Текст книги "Хозяйка поместья Вудсборн (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Заказ новых платьев был стратегическим ходом, но я прекрасно понимала, что настоящая власть кроется не в шелках и кружевах, а в контроле над ресурсами. Мой следующий удар должен был быть нанесен в самое сердце хозяйственной системы поместья – в кладовые и погреба. Это была территория Мирты. И я собиралась устроить там государственный переворот.

Я выбрала для своей операции утро, сразу после пробежки и завтрака. Я знала, что в это время Мирта обычно сидит в своей каморке, перебирая белье или делая вид, что составляет отчеты. Она не ждала меня. Никто не ждал.

Я спустилась по узкой каменной лестнице, ведущей в подвалы. Здесь было прохладно и пахло сыростью, землей и чем-то кислым. Воздух был неподвижным и тяжелым. Я шла по тускло освещенному коридору, заглядывая в открытые двери. Вот винный погреб с рядами пыльных бутылок. Вот ледник, откуда веяло холодом. А вот и она – главная кладовая.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные голоса. Я подошла на цыпочках.

– …говорю тебе, этот сыр – высший сорт! – это был незнакомый мне мужской голос, вкрадчивый и маслянистый. – Трактирщик «Хромого лиса» даст за него двойную цену. А лорду подсунем тот, что попроще. Он все равно разницы не заметит.

– Тише ты, глотка луженая! – прошипел знакомый скрипучий голос Мирты. – Услышит еще кто…

– Да кто тут услышит? – хмыкнул мужчина. – Хозяйка твоя в парке салом трясет, лорд в городе. Мы тут одни. Так что, по рукам? Половина – моя, половина – твоя.

– Ладно, – после недолгой паузы согласилась Мирта. – Только муку в этот раз бери из дальнего мешка. И взвесь ровно, чтобы недостачи не было. Флетчер – та еще ищейка.

– Будет сделано, Мирта, не переживай. Сработаемся.

Я отступила от двери. Кровь стучала в висках, но не от гнева. От холодного, хищного азарта. Попались, голубчики. Прямо с поличным!

Я не стала врываться с криками и обвинениями. Это было бы слишком просто. Слишком… в стиле старой Сесилии, которая устроила бы истерику и в итоге осталась бы виноватой. Нет, я сделаю все по-другому.

Я громко кашлянула и, не дожидаясь реакции, решительно толкнула дверь.

Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти художника. Посреди кладовой, заставленной полками с банками, мешками и ящиками, стояла Мирта. Ее лицо, обычно кисло-презрительное, было искажено смесью страха и ярости. Рядом с ней топтался приземистый, краснолицый мужчина в засаленном жилете, державший в руках огромную головку сыра. Судя по всему, один из поставщиков. Увидев меня, он замер, как мышь, застигнутая кошкой, и попытался спрятать сыр за спину, что было довольно нелепо, учитывая его размеры.

– Миледи! – выдохнула Мирта, первой приходя в себя. – Что вы здесь делаете?

– Доброе утро, Мирта, – произнесла я ледяным тоном, обводя взглядом помещение. – И вам, сударь. Какая интересная у вас тут… торговля.

Мужчина побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. Он что-то пролепетал, похожее на «я-просто-зашел», и, бросив сыр на ближайший мешок, пулей выскочил из кладовой, едва не сбив меня с ног.

Мирта осталась одна. Она выпрямилась, и на ее лице снова появилась привычная маска надменности. Она решила идти в атаку.

– Не понимаю, о чем вы, миледи. Этот человек просто привез продукты. А вы своим появлением…

– Я своим появлением помешала вам обворовывать моего мужа, Мирта, – спокойно прервала я ее. – Я все слышала. Про сыр, про трактирщика, про муку из дальнего мешка.

Ее лицо на мгновение дрогнуло. Всего на мгновение. Но я увидела. Я увидела страх в ее глазах.

– Это возмутительная клевета! – взвизгнула она. – Вы… вы все не так поняли! Я пожалуюсь лорду! Он не поверит ни единому вашему слову!

