Текст книги "Хозяйка запущенной усадьбы (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

Мне не сиделось в четырех стенах. Натянув крепкие сапоги и старый, но теплый плащ, я вышла. Дорога в деревню превратилась в месиво грязи. Я аккуратно миновала первый дом, откуда доносился стук топора – чинили забор. Женщина на крыльце что-то сеяла в горшочки – раннюю зелень, наверное. Увидев меня, она быстро вытерла руки о фартук и поклонилась, но не со страхом, как раньше, а с уважением.

– Здравствуй, Эфина. Ранние посадки?

– Здравствуйте, миледи! Да, петрушечку, лучок… как вы учили, в горшки на окошко. Чтобы к столу пораньше свежая зелень была! – Она улыбнулась, показывая на аккуратные ряды горшков. – Спасибо за науку!

– Молодец, – кивнула я и пошла дальше, к полям. Широкое пространство, освобожденное от снега, будто дышало. Земля, темная, почти черная, ждала. И на ней уже кипела работа.

На дальнем поле, том самом, где прошлой весной мы заложили пробный участок севооборота, кучка мужиков окружила Годфри и одного из присланных Элриком мастеров. Они что-то оживленно обсуждали, показывая на наш усовершенствованный плуг, который тянула пара крепких волов. Плуг шел легче, оставляя за собой ровную, глубокую борозду.

– Видишь, Ханс? – Годфри похлопал по плечу рослого парня с открытым лицом – одного из «элриковцев». – Лемех острее, отвал шире – земля лучше переворачивается, меньше сил тратится! Не чета вашим дубовым колодам!

– Чудно, – пробормотал Ханс, с интересом разглядывая конструкцию. – Барон наш про такое только слыхал. Говорит, у барышни Ольденхоллской умная голова на плечах. Теперь вижу. – Он обернулся к своим товарищам. – Эй, братцы! Берите лопаты, мотыги! Разравнивать борозды, да камни выбирать! Работать будем – барышне угодить, барону честь не уронить!

Рядом, на другом поле, Бертольд, сгорбившись, водил пальцем по влажной земле, объясняя группе крестьян и еще двум помощникам из поместья Элрика:

– Вот тут – горох. Густота – на ширину ладони. Не глубже двух пальцев. А вика – тут, по краю. Она поле обовьет, как ковром. И землю накормит. Поняли? Кто не понял – спрашивайте! Барышня научила – стыдно не знать!

– А правда, Бертольд, – спросил молодой парень, – что после этого гороха пшеница уродится, как на дрожжах?

– Сам видел в прошлом году! – буркнул он. – На пробном участке! Колос – в палец толщиной! Так что сеем аккуратненько, без лени! За нами теперь все соседи смотрят! – В его голосе звучала непривычная гордость.

Я стояла в сторонке, наблюдая. Вдруг мое внимание привлекли двое помощников от Элрика. Они отстали от других, копали яму для саженца у самого края поля, возле опушки. И тихо, но очень эмоционально о чем-то говорили. Я незаметно подошла ближе.

– …а у нас, Петер, у нас до сих пор снег в ложбинах! – шептал один, коренастый, энергично работая лопатой. – И земля – леденец! Ни лопату воткнуть, ни соху пустить! Барон в ярости, управляющий мечется… А тут… – он широко махнул рукой вокруг, – …все пашут! Земля дышит! И люди… не голодные рожи, а работают, шутят!

– Говорят, Кадвал и вовсе… – второй, Петер, постарше, оглянулся и понизил голос до шепота, – …половину людей потерял за зиму. От голода, от холода. А те, что остались – еле ноги волочат. Ни дров, ни зерна… Никто не сеет. Тишина у него в поместье… как в могиле.

– А здесь – жизнь, – прошептал первый, и в его глазах было что-то вроде благоговения. – Как будто в другое королевство попали. Барышня… она волшебница?

– Не волшебница, – не удержалась я, подходя. Они вздрогнули и выпрямились, смущенные. – Просто знает, что земля любит порядок и заботу. И людей тоже. Вот и все волшебство.

