Текст книги "Хозяйка запущенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48

Утро в Ольденхолле началось не с привычного крика петуха или звона косы, а с энергичного стука кулака по двери моей спальни.

– Баронесса! Просыпайтесь! Беда!

Голос Годфри звучал редкостно взволнованно. Я сорвалась с кровати, на ходу накидывая утренний халат. Сердце бешено колотилось – после покровительства графа я расслабилась, а зря.

– Что случилось, Годфри? – распахнула я дверь, едва не столкнувшись с его перекошенным от гнева лицом.

– Шерсть! – выпалил он, почти не дыша. – Та партия! Отборная, для барона Седрика! Ее должны были сегодня на рассвете гнать в Айхенвальд! Пропала!

– Пропала? Как? – Я протерла глаза, пытаясь сообразить. – Погонщики?

– Погонщики! – Годфри чуть не плюнул. – Два подонка, братья Вильмы! Исчезли! И с ними три тюка лучшей белой шерсти! Ишака, на котором везли припасы, нашли у Камня Трех Дорог – без поклажи! Один, с перерезанной сбруей!

Кадвал. Имя всплыло в голове само собой, ядовитое и неизбежное. Так скоро? И так… подло?

– Где Седрик? – спросила я, уже спускаясь по лестнице, подтягивая пояс халата.

– У мельницы с Томом разговаривает, – Годфри шагал рядом. – Еще не знает. Что делать, миледи? Посылать погоню? Дайте мне пару крепких парней, я этих Вильмов…

– Нет, – резко оборвала я его. Открытое насилие – это то, чего ждал Кадвал. – Сейчас главное объяснить всё барону Седрику и решить проблему. Он ждал эту шерсть для экспериментов с новым станком.

Мы вышли во двор. Утренний воздух был свеж, но в горле стоял комок гнева и досады. И там, у подножия почти достроенной мельницы, стоял он. Седрик, в той же простой рубахе, что и вчера, закатанной по локоть, что-то оживленно объяснял Тому, чертя палкой на земле. Увидев нас, он широко улыбнулся, но улыбка тут же сползла с его лица, сменившись недоумением – он прочитал наши выражения.

– Баронесса? Годфри? Что-то случилось?

– Барон Седрик… – я подошла ближе, стараясь говорить ровно. – Неприятные новости. Партия шерсти, которую мы готовили для вас… она не дошла до ваших земель. Погонщики исчезли вместе с шерстью.

Его лицо стало каменным. Глаза, еще секунду назад светившиеся азартом, потемнели.

– Пропала? Три тюка отборной белой? Для пробного запуска… – Он сжал кулаки, костяшки побелели. – Как? Кто?

– Подозреваем Кадвала, – прямо сказал Годфри. – Барон с востока. Наш… недоброжелатель. Ему не по нраву ваше знакомство с миледи и успехи Ольденхолла. Это его почерк – подлость из-за угла.

– Кадвал, – Элрик потёр переносицу. – Ага, слышал. Славится тем, что душит соседей доносами да пакостит. Значит, и до меня добрался. – Он резко выдохнул, провел рукой по лицу. – Черт. Что теперь? Без той шерсти… новые насадки для челноков не протестировать. Она была идеально вычесана, без мусора.

Я видела его разочарование, гнев, но и – что важнее – желание найти выход. Не опустить руки. Это роднило нас.

– У нас есть лен, – предложила я. – Тоже отличного качества. Не такой эластичный, как шерсть, но для проб? Если хорошо подготовить…

– Лен? – Седрик нахмурился, задумавшись. – Да… лен. Он жестче, но если его размягчить особым способом… У меня была идея с паром! – Искра вернулась в его глаза. – Мы можем попробовать! Баронесса, у вас есть большие котлы? И место, где можно устроить парилку?

– В красильне есть, – кивнула я, почувствовав прилив энергии. – Годфри, организуй людей. Нужно принести лучшего льна, подготовить котлы. Седрик, вам нужно что-то еще?

