Текст книги "Пекарня маленьких радостей (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

С появлением тестомеса наш мир перевернулся. Работа, которая раньше отнимала все силы и время, превратилась в слаженный, почти конвейерный процесс. Лукас с азартом крутил ручку, наблюдая, как машина делает за него самую тяжелую работу. Я занималась формовкой и выпечкой. А Тобиас получил новую, очень важную должность – «упаковщик». Он аккуратно складывал остывшие бриоши в корзины и пересчитывал их.

Теперь мы делали не сорок и не пятьдесят, а сто, а иногда и сто двадцать «солнечных облаков» каждое утро. И все они распродавались. До последней крошки.

Слухи о моей выпечке разлетались по Остервику, как семена одуванчика по ветру. Сначала ко мне приходили только жители соседних улиц. Потом стали появляться люди из торговых кварталов. А однажды утром, выглянув во двор, я увидела нечто невероятное.

– Элис, иди сюда! – позвал меня Лукас, который уже успел выскочить на улицу. – Быстрее!

Я вышла из дома и замерла. От нашей калитки вдоль по улице тянулась очередь. Человек двадцать, не меньше. Они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу в утреннем холоде, и терпеливо ждали. Среди них были не только простые горожане, но и несколько прилично одетых людей – служанки из богатых домов, подмастерья ремесленников, даже пара стражников не при исполнении.

– Это… это все к нам? – прошептала я, не веря своим глазам.

– А к кому же еще? – усмехнулся Лукас. – Не к Хаггару же за подковами они с утра пораньше выстроились.

В тот день мы распродали все за пятнадцать минут. И еще стольким же людям булочек не хватило. Они уходили разочарованными, обещая прийти завтра пораньше.

– Так дело не пойдет, – сказала я вечером, когда мы сидели в пекарне и пересчитывали рекордную выручку. – Мы не можем разочаровывать людей. И мы теряем деньги.

– Но мы не можем печь больше, Элис! – возразил Лукас. – Печь-то у нас одна! Мы и так работаем без передышки.

– Значит, нужно работать не больше, а умнее, – я задумчиво постучала пальцем по столу. – Нам нужна система.

– Какая еще система? – не понял он.

– Система предварительных заказов. Люди будут приходить, говорить, сколько булочек им нужно на завтра, и оставлять небольшую предоплату. А ты будешь все записывать.

Я взяла доску, на которой рисовала тестомес, стерла старый чертеж.

– Вот. У нас будет список. Имя – количество. Мы будем точно знать, сколько нам нужно испечь. И у нас будут гарантированные продажи. Никто не уйдет обиженным.

– А я буду записывать? – глаза Лукаса загорелись. Он совсем недавно научился читать по слогам, и возможность применять новое умение на практике приводила его в восторг.

– Ты. Ты будешь нашим главным менеджером по заказам, – торжественно объявила я. – Это очень ответственная должность.

На следующий день я повесила у калитки небольшую дощечку, на которой углем вывела: «Принимаем заказы на завтра». Когда первый покупатель подошел к нам, я объяснила ему новую систему.

– Вы можете заказать, сколько вам нужно, и забрать свой заказ завтра в любое удобное время, без очереди.

– И он точно будет? – с сомнением спросил мужчина.

– Точно, – кивнула я. – Как солнце утром встает.

Он подумал и заказал десять штук. Лукас, страшно гордый, корявыми буквами вывел его имя в нашем «гроссбухе». За ним подошел следующий. Потом еще один. К концу дня у нас был список заказов на полторы сотни бриошей.

Система работала. Она сняла с нас огромное давление. Мы больше не боялись, что испечем слишком много или слишком мало. Мы работали по четкому плану. Наша маленькая пекарня превратилась в отлаженный механизм.

Но у нашего успеха была и обратная сторона. Зависть.

Фрау Марта, торговка с рынка, ненавидела меня лютой ненавистью. Она видела, как мой бизнес растет, а ее – угасает. Однажды она не выдержала. Она подкараулила меня после торгов, когда я уже шла домой.

– Эй, вдова! – окликнула она меня.

Я остановилась.

Она подошла почти вплотную, ее лицо было красным от злости.