– Миледи! – они заерзали. – Мы… мы не болтали! Работаем!

– Работаете хорошо, – успокоила я их. – И спасибо вашему барону, что прислал вас. Вы – большая помощь. А про соседей… – я вздохнула, глядя в сторону владений Кадвала, скрытых холмом, – …жаль людей. Но каждый барин сам кует свое счастье. Или несчастье. Моя задача – сделать Ольденхолл крепостью не из камня, а из хлеба, тепла и здравого смысла. Продолжайте. И пусть ваши руки принесут добро и вашим семьям, когда вернетесь.

Они поклонились, и я пошла обратно к усадьбе, оставив их копать яму для будущей яблони. Контраст был разительным. Здесь, на наших полях, – гул жизни, движения, целенаправленного труда. Там, за холмом, по словам парней, – мертвая тишина и отчаяние. Наш упорный труд и верность договору с Элриком – дала нам фору. Весенний старт был взят!

Возле кузницы Фридриха кипела другая работа. Мастера от Элрика и наш кузнец колдовали над длинными, гибкими прутьями ивы и орешника. На земле лежали связки полупрозрачных, тщательно выделанных бычьих пузырей – наше «стекло» для теплиц. Фридрих, потный и довольный, махнул мне молотком:

– Миледи! Каркасы гнем! Скоро начнем обтягивать! К закату первый «домик» для ваших жёлтых диковинок будет готов! Посмотрим, что за фрукт такой теплолюбивый!

– Отлично, Фридрих! – крикнула я в ответ. – Главное – прочность и герметичность! Чтобы ветер не сорвал!

Я обошла усадьбу, заглянула в школу – там Олаф, наш плотник, объяснял детям, как из обрезков дерева сделать простую игрушку-вертушку. Дети слушали, раскрыв рты. Маргот, присматривавшая за ними, поймала мой взгляд и улыбнулась – устало, но тепло. Жизнь шла своим чередом.

Вернувшись в кабинет, я подошла к окну. День уже клонился к вечеру. Солнце садилось, окрашивая поля в золото и багрянец. На нашем большом, «диковинном» поле уже стояли первые три приземистых каркаса будущих теплиц. Дымок от костров над полями редел – люди расходились по домам.

За окном запела первая вечерняя птица. Звонко, настойчиво. Зима испытаний осталась позади. Теперь начиналось главное – весенние посевы!

Глава 41

Ритмичный, чуть скрипучий стук дерева о дерево заполнял мастерскую, сливаясь в монотонную мелодию. Я стояла в дверях, наблюдая за Эльзой и Хельгой, нашими лучшими ткачихами. Их руки двигались ловко, привычно, но с видимым усилием. Бросить челнок через основу, поймать его с другой стороны, прибить уточную нить бердом – и так снова и снова.

– Миледи! – Эльза заметила меня первой, оторвавшись от станка лишь на мгновение, ее лицо блестело от напряжения. – Что скажете?

Я подошла ближе, прикоснувшись к уже готовому куску грубоватого, но добротного льняного полотна. Оно было плотным, но… узким. И процесс его создания был утомительно медленным.

– Тяжело рукам и спине?

– Как всегда, миледи, – вздохнула Хельга, ловя челнок и с силой прибивая нить. Рука ее дрогнула от усталости. – Руки к вечеру отваливаются. А ширина… ну, такая уж основа. Шире не сделать, челнок не перебросишь.

– А если бы можно было? – спросила я, присаживаясь на табурет рядом с Эльзиным станком. – Если бы челнок сам летал туда-сюда? Быстро? А ткань получалась бы шире и ровнее?

Обе женщины переглянулись. Эльза осторожно приостановила работу.

– Сам бы летал? Да это ж… колдовство какое-то, миледи! Или сказки.

– Не колдовство, Эльза. Механика, – улыбнулась я. – Помнишь, как мы с Фридрихом улучшали плуг? И печи? Вот и станок можно улучшить.