– Да! Уголь, чтобы развести под котлом жар! И… – он оглянулся, – несколько ваших ткачих. Чтобы они помогли обработать лен после пропарки и сразу попробовали на станке. Теория теорией, а практика…

– Марта! – крикнула я, заметив ее у дверей кухни, где она застыла с миской в руках, слушая нас. – Сбегай к Магдалене, скажи собрать лучших девушек с их инструментами в красильню. Быстро!

– Сейчас, миледи! – Марта бросилась выполнять поручение, забыв про миску.

Мы двинулись к красильне – длинному низкому зданию у речушки. Седрик шагал быстро, его мозг явно уже работал на полную катушку.

– Пар должен быть сильным, но не обжигающим, – бормотал он, жестикулируя. – И время выдержки… это критично. Слишком мало – не размягчится. Слишком много – волокна повредятся. Нужно экспериментировать.

– Первую партию возьмем на пробу, – предложила я. – Маленький тюк. Наблюдаем, пробуем на разрыв. Так и найдём золотую середину.

– Точно! – Он бросил на меня быстрый, одобрительный взгляд.

В красильне уже кипела работа. Годфри и парни таскали вязанки льна. Подмастерье красильщика растапливал огромный котел. Появились ткачихи во главе с Магдаленой – серьезной женщиной с цепким взглядом.

– Миледи, барон, – кивнула она. – Шерсть жалко, но льном тоже дело сделаем. Что надо?

– Пропарить, Магдалена, – объяснил Седрик, уже закатывая рукава выше. – Особым образом. Чтобы размягчить волокна. Поможете?

– А как же, – бодро ответила она. – Покажите, как, барон, мы сделаем.

Седрик лихорадочно объяснял, как уложить лен в сетчатые корзины, как регулировать огонь, чтобы пар был влажным, но не кипящим. Он сам лез к котлу, проверял температуру рукой (я едва успела одернуть его, чтобы не обжегся), давал указания подмастерью. Я координировала доставку льна, воды, наблюдала за процессом, но не лезла вперёд.

– Первую партию – вынимаем! – скомандовал Седрик через какое-то время. – Быстро!

Пропаренный лен выложили на чистые столы. Он был горячим, податливым. Магдалена и девушки тут же принялись его обрабатывать – трепать, чесать.

– Пробуй на разрыв, Магдалена! – попросил Седрик, затаив дыхание.

Магдалена взяла прядь, аккуратно потянула.

– Мягче обычного, барон, – доложила она. – И волокна не так ломаются. Думаю, на станке пойдет.

– Да! – Седрик чуть не подпрыгнул от радости, его лицо сияло. – Получилось! Не идеально, как шерсть, но работать можно! Баронесса, вы гений! Лен – это же отлично! Давайте еще партию! Плачу выше рыночной цены!

Мы улыбнулись друг другу – облегченно, с чувством маленькой победы над пакостью. Эта совместная работа, нахождение выхода из трудной ситуации… оно создавало странное ощущение близости, плеча рядом. Мы стояли рядом у стола, наблюдая, как девушки ловко управляются с пропаренным льном, когда в красильню осторожно заглянула Марта. Ее лицо было бледным, а в глазах – тревога и… стыд?

– Миледи? Барон? – Она переминалась с ноги на ногу. – Можно вас… на минуточку?

Глава 49

Мы вышли на свежий воздух. После парилки красильни он ударил в лицо приятной прохладой.

– Что случилось, Марта? – спросила я, предчувствуя недоброе. – Опять шерсть?

– Хуже, миледи, – прошептала Марта, оглядываясь. – Слухи. Мерзкие слухи. По деревням ползут, как гадюки.

Седрик насторожился.

– Какие слухи? Про шерсть?

– Не только, барон, – Марта покраснела до корней волос. – Про… про вас. И про миледи. Говорят… – она понизила голос до шепота, – …что вы тут не просто станки мастерите. Что баронесса… ну… приворожила вас. Колдовством. Зельями. Что вы тут… – она сглотнула, – …ночами беззаконничаете. А днем для виду мельницей прикрываетесь. И что миледи – ведьма, раз столько знает, а вы… под ее чарами!

