную погоду.

Мы склонились над тканями, и я почувствовала себя в своей стихии. Я всегда любила фактуры, цвета, сочетания. Я выбирала ткани, описывая ей фасоны, которые рождались у меня в голове. Никаких рюшей, бантов и лишних деталей. Простые, чистые линии. Чуть завышенная талия, чтобы скрыть пока еще существующие недостатки фигуры. Длинные, но не слишком широкие юбки, не стесняющие движений.

– Мне нужно три дневных платья, – говорила я, раскладывая отрезы на диване. – Одно из этого голубого льна. Второе – из кремового хлопка. И третье, пожалуй, из этой мятной шерсти.

– Прекрасный выбор, миледи, – кивала мадам Леклер, ее глаза горели. – Фасоны очень… современные. Смелые.

– Они практичные, – поправила я. – А теперь – самое главное. Мне нужен рабочий костюм.

– Рабочий костюм? – она снова была озадачена.

– Да. Для работы в саду. Что-то вроде… широких брюк.

Слово «брюки» заставило ее замереть.

– Брюки, миледи? Но… женщины не носят брюк! Это… это неслыханно! Неприлично!

– Значит, я буду первой, – спокойно ответила я. – Я не могу полоть розы в длинной юбке. Мне нужны широкие, удобные брюки из плотной темной ткани, вроде тех, что носят ваши мужчины-садовники, только сшитые по моей фигуре. И простая рубашка из хлопка свободного покроя. Вы сможете это сшить? А перед и зад можно прикрыть фартуком.

Мадам Леклер смотрела на меня несколько секунд, ее мозг, очевидно, пытался переварить эту революционную идею. Затем на ее губах появилась заговорщицкая улыбка.

– Смогу ли я? Миледи, это будет моя лучшая работа! Наконец-то что-то интересное, а не эти бесконечные корсеты и турнюры!

Мы обе рассмеялись. В этот момент я поняла, что нашла не просто портниху. Я нашла союзницу.

– Отлично, – сказала я. – Тогда вам нужно снять с меня мерки.

Ее лицо тут же стало серьезным. Она достала из своей рабочей сумки сантиметровую ленту.

– Конечно, миледи. Если позволите…

Я встала посреди комнаты и развела руки в стороны. Она подошла ко мне, и я увидела, как на ее лице отразилась тень сочувствия, когда она начала измерять объемы моего тела. Талия, которой почти не было. Тяжелые бедра. Полные руки.

– Ваши мерки, миледи… – начала она деликатно.

– Я знаю, – прервала я ее. – Они… нестандартные. Но это временно.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

– Слушайте внимательно, мадам Леклер. Это очень важно. Шейте все платья на два размера меньше.

Она замерла с лентой в руках.

– Но, миледи! Они же не налезут на вас! Это будут зря потраченные деньги и ткань!

– Они налезут, – сказала я с такой уверенностью, что она невольно поверила. – Через месяц, когда вы приедете на первую примерку, они будут мне впору. А к моменту, когда вы их закончите, они, возможно, будут даже слегка велики.

Она смотрела на меня с изумлением, смешанным с восхищением.

– Вы… вы так уверены, миледи?

– Абсолютно, – кивнула я. – Это будет моя мотивация.

В ее глазах блеснуло уважение. Она больше не видела во мне заплывшую болезненным жиром, несчастную жену лорда. Она видела клиента с железной волей.

– Как скажете, миледи, – кивнула она, записывая в свой блокнот цифры, которые были гораздо меньше реальных. – Я сделаю все в лучшем виде!

Когда она уехала, я еще долго стояла у окна, глядя ей вслед. Я сделала это. Я заказала себе новую, светлую, легкую, удобную одежду. Одежду, в которой я смогу не просто существовать, а жить, двигаться, работать.

Я взглянула на свое отражение в темном стекле. Да, пока я еще была той самой Сесилией, которую все привыкли видеть. Но я уже знала, что это ненадолго.

Первые результаты уже были. Жесткая, здоровая диета и ежедневные упражнения начали давать свои плоды. Ушла одутловатость с лица, щеки стали чуть меньше. Я больше не задыхалась, поднимаясь по лестнице. А платье, в котором я была, казалось, сидело уже не так плотно, как неделю назад.

Это были крошечные, почти незаметные изменения. Но я их видела. И я знала, что это только начало.

Через месяц у меня будет новое платье. А вместе с ним – новая я. И этот мир еще увидит, на что способна леди Сесилия Вудсборн.