Текст книги "Пекарня маленьких радостей (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Я так и стояла, оглушенная собственным успехом, когда на пороге пекарни появился Тобиас. Он прибежал на запах, который, должно быть, уже заполнил весь наш двор.

– Мама! – он остановился как вкопанный, его глаза стали круглыми, как две монеты. – Что… что это такое?

Он смотрел не на меня, а на стол, где остывали золотистые шарики, которые я выложила из форм. Они были похожи на маленькие, румяные солнышки.

– Это, мой дорогой, наш пропуск в новую жизнь, – ответила я, все еще не в силах сдержать улыбку. – Хочешь попробовать?

Он кивнул так энергично, что его светлая челка подпрыгнула. Я отломила ему кусочек. Он взял его с благоговением, словно это был драгоценный камень, и осторожно откусил.

Его глаза распахнулись еще шире. Он замер, пережевывая, а потом издал такой восторженный писк, что я рассмеялась.

– Мама! Это… это как облако! Сладкое, сливочное облако! Это не хлеб! Это пирожное!

– Это бриошь, – поправила я его. – И это наш главный секрет.

– Мы продадим их все-все-все! – он подпрыгнул на месте. – И купим мне сапоги!

– И заплатим налог, – серьезно добавила я, вспомнив о визите Бартоломью. – И купим мяса на суп. Но для этого нам нужно поторопиться. Рынок не будет ждать.

В этот раз мы готовились к походу на рынок, как на войну. Я нашла в доме старую, но чистую плетеную корзину. Выстелила ее свежей тканью и аккуратно уложила туда мои сокровища. Их получилось около тридцати штук. Я решила не брать с собой тележку. Корзина была легче, и я не хотела выглядеть так же жалко, как в прошлый раз.

– Так, Тобиас, у тебя сегодня очень важная миссия, – сказала я, когда мы уже были готовы выходить. – Ты будешь моим главным промоутером.

–П-промоутером? – снова незнакомое слово.

– Это человек, который дает всем пробовать еду. Я испекла несколько маленьких, пробных кусочков. Ты будешь подходить к людям и предлагать им попробовать. Бесплатно. Просто один маленький кусочек. А когда они попробуют, они не смогут устоять и купят целую булочку. Понял?

Его лицо просияло. Это была не просто работа, это была игра. Важная и интересная.

– Понял! Я буду самым лучшим промемоутром!

– Я в тебе не сомневаюсь.

***

На рынке мы снова заняли то же самое место в конце ряда. Но сегодня я чувствовала себя иначе. Во мне не было вчерашнего стыда и неуверенности. Я принесла сюда не просто хлеб. Я принесла бомбу!

Фрау Марта, торговка булочками, снова бросила на меня презрительный взгляд.

– О, опять вдовушка со своими угольками пожаловала. Что на этот раз, дитя? Лепешки из глины?

Я проигнорировала ее. Открыла свою корзину. Аромат сливочной сдобы тут же вырвался на свободу и поплыл по рядам, заставляя прохожих оборачиваться.

– Так, Тобиас, – я вручила ему тарелочку с нарезанными на кубики кусочками бриоши, – начинай. Будь вежливым и улыбайся.

Он глубоко вдохнул, набрался храбрости и, выбрав первую же проходившую мимо женщину, подбежал к ней.

– Сударыня, доброго дня! – выпалил он заученную фразу. – Не хотите ли попробовать кусочек солнечного облака? Моя мама испекла!

Женщина удивленно остановилась. Посмотрела на него, потом на меня. Улыбнулась его серьезному виду.

– Солнечного облака? – переспросила она. – Ну, давай попробую твое облако, раз такое дело.

Она взяла кусочек, отправила в рот. И замерла. Ее глаза округлились. Она медленно прожевала, словно не веря своим ощущениям.

– Боги… – выдохнула она. – Что это? Это… это просто тает во рту!