Тишина повисла тяжелым свинцом. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а потом приливает к щекам жгучим стыдом и яростью. Элрик стоял рядом, остолбенев. Его лицо сначала побледнело, потом залилось густым румянцем.

– Что?! – вырвалось у него, хриплым от возмущения голосом. – Это… это же гнусная ложь! Кто?! Кто это распускает?!

– Старая повариха Гретхен из Кадваловой деревни, – выпалила Марта. – Она тут утром на базарчик за яйцами приходила. Шушукалась с нашей Фридой у колодца, да и бог знает ещё с кем! А Фрида… та еще сплетница. Теперь полдеревни шепчется. Детишки уже дразнятся… – она чуть не заплакала. – Миледи, я не поверила! Ни капли! Но люди…

– Кадвал, – прошипела я сквозь зубы. Гнев был таким острым, что аж в висках застучало. Удар ниже пояса. Самый грязный. – Это его рук дело. Он знает, что открыто не возьмет – графа с графиней боится. Вот и пускает ядовитую слюну. Пытается опорочить меня… и вас, Седрик.

Седрик молчал несколько секунд. Я видела, как он борется с гневом. Потом он резко повернулся ко мне.

– Баронесса Лиана, – он говорил четко, громко, чтобы слышала и Марта, и, возможно, кто-то еще из ближних слуг. – Я прошу прощения, что вы оказались втянуты в эту… мерзость из-за меня. Но слухи – ложь. Всё ложь. Я здесь, потому что восхищен вашим умом! Потому что хочу работать вместе! И ни о каком… ночном беззаконии до брака речи быть не может! – Он сделал шаг вперед. – Мы должны это пресечь. Немедленно. Чтобы ваша репутация больше не страдала!

Его слова, его готовность встать на мою защиту… они согрели изнутри, приглушив ярость. Он не струсил, не смутился, а назвал вещи своими именами. Публично.

– Согласна, барон, – кивнула я, тоже повышая голос. – Марта, скажи Фриде и всем, кто интересуется – сегодня после полудня пусть приходят к школе. Пора развеять эти слухи! – Я посмотрела на Седрика. – Барон, вы не против присоединиться? Ваше присутствие… будет красноречивым доказательством.

– Я буду, – твердо сказал он. – С удовольствием.

Марта, чуть успокоенная, кивнула и побежала выполнять поручение. Мы остались вдвоем смотря друг на друга. В его глазах я видела не только возмущение, но и… вопрос? Как будто он и сам только что осознал что-то и непременно хотел у меня спросить…

– Баронесса, я… – он начал, но его перебил топот ног. К нам бежал Том, лицо его было возбужденным.

– Миледи! Барон Седрик! Бертольд к вам прислал! С границы! Там беда!

– Опять? – Я почувствовала, как сжимаются кулаки. – Что еще?!

– Потравы! – выпалил Том. – На спорном участке у Дуба Старого. Кадваловы мужики! Они ночью запустили туда своих коз! И овец! Все посевы побиты! Втоптаны в грязь! Бертольд их поймал на месте, они скандалят, говорят, земля спорная, их право! А один… – Том понизил голос, – …один хвастался, мол, барон Кадвал велел «накостылять этим выскочкам из Ольденхолла и их пришлому дружку».

Седрик громко выругался. Я закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Шерть. Слухи. Теперь потравы. Кадвал не унимался. Он бросал все больше грязи, надеясь, что что-то да прилипнет.

– Хорошо, Том, – сказала я холодно, открывая глаза. – Спасибо. Иди, скажи Бертольду – пусть не вступает в драку. Пусть просто запомнит всех, кто был. И пусть спросит у этих «мужиков» – хорошо ли им заплатил их барон за вредительство? Достаточно, чтобы потом голодать, когда Кадвал повысит им оброк за испорченный урожай? – Я повернулась к Седрику. Его лицо было жестким. – Барон Седрик, похоже, наш «добрый сосед» объявил нам войну. Грязную, подлую войну. И он затронул не только меня, но и вас. Шерсть. Слухи. Теперь это. – Я указала в сторону границы. – Нам нужно поговорить. И собрать доказательства. Все доказательства. Графиня Лорвик должна узнать, на что способен её вассал!

