Текст книги "Хозяйка поместья Вудсборн (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

После моего признания Алистер исчез. Не буквально, конечно. Он не уехал. Но он снова заперся в своей ледяной башне. Он перестал приходить на ужины в столовую, приказав Дженнингсу снова носить еду ему в кабинет. Он избегал меня. Если мы случайно сталкивались в коридоре, он коротко кивал и проходил мимо, стараясь не смотреть на меня.

Сначала я запаниковала. Я думала, что моя правда оттолкнула его. Что он не смог принять ее и теперь жалеет о своей откровенности. Но потом я поняла. Он не избегал меня. Он думал. Он переваривал то, что я ему сказала. Он прощался с прошлым, со своей виной, со своими ошибками. Ему нужно было время, чтобы побыть одному. И я дала ему это время.

Я с головой ушла в работу. Управление поместьем отнимало все мои силы и мысли. Я заключала новые контракты, планировала осенние посадки с Артуром, разрабатывала новое меню с миссис Гейбл. Я работала с утра до ночи, и эта работа была моим спасением. Она не давала мне думать о нем, о нас, о том странном, хрупком мире, который возник между нами и теперь, казалось, снова рушился.

Прошла неделя. Неделя оглушительной тишины и неловких, случайных встреч в коридорах. Я уже почти смирилась с тем, что мы вернулись к исходной точке – к холодной войне двух чужих людей.

А потом, в один из вечеров, он сам пришел ко мне.

Я сидела в бывшем кабинете Флетчера, который теперь был моим, и корпела над счетами. За окном бушевала гроза, дождь хлестал по стеклам, а ветер завывал в каминной трубе. Я так увлеклась цифрами, что не услышала, как открылась дверь.

– Вы еще работаете?

Я вздрогнула и подняла голову. На пороге стоял Алистер. Он был без сюртука, в одной рубашке, и выглядел уставшим.

– Да, – ответила я, откладывая перо. – Пытаюсь свести квартальный бюджет. Кажется, мы впервые за много лет выйдем в плюс.

– Я в этом не сомневался, – он вошел и прикрыл за собой дверь. – Я… я могу?

Он указал на кресло для посетителей. Я кивнула, мое сердце почему-то забилось быстрее.

Он сел напротив меня, через стол.

– Я пришел сюда не как лорд, а как… ваш партнер по бизнесу, – сказал он, и на его губах промелькнула тень улыбки. – Мне нужна ваша помощь.

– Моя помощь? – я была удивлена.

– Да. Касательно арендаторов. Старый договор с фермой Миллера истекает в следующем месяце. Он просит о продлении, но я не уверен в его добросовестности. Дэвис говорит, что он жалуется на неурожай, но при этом недавно купил двух новых волов. Я хочу, чтобы вы посмотрели его отчеты за последние пять лет и высказали свое мнение. У вас… свежий взгляд.

Он протянул мне через стол толстую папку с документами.

– Конечно, – ответила я, принимая папку. – Я посмотрю сегодня же.

– Спасибо, – он не уходил. Он просто сидел и смотрел на меня. – Вы устали. У вас круги под глазами. Хотя, бледность делает ваше лицо ещё миловидней.

– Просто много работы, – я пожала плечами.

– Вы слишком много работаете, – сказал он. – Вы взвалили на себя все.

– Кто-то должен был это сделать.

Мы помолчали. За окном сверкнула молния, на мгновение озарив его лицо. Оно было серьезным, сосредоточенным.

– Вот здесь, – сказал он, наклоняясь над столом и указывая пальцем на одну из колонок в моем гроссбухе. – Вы уверены в этой цифре? Расходы на сено кажутся мне заниженными.

Я тоже наклонилась, чтобы посмотреть. Теперь нас разделяли всего несколько дюймов. Я чувствовала тепло, исходящее от него, запах дождя и одеколона.

– Нет, все верно, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Мы заключили новый контракт с фермером из соседней деревни. Он дает нам скидку за большой объем.

– Понятно, – пробормотал он, но не отстранялся. Его взгляд скользил по строчкам цифр. – А это…

Он потянулся к папке с отчетами Миллера, которую я положила рядом со своим гроссбухом. И в этот момент это случилось.

Наши руки снова встретились.

Простое, случайное, мимолетное прикосновение. Его пальцы накрыли мои.