– Нравится? – с надеждой спросил Тобиас.

– Нравится? Да это бесподобно! – она решительно направилась ко мне. – Сколько стоит одна такая штучка?

Я похолодела. Цену. Я не придумала цену. Сколько просить за такое чудо? Слишком дешево – не оценят. Слишком дорого – не купят.

– Одна медная монета за штуку, – выпалила я первое, что пришло в голову. Этот ценник был выше, чем за обычную булочку у фрау Марты.

Женщина ни секунды не колебалась.

– Дайте мне три! Муж и дочка с ума сойдут от восторга!

Она протянула мне три блестящие монеты. Я дрожащими руками взяла их и отсчитала ей три золотистые бриоши.

Это сработало.

Тобиас, окрыленный первым успехом, принялся за работу с удвоенной энергией. Он порхал между рядами, как маленький эльф, предлагая всем «солнечные облака». И реакция была почти всегда одинаковой: удивление, восторг, а затем решительный шаг к моей корзине.

– Что это за чудо?

– Я никогда не ел ничего подобного!

– Оно такое легкое! И нежное!

– Дайте мне пять! Нет, шесть!

Вокруг моей скромной корзины начала собираться толпа. Люди подходили, пробовали, ахали и покупали. Я едва успевала отсчитывать булочки и принимать монеты. Мой карман, еще утром пустой, приятно тяжелел.

Фрау Марта сначала смотрела на меня с насмешкой, но потом ее улыбка сползла с лица. Она видела, как люди, которые обычно покупали у нее, теперь стояли в очереди ко мне. Ее лицо побагровело от злости.

– Что за колдовство? – прошипела она, подходя ближе. – Что ты им подмешиваешь в свое тесто, ведьма?

– Любовь, фрау Марта, – я улыбнулась ей самой сладкой улыбкой. – И немного хорошего масла.

Она фыркнула и вернулась к своему лотку, с которого за все это время не продали ни одной булочки.

Примерно через час в моей корзине осталась последняя бриошь. Всего одна. Я смотрела на нее, не веря своим глазам. Все распродано. За час.

– Сударыня, у вас еще осталось? – спросил меня солидный мужчина в одежде торговца.

– Простите, осталась последняя, – ответила я.

– Я забираю! – тут же воскликнул он.

– Нет, я! Я раньше подошел! – возмутился молодой парень, стоявший рядом.

Они чуть не поссорились из-за моей последней булочки.

– Тише, тише, господа, – я подняла руки, примиряя их. – Не ссорьтесь. Приходите завтра. Завтра я принесу больше.

– Обязательно придем! – заверил меня торговец, с завистью глядя, как парень забирает последний трофей. – Вы теперь всегда здесь будете стоять?

– Каждый день, – твердо пообещала я.

Когда последний покупатель ушел, я опустилась на землю рядом с пустой корзиной. Тобиас тут же подбежал и обнял меня.

– Мама! Мы все продали! Все!

– Мы продали, – выдохнула я, запуская руку в карман.

Я высыпала монеты на ткань, которой была выстелена корзина. Мы с Тобиасом принялись их считать. Медяк за медяком. Их было так много, что мы сбились со счета.

Когда мы наконец закончили, результат был ошеломляющим.

Двадцать семь медных монет.

Двадцать семь! Это было целое состояние.

– Мама… – прошептал Тобиас. – Это… это же очень много?

– Это очень много, – подтвердила я, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. Но на этот раз это были слезы чистого, незамутненного счастья.

Мы не просто выжили. Мы победили.

Я собрала монеты обратно в карман.

– Так. А теперь, мой юный бизнес-партнер, мы идем тратить честно заработанные деньги.

– На сапоги? – с надеждой спросил Тобиас.

– Сначала на более важные вещи. На муку. На масло и яйца для завтрашней партии. А потом…

Я хитро улыбнулась.

– А потом мы идем в мясную лавку.