Глава 50

Тишина. Такая густая и сладкая после недели нервотрепки со слухами и потравами, что я провалилась в сон как в черную дыру. Даже сны не снились. Только тяжесть в мышцах от бесконечных разговоров с крестьянами и составления списков ущерба. Барон Седрик несколько раз порывался на встречу с Кадвалом, но я всеми силами его останавливала, надеясь на правосудие, а не на дуэль.

Но, Кадвал и не думал останавливаться….

– ПОЖАР! НА МЕЛЬНИЦЕ! ГОРИМ!

Голос Тома, дикий, сорванный, ворвался в спальню сквозь толщу сна. Я вскочила с кровати, не понимая до конца, сон мне снится или это явь. За окном – кромешная тьма, но над холмом, где стояла наша новенькая мельница, бушевало зарево. Кроваво-оранжевое, яростное, пожирающее ночь.

Я не помнила, как накинула платье и выбежала в коридор. Дом уже гудел. Крики, топот ног, лязг ведер.

– Вода! Цепочку к реке! Лестницы! Топоры! – Годфри, уже одетый, с искаженным лицом, орал в холле, раздавая команды. Увидев меня, он бросился навстречу. – Миледи! Мельница! Подожгли, окаянные! Видели людей – убежали в сторону Кадваловых земель!

– Все живы? – выдохнула я, хватая первое попавшееся ведро.

– Живы! Слава богу, живы! Том с Йенсом на вышке были, вовремя засекли! – Годфри уже тащил меня к двери. – Поджигателей видели! Двоих! Один смылся, второго Йенс, парень молодец, в кустах у ручья прихватил! Держит!

– Идем! – Я выскочила во двор. Воздух уже пах гарью. Крики, звон железа, топот десятков ног – деревня проснулась и рванула к холму. Я бежала вместе со всеми, ведро болталось в руке, подол платья цеплялся за мокрую траву. В голове стучало одно: “Тушить. Спасти хоть что-то!”

Холм был похож на ад. Огромные крылья мельницы, наша гордость, пылали, как гигантские факелы, осыпая искрами деревянный корпус. Языки пламени лизали стены, рвались вверх, к соломенной кровле. Люди уже образовали цепь от речушки внизу до пылающего здания. Ведра с водой, песок, земля – все летело в огонь. Но пламя было сильнее.

– Крышу! Рубить крышу! Не дать огню перекинуться! – орал Годфри, выхватывая топор у парня. – Том, со мной! Остальные – воду на стены! Барышня, не подходите близко!

Но я уже видела его. Седрика. Он стоял ближе всех к огню, с почерневшем от сажи лицом. Он не тушил – он “сражался” с огнем. Вырывал из рук парней полные ведра и с ревом швырял их прямо в основание самых яростных языков пламени, там, где огонь пытался съесть опорные балки.

– Седрик! – закричала я, пробиваясь сквозь едкий дым.

Он обернулся. Его глаза, отражавшие пламя, были безумными.

– Лиана! Стой! – его голос хрипел от едкой копоти. –  Здесь опасно! Балки могут в любой момент рухнуть!

Он рванулся вперед, прямо в огонь, но я успела схватить его за руку.

– Седрик! Ты тоже… будь осторожен!

Он замер, тяжело дыша, глядя на меня сквозь пелену дыма. Что-то в моем тоне до него дошло. Он кивнул, коротко, резко.

– Крышу! – рявкнул он вместо ответа и схватил валявшийся топор. – Годфри! Давай вместе! На восточный угол! Лиана – организуй воду сюда! На стены!