– Улучшить? – Хельга скептически приподняла бровь, потирая запястье. – Он же… дерево и нитки. Что тут улучшать? Разве что дубину для прибивания нитки сделать потяжелее.

Я рассмеялась.

– Нет, Хельга. Наоборот. Сделать так, чтобы прибивать нужно было меньше сил. И чтобы челнок бегал, как угорелый. Вот смотри. – Я достала из кармана свернутый листок с набросками, что начертила накануне. Развернула его на коленях. – Видишь? Это боковина станка. А вот здесь… – я ткнула пальцем в схему, – …ставится маленькая коробочка на полозьях. С пружиной внутри. Или с резиновым жгутом – если найдем что-то похожее. Это будет… «челноковая коробка». А с другой стороны – такая же. И между ними, по верху… рейка.

Эльза наклонилась, прищуриваясь. Хельга тоже подошла, забыв про усталость.

– Коробочка? Рейка? – переспросила Эльза. – И что?

– А то, – продолжала я, – что челнок мы вкладываем не в руку, а в эту коробочку. Дергаем за шнурок или рычажок – пружина толкает челнок! Он вылетает из коробки, скользит по рейке – бац! – и попадает прямиком в коробочку с другой стороны! А там ловится! Ручкой дергать не надо! Он сам!

– Сам? – Хельга ахнула, широко раскрыв глаза. – И… и быстро?

– Очень быстро, – подтвердила я. – И раз челнок летит по прямой рейке, а не из рук в руки по дуге, то основу можно натянуть шире! Гораздо шире! И ткань получится шире, ровнее. И прибивать уток можно будет легче и чаще – потому что челнок бегает, как бешеный! Вдвое, втрое быстрее, чем сейчас!

В мастерской повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в маленькой печурке. Эльза и Хельга смотрели то на чертеж, то на свои неуклюжие, медленные станки, то друг на друга. Я видела, как в их глазах борются скепсис и зачарованная надежда.

– Это… это возможно, миледи? – наконец прошептала Эльза, касаясь пальцем схемы «челноковой коробки». – Из дерева такое сделать? Фридрих с Олафом справится?

– Справятся, – сказала я уверенно. – Фридрих уже гнет каркасы для помидорных теплиц – это куда сложнее. А тут – точность и пружина. Или жгут. Сможете попробовать? Для начала переделаем один станок.

Хельга первая вышла из ступора. Ее лицо расплылось в широкой, чуть недоверчивой улыбке.

– Попробовать? Да мы хоть сейчас! Эльза, давай нашего «дедушку» разбирать? Тот, что в углу пылится? Он крепкий еще!

– Да уж, пылится, потому что шире холста на нем не выткешь! – оживилась Эльза. – Миледи, а… а натяжение? Вы говорили, прибивать легче будет?

– Ага, – я кивнула, разворачивая другой набросок. – Вот смотри. Сейчас бердо у вас крепится на батане – этой тяжелой раме – и вы его всей силой к себе тянете, чтобы прибить уток. А можно сделать по-другому. Подвесить батан на веревках или кожаных ремнях к верхней перекладине станка. И поставить педаль! Нажимаешь ногой на педаль – батан с бердом сам поднимается! Отпускаешь – он падает вниз, прибивая нить! Сила ног больше, чем рук, да и руки свободны – можно сразу челнок запускать!

– Ногой?! – Эльза засмеялась, хлопнув себя по колену. – Да это ж как танцевать за станком! А правда, миледи… руки-то освободятся! И спину не так ломить будет!

– Вот именно, – улыбнулась я. – Ну что, беремся? Зовем Фридриха и его подручных? И работников от барона Элрика, кто с деревом управляется?

– Зовем! – хором ответили ткачихи.