– Я знаю твой секрет, – прошипела она, как змея.

– Да неужели? – я спокойно посмотрела ей в глаза. – И какой же?

– Ты ведьма! – выпалила она. – Ты добавляешь в свое тесто какое-то колдовское зелье! Приворотное! Чтобы люди только твою стряпню и ели! Другого объяснения нет!

Я не выдержала и рассмеялась.

– Фрау Марта, если бы я была ведьмой, я бы уже давно превратила вас в жабу. Мой единственный секрет – это свежие яйца и хорошее масло. Попробуйте, может, и ваши булочки станут лучше.

– Ах ты!.. – она задохнулась от ярости. – Я пожалуюсь на тебя! Бургомистру! Инквизиции! Тебя сожгут на костре!

– Удачи, – я пожала плечами и пошла дальше, оставив ее сыпать проклятиями мне в спину.

Ее угрозы были смешными, но я понимала, что это только начало. Конкуренты не собирались сдаваться.

Через пару дней ко мне во двор, когда я как раз вынимала из печи очередную партию, зашел незнакомый паренек. Немного старше Лукаса, с бегающими глазками.

– Доброго дня, хозяйка, – сладко улыбнулся он. – Я слышал, вы печете лучший хлеб в городе.

– Слышали правильно, – кивнула я, насторожившись.

– А я вот тоже хочу стать пекарем, – продолжал он. – Мечтаю с детства. Да только никто в учение не берет. Может, вы возьмете? Я буду все делать, что скажете! И платить мне много не надо, так, за еду и кров.

Он говорил так гладко, так убедительно. Но я видела, как его глаза шарят по моей пекарне, пытаясь разглядеть, что я делаю. Он смотрел не на меня, а на тесто, на печь, на инструменты.

– Извини, парень, – я покачала головой. – У меня уже есть подмастерье.

Я кивнула на Лукаса, который вышел из дома и с подозрением смотрел на незваного гостя.

– Но… я буду работать лучше него! – заюлил паренек. – Я сильный, я все умею!

– Я сказала, нет, – отрезала я. – Мест больше нет. Всего доброго.

Он понял, что номер не прошел. Улыбка сползла с его лица, и он бросил на меня злобный взгляд.

– Ну и сиди в своей конуре со своим выродком! – прошипел он, имея в виду Лукаса. – Все равно скоро узнаем твой секрет!

Он выскочил за калитку.

– Кто это был? – спросил Лукас, подходя ко мне.

– Шпион, – ответила я. – От фрау Марты, скорее всего. Или от другого пекаря. Они пытаются выведать наш рецепт.

– И что теперь делать? – он был встревожен. – Они ведь и правда могут что-то придумать!

– А мы будем умнее, – я посмотрела на него. – Слушай внимательно. С этого дня никто, кроме нас троих – меня, тебя и Тобиаса, – не должен видеть, как я готовлю тесто. Когда я начинаю замес, дверь в пекарню должна быть заперта на засов. Никто не должен знать точных пропорций. Это наша коммерческая тайна. Понял?

Он серьезно кивнул.

– Понял, Элис. Буду следить.

Так наша маленькая пекарня стала не только производством, но и крепостью. Мы работали за закрытыми дверями, оберегая свой секрет, как дракон оберегает свое золото.

Попытки шпионажа продолжались. То кто-то пытался подкупить Тобиаса, предлагая ему сладости за «мамин рецептик». То какой-то пьяница ночью пытался залезть к нам во двор, но его спугнул Хаггар, который, как оказалось, спал очень чутко.

Все это выматывало, держало в напряжении. Но вместе с тем, это было и признанием. Признанием того, что мы создали нечто действительно ценное. Нечто, что стоило того, чтобы за него бороться.

Однажды вечером, когда мы уже закончили работу, Лукас сидел и переписывал заказы на чистую дощечку. Он уже писал гораздо увереннее.

– Элис, – сказал он, не поднимая головы. – А почему ты назвала их «солнечные облака»?

Я улыбнулась.

– Потому что, когда я их придумала, мне казалось, что это единственный лучик солнца в нашем темном, облачном небе.

Он поднял на меня глаза. В них больше не было ни страха, ни голодной злости. В них было спокойствие и уверенность.