– Возможно, – согласилась я. – Лорд мне не доверяет. Но, видите ли, в чем дело, Мирта… Мистеру Флетчеру он доверяет. И его бухгалтерским книгам.

Я сделала шаг вперед и провела пальцем по полке. На нем остался толстый слой пыли, но сквозь него виднелись аккуратные этикетки.

– Давайте-ка посмотрим, – проговорила я задумчиво, прохаживаясь вдоль стеллажей. – Вот, например, банки с персиковым джемом. Судя по записям, которые я вчера попросила у Флетчера… – я сделала вид, что вспоминаю, хотя прекрасно помнила каждую цифру, – …было закуплено двадцать банок. Двадцать первого числа. Сегодня двадцать восьмое. Неделя прошла. Сколько, по-вашему, мы должны были съесть за неделю? Две? Три?

Я остановилась и взяла в руки одну из банок.

– А здесь их всего десять. Куда делись еще десять банок, Мирта? Неужели у нас в доме завелись такие прожорливые мыши?

Она молчала, сжав губы.

– А вот мешки с сахаром, – продолжила я свой обход. – Закуплено пять. Я вижу только три. И один из них наполовину пуст. А вот масло… дорогое, из столицы…

Я не обвиняла. Я просто констатировала факты. Сухо, методично, как следователь на допросе. Я видела, как с каждым моим словом с нее слетает спесь. Она поняла, что я пришла подготовленной.

– Это… это все инсинуации, – прошипела она, но ее голос уже не был таким уверенным. – Вы ничего не докажете.

– О, я и не собираюсь ничего доказывать, – я повернулась к ней, и на моем лице, я уверена, была самая холодная улыбка, на которую я была способна. – Зачем? Я ведь не собираюсь устраивать вам публичную порку.

Она удивленно посмотрела на меня. Она ждала криков, угроз, скандала. А я предложила ей нечто совершенно иное.

– Я хочу предложить вам выбор, Мирта, – сказала я тихо, почти по-дружески. – У вас есть два пути.

Я подошла к ней совсем близко, заглядывая ей в глаза.

– Путь первый. Вы прямо сейчас идете в свою комнату. Собираете свои вещи. И уходите из этого дома. Тихо, без скандала. Я, в свою очередь, забуду обо всем, что здесь видела и слышала. Я скажу лорду, что вы уехали по семейным обстоятельствам. Вы получите хорошее выходное пособие. Ваша репутация не пострадает. Вы легко найдете себе другое место.

Она смотрела на меня, не веря своим ушам. Это было слишком… просто. Слишком милосердно.

– А путь второй? – выдавила она.

Моя улыбка стала шире.

– А путь второй… Я иду к лорду Алистеру. Но не с пустыми словами. Я иду к нему вместе с мистером Флетчером и его гроссбухом. Мы проводим полную ревизию. Мы вскрываем каждый мешок, пересчитываем каждую банку, проверяем каждую накладную за последние три года, что вы здесь служите. Я почти уверена, что мы найдем много интересного. И когда мы найдем… когда мы докажем, что вы систематически обворовывали этот дом, обманывали своего хозяина…

Я сделала паузу, давая ей возможность в полной мере представить себе эту картину.

– …тогда это будет уже не мое дело. Это будет дело лорда. А лорд Вудсборн, как я слышала, очень не любит, когда его обманывают. Особенно в том, что касается денег. Я не знаю, что он с вами сделает. Может, просто вышвырнет на улицу с позором. А может, решит устроить показательный процесс и отправит вас в тюрьму. Вы ведь знаете, что делают с ворами в тюрьме, Мирта?

На ее лице не осталось и капли крови. Она стояла передо мной, как соляной столб, и ее глаза были полны неподдельного, животного ужаса. Она знала своего хозяина. И она знала, что я не блефую.

– Так что вы выбираете, Мирта? – спросила я мягко. – Тихое, достойное прощание? Или суд лорда?

Она молчала, тяжело дыша. В ее голове, я видела это, шла отчаянная борьба. Гордость, ненависть ко мне, страх…

– Но… куда я пойду? – прошептала она. Это был последний, слабый всплеск сопротивления.