Это была не та теплая, магическая искра, что я почувствовала в библиотеке. Это было нечто совсем другое. Разряд электричества, который пронзил меня от кончиков пальцев до самого сердца, заставив его замереть, а потом забиться с бешеной, оглушительной скоростью.

Я резко отдернула руку, как от огня. Подняла на него глаза.

Он смотрел на меня. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас были темными, почти черными от желания. И в их глубине пылал огонь. Тот самый, который я видела в камине. Живой, горячий, опасный. Его губы были приоткрыты. Он тоже это почувствовал.

– Вы испугались? – прошептал он. Его голос был хриплым. – Простите. Мне хочется касаться вас, Сесилия. Но ваша реакция, каждый раз застаёт меня врасплох.

– Испугалась, – так же шепотом ответила я. – По вашему, после всего… Мне нужно кидаться в ваши объятья?

Он медленно откинулся на спинку кресла. Провел рукой по волосам, и этот жест был полон растерянности.

– Я… пожалуй, пойду к себе, как всегда, – сказал он, поднимаясь. – Уже поздно.

– Да, – кивнула я, не в силах вымолвить что-то еще. – Не смею вас задерживать.

Он дошел до двери, взялся за ручку. И остановился. Он стоял спиной ко мне, и я видела, как напряжены его плечи.

– Сесилия, – сказал он, не оборачиваясь.

– Да?

– То, что вы сказали тогда… в библиотеке. О том, что та, прежняя, умерла…

Он замолчал, подбирая слова.

– Я все это время думал. И я понял. Я не хочу просить прощения у призрака.

Он медленно обернулся. Его лицо было серьезным, и в его глазах плескалась такая нежность, от которой у меня перехватило дыхание.

– Но я хочу заслужить прощение… той, что родилась на ее месте.

Он смотрел на меня, и я поняла. Его интерес. Его любопытство. Все это время оно росло, менялось, трансформировалось. И теперь оно превратилось в нечто совсем другое. В чувство. Глубокое, сильное, настоящее. Он не сказал этого. Но я увидела это в его глазах.

Алистер смотрел на меня как на женщину. Желанную женщину.

– Спокойной ночи, – сказал он тихо и вышел, оставив меня одну в гулкой тишине, нарушаемой лишь стуком дождя и грохотом моего собственного сердца.

Я долго сидела, глядя на пустой дверной проем. Моя рука, которой он коснулся, горела. Я поднесла ее к губам.

Я пришла в этот мир, чтобы выжить. Чтобы построить свою крепость, отвоевать свое место. Я не искала любви. Я даже не думала о ней.

Но, кажется, она сама нашла меня. В этом старом, заброшенном поместье. В лице холодного, гордого лорда, который только что, сам того не зная, признался мне в своих чувствах.

И я поняла, что самая сложная, самая опасная битва – еще впереди. Битва не за дом, не за уважение. А за собственное сердце.

Глава 31

После той ночи в кабинете, мы с Алистером оба делали вид, что ничего не произошло. Мы продолжали наши утренние совещания, обсуждали цены на овес и ремонт крыши. Но теперь, когда наши взгляды встречались над столом, полном бумаг, я видела в его глазах отголосок того огня. И я знала, что он видит то же самое в моих.

Он стал искать поводы, чтобы быть рядом. Неуклюжие, почти детские поводы.

– Сесилия, – говорил он, заходя ко мне в розарий. – Я иду осматривать дальние пастбища. Не хотите проехаться со мной? Подышать свежим воздухом?

– Милорд, у меня отчеты, – отвечала я, хотя мое сердце предательски екало.

– Отчеты подождут, – настаивал он. – А хорошая погода – нет.

И я ехала. Мы скакали по холмам, и он рассказывал мне о землях, которые принадлежали его семье веками. Он говорил не как лорд, а как фермер, с любовью и знанием дела.

Или он приходил на кухню, когда я с миссис Гейбл колдовала над новым блюдом.

– Что это у вас так божественно пахнет? – спрашивал он, появляясь на пороге.

– Пирог с кроликом и грибами, милорд, – отвечала миссис Гейбл, расплываясь в счастливой улыбке. – Новый рецепт миледи.

– Можно попробовать? – он смотрел на меня, и в его взгляде была мальчишеская просьба.

И я отрезала ему кусок, и он ел его прямо там, на кухне, стоя у стола, как простой конюх, и говорил, что ничего вкуснее в жизни не пробовал.