– Уже не облачном, – тихо сказал он. – Смотри, солнце выходит.

И он был прав. Солнце действительно выходило. Медленно, но верно, оно разгоняло тучи, которые так долго висели над этим домом.

Глава 16

Прошел месяц. Наша жизнь превратилась в четкий, отлаженный ритм. Утро – выпечка и продажа заказов. День – подготовка, закупка продуктов, уборка. Вечер – замес теста на завтра. Горшок под половицей, мой «налоговый фонд», приятно тяжелел. Я подсчитала, что если дела и дальше пойдут так, то к сроку я соберу нужную сумму.

Но стабильность – это болото. Я, как предприниматель из прошлой жизни, знала это слишком хорошо. Стоит остановиться, решить, что ты достиг вершины – и ты тут же начнешь скатываться вниз. Люди привыкают к хорошему. Мои бриоши все еще были сенсацией, но со временем и они могли стать обыденностью.

Нужно было двигаться дальше. Удивлять. Предлагать что-то новое.

– Тобиас, – как-то раз позвала я сына, когда он вернулся с прогулки. Его щеки раскраснелись, а в волосах застрял сухой листик. – Где ты гулял?

– В лесу, мама! С другими ребятами. Мы там крепость строим!

– А что в лесу сейчас растет? Ягоды есть?

Он задумался.

– Есть! Черника! И земляника на опушке! Сладкая-сладкая! Мы ее едим прямо с куста.

Идея пришла мгновенно. Свежая, лесная ягода. Простое, песочное тесто. Немного заварного крема. Открытые пироги. Тарталетки. То, что идеально дополнит мой сдобный ассортимент.

– А ты… ты смог бы набрать мне ягод? – спросила я. – Не для еды, а для работы. Целую корзинку. Я заплачу тебе, как настоящему работнику.

Глаза Тобиаса загорелись. Получить деньги от мамы за то, что он и так любил делать? Это было предложение, от которого невозможно отказаться.

– Конечно, смогу! И ребят позову! Мы тебе столько наберем!

– Только смотрите, – я погрозила ему пальцем, – чтобы ягода была чистая, спелая, немятая. И чтобы половину по дороге не съедали.

– Не съедим! – заверил он с таким серьезным видом, словно давал рыцарскую клятву.

На следующий день он вместе с ватагой таких же босоногих мальчишек отправился в лес. Вернулись они через несколько часов, грязные, исцарапанные, но страшно гордые. Они притащили две полные корзинки отборной, крупной земляники и черники, от аромата которой у меня закружилась голова.

Я честно заплатила им несколько медяков, которые они тут же поделили и с гиканьем умчались в лавку сладостей.

– И что ты будешь с этим делать? – спросил Лукас, с сомнением разглядывая ягоды. – Просто есть?

– Просто есть – это слишком скучно, – я достала муку, масло и сахар. – Мы будем создавать лето в миниатюре.

Я быстро замесила песочное тесто. Простое, рассыпчатое. Раскатала его, вырезала кружочки и выложила ими маленькие глиняные формочки, которые специально попросила сделать для меня местного гончара. Пока основы выпекались, я сварила легкий заварной крем. Это был не тот густой, жирный крем из моей прошлой жизни, а его более простая версия – на молоке, желтках и муке.

Когда все было готово, я позвала Лукаса и Тобиаса.

– Так, команда, финальный этап.

Я наполнила каждую песочную корзиночку ложкой теплого крема.

– А теперь, – я подвинула к ним корзинки с чистыми ягодами, – украшайте. Выкладывайте ягоды сверху. Красиво. Как мозаику.

Для них это была увлекательная игра. Тобиас сосредоточенно выкладывал кружочки из земляники. Лукас, который, как оказалось, обладал врожденным чувством прекрасного, создавал целые узоры из черники и красных ягод, которые я нашла в саду у мэтр Иветт.

Через полчаса перед нами на столе стояло тридцать маленьких произведений искусства. Яркие, сочные, ароматные.

– Ух ты… – выдохнул Лукас, глядя на результат. – Я и не думал, что еда может быть такой… красивой.

– Еда должна радовать не только желудок, но и глаз, – сказала я. – Завтра предложим их нашим покупателям. Посмотрим, что скажут.