Мы работали как единый организм. Я координировала цепи подачи воды и песка, кричала до хрипоты. Седрик и Годфри, как безумные, рубили горящие балки, сбрасывая их вниз, не давая огню захватить всю конструкцию. Том и парни лезли по лестницам, заливая водой тлеющую кровлю. Девушки и женщины таскали тяжелые ведра, лица их были черны от сажи и решимости. Это была наша мельница. И мы не собирались отдавать ее огню без боя!

Казалось, прошла вечность. Пламя отступило неохотно. Оно успело сожрать одно крыло почти полностью, опалить другое, выжечь часть кровли и сильно повредить стены возле основания. Дым валил густыми, едкими клубами. Но основная конструкция устояла. Огонь был локализован, потом задавлен. Остались только тлеющие головешки и горький запах пепла…

Мы стояли, опираясь друг на друга, на топоры, на ведра. Кашляли, вытирая сажу со лба. Усталость валила с ног. Но я не могла позволить себе отдых. Еще нет.

– Где он? – спросила я хрипло. – Где пойманный?

– Вон там, миледи, – Годфри указал на группу парней у подножия холма, подальше от дыма. – Йенс его стережет. Как волчонок овцу.

Мы спустились. Йенс, парнишка лет пятнадцати, но крепкий и яростный, как и его отец, сидел верхом на спине связанного человека. Лицо парня сияло гневом и гордостью. Пленник, коренастый тип в темной, пропахшей дымом одежде, хрипел, уткнувшись лицом в землю.

– Молодец, Йенс, – сказала я, и парень выпрямился еще больше. – Кто он?

– Не знаю, миледи, – ответил Йенс. – Но не наш. И не соседа. Наемником пахнет. И вот… – он сунул руку за пазуху и вытащил тугой кожаный кошель. – Это было у него. Тяжелый.

Годфри выхватил кошель, развязал. В свете факелов блеснуло серебро. Много серебра.

Седрик, молчавший до сих пор, шагнул вперед. Он наклонился к пленнику, схватил его за воротник и с силой оторвал от земли.

– Имя, – его голос был низким, опасным. – Кто послал? Говори. Быстро.

– Не знаю я… – залепетал наемник, но Седрик тряхнул его так, что зубы щелкнули.

– ВРЁШЬ! – ревнул барон. – Кто дал деньги?! Кто велел жечь?! Даю тебе один шанс. Потом – к графине. А у графини Лорвик, – он намеренно растянул имя, – методы допроса… жесткие. Очень. Особенно для тех, кто жжет чужую собственность.

Глава 51

Пленник побледнел даже под слоем грязи и сажи. Упоминание графини подействовало на него, как ушат ледяной воды.

– Кадвал! – выдохнул он. – Барон Кадвал! Его управляющий… он нашел нас в таверне в Ротенбурге. Дал задание… и половину платы. Остальное – после дела. Сказал… – он глотнул, – …сказал, чтоб «эта колдунья и ее любовник-выскочка запомнили, кто здесь хозяин».

Рядом со мной Седрик напрягся, но не отпустил пленника.

– Подробности, – потребовала я, шагнув ближе. – Когда? Где встречался? Имена управляющего? Детали задания. Говори. Все!

– Три дня назад… – наемник зачастил, видя нашу непреклонность. – В охотничьем домике Кадвала, в лесу за его усадьбой. Управляющий – Генрих, толстый, с бородавкой на носу. Он дал нам схему мельницы… сказал, где лучше поджечь… обещал, что охрана подкуплена. И… – он умолк.

– И что? – поднажал Седрик, снова тряхнув его.

– И сказал, если попадемся… молчать. Что Кадвал нас выкупит или отмажет. Но… – наемник трусливо отвел глаза, – …но графиню он не учел…

– Запишем, – коротко бросила я Годфри. – Свидетели есть. Йенс, ты все слышал?

– Так точно, миледи! – Йенс кивнул.

– Забирайте его, – приказала я парням. – Посадите на замок в пустой ледник. Не забывайте кормить и поить. Он нам еще нужен. Живым и невредимым.

Когда наемника уволокли, я повернулась к Седрику. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, глядя на тлеющие развалины мельницы. Его ярость сменилась холодной решимостью.