Это сводило меня с ума. Я не знала, как на это реагировать. Я пришла в этот мир готовой к битве. Я выстроила вокруг своего сердца неприступные стены. А муж даже не пытался взять их штурмом. Он просто… обходил их, с улыбкой предлагая разделить с ним кусок пирога. И мои стены, такие надежные, такие крепкие, начали осыпаться.

Развязка наступила через несколько дней. Вечер был теплым, почти летним. После ужина я, как обычно, пошла в свой розарий. Он уже не был похож на заброшенное кладбище. Он был полон жизни. Розы, которые я выходила, начали цвести. Белые, розовые, алые бутоны раскрывались, источая пьянящий аромат.

Я ходила между кустами, прикасаясь к нежным лепесткам, вдыхая их запах. Это было мое место. Мое творение.

– Он почти такой же, как при матери.

Я обернулась. Алистер стоял на дорожке, в нескольких шагах от меня. Луна вышла из-за облаков, и ее серебристый свет падал на его лицо, делая черты мягче.

– Почти, – согласилась я. – Но он будет еще лучше.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказал он, подходя ближе. – Все, к чему вы прикасаетесь, становится лучше.

Он остановился рядом со мной, у того самого куста, который ожил первым. Теперь он был усыпан крупными, темно-красными, бархатными цветами.

– Я все думал, – сказал он тихо, глядя на розы, но я знала, что он говорит со мной. – Я пытался найти тот день, тот час, когда все изменилось.

– И как, нашли?

– Нет, – он покачал головой. – Потому что это не был один день. Это было… как здесь. Сначала – ничего. Сухая, мертвая земля. Потом – крошечный, едва заметный зеленый росток. Потом – еще один. Потом – первый лист. Первый бутон. И ты не замечаешь, как пустыня превращается в цветущий сад.

Он повернулся ко мне. Лунный свет запутался в его темных волосах.

– Так было и со мной, Сесилия. Я не заметил, как это произошло.

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила. Мое сердце замерло.

– Сначала было удивление. Потом – любопытство. Потом – уважение. Я восхищался вашей силой, вашим умом, вашим упорством. Я думал, что этого достаточно. Что мы можем быть хорошими партнерами. Я говорил себе, что это – идеальный брак. Удобный, выгодный, лишенный… глупых сантиментов.

Он сделал еще один шаг. Теперь нас разделяло не больше фута. Я могла бы протянуть руку и коснуться его.

– А потом… – его голос стал ниже, почти хриплым. – Потом я увидел, как вы плакали от счастья, когда ожил этот куст. Потом вы заботились обо мне, когда я был болен… хотя, стойте, это я о вас заботился. Видите, я уже все путаю. Потом мы вместе, по уши в грязи, спасали нашу корову. А потом было то прикосновение. В кабинете. Одна искра.

Он замолчал, глядя мне в глаза. И в его взгляде было столько нежности, столько отчаяния и столько надежды, что у меня перехватило дыхание.

– Я лгал себе, Сесилия. Я пытался убедить себя, что это просто уважение. Дань долгу. Но это не так. То, что я чувствую к вам… это нечто совсем другое. Такое бывает между мужчиной и женщиной, мужем и женой.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся пряди моих волос, выбившейся из прически.

– Я влюбился в вас, – прошептал он. – Как мальчишка.

Эти три слова прозвучали в тишине сада, как раскат грома.

– Я влюбился в вашу силу, – продолжал он, и его пальцы скользнули по моей щеке. – В ваш ум. В вашу доброту, которую вы так старательно прячете за маской безразличия. Я влюбился в то, как вы смеетесь, когда думаете, что никто не видит. В то, как вы хмуритесь, когда не можете свести цифры в отчете. В то, как ваши глаза загораются, когда вы говорите о своих цветах. Я влюбился в женщину, которая родилась на пепелище моей жестокости. Я влюбился в вас. Безнадежно. Окончательно.

Он убрал руку, словно боясь моей реакции.

– Я знаю, что не заслуживаю вас, – сказал он глухо, отступая на шаг. – Я знаю, что причинил вам слишком много зла. Я знаю, что у меня нет никаких прав. Но я прошу вас…

Он посмотрел на меня, и в его глазах, в глазах этого гордого, сильного мужчины, видна была мольба.

– Дайте мне шанс. Один шанс доказать, что я могу быть другим. Что я могу быть тем мужем, которого вы заслуживаете. Что я могу сделать вас счастливой. Пожалуйста, Сесилия. Дайте мне шанс!