В мастерской Фридриха, на большом верстаке лежали мои наброски, обведенные углем для наглядности. Сам Фридрих, сгорбившись над чертежом челноковой коробки, что-то бормотал себе под нос, время от времени что-то измеряя кронциркулем на куске твердого дуба. Рядом Юрген, один из мастеровитых парней от Элрика, ловко стругал тонкие рейки для направляющих. В воздухе витал запах свежей стружки и горячего металла – Фридрих пробовал делать миниатюрные пружины из закаленной проволоки.

– Миледи, вот смотрите, – Фридрих поднял почти готовую коробочку с пазом внутри и странным рычажком сбоку. – По вашей схеме. Пружина внутри – вот она. Сильная! Челнок должен вылетать, как стрела! А приемная коробка – тут, с войлочной подушечкой, чтобы не разбился. А рейка… – он показал на идеально выструганную длинную дубовую планку, – …ровная, как вы и говорили. Крепиться будет вот так, сверху.

– А педаль для батана? – спросила я, подходя к старому станку, который ткачихи уже почти разобрали, оставив голую раму.

– Педаль… – Фридрих почесал затылок. – Это хитрее. Надо рассчитать длину рычага, чтобы ход был плавный, но сильный. И крепления надежные. Кожаные ремни подобрали – прочные. – Он показал на толстые ремни, вымоченные в масле для гибкости. – Думаю, завтра к вечеру попробуем собрать. Если пружины не подведут.

– Подведут – найдем другой способ, – уверенно сказала я. – Резинку из бычьих жил, может. Главное – принцип!

Два дня мастерская напоминала муравейник. Стук молотков, скрип пил, возгласы Фридриха: «Юрген, держи ровнее!», «Эльза, подай ту штуковину!». Я заходила каждый час, принося то кувшин холодного кваса, то миску похлебки от Марты. Наконец, на третий день, Фридрих вытер потный лоб и объявил:

– Готово, миледи! Чудо или чудовище – сейчас узнаем. Эльза, ты смелее, тебе и честь первая!

Старый станок преобразился. Над широко растянутой основой (мы рискнули сделать ее почти вдвое шире!) тянулась гладкая дубовая рейка. С двух сторон к станку были прилажены аккуратные деревянные коробочки с металлическими рычажками. А внизу, у ног, торчала новая педаль, соединенная системой ремней и рычагов с батаном, который теперь висел на кожаных подвесах под самым потолком станка.

Эльза подошла, погладила гладкую рейку, осторожно тронула рычажок на коробочке. Взяла привычный челнок, но вложила его не в руку, а в правую коробочку. Глубоко вздохнула. Все замерли: я, Хельга, Фридрих, Юрген, даже Марта, прибежавшая с кухни на шум.

– Ну… с Богом, – прошептала Эльза и резко дернула рычажок.

Глава 42

Щелк! Пружина внутри коробочки сработала. Челнок, как маленькая торпеда, выстрелил из коробочки, помчался по рейке со свистом и – чпок! – точно влетел в приемную коробочку слева, мягко уткнувшись в войлок.

– О-о-ох! – вырвалось у Хельги.

Эльза стояла, уставившись на левую коробку, где лежал челнок, ее рука все еще сжимала рычаг. Лицо было бледным от изумления.

– Он… он сам… – она прошептала не веря своим глазам.

– Теперь педаль! – подсказал Фридрих, сияя. – Прибей уток!

Эльза машинально перенесла взгляд на педаль под ногами. Осторожно нажала на нее носком сапога. Батан с бердом, висевший на ремнях, плавно опустился вниз, с силой прижав новую уточную нить к краю ткани. Тук. Четко. Без привычного надрыва в спине.

– Легко… – пробормотала Эльза, поднимая ногу. Батан плавно вернулся вверх. – Легко как перышко!

– Теперь челнок обратно! – зашептала Хельга, прыгая от нетерпения. – Дерни другой рычаг!

Эльза перевела дух. Ее пальцы дрожали, когда она нажала на рычажок левой коробочки. Щелк! Челнок рванул обратно по рейке, как ошпаренный, и влетел в правую коробку. Эльза снова нажала педаль – тук! Еще одна нить прибита.