– Это уже не моя забота, – ответила я все так же спокойно. – Я даю вам час, чтобы собрать вещи. И еще. Все, что вы украли и не успели продать, – деньги, драгоценности, если таковые имеются, – вы оставите на столе в своей комнате. Это будет ваша… компенсация за мое молчание. Иначе сделка недействительна.

Я развернулась и пошла к выходу. У самой двери я остановилась.

– Ах, да, Мирта. Я уверена, вы понимаете, что если вы попытаетесь очернить меня перед уходом или рассказать кому-то свою версию событий… Я сразу перейду ко второму варианту. И поверьте, я найду вас, где бы вы ни были.

Я вышла, не дожидаясь ответа. Я знала, что она выберет. Страх за свою шкуру всегда побеждает гордость.

Я не чувствовала триумфа. Только холодное, ледяное удовлетворение. Я убрала главную занозу. Обезглавила оппозицию. И я сделала это не криком, а умом. Тихо, чисто, без лишних свидетелей.

Через час я увидела из окна своей спальни, как по подъездной аллее, сгорбившись, с небольшим узелком в руках, уходит Мирта. Она ни разу не оглянулась.

В доме Вудсборн началась новая эра. И все знали, кто теперь здесь настоящая хозяйка.

Глава 13

Уход Мирты, тихий и бесславный, произвел на прислугу ошеломляющий эффект. Никто не понимал, что произошло. Не было ни скандала, ни криков, ни публичных обвинений. Просто однажды утром самая влиятельная и грозная женщина в доме исчезла.

Мистер Флетчер сухо сообщил, что экономка уехала по срочным семейным делам и больше не вернется. Но все всё понимали. Вернее, они понимали главное: тихая, забитая леди Вудсборн, которую они привыкли презирать, оказалась не такой уж и тихой.

В доме воцарилась напряженная, выжидательная атмосфера. Слуги смотрели на меня с опаской и плохо скрытым страхом. Их лень и саботаж как рукой сняло. Полы блестели, серебро сияло, а пыль боялась опуститься на полированные поверхности. Я ничего не говорила, не отдавала новых приказов. Я просто наблюдала, как страх оказался лучшим управляющим, чем болтливая и вороватая Мирта.

Но порядок в доме был лишь частью моего плана. Мне нужно было место силы. Место, где я могла бы не только восстанавливать поместье, но и восстанавливать себя. И я знала, где оно.

За домом, скрытый за заросшей живой изгородью, находился старый розарий. Мадам Леклер упоминала, что его очень любила мать Алистера. Сейчас это было печальное зрелище. Некогда аккуратные дорожки заросли сорняками, статуи покрылись мхом, а сами розы… Большинство кустов погибло, превратившись в сухие, колючие скелеты. Лишь несколько самых выносливых еще цеплялись за жизнь, выбрасывая редкие, чахлые побеги.

Это было идеальное место. Символ запустения, который я должна была превратить в символ возрождения.

На следующий день после изгнания Мирты, облачившись в свое старое, порванное «тренировочное» платье – рабочий костюм от мадам Леклер еще не был готов, – я направилась в сад. В сарае я нашла ржавые, но еще крепкие секатор и мотыгу. С этими нехитрыми инструментами я пришла в розарий.

Я начала с самого простого – с прополки. Я опустилась на колени на влажную землю и принялась выдирать сорняки, опутавшие подножия мертвых кустов. Работа была тяжелой, монотонной. Мое неподготовленное тело протестовало. Спина ныла, колени болели, а пальцы, не привыкшие к грубому труду, быстро покрылись царапинами.

Через час я услышала за спиной шаги.

– Миледи?

Я обернулась. Передо мной, переминаясь с ноги на ногу, стоял главный садовник, пожилой, кряжистый мужчина по имени Артур, которого я до этого видела лишь мельком. Его обветренное лицо выражало крайнюю степень изумления.

– Что вы делаете, миледи? – повторил он, глядя на мои грязные руки и кучу вырванных сорняков. – Это не женское дело! Позвольте, я…

– Спасибо, Артур, – прервала я его. – Но я хочу сделать это сама.