Мы купили у Ганса большой мешок муки, той самой, из твердых сортов, которую советовала Иветт. Купили вдвое больше яиц и масла. А потом я отвела Тобиаса к прилавку мясника.

– Нам, пожалуйста, хороший кусок говядины. С косточкой, для навара.

Мясник отрубил нам щедрый шмат мяса. Я заплатила, не торгуясь.

Когда мы шли домой, я несла мешок с мукой, а Тобиас – сверток с мясом. Он прижимал его к груди, как величайшую драгоценность, и то и дело принюхивался.

В этот вечер в нашей маленькой, темной лачуге пахло не только хлебом. Пахло наваристым, густым мясным супом. Мы сидели у очага и ели. Ели медленно, наслаждаясь каждым кусочком.

После ужина Тобиас, сытый и сонный, прижался ко мне.

– Мама, – пробормотал он, засыпая. – Сегодня был самый лучший день.

– Да, милый, – я поцеловала его в макушку. – Самый лучший. И это только начало.

Я смотрела на огонь, и в его отсветах мне виделось лицо мажордома Бартоломью. Пять серебряных. Раньше эта сумма казалась мне недостижимой. А сегодня… сегодня я знала, что смогу ее собрать. Я не просто заплачу налог. Я выкуплю нашу жизнь. Булочка за булочкой.

Глава 13

Следующая неделя пролетела как один день. Каждый вечер я ставила тесто, каждую ночь почти не спала, волнуясь, а утром доставала из печи партию золотистых, ароматных бриошей. И каждый день на рынке повторялось одно и то же – ажиотаж.

Слухи о «солнечных облаках вдовы Элис» разнеслись по городу с невероятной скоростью. Теперь мне не нужно было стоять в конце ряда. Покупатели находили меня сами. Они приходили еще до того, как я успевала разложить свой товар, и выстраивались в очередь. Фрау Марта метала в мою сторону испепеляющие взгляды, но молчала – сказать ей было нечего, когда ее собственные булочки пылились на прилавке, а мои разлетались за полчаса.

Я работала на износ. Вставала затемно, ложилась за полночь. Тесто для бриошей требовало внимания и сил, которых у истощенного тела Элис было не так уж много. Я похудела еще больше, под глазами залегли темные круги, но я не обращала на это внимания. Каждый вечер я пересчитывала выручку, и звенящая горка медяков придавала мне сил.

Часть денег я откладывала в старый глиняный горшок, который прятала под половицей в доме. Это был «налоговый фонд». Другую часть тратила на лучшие продукты – самую белую муку, самые свежие яйца, самое жирное масло. Мы с Тобиасом больше не голодали. Каждый день у нас был густой суп, каша, а иногда даже жареное мясо. Я купила ему новые штаны и крепкие башмаки, и он носился в них с таким гордым видом, словно это были рыцарские доспехи.

Но я понимала, что так долго продолжаться не может. Я работала на пределе своих возможностей. Я могла испечь сорок, максимум пятьдесят булочек за утро. А спрос был гораздо больше. Люди приходили, булочек уже не было, и они уходили разочарованными. Чтобы заработать пять серебряных за два месяца, мне нужно было увеличивать объемы. А для этого… для этого мне нужны были помощники.

Эта мысль пугала. Нанять кого-то – значит, платить ему. Делиться своей драгоценной прибылью. Доверить кому-то свой секретный рецепт. Но я знала, что без этого мне не вырваться из круга «работа-сон-работа». Я не строю бизнес, я просто выматываю себя.

Однажды, возвращаясь с рынка, я стала свидетельницей неприятной сцены. Стражник, толстый и краснолицый, тащил за ухо тощего, как жердь, мальчишку лет четырнадцати. Парень отчаянно вырывался, но силенок ему не хватало. Рядом бежала торговка яблоками, голося на всю площадь.

– Держи его, держи, ворюгу! Он у меня два яблока стянул! В колодки его, негодника!