– Лиана, – сказал он тихо, но так, что было слышно даже на фоне шипения тлеющих углей. – Ждать нельзя. Ни минуты. Он попытается замести следы. Уволить управляющего, подкупить или устранить свидетелей. Мы должны сейчас же ехать к графине. Со всеми доказательствами, что у нас есть.

Я кивнула. У меня мысль была та же.

– Годфри! – крикнула я. – Собирай все! Досье на Кадвала: отчеты о потравах с подписями старост, записи Фриды и других о слухах! Показания ткачих о шерсти! И этого наемника – мы берем его с собой! Коней! Самых быстрых! И повозку для пленника. Марта! Сухой паек нам в дорогу! Быстро!

Дом снова взорвался суматохой. Седрик схватил меня за руку.

– Я поскачу вперед, предупрежу графиню, что мы едем с чрезвычайным делом. У меня конь быстрее.

– Береги себя, – вырвалось у меня. – Кадвал мог подослать кого-то на дорогу.

– Не посмеет, – усмехнулся Седрик без юмора. – После этого? Он будет прятаться и молиться.

Он развернулся и побежал к конюшне. Я смотрела ему вслед, а потом рванула в кабинет – помогать Годфри собирать наше «оружие» – папки с аккуратными, неумолимыми цифрами и показаниями. Каждая страница – гвоздь в крышку гроба Кадвала.

Дорога к замку графини слилась в один мучительный кошмар. Мы скакали, сменяя лошадей на почтовых станциях, почти не останавливаясь. Пленник в повозке хныкал. Годфри бурчал. Я сжимала папку с документами так, что костяшки пальцев белели. В голове крутились планы, фразы, которыми я обрушу Кадвала. Седрик должен был уже предупредить графиню.

Замок Лорвик возвышался мрачным силуэтом на рассвете третьего дня. У ворот нас уже ждал конный отряд во главе с…Седриком. Он выглядел усталым, но его глаза горели.

– Вперед миледи, – только и сказал он, разворачивая коня. – Графиня ждет. В тронном зале. Сейчас.

Нас провели без задержек. Тронный зал был пугающе пуст и тих в этот ранний час. Только факелы трещали на стенах. И на высоком кресле сидела графиня Лорвик. Не в парадном облачении, а в дорожном плаще, наброшенном на плечи. Рядом стоял Седрик, прямой и неумолимый.

– Баронесса Ольденхолл, – голос графини прозвучал гулко под сводами. – Барон Айхендорф. Вы просили срочной аудиенции. Говорите. И это должно быть очень веско.

Я шагнула вперед. Усталость как рукой сняло. Осталась только холодная решимость и четкость мысли. Я положила толстую папку на стол перед графиней.

– Ваша светлость. Сэр Кадвал, ваш вассал, объявил нам войну. Грязную, подлую войну. И последняя его атака – поджог ветряной мельницы в Ольденхолле, построенной с вашего благословения и ставшей символом процветания ваших земель. – Я открыла папку. – Вот доказательства его преступлений, накапливающихся месяцами. Потравы на спорных землях – свидетельства старост, оценка ущерба. – Я выложила листы. – Умышленная порча имущества – клевета, распространяемая его людьми, показания жителей. – Еще стопка. – Хищение имущества – пропажа шерсти, предназначавшаяся барону Седрику. – Я посмотрела графине прямо в глаза. – И вот – поджог. Умышленный поджог ценного объекта. Схвачен с поличным один из поджигателей – наемник. Он дал показания. Вот они. Заверены мной и бароном Седриком, есть ещё свидетели. И вот – плата наемнику.

Я выложила последние листы и кошель с монетами. На столе перед графиней выросла стопка неопровержимых улик. Графиня Лорвик медленно подняла голову.

– Где наемник? – спросил она тихо, но так, что мурашки побежали по коже.

– Под стражей внизу, ваша светлость, – ответил Годфри.

– Привести, – приказала графиня. – Сейчас же.