Он замолчал. Он сказал все. Он обнажил свою душу, положил свое сердце к моим ногам и теперь ждал. Ждал моего вердикта.

А я… я стояла, оглушенная, ошеломленная. Я была готова к чему угодно. К спорам, к переговорам, к холодной войне. Но я не была готова к этому. К такому чистому, отчаянному, безоговорочному признанию в любви.

Мой разум кричал: «Опасно! Это ловушка! Он просто хочет получить то, что ему нужно!».

Но мое сердце… Мое глупое, предательское сердце, которое, как я думала, давно превратилось в камень, вдруг ожило. И оно шептало совсем другое. Оно шептало: «Это правда. Он говорит правду. Он любит тебя».

Я смотрела на него, на его прекрасное, несчастное лицо в лунном свете. И я знала, что стою на самом важном перепутье в моей новой жизни. И от того, какой путь я сейчас выберу, зависит все.

Глава 32

Его слова – «Я влюбился в вас» – все еще висели в ночном воздухе, пропитанном ароматом роз. Муж стоял передо мной, такой сильный и такой уязвимый одновременно, и ждал. Ждал, что я брошусь ему в объятия, прощу его, и мы немедленно заживем долго и счастливо, как в одной из тех глупых сказок, что читала Сесилия.

Часть меня, та наивная, романтичная часть, которую я так старательно в себе давила, хотела именно этого. Хотела поддаться этому порыву, этому теплу, которое разливалось в груди, хотела поверить, что чудо возможно.

Но я была не наивной девочкой. Я была женщиной, которую жизнь научила не доверять красивым словам и быстрым победам. Женщиной, которая знала, что настоящие, прочные отношения строятся не на страстных признаниях в лунном свете, а на кирпичиках доверия, уважения и ежедневной работы.

Я сделала глубокий вдох, заставляя бешено колотящееся сердце успокоиться.

– Алистер, – сказала я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал ровно и спокойно. – То, что вы сказали… это очень… много.

– Это правда, – прошептал он. – Каждое слово.

– Я верю, – кивнула я. – Я верю, что вы искренни. Сейчас. В этот момент.

Он сделал шаг ко мне, его лицо озарилось надеждой.

– Тогда…

– Но этого недостаточно, – мягко прервала я его, и он замер.

Я увидела, как в его глазах промелькнула боль. Он подумал, что это отказ.

– Послушайте меня, – я сделала шаг ему навстречу, сокращая дистанцию, которую он только что создал. – То, что было между нами раньше – это не брак. Это была сделка. В которой я была товаром. А вы – покупателем, недовольным своим приобретением.

Алистер вздрогнул, но не стал спорить. Он знал, что я права.

– Вы привыкли видеть меня в этой роли. В роли функции. Сначала – нелюбимой жены. Потом – эффективного управляющего. Теперь вы хотите дать мне новую роль – роль любимой женщины. Той, которой вы восхищаетесь, которую желаете.

– Но это не роль! – воскликнул он. – Это то, что я чувствую! Я люблю тебя, Сесилия.

– Я знаю, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Но чувства… они так переменчивы, Алистер. Сегодня вы влюблены. А что будет завтра? Что будет, когда новизна пройдет? Когда я совершу ошибку? Когда я разочарую вас? Вы снова закроетесь в своем ледяном замке? Снова решите, что я вас не достойна? Или может… заведете себе очередную любовницу?

Я видела по его лицу, что мои слова попали в цель. Он не думал об этом. Он был ослеплен своим внезапным, всепоглощающим чувством.

– Я не хочу быть очередной вашей победой, – сказала я тихо, но твердо. – Красивой леди, которая будет украшать ваш дом, рожать вам наследников и которой вы будете восхищаться издалека. Я не хочу быть просто вашей женой. Или просто вашей возлюбленной.

– А кем же ты хочешь быть? – спросил он глухо.

– Я хочу быть вашим партнером, – ответила я. – Настоящим. Во всем. Я хочу быть вашим другом.

Слово «друг» заставило его удивленно моргнуть.

– Другом? По твоему друзья спят в одной постели?

– Мы сейчас не об этом. Я хочу быть человеком, к которому вы придете, когда у вас будут проблемы. Тем, с кем вы сможете поделиться не только своими планами, но и своими страхами. Тем, кто будет знать о вас не только то, что вы любите порядок и не едите сладкий перец. Тем, кто будет на вашей стороне, даже когда вы не правы. И я хочу того же взамен. Я хочу знать, что вы будете рядом. Не как лорд. Не только как муж. А как друг.