– Но… почему? – он был искренне озадачен. – У вас есть садовники. Я. Мои помощники.

– Потому что мне это нравится, – ответила я просто. – Этот сад был заброшен слишком долго. Я хочу вернуть ему жизнь.

Он посмотрел на мертвые розовые кусты, потом на меня. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Боюсь, тут уже ничего не вернешь, миледи. Покойная хозяйка… она душу вкладывала в эти розы. А после ее смерти… лорд Алистер приказал сюда никого не пускать. Сказал, пусть все умрет. Так оно и случилось. Эти кусты уже не оживить. Проще выкорчевать все и посадить новые.

– Нет, – сказала я твердо, возвращаясь к своему занятию. – Я не буду ничего выкорчевывать. Я верю, что некоторых из них еще можно спасти.

Артур постоял еще немного, покачал головой, но спорить не стал. Он, видимо, причислил меня к тем сумасбродным аристократкам, чьи причуды проще исполнять, чем оспаривать.

– Как скажете, миледи, – пробормотал он. – Если вам понадобятся инструменты получше или навоз… только скажите.

– Спасибо, Артур. Обязательно скажу.

Он ушел, а я осталась одна. Я знала, что он прав. С точки зрения логики и садоводства, большинство этих кустов были мертвы. Но у меня было то, чего не было у него. Маленькое волшебство.

Я закончила с прополкой вокруг одного из самых безнадежных на вид кустов. Это был просто пучок сухих, серых веток, торчащих из земли. Я взяла секатор и начала обрезать мертвые побеги. Щелк. Щелк. Сухие ветки падали на землю. Я оставила только три самые толстые, у самого основания.

А потом я сделала то же, что и с цветком в своей комнате. Я опустилась на колени, положила ладони на землю у корней куста. Закрыла глаза.

Я не приказывала. Я… просила. Я представляла себе не буйное цветение, а крошечный, едва заметный импульс жизни. Я посылала растению частичку своей собственной энергии, своей воли, своего упрямого желания жить.

«Давай, дружище, – думала я. – Я знаю, ты еще там. Просто проснись. Я помогу тебе. Мы справимся вместе».

Я почувствовала знакомое тепло в ладонях. Оно было слабее, чем в тот раз, рассеивалось в большом объеме земли, но оно было. Я сидела так несколько минут, полностью сосредоточившись на этом ощущении.

Когда я открыла глаза, ничего не изменилось. Куст по-прежнему выглядел как три сухие палки.

Я вздохнула. Возможно, моя магия была слишком слаба для такого большого растения. Или, может, он и вправду был мертв окончательно…

Я работала до самого обеда. Я расчистила небольшой участок розария, обрезала еще несколько кустов. Каждый раз я пыталась повторить свой трюк, вкладывая в землю тепло и энергию. Я ужасно устала. Все тело болело. Но это была приятная усталость.

Когда я вернулась в дом, грязная, уставшая и голодная, на меня снова смотрели как на привидение. Но теперь в этих взглядах было меньше насмешки и больше… недоумения.

На следующий день я снова пошла в сад. И послезавтра. Это стало моим ритуалом. Утренняя пробежка, завтрак, а потом – несколько часов в розарии. Я расчищала дорожки, убирала сухие листья, обрезала мертвые ветки. Артур, видя мое упорство, принес мне хорошие перчатки, новые инструменты и тачку с лучшим перегноем. Он ничего не говорил, но я видела, что он наблюдает за мной.

– Зачем вы это делаете?

Однажды, спустя почти неделю такой работы, я услышала за спиной голос. Я обернулась. Это была Полли. Она стояла на краю розария с кувшином воды и стаканом.

– Принесла вам попить, миледи, – смущенно сказала она. – Вы, наверное, устали.

– Спасибо, Полли, – я с благодарностью взяла стакан. Вода была прохладной и вкусной. – Это очень мило с твоей стороны.

– Так зачем? – повторила она свой вопрос, глядя на мои руки в земле. – Это же так… грязно.

Я посмотрела на дело своих рук. На расчищенный клочок земли, на аккуратно обрезанные кусты.