На следующий день, продав основную партию бриошей, я выставила на прилавок поднос с нашими тарталетками.

Реакция превзошла все мои ожидания. Люди, уже привыкшие к моим булочкам, замерли в изумлении.

– Боги, какая красота!

– Это что, тоже вы испекли, вдова?

– А это съедобно?

– Это не просто съедобно, это очень вкусно, – улыбнулась я. – Угощайтесь. Сегодня первая партия – бесплатно. В качестве комплимента нашим постоянным покупателям.

Отдавать бесплатно тридцать пирожных, на которые я потратила дорогие продукты и время, было рискованно. Но я знала, что делаю. Это была инвестиция в лояльность.

Люди робко брали по одной. Откусывали. И их лица озарялись таким же восторгом, как у Тобиаса вчера. Хрустящая, рассыпчатая основа, нежный, сладкий крем и взрыв свежести от лесных ягод. Это было идеально.

– Это… это вкус самого лета! – воскликнула какая-то женщина.

– Сколько такое будет стоить завтра? Я хочу заказать на день рождения дочери!

– И я! Мне дюжину!

Я поняла, что попала в яблочко. Сезонная выпечка. То, чего не делал никто в этом городе. Пекари пекли одно и то же круглый год. А я могла меняться. Летом – ягоды. Осенью…

Осенью, когда похолодало и пошли дожди, Тобиас уже не мог бегать в лес. Ягодный сезон закончился. Но начался сезон яблок и орехов. И пряностей.

– Лукас, – сказала я однажды вечером, когда мы сидели в теплой пекарне. За окном завывал ветер. – Пришло время научить тебя кое-чему новому. Сегодня мы будем делать не бриошь. Мы будем печь пряные коврижки.

Я решила, что он готов. Он уже в совершенстве освоил замес на тестомесе, научился чувствовать тесто. Пора было переходить на следующий уровень.

– Я? Сам? – он посмотрел на меня с испугом и восторгом.

– Я буду рядом. Буду подсказывать. Но руки – твои.

Я достала ингредиенты. Муку, мед, яйца. И самое главное – мои драгоценные специи, которые я понемногу скупала у торговцев: корицу, имбирь, гвоздику.

– Смотри. Тесто для коврижки – другое. Оно плотнее. И оно любит тепло. Сначала растопим мед с маслом.

Я руководила, а он делал. Взвешивал муку. Добавлял специи. Вливал теплый мед. Месил. Его движения были еще неловкими, неуверенными, но он очень старался. Он боялся ошибиться, то и дело поглядывая на меня.

– Не бойся, – говорила я. – Тесто все чувствует. Твой страх, твою неуверенность. Будь смелее. Оно тебе доверяет, и ты ему доверяй.

Когда он наконец вымесил тесто, он был весь в муке, но на его лице сияла гордая улыбка. Он сделал это. Сам.

Мы испекли первую партию. Прямоугольные, темно-коричневые, они источали такой густой, пряный, согревающий аромат, что казалось, в пекарне стало еще теплее.

– Можно? – спросил Лукас, глядя на свое творение.

– Это твое. Ты его испек.

Он отломил кусочек. Откусил.

– Немного… жестковато, – вынес он вердикт, нахмурившись.

– Правильно, – кивнула я. – Ты его немного «забил» мукой. Перестарался. В следующий раз положишь чуть меньше. Но для первого раза – это великолепно.

На следующий день на моей дощечке с заказами рядом со словом «бриошь» появилось новое – «Пряная коврижка». И она тоже пошла на ура. Люди, продрогшие под осенним дождем, с радостью покупали кусочек этого пряного, согревающего лакомства.

Я смотрела, как Лукас, уже без моей помощи, уверенно отмеряет ингредиенты для новой партии коврижек, и понимала, что сделала правильную ставку. Я не просто наняла работника. Я воспитывала пекаря. Я делилась с ним своими знаниями, и он впитывал их, как губка.

Однажды вечером, когда мы уже закрыли пекарню, он подошел ко мне.

– Элис, – сказал он серьезно. – Спасибо.

– За что?

– За то, что научила меня. Никто… никто никогда меня ничему не учил. Кроме как воровать.