Я говорила, и я понимала, что прошу о чем-то гораздо большем, чем просто брак. Я просила о полном, абсолютном доверии. О слиянии двух душ. О том, чего у меня никогда не было. И у него, я была уверена, тоже.

– Я не могу просто… броситься вам в объятия, Алистер. Не после всего, что было, – я покачала головой. – Потому что та женщина, которой я стала, слишком ценит свою свободу. Свою независимость, которую отвоевала с таким трудом. Я не могу ее потерять. Я не могу снова раствориться в ком-то. Даже в вас.

Я сделала еще один, последний шаг. Теперь мы стояли совсем близко. Я протянула руку и, помедлив мгновение, коснулась его щеки. Она была напряженной, покрытой легкой щетиной.

– Мне нужно время, – прошептала я. – Нам нужно время. Чтобы узнать друг друга. Чтобы научиться доверять. Чтобы стать друзьями. Прежде чем мы сможем стать чем-то большим.

Он не двигался. Он просто стоял, глядя на меня, и я видела, как в его голове идет борьба. Борьба между его страстью, его желанием получить все и сразу, и пониманием того, что я права.

– И я хочу, чтобы вы поняли, – добавила я, убирая руку. – Меня не устраивает просто роль красивой леди. Управление этим домом, работа, которую вы мне доверили, – это теперь часть меня. Я не откажусь от нее. Я хочу быть вашим соратником. Делить с вами не только постель, но и ваши заботы, ваши дела. Я хочу строить будущее этого поместья вместе с вами. На равных.

Я высказала свои условия. Я потребовала не страсти, а дружбы. Не восхищения, а равенства. Не романтики, а партнерства. Я знала, что для такого мужчины, как он, это могло прозвучать как холодный душ.

Он долго молчал. Луна скрылась за облаком, и сад погрузился в полумрак.

– Значит… – сказал он наконец, – Вы… вы не говорите «нет».

– Я не говорю «нет», – подтвердила я. – Я говорю «давайте попробуем». Но по моим правилам. Медленно. Осторожно.

Он выдохнул. Громко, с облегчением. Словно с его плеч свалилась гора.

Он подошел ко мне и взял мою руку. Осторожно, как будто она была сделана из тончайшего фарфора. Он поднес ее к губам и коснулся тыльной стороны ладони легким, почти невесомым поцелуем.

– Хорошо, – сказал он, глядя мне в глаза. И в его взгляде была такая решимость, что я поняла – он принял мои условия. Полностью и безоговорочно. – Я согласен. На все. Быть вашим партнером. Вашим соратником. И вашим другом. Я буду ждать. Столько, сколько потребуется. Я докажу тебе, что достоин твоего доверия.

Он отпустил мою руку.

– А теперь, – он слегка улыбнулся, и в его голосе появились игривые нотки, – мой будущий лучший друг и соратник, не хотите ли выпить чаю? Кажется, у вас был какой-то отличный рецепт… для успокоения нервов.

Я рассмеялась. Впервые за весь этот тяжелый, эмоциональный разговор. Легко и свободно. Напряжение спало.

– Пожалуй, – ответила я. – Нам обоим он сейчас не помешает.

Мы пошли обратно к дому. Не рядом, но и не порознь. Сохраняя небольшую дистанцию, но чувствуя присутствие друг друга каждой клеточкой.

Я не бросилась ему в объятия. Но я сделала нечто гораздо более важное. Я открыла дверь. Совсем чуть-чуть. И дала ему шанс. А самое главное – я дала этот шанс и себе тоже. Шанс на то, чтобы построить не сказку, а настоящую, живую, несовершенную, но от этого еще более прекрасную историю. Нашу историю.

Глава 33

Алистер сдержал свое слово. Он больше не пытался форсировать события. Никаких случайных прикосновений. Никаких долгих, многозначительных взглядов. Он просто был рядом.

Приходил ко мне в кабинет, чтобы обсудить дела, но оставался, чтобы поговорить о книгах. Он встречал меня после пробежки с чашкой травяного чая, который, как он смущенно признался, заварил сам по рецепту моей свекрови. Он учился быть другом. А я… я училась ему доверять.

Это было странное, подвешенное состояние. Мы были мужем и женой перед лицом общества, но оказались друзьями на испытательном сроке. И все в доме, от Дженнингса до последнего конюха, затаив дыхание, наблюдали за этим странным, медленным сближением.