И понеслось. Щелк! – Челнок влево. Тук! – Прибить. Щелк! – Челнок вправо. Тук! – Прибить. Руки Эльзы были свободны! Она лишь ловко перебирала нити основы, следя за узором, а ее нога ритмично нажимала на педаль. Скорость… Скорость была ошеломляющей. Полотно под бердом росло не по дням, а по часам. Ровное, широкое, без перекосов.

– Святые угодники! – ахнула Марта, прикрыв рот рукой. – Да она ткет, как… будто бес в нее вселился! Так быстро!

– Не бес, Марта, – засмеялся Фридрих, гордо разглаживая бороду. – Прогресс! Наука!

Хельга не выдержала. Бросилась к Эльзе.

– Дай попробовать! Эльза, ну дай!

Эльза, сияя, уступила место. Хельга, сначала неуверенно, а потом все увереннее, включилась в танец: щелк рычажка – свист челнока – тук педали. И снова. И снова. Ее смех смешивался со стуком берда.

– Миледи… – Эльза подошла ко мне, ее глаза блестели слезами от восторга. – Это… это чудо! Руки не болят! Спина не ноет! А холст… глядите, какой ровный! Широкий! И как быстро! За час я столько наткала, сколько раньше за полдня не успевала!

– Это только начало, Эльза, – сказала я, глядя на растущее под ловкими движениями Хельги полотно. Широкое, плотное, безупречно ровное. – Теперь нужно переделать все станки. И научить других. С этого дня мы будем ткать не только для себя.

– Для продажи? – спросила Марта, ее хозяйский ум уже уловил выгоду. – Такое добро… да его купцы с руками оторвут! Широкое, ровное! Да за него и платить будут втрое больше, чем за обычное!

– Именно, Марта, – кивнула я. – Но пока… – я повернулась к Фридриху и Юргену, – …ваша очередь, мастера. Сколько станков сможете переделать за неделю? Бертольд выделит вам людей в помощь.

Фридрих засверкал глазами.

– С нашими новыми инструментами, да с помощниками? Да хоть по станку в два дня! Главное – пружинки делать успевать. Или жгуты подобрать. Но… миледи, – он понизил голос, – …шум на всю округу пойдет. Люди увидят, как быстро мы ткем. Как качественно. Кадвал…

– Кадвал пусть видит, – ответила я спокойно, но твердо. – Пусть завидует. А пока – работайте. И пусть Ольденхоллская ткань станет нашим новым именем. Таким же крепким и ровным, как это полотно!

* * *

Прошло меньше месяца. Мастерская гудела уже на шести переделанных станках. Горы готового полотна и тонкой шерстяной ткани росли с каждым днем. Марта, сияя, вела записи в «Книге Доходов» – пока еще скромные, но уже несоизмеримые с прошлогодними.

И вот он – момент. На двор усадьбы въехала нагруженная тюками повозка. Из нее вышел упитанный, в добротном, но пыльном камзоле человек с проницательными глазами – купец Барт, слывший знатоком тканей в нашем краю. Его привел слух, дошедший даже до графской столицы.

– Барышня Лиана, – поклонился он, но взгляд его уже скользил по аккуратным стопкам ткани, выставленным для осмотра под навесом. – Слышал, у вас… ткань особая.

– Неособая, господин Барт, – ответила я, подходя. – Просто добротная работа. Посмотрите сами. – Я взяла край льняного полотна с ближайшей стопки. Широкое, безупречно белое, с ровным, плотным переплетением.

Купец приблизился. Его пальцы, привычные к оценке качества, потрогали ткань. Потянули. Он прищурился, разглядывая кромку и плотность.

– Широкое… – пробормотал он. – Невиданно широкое для ручного стана. И ровное… как под линейку. Ни сукровины, ни утолщений. Как… – он поднял на меня вопрошающий взгляд. – Как?

– Секрет мастера, – улыбнулась я загадочно. – Наши ткачихи – лучшие. И станки… у нас хорошие станки. Попробуйте шерсть. – Я подвела его к стопке тонкой, мягкой шерстяной ткани теплого, кремового оттенка.