– Ты хороший ученик, Лукас, – я положила руку ему на плечо. – Из тебя выйдет отличный пекарь. Может быть, даже лучше, чем я.

Он смущенно улыбнулся и покачал головой.

– Лучше, чем ты, не бывает. Ты ведь… ты ведь и правда немного колдунья.

Я рассмеялась. Может, он и был прав. Я колдовала. Я брала простые, обыденные вещи – муку, ягоды, специи – и превращала их в маленькую радость. В маленький кусочек счастья, которого так не хватало в этом сером, суровом мире. И это было лучшее колдовство на свете.

Глава 17

Осень окончательно вступила в свои права. Дни стали короче, ночи – холоднее, и в воздухе постоянно висел запах печного дыма и мокрой листвы. Для нас это была самая горячая пора. Аромат наших пряных коврижек смешивался с запахом бриошей, создавая симфонию тепла и уюта, которая, словно магнит, тянула людей в наш двор.

Наша система предзаказов работала как часы. Утром люди приходили за своими горячими свертками, а днем Лукас с важным видом записывал заказы на следующий день. Он повзрослел, окреп, стал увереннее в себе. Это был уже не тот голодный, напуганный мальчишка, воровавший яблоки на рынке. Теперь он был моим подмастерьем, моей правой рукой.

Одним серым утром, когда мы только-только раздали последние заказы и готовились начать уборку, я услышала на улице непривычный шум. Не грохот крестьянской телеги, не гомон соседей. Это был ровный, четкий стук подкованных копыт по брусчатке и мягкий скрип рессор.

– Что это? – спросил Лукас, выглянув из двери пекарни.

Я тоже выглянула. И замерла.

По нашей убогой улочке, где дома покосились, а грязь, казалось, не высыхала никогда, ехала карета. Не просто повозка, а настоящая карета. Черная, лакированная, с золотым гербом на дверце, который я не узнала. Ее везла пара вороных, лоснящихся лошадей, а на козлах сидел кучер в безупречной ливрее.

Карета остановилась прямо напротив нашей калитки. Кучер ловким движением спрыгнул на землю и открыл дверцу. Все наши соседи, до этого прятавшиеся по домам, тут же высунулись из окон и дверей, с разинутыми ртами наблюдая за происходящим. Никогда еще в наш нищий переулок не заезжал подобный экипаж.

Из кареты вышла женщина. На ней было платье из темно-синей шерсти, простого, но элегантного кроя. Лицо молодое, серьезное, светлые волосы убраны в аккуратную прическу. Она не была знатной дамой, но все в ней – осанка, спокойствие движений, качество одежды – говорило о принадлежности к совершенно иному, не нашему миру.

Она огляделась с легкой брезгливой гримасой, словно запахи нищеты оскорбляли ее тонкое обоняние. Затем ее взгляд остановился на нашей скромной табличке «Прием заказов на завтра». Она направилась прямо к нашей калитке.

Лукас тут же спрятался за моей спиной. Тобиас, игравший во дворе с волчком, замер, широко раскрыв глаза и глядя на незнакомку.

– Ты Элис, пекарь? – спросила женщина, когда подошла. Голос у нее был чистый, но холодный и властный.

– Да, это я, – кивнула я, инстинктивно вытирая руки о фартук. – Чем могу помочь?

Она смерила меня взглядом с головы до ног, и я почувствовала, как этот взгляд оценивает мой заляпанный мукой фартук, растрепанные волосы и рабочие, загрубевшие руки.

– Меня зовут Элара. Я фрейлина леди Илзы.

Леди Илза. Имя отозвалось в моей голове. Я слышала обрывки разговоров о ней на рынке. Сестра лорда Элдрида, правителя Остервика. Говорили, что она недавно приехала в замок из столицы и страшно скучает в нашей провинции.

– Для меня это честь, – пробормотала я, не зная, что еще сказать. Что может быть нужно фрейлине сестры лорда в нашей пекарне?

– Леди Илза наслышана о твоей… необычной выпечке, – продолжила Элара так, словно ей было трудно произнести слово «выпечка». – Говорят, ты печешь нечто, не похожее на то, что продают в городе.