А потом он пригласил меня на свидание.

Это случилось за завтраком, который мы теперь всегда проводили вместе в маленькой утренней гостиной.

– Сесилия, – сказал он, отставляя чашку с кофе. – Кажется, сегодня ожидается прекрасный день. Никаких дождей.

– Да, – кивнула я, отрываясь от отчета, который просматривала. – Артур говорит, идеальный день для высадки новых роз.

– Розы подождут, – он улыбнулся. – Я подумал… мы оба слишком много работаем. Нам нужен выходной.

– Выходной? – я удивленно посмотрела на него. – Я не уверена, что в моем словаре есть такое слово.

– Значит, пора его туда добавить, – он стал серьезнее. – Я хочу показать вам одно место. Мое любимое. Мы могли бы поехать туда… на пикник.

Пикник. Не официальный прием, не деловая поездка. А просто пикник. Вдвоем.

Мое сердце предательски дрогнуло.

– Я… не знаю, Алистер. У меня столько дел…

– Дела никуда не денутся, – мягко, но настойчиво сказал он. – А этот день – уйдет. Пожалуйста. Всего на несколько часов.

Он смотрел на меня, и в его взгляде была такая искренняя, почти мальчишеская просьба, что я не смогла отказать.

– Хорошо, – выдохнула я. – Пикник так пикник.

– Отлично! – его лицо просияло. – Я все устрою. Будьте готовы через час. И наденьте что-нибудь… удобное.

Я смотрела ему вслед, и на моих губах играла улыбка. Он все-таки был неисправим. Даже приглашая меня на свидание, он говорил об этом, как о деловом мероприятии, которое он «устроит».

Я надела одно из своих новых платьев от мадам Леклер – легкое, из кремового хлопка, с широкой юбкой, не стесняющей движений. Волосы я оставила распущенными, лишь сколов несколько прядей у висков. Когда я посмотрела на себя в зеркало, я увидела почти счастливую женщину. И это меня напугало. Не следует слишком быстро поддаваться чарам Алистера!

Он ждал меня у входа с небольшим фаэтоном, запряженным парой гнедых. Сам сидел на козлах, держа в руках вожжи.

– Ваша карета подана, миледи, – сказал он с усмешкой, протягивая мне руку, чтобы помочь забраться.

– А где же кучер? – спросила я, устраиваясь рядом с ним на широком сиденье.

– Я дал ему выходной, – ответил он, трогая лошадей. – Сегодня я ваш личный кучер.

Мы выехали из поместья. Легкий ветерок трепал мои волосы, солнце приятно грело лицо. Алистер правил уверенно, и я с удовольствием отметила, какими сильными и красивыми были его руки, державшие вожжи.

– Куда мы едем? – спросила я, когда мы свернули с главной дороги на узкую, заросшую травой тропу.

– Это секрет, – ответил он, хитро улыбаясь. – Еще немного.

Через десять минут мы выехали на поляну, и у меня перехватило дыхание. Перед нами, в обрамлении старых плакучих ив, раскинулось небольшое, кристально чистое озеро. Вода была такого глубокого синего цвета, что казалась кусочком неба, упавшим на землю. Вдоль берега цвели желтые ирисы, а в воздухе стояла звенящая, умиротворяющая тишина.

– Боже мой… – прошептала я. – Какая красота.

– Правда? – он спрыгнул на землю и подошел, чтобы помочь мне спуститься. – Это место называется «Слезы русалки». Глупое название, знаю. Но мне оно всегда нравилось.

Он достал из задней части фаэтона большую плетеную корзину и плед.

– Располагайтесь, мадам, – он расстелил плед в тени большой ивы. – А я позабочусь об угощении.

Я села на плед, наблюдая, как он достает из корзины еду. Там было все, что я любила: запеченная курица, салат из свежих овощей, сыр, фрукты и бутылка красного морса. Никаких жирных пирогов и сладких булочек. Он помнил.

– Вы сами все это приготовили? – спросила я с иронией, когда он протянул мне тарелку.

– Почти, – он рассмеялся. – Я лично руководил миссис Гейбл и следил, чтобы она не добавила ничего запрещенного. Это была настоящая военная операция.

Мы ели, и впервые за все это время мы говорили не о делах. Мы говорили обо всем на свете.

– Расскажите мне о своих мечтах, – попросил он, наливая мне напиток.