Купец замер. Он погладил ткань ладонью, прижал к щеке.

– Мягкая… – прошептал он. – Ровная… как шелк! И теплая. Цена?

Марта, стоявшая рядом с тетрадью, назвала цифру. Цифру, втрое превышавшую обычную цену за добротную ткань. Купец даже не покраснел. Он лишь медленно кивнул.

– За всю партию льна… и за всю эту шерсть… беру. Оплачу серебром. Сейчас. – Он вытащил увесистый кошель. – И… я хочу сделать заказ. Вдвое больше льна такой ширины и качества. И шерсти – любых оттенков, сколько сможете. К Ярмарке Урожая. Цена… будет такой же. Вы справитесь?

Я перевела взгляд на Марту. Она, стараясь сохранить деловой вид, кивала так, что казалось, голова вот-вот отвалится. В ее глазах горели огоньки – серебряные огоньки.

– Справимся, господин Барт, – ответила я, чувствуя, как волна теплого удовлетворения разливается по груди. – Ольденхолл свое слово держит.

Пока купец отсчитывал звонкие монеты в ладонь Марты, а повозку нагружали драгоценными тюками, я подошла к открытой двери мастерской. Оттуда неслось бодрое: щелк-тук! щелк-тук! Эльза и Хельга, сидя за своими станками нового поколения, переглянулись и широко мне улыбнулись, радуясь новым условиям труда.

Глава 43

Серебряные монеты от купца Барта еще звенели в моей памяти, а в руках Марты уже шелестели страницы «Книги Доходов», куда она с благоговением вносила сумму, способную купить пару хороших волов или годовой запас соли. Мы сидели в кабинете, обсуждая, на что пустить эти деньги – закупить больше овец? Или потратить на новые инструменты для Фридриха? – когда дверь распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся, бледный Годфри.

– Миледи! – он едва перевел дух. –  Беда! Сигнал с вышки! Конный отряд! Знамя… знамя графини Лорвик! По большой дороге! Летят, будто черти на хвосте!

Теплая радость мгновенно испарилась, сменившись ледяным комком в животе. Графиня Лорвик. Наш сюзерен и человек, который мог сгубить моего отца. Человек, от чьей милости зависело очень многое. Человек, который, по слухам, считал Ольденхолл дырой на карте и обузой! И она сейчас ехала сюда. Без предупреждения.

– Сколько? – спросила я, вставая.

– Шесть всадников, миледи. Плюс повозка. Легкая. – Годфри вытер лоб. – Будет здесь через полчаса. Или того меньше.

– Марта! – я повернулась к ней. – Быстро! Приведи все в идеальный порядок. Подай лучший эль и пироги, что есть. Годфри, за тобой деревня. Предупреди Бертольда и Грету. Люди пускай сидят по домам. Никакой суеты на виду. Поля… пусть работают как обычно. Но чтобы все было чисто. Дети… в школе или дома. Иди! Быстро!

Они выскочили из кабинета, как ошпаренные. Я осталась одна. Зачем она едет? Почему сейчас? После зимы, после проблем Кадвала… Проверка? Изымание земель под предлогом «неэффективного управления»? Мысль о том, что все, что мы построили – безопасность, доверие, первые доходы – может рухнуть по воле одного человека, была горькой пилюлей. Нет, так просто она не может отнять землю!

Главное, не поддаваться панике! Я быстро поправила волосы, надела новое платье из тёмно-синего бархата и вышла на крыльцо. Пускай скромно, но со вкусом.

Они появились точно через полчаса. Шесть всадников в латах с гербом графини Лорвик – скрещенные мечи над дубом. И легкая коляска, запряженная парой отличных гнедых. Коляска остановилась у ворот усадьбы. Из нее показалась графиня Лорвик.