– Мне нравится видеть, как что-то меняется к лучшему, – ответила я. – Как из запустения и беспорядки рождается порядок и красота.

Она не поняла. Я видела это по ее лицу. Но она кивнула.

– Мирта… она бы никогда…

– Мирты здесь больше нет, Полли, – мягко сказала я. – Теперь все будет по-другому.

Я работала в саду каждый день. И каждый день проверяла тот первый, самый безнадежный куст. И ничего. Он оставался таким же мертвым. Я уже почти отчаялась, решив, что моя магия – это просто самовнушение, которое сработало один раз на маленьком комнатном цветке.

А потом, на десятый день, я увидела нечто.

Я, как обычно, опустилась на колени, чтобы в очередной раз подкормить куст своей энергией. И замерла. На одной из трех сухих, казалось бы, безжизненных веток, прямо у самого среза, проклюнулась почка. Крошечная, почти невидимая. Но она была не сухой и коричневой. Она была зеленой. Живой.

У меня перехватило дыхание.

– Получилось… – прошептала я. – Получилось!

Я коснулась ее кончиком пальца, боясь, что она исчезнет. Нет, она была настоящей. Твердой, упругой, полной скрытой силы.

В этот момент я не чувствовала себя Инной, попаданкой из другого мира. Я даже не чувствовала себя леди Сесилией, несчастной женой. Я чувствовала себя… творцом. Волшебницей. Человеком, который смог вернуть жизнь тому, что все считали мертвым.

Я рассмеялась. Впервые за все это время. Громко, свободно, счастливо.

И я не знала, что из окна своего кабинета, скрытый за тяжелой шторой, за мной наблюдает мой муж. И что на его холодном, непроницаемом лице впервые отразилось нечто большее, чем простое любопытство. Удивление. Почти шок. Потому что он тоже считал этот розарий мертвым. И он был единственным, кто знал, что именно этот куст его мать любила больше всех остальных.

Глава 14

Моя маленькая победа в саду окрылила меня. Это было зримое доказательство того, что я на правильном пути. Каждый день я начинала с пробежки, которая уже не казалась пыткой, а затем шла в свой розарий. Крошечная зеленая почка на старом кусте стала моим талисманом. Я ухаживала за ней, говорила с ней, подпитывала своей магией, и она росла, превращаясь в маленький, но сильный побег.

Жизнь в доме тоже потихоньку налаживалась. Слуги, лишившись своей предводительницы Мирты, работали как заведенные, боясь моего тихого, но внимательного взгляда. Я не кричала, не наказывала. Я просто присутствовала. И этого, как оказалось, было достаточно.

Я думала, что у меня есть время. Время, чтобы укрепить свои позиции, привести в порядок тело и дом, прежде чем вступать в открытое противостояние с внешним миром.

Я ошибалась. Внешний мир решил нанести визит сам. Без предупреждения.

Это случилось после обеда. Я сидела в Синей гостиной – теперь это было мое любимое место в доме, светлое и чистое, – с книгой о травах, когда в холле раздался шум. Громкий, требовательный стук в дверь, суетливые шаги Дженнингса, а затем – высокий, мелодичный, но пронизанный высокомерием женский голос.

– …не нужно докладывать! Я уверена, лорд Алистер будет рад меня видеть. Где он? В кабинете, как обычно?

Я замерла. Этот голос… Я его знала. Нет, не я. Сесилия делала запись в дневнике.

«Баронесса де Винтер. Она смеялась, прижимаясь к его руке. На ее шее сверкало новое колье – изумруды, под цвет ее глаз».

Любовница. Та самая!

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось ровно и холодно. Вот значит как. Она решила заявиться сюда. В мой дом.

– Боюсь, вы ошибаетесь, мадам баронесса, – послышался бесстрастный голос Дженнингса. – Милорда нет дома. Он уехал в город по делам.

– Уехал? – в голосе женщины прозвучало откровенное разочарование и досада. – Как жаль. Я так надеялась его застать. Ну что ж… – после короткой паузы голос снова стал сладким, как мед с ядом. – Раз хозяина нет дома, я хотя бы засвидетельствую свое почтение хозяйке. Где леди Сесилия? Прячется в своей спальне, как обычно?