– О мечтах? – я усмехнулась. – У управляющих не бывает мечт. У них бывают только планы и бюджеты. Разве нет?

– Ну а все-таки? – настаивал он. – Если бы у вас была волшебная палочка. Что бы вы изменили в Вудсборне?

Я задумалась.

– Я бы… – начала я медленно, – …восстановила оранжерею. Ту, что стоит за домом. Она совсем разрушилась. Я бы выращивала там не только цветы, но и экзотические фрукты. Апельсины, лимоны. Представляете, апельсины зимой?

– Представляю, – он кивнул, и его взгляд был серьезным. – Что еще?

– Я бы устроила школу для детей наших арендаторов. Маленькую, всего на один класс. Чтобы они учились читать и писать.

– Школу? – он был удивлен. – Зачем?

– Потому что знания – это единственное, что нельзя отнять у человека, – ответила я. – Это шанс на лучшую жизнь.

– А еще?

– А еще я бы хотела, чтобы в этом доме снова зазвучал смех, – сказала я, и мой голос дрогнул. – Чтобы здесь устраивали праздники, балы. Чтобы он перестал быть склепом, а стал настоящим домом.

Я замолчала, смутившись своей откровенности.

– А вы? – спросила я, чтобы сменить тему. – О чем мечтаете вы? Кроме того, чтобы стать капитаном корабля.

Он улыбнулся.

– Я бы хотел… – он посмотрел на озеро. – Я бы хотел построить здесь, на этом берегу, маленький домик. Охотничий. Чтобы можно было приехать сюда на несколько дней, забыть обо всем. Ловить рыбу, читать книги и… ни о чем не думать.

– Почему же вы его не построите? – спросила я.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Всегда были дела поважнее. Да и… для кого его строить? Сидеть здесь одному было бы слишком… грустно.

Наши взгляды встретились, и в воздухе снова повисло то самое, волнующее напряжение.

– А теперь… теперь мне кажется, что это не такая уж и плохая идея, – сказал он тихо.

Мы доели в молчании. А потом Алистер встал.

– Пойдемте, – он протянул мне руку. – Я хочу вам кое-что показать.

Я, не раздумывая, вложила свою ладонь в его. Его рука была теплой и сильной. Он повел меня по тропинке вдоль берега.

Мы дошли до небольшого мыса, где в озеро вдавались большие, плоские камни. Он помог мне забраться на один из них. Мы сели рядом, и наши плечи почти соприкасались.

– Посмотрите, – прошептал он, указывая на воду.

В прозрачной глубине, прямо под нашими ногами, плавали рыбы. Большие, серебристые, ленивые. А на дне, между камнями, росли водяные лилии.

– Я приходил сюда в детстве, – сказал он, и его голос был тихим, почти ностальгическим. – С матерью. Она учила меня названиям всех трав, всех птиц. Она говорила, что это место – волшебное. Что если чего-то очень сильно захотеть, сидя на этом камне, то оно обязательно сбудется.

– И что, сбывалось? – спросила я, улыбаясь.

– Только один раз, – он посмотрел на меня, и его лицо было совсем близко. – Когда я был совсем маленьким, я потерял здесь оловянного солдатика, подарок отца. Я проплакал весь вечер. А мама привела меня сюда, посадила на этот камень и сказала, чтобы я очень сильно попросил озеро вернуть мне его.

– И что?

– На следующее утро я нашел его на берегу. Прямо у воды.

– Наверное, ваша мама его нашла и подложила, – предположила я.

– Наверное, – он усмехнулся. – Но я до сих пор предпочитаю верить в магию.

Он смотрел на меня, и я видела свое отражение в его темных, как озерная вода, глазах. Ветер трепал его волосы, и он был похож на того самого темного, заколдованного короля из моих мыслей. Но теперь я знала, что его колдовство – это не злость. Это – одиночество.

– А чего бы вы захотели сейчас? – спросила я шепотом.

Он долго молчал, не отводя взгляда.

– Сейчас? – переспросил он, и его голос стал хриплым. – Сейчас я бы захотел… чтобы этот день никогда не кончался.

И я поняла, что хочу того же самого.

Это был легкий, романтичный, почти идеальный день. День без прошлого и без будущего. День, когда мы не были лордом и леди, мужем и женой, управляющим и управляющей. Мы были просто мужчиной и женщиной, сидящими на берегу волшебного озера и думающих о своих местах.