– Я пеку бриоши, а в зависимости от сезона – пироги и коврижки, – объяснила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и профессионально.

– Бриоши… – повторила она, пробуя слово на вкус, как экзотическое блюдо. – Леди Илза желает отведать твоего искусства. Завтра вечером она устраивает в замке небольшой прием для нескольких гостей. Она хочет удивить их чем-то новым.

Мое сердце забилось в бешеном ритме. Прием в замке? Моя выпечка?

– И что… что именно желает ее светлость? – спросила я, чувствуя, как пересохло во рту.

– Она желает чего-то… изысканного, – произнесла Элара, и в ее голосе был оттенок вызова, словно она была уверена, что я не справлюсь с задачей. – Что-то маленькое, элегантное, что можно есть руками. Что-то, что вызовет восторг. А не твои крестьянские булки, какими бы «солнечными облаками» их ни называли.

Это была пощечина. Напоминание о моем месте.

– Я понимаю, – ровно ответила я, хотя внутри все кипело от злости и азарта. – Сколько будет гостей?

– Двенадцать человек.

– И к какому времени заказ должен быть готов?

– Слуга приедет за ним завтра в пятом часу пополудни.

Я кивнула, мысленно прикидывая время. Это было реально. В обрез, но реально.

– А оплата? – осмелилась спросить я.

Элара посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то непристойность.

– Если леди Илзе понравится твоя работа, ты будешь щедро вознаграждена. Считай это за честь, пекарь. За возможность себя проявить. Если же ты оплошаешь, что ж… – она не договорила, но ее взгляд сказал все. Если я оплошаю, моя репутация в городе будет уничтожена.

– Я сделаю, – твердо сказала я.

У меня не было выбора. Отказаться от заказа сестры лорда было немыслимо. Да и, честно говоря, я не хотела отказываться. Это был шанс. Невероятный и жутко рискованный. Шанс вырваться с окраин в мир богатых и знатных. Шанс за один вечер заработать столько, сколько я зарабатывала за неделю.

– Вот и хорошо, – кивнула Элара, довольная моим ответом. – Завтра, в пятом часу. Не опаздывай.

Она развернулась и с той же грацией и достоинством вернулась в карету. Кучер закрыл дверцу, вскочил на козлы, и карета, мягко скрипнув, уехала, оставив после себя лишь запах дорогой кожи и ошеломленную тишину нашей улицы.

Я так и стояла, глядя на опустевшую улицу, а сердце колотилось в ребрах.

– Элис, что это было? – Лукас вышел из своего укрытия, его глаза были круглыми от волнения и страха. – Заказ… из замка?

– Да, – кивнула я, чувствуя, как меня одновременно накрывает волна паники и эйфории. – Заказ из замка.

– Но… что мы будем печь? – спросил он. – Она сказала… «изысканное». Наши бриоши недостаточно изысканны?

– Для нее наши бриоши – «крестьянские булки», – сказала я, и на моих губах появилась горькая усмешка. – Она хочет, чтобы мы ее поразили. И, клянусь всеми богами, мы ее поразим.

Я вошла в пекарню и оперлась на стол. Мысли в голове работали с бешеной скоростью. Маленькое. Элегантное. Есть руками. То, чего нет в этом мире.

Профитроли. Крошечные, наполненные нежнейшим заварным кремом.

Тарталетки. Но не деревенские, с лесной ягодой, а миниатюрные, с кисленьким лимонным курдом и сладкой меренгой.

И на закуску… бисквит. Легкий, воздушный, пропитанный медовым сиропом. Тающий во рту.

– Лукас, Тобиас, слушайте меня, – позвала я их. Они подошли, глядя на меня, как на генерала перед битвой. – Эту ночь и завтрашнее утро мы не будем спать. Нам предстоит самая важная работа в нашей жизни.

– Что мы будем делать? – спросил Лукас, заражаясь моим азартом.

– Мы будем творить магию, – сказала я, и мои глаза сверкнули решимостью. – Мы испечем то, что эта леди Илза и ее знатные гости будут помнить очень долго. Мы покажем им, на что способна простая «пекарь с окраины».

Я посмотрела на их лица: серьезное и сосредоточенное у Лукаса, полное детского восхищения у Тобиаса.