Она была не такой, как я представляла. Не тучной аристократкой, а подтянутой женщиной, лет пятидесяти, с острым, как у ястреба, лицом. Глаза – холодные, серые, оценивающие – сразу же скользнули по усадьбе, по двору, по мне, стоящей на крыльце. В её взгляде не было ни любопытства, ни доброжелательности. Была настороженность и… разочарование? Она явно ожидала увидеть руины или, на худой конец, унылое запустение.

– Баронесса Лиана Ольденхолл? – Её голос был низким, будто прокуренным.

– Ваша светлость, – я сделала глубокий, почтительный реверанс, опустив глаза. – Добро пожаловать в Ольденхолл. Для нас великая честь ваш визит.

– Честь? – Она фыркнул, оглядывая аккуратный, подметенный двор, покрашенные ставни, дымок из кухонной трубы. – Судя по донесениям, чести особой не должно быть. Поместье в упадке, крестьяне бедствуют, урожаи мизерные. – Графиня сделала шаг вперед, её взгляд упал на Годфри и Марту, стоявших чуть позади меня. – Удивительно, что вы выжили после зимы. А сейчас, просто привели в порядок фасад к моему приезду?

Её тон был откровенно колючим. Я подняла голову, встретив её холодный взгляд.

– Мы не просто выжили, ваша светлость. Мы работали. И работаем. Добро пожаловать в дом. Скромный, но чистый. Марта, эль, пожалуйста.

Я отступила, пропуская её внутрь. Она прошла мимо меня, окидывая холл, лестницу, открытую дверь в кабинет быстрым, цепким взглядом. За ней проследовали двое её людей – явно советники или охрана. Остальные остались с лошадьми.

В кабинете графиня села не сразу. Прошлась вдоль стены с полками, где стояли наши аккуратные «Книги» учета – «Расходов», «Доходов», «Запасов», «Людей». Потрясла головой, увидев аккуратные грядки ранней зелени за окном.

– Чисто, – пробормотал она, наконец опускаясь в предложенное кресло у камина. – Удивительно чисто для… такого места. И тихо. Никаких жалобщиков у ворот усадьбы. Или вы их прогнали?

– Жалобщиков нет, ваша светлость, – ответила я, принимая из рук Марты поднос с кувшином холодного эля и свежим, еще теплым хлебом с копченой курятиной. – Людям не на что жаловаться. – Я налила эль в кубок и подала ей. – Наш скромный напиток.

Она взяла кубок, отхлебнула, не сводя с меня глаз.

– Не на что жаловаться? – графиня повторила с явным недоверием. – После прошлогоднего неурожая? После такой зимы? Я проезжала мимо владений Кадвала. Картина… удручающая. Голод, болезни, разруха. А тут… – она махнула рукой в сторону окна, – …тишь да гладь. Как вам это удалось, баронесса? Даже долг свой погасили. Что вам помогло… колдовство? Или просто умело прячете проблемы?

Я почувствовала, как закипаю внутри от злости. Но показывать этого было нельзя ни в коем случае.

– Никакого колдовства, ваша светлость. Просто здравый смысл. И трудолюбие. – Я подошла к столу и взяла «Книгу Запасов», открыв ее на зимних записях. – Мы готовились к зиме. Закладывали дров с запасом. Улучшили печи – они дают больше тепла при меньшем расходе. Запасли достаточно зерна, благодаря… новым методам земледелия. И соблюдали строгие правила гигиены и карантина во время эпидемий. Это спасло нас от лишних потерь.

– Новые методы? – Графиня нахмурилась, отставив кубок. – Что за методы? Шарлатанство?

– Напротив, ваша светлость. Наука. Севооборот. – Я открыла другую тетрадь с планом полей, аккуратно расчерченным Бертольдом под мою диктовку. – Мы не истощаем землю, сажая одно и то же. Чередуем культуры. Злаки, бобовые, которые восстанавливают почву. Это дало нам урожай даже в неурожайный год. И позволило пережить зиму без голода. Хотите увидеть поля? Они сейчас в работе.

Её серые глаза сузились. Она молча встала.

– Показывайте.