Я медленно закрыла книгу и положила ее на столик. Я знала, что она придет сюда. Она искала, на ком бы сорвать свою досаду. И лучшей мишени, чем презираемая всеми, толстая и забитая жена ее любовника, было не найти.

Дженнингс кашлянул.

– Леди Вудсборн в Синей гостиной, мадам. Я доложу о вас.

– Не утруждайтесь, Дженнингс, мы же не чужие, – пропела баронесса, и я услышала шелест шелкового платья, приближающегося к моей двери.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стояла она.

Баронесса Изабелла де Винтер была ослепительна. Высокая, стройная, как тростинка, с копной огненно-рыжих волос, уложенных в сложную прическу, и огромными зелеными глазами. Теми самыми, под цвет изумрудов. На ней было дорожное платье из дорогого белого шелка, которое облегало ее идеальную фигуру, как вторая кожа. От нее пахло дорогими духами, успехом и наглостью.

Она остановилась на пороге, ее изумрудные глаза с откровенной насмешкой окинули меня с ног до головы. Я сидела в кресле, одетая в одно из старых, но чистых серых платьев Сесилии. Я знала, что на ее фоне я выгляжу как серая, бесформенная мышь. Именно этого эффекта она и добивалась.

– Леди Сесилия, – протянула она, входя в комнату. – Какая приятная неожиданность застать вас не за едой.

Она не сделала реверанса. Она просто подошла и, не дожидаясь приглашения, грациозно опустилась на диван напротив меня, закинув ногу на ногу.

– Баронесса де Винтер, – ответила я спокойно, не вставая. – А я, напротив, удивлена, что вы решили навестить меня, а не моего мужа.

Ее идеальные брови слегка приподнялись. Она не ожидала такого ответа. Она ожидала смущения, заискивания, возможно, слез.

– О, ну что вы, – она рассмеялась. – Я всегда рада поболтать с вами. Мы ведь так редко видимся. Вы почти не выезжаете в свет. Все болеете, бедная? Одышка? Мигрень? Изжога?

Она окинула меня еще одним презрительным взглядом, который недвусмысленно намекал на причину моих «болезней».

– Нет, – ответила я, глядя ей прямо в глаза. – Не болею. Просто была занята.

– Заняты? – она снова рассмеялась. – Чем же, позвольте полюбопытствовать? Подсчетом калорий в пирожных?

Она пришла унижать. Целенаправленно, жестоко. Она хотела увидеть мою боль, насладиться моим унижением. Сесилия бы уже плакала. Но я не Сесилия.

Я улыбнулась.

– Почти угадали, баронесса. Только не калорий, а расходов. Приводила в порядок счета. Вы не поверите, какой беспорядок остался после нашей бывшей экономки. Пришлось ее уволить.

При упоминании увольнения ее улыбка слегка дрогнула. Слухи в этом маленьком мире разлетались быстро. Она наверняка уже слышала об исчезновении Мирты.

– А еще, – продолжила я, беря в руки свою книгу о травах, – я увлеклась садоводством. Восстанавливаю старый розарий. Очень успокаивает нервы.

Я посмотрела на нее с деланым сочувствием.

– Вам, кажется, это тоже не помешало бы. Вы выглядите такой… взволнованной. Не застали лорда дома? Какая досада.

Ее лицо застыло. Маска вежливой насмешки треснула, и под ней проступило холодное раздражение. Я попала в точку.

– Вы стали дерзкой, Сесилия, – процедила она. – Деревенское воспитание все-таки дает о себе знать.

– Возможно, – согласилась я. – В деревне нас учат называть вещи своими именами. Например, незваных гостей, которые вламываются в чужой дом без приглашения.

– Я гостья вашего мужа! – вспыхнула она.

– Моего мужа здесь нет, – парировала я. – Здесь только я. Его жена. И хозяйка этого дома.

Я встала и подошла к шнурку звонка.

– Вы, наверное, устали с дороги. Хотите чаю?