– Так, без паники, – сказала я скорее себе, чем мальчишкам, которые смотрели на меня с испугом. – Первое, что нам нужно, – это план. И продукты. Самые лучшие продукты.

Я выгребла из своего «налогового фонда» несколько серебряных монет.

– Лукас, твоя задача – рынок. Ты побежишь туда прямо сейчас. Мне нужны самые свежие сливки у Маргрет. Дюжина самых крупных яиц. Лимоны, если найдешь. И самый лучший, светлый мед. Не торгуйся, бери лучшее. Понял?

Он кивнул, его глаза горели от осознания важности миссии.

– Понял, Элис!

– Тобиас, – я повернулась к сыну. – Ты отвечаешь за дрова. Нам нужно будет поддерживать в печи разный жар. Принеси самых тонких, сухих поленьев для быстрого огня и несколько толстых, которые будут долго держать тепло.

– Хорошо, мама!

Мальчишки бросились выполнять поручения. А я осталась в пекарне, лихорадочно составляя в голове технологическую карту. Бисквит. Он самый долгий по выпечке и остыванию. Начну с него. Потом – заварное тесто для профитролей. Оно капризное, требует внимания. И в последнюю очередь – песочная основа для тарталеток и кремы.

Я достала муку. Не обычную, а самую тонкую, самую белую, какую только смогла найти, специально для таких случаев. Просеяла ее трижды через наше починенное сито, чтобы она насытилась воздухом.

Когда Лукас вернулся с рынка, запыхавшийся, но гордый, я уже была готова.

– Вот! – он выложил на стол свои трофеи. – Сливки густые, хоть ножом режь. Яйца – одно к одному. А лимоны нашел у заморского торговца, он за них содрал втридорога!

– Молодец, – похвалила я. – А теперь готовься к работе.

Началась самая долгая ночь в моей жизни.

– Бисквит – это воздух, – объясняла я Лукасу, который с восхищением смотрел, как я отделяю белки от желтков. – Весь секрет в том, чтобы взбить белки в крепкую, стойкую пену. И делать это нужно быстро и без остановки.

Венчика у меня не было. Я взяла несколько тонких, гибких ивовых прутиков, связала их в пучок – вот и весь мой миксер.

– Смотри и учись, – сказала я.

И я начала взбивать. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Рука тут же заныла от напряжения. Мышцы горели.

– Давай я! – предложил Лукас, видя, как тяжело мне приходится.

– Нет. Здесь нужно чувствовать. Чувствовать, как белок меняется, становится плотным. Ты пока растирай желтки с медом. Добела.

Мы работали в полной тишине, нарушаемой только ритмичным свистом моих прутиков и шуршанием деревянной ложки в руках Лукаса. Через вечность, которая на самом деле была минутами десятью, белки превратились в тугую, белоснежную массу, которая не выливалась из миски, даже если ее перевернуть.

– Вот, – выдохнула я, – теперь аккуратно, по одной ложке, вводим желтки. И муку. Смешиваем нежно, движениями снизу вверх, чтобы не разрушить наш воздух.

Когда тесто было готово, я вылила его в глиняную форму, смазанную маслом, и поставила в уже не слишком горячую печь.

– А теперь – профитроли, – я даже не дала себе передышки. – Это совсем другая магия. Здесь главный – огонь.

Я поставила на огонь в очаге котелок с водой и маслом.

– Заварное тесто не прощает ошибок, – говорила я Лукасу, который не отходил от меня ни на шаг. – Вода должна закипеть бурно. Масло – полностью раствориться. И муку нужно всыпать всю сразу и быстро-быстро мешать.

Когда вода закипела, я бросила в нее муку и начала мешать деревянной лопаткой с такой скоростью, на какую только была способна. Тесто тут же загустело, превратилось в плотный ком.

– Видишь? Оно заварилось. Теперь снимаем с огня и даем немного остыть.

Пока тесто остывало, я достала из печи бисквит. Он поднялся, был золотистым и упругим. Я перевернула его на чистую ткань остывать. Аромат был божественным.

– Теперь самое сложное, – я вернулась к заварному тесту. – Яйца. Будем вбивать их по одному. Тесто будет сопротивляться, расслаиваться, но нужно продолжать мешать, пока оно снова не станет гладким.

Это была самая тяжелая часть. Тесто было тугим, вязким. Руки болели так, словно я таскала камни. Лукас смотрел на меня с таким сочувствием, что я не выдержала.

– Ладно, – сказала я. – Держи. Мешай. Изо всех сил.

Он взялся за лопатку с азартом. Он был сильнее меня, и у него получилось. Под его напором тесто наконец впитало все яйца, превратившись в гладкую, блестящую массу.

– Получилось! – выдохнул он, утирая пот со лба.

– Получилось, – кивнула я. – Ты молодец.

Я отсадила на противень, присыпанный мукой, маленькие шарики теста и отправила их в раскаленную печь.

Время близилось к полуночи. Тобиас давно спал в доме. А мы с Лукасом, подстегиваемые черным, как южная ночь, отваром из цикория, который я научилась заваривать, продолжали наш марафон.

Мы сделали песочное тесто. Сварили заварной крем для профитролей и лимонный курд для тарталеток. Я впервые в этой жизни делала меренгу – взбивала белки с медовым сиропом над паром, и когда она получилась, белоснежная и блестящая, я чуть не запрыгала от радости.

Лукас был не просто помощником. Он был моими вторыми руками, моими глазами. Он мыл посуду, прежде чем я успевала попросить. Он подбрасывал дрова в печь, поддерживая нужную температуру. Он нарезал лимонную цедру так тонко, как я его учила. Он был полностью поглощен процессом, и я видела, как на моих глазах происходит настоящее рождение Пекаря.

– Элис, – спросил он шепотом, когда мы сидели, ожидая, пока испекутся основы для тарталеток. – А откуда ты все это знаешь? Эти рецепты… они не похожи ни на что.

Я на мгновение замерла. Это был опасный вопрос.

– Я… много читала, – нашлась я. – Мой отец был… ученым, у него была большая библиотека. Там были и книги о еде из разных стран.

Это была ложь, но она была похожа на правду. Во всяком случае мне хотелось в это верить.

– Должно быть, это были очень хорошие книги, – с благоговением сказал он.

Под утро, когда небо на востоке только начало светлеть, все было готово.

На большом столе стоял результат нашей бессонной ночи.

Воздушный, пропитанный медовым сиропом, бисквит, который я нарезала на аккуратные ромбики.

Гора крошечных, полых внутри, профитролей, которые ждали своей начинки.

И стопка золотистых песочных тарталеток.

Мы были измотаны. Глаза слипались, все тело болело. Но мы смотрели на стол, и усталость отступала.

– Осталось самое приятное, – сказала я. – Сборка.

Мы наполнили профитроли нежным заварным кремом. Тарталетки – кисленьким лимонным курдом, а сверху из мешочка, который я сшила из плотной ткани, отсадили шапочки из сладкой меренги. Я чуть-чуть опалила их раскаленной на огне кочергой, и они покрылись красивыми карамельными подпалинами.

Мы работали быстро, слаженно, почти без слов. Когда солнце поднялось над крышами, все было готово. Мы разложили наши творения на больших деревянных блюдах, которые я накануне оттерла до блеска.

– Мы… мы сделали это, – прошептал Лукас, глядя на стол. Он был в таком же шоке, как и я.

– Мы сделали это, – подтвердила я. – А теперь иди, поспи хоть пару часов. Я разбужу тебя, когда приедет слуга.

Он ушел, пошатываясь от усталости, и почти сразу уснул на лавке.

Я осталась одна. Я обошла стол, еще раз осматривая каждое пирожное. Все было идеально. Даже лучше, чем я могла надеяться.

Я не знала, оценит ли это леди Илза. Может, для нее, избалованной столичными десертами, это покажется простой деревенской стряпней. Может, наш ждет провал и позор.

Но я знала одно. В эту ночь мы с Лукасом совершили невозможное. Мы прыгнули выше головы. И чем бы все это ни закончилось, я уже гордилась нами. Мы не просто испекли пирожные. Мы создали красоту. Здесь, в этой старой, полуразрушенной пекарне на окраине захолустного городка. И это уже была победа.