Не дожидаясь ответа, я дернула шнурок. Баронесса смотрела на меня, прищурив свои кошачьи глаза. Она не понимала, что происходит. Она пришла растоптать мышь, а наткнулась на ежа, который не только не испугался, но и выставил иголки.

Через минуту в комнату вошла Полли. Увидев баронессу, она испуганно пискнула и сделала реверанс.

– Полли, будь добра, – сказала я мягко. – Принеси нам, пожалуйста, чаю. И не тот, что обычно. Завари тот сбор, что я приготовила вчера. Который «для успокоения нервов». Я думаю, нашей дорогой гостье он сейчас очень пригодится.

Полли во все глаза уставилась на меня, потом на багровое от ярости лицо баронессы, и, что-то поняв, кивнула и выскользнула за дверь.

– Успокоительный чай? – переспросила Изабелла ледяным голосом. – Вы смеетесь надо мной?

– Ну что вы, баронесса, – я вернулась в свое кресло и снова невинно улыбнулась. – Я просто о вас забочусь. Нервные клетки, знаете ли, не восстанавливаются. А вам, я уверена, предстоит еще много волнений. Мужчины так непостоянны, не правда ли? Сегодня они дарят изумрудные колье, а завтра… кто знает? Мода меняется. И на женщин тоже.

Это был прямой удар. Намек на дневник. На ее статус временной фаворитки.

Она вскочила на ноги, ее шелковое платье зашуршало, как змеиная кожа.

– Да как вы смеете! – прошипела она. – Вы, нищая, толстая деревенщина! Вы думаете, Алистер когда-нибудь посмотрит на вас? Да он вас презирает! Он терпит вас только потому, что ему навязали этот унизительный брак! Для него вы – пустое место!

– Возможно, – я не двинулась с места, продолжая смотреть на нее снизу вверх. – Но это «пустое место» носит его фамилию. Это «пустое место» живет в его доме. И это «пустое место» однажды родит ему наследника. А вы, дорогая баронесса… кем будете вы, когда ваша красота увянет, а лорду наскучит ваша компания?

Каждое мое слово было маленькой, отравленной стрелой. Я видела, как они попадают в цель. Она пришла сюда, уверенная в своей силе, в своей красоте, в своей власти над Алистером. А я напомнила ей о том, насколько все это зыбко.

В этот момент вошла Полли с подносом. Она поставила его на столик, ее руки заметно дрожали. Аромат мяты, мелиссы и ромашки наполнил комнату.

– Ваш чай, мадам баронесса, – сказала я сладким голосом. – Пожалуйста. Выпейте, вам станет легче.

Она посмотрела на дымящуюся чашку, потом на меня. В ее глазах горела чистая, бессильная ненависть. Она поняла, что проиграла. Устроить скандал – значило бы окончательно уронить свое достоинство.

Она резко развернулась и, не говоря ни слова, направилась к выходу.

– Вы уходите? – крикнула я ей в спину. – А как же чай?

У самой двери она обернулась.

– Вы еще пожалеете об этом, – прошипела она. – Я сделаю так, что Алистер сотрет вас в порошок. Ничтожество.

– Передавайте ему привет, – бросила я ей в ответ.

Дверь за ней захлопнулась.

Я откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула. Адреналин все еще бурлил в крови. Полли стояла у столика, глядя на меня с таким восхищением, будто я только что в одиночку убила дракона.

– Миледи… – прошептала она. – Вы… вы были великолепны!

Я слабо улыбнулась.

– Налей-ка мне этого чаю, Полли, – сказала я. – Кажется, он мне самой не помешает.

Это была еще одна победа. Но я знала, что враг, которого я приобрела сегодня, был куда опаснее, чем вороватая экономка. Изабелла де Винтер не простит мне этого унижения. Она действительно пойдет к Алистеру. И я понятия не имела, чем это для меня обернется.

Но, сидя в тишине гостиной и вдыхая успокаивающий аромат трав, я знала одно: я не жалею ни об одном сказанном слове. Я больше не буду той, на кого можно безнаказанно вытирать ноги. Ни любовницам, ни слугам, ни даже собственному мужу.

Дом Вудсборн – моя территория. И я буду за нее сражаться.