Лицо мальчишки было мне смутно знакомо. Я видела его на рынке. Он всегда крутился у прилавков с едой, глядя на нее голодными, волчьими глазами.

– Отпустите, – шипел он, пытаясь вывернуться. – Не брал я ничего!

– Ах, не брал? – стражник тряхнул его так, что у него чуть голова не отлетела. Из-за пазухи у мальчишки на землю выкатилось два сморщенных, явно не первой свежести яблока.

– Вот и доказательство! – взвизгнула торговка. – На виселицу его!

На виселицу за два яблока. Меня передернуло. Я знала, что законы здесь суровые, но не до такой же степени.

Что-то заставило меня вмешаться. Может, жалость. А может, я увидела в его глазах то же отчаянное желание выжить, которое двигало и мной.

– Постойте! – я решительно шагнула вперед.

Стражник и торговка удивленно уставились на меня.

– А тебе чего, вдова? – пробасил стражник. – Не мешай вершить правосудие.

– Сколько стоят ваши яблоки, сударыня? – я обратилась к торговке.

– Что? – она опешила.

– Я спрашиваю, какова цена нанесенного вам ущерба? – повторила я, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Н-ну… по медяку за штуку, – неуверенно пробормотала она.

Я достала из кармана две медные монеты и протянула ей.

– Вот. Я плачу за него. Ущерб возмещен.

Она выхватила монеты, но тут же нахмурилась.

– А наказание? Он должен быть наказан!

– Он будет наказан, – твердо сказала я. – Он будет на меня работать. Отрабатывать свой долг.

Стражник с сомнением посмотрел на меня, потом на парня.

– Он? На тебя? Да он же сбежит через час!

– Это уже моя забота, – я посмотрела прямо в глаза мальчишке. В них плескались страх, удивление и вызов. – Ты ведь не сбежишь, правда?

Он молчал, только крепче сжал худые кулаки.

Стражник, очевидно, не хотел возиться с мелким воришкой. Получить взятку с него было нечего.

– Ладно, – он разжал пальцы, отпуская ухо парня. – Забирай. Но если я еще раз увижу за воровством – пеняй на себя, малой.

Он развернулся и пошел прочь. Торговка, получив свои деньги, тоже потеряла к сцене интерес.

Мы остались втроем посреди площади: я, Тобиас, который испуганно жался к моей ноге, и этот оборванец.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Лукас, – буркнул он, не поднимая глаз. Он потер красное, саднившее ухо.

– Зачем ты украл?

– Жрать хотел, – просто ответил он.

– А работать не пробовал?

Он зло усмехнулся.

– Работать? Кем? Таскать мешки в порту? Меня туда не берут, говорят, дохлый. Чистить нужники? Пробовал. Хозяин заплатил пинком под зад. А больше для таких, как я, работы в этом городе нет.

Он был сиротой. Одним из многих, кто пытался выжить на улицах Остервика.

– Теперь есть, – сказала я.

Он поднял на меня недоверчивый взгляд.

– Что?

– Я предлагаю тебе работу. Будешь моим подмастерьем. Помогать мне в пекарне.

– В пекарне? – он недоверчиво хмыкнул. – Что я там делать буду? Тесто месить?

– И тесто месить. И дрова колоть. И полы мыть. И на рынке помогать. Работы много.

– А платить чем будешь? Такими же сказками?

Он был колючим, как еж. Улица научила его не доверять никому.

– Я буду тебя кормить. Три раза в день, досыта. И дам тебе крышу над головой – будешь спать в пекарне, там тепло. А когда заплачу налог лорду, буду платить тебе десять медных монет в неделю.

Его глаза расширились. Еда. Крыша над головой. И настоящие деньги. Для него это было неслыханной роскошью.

– Зачем я тебе? – с подозрением спросил он. – Можешь просто уйти и забыть. Ты за меня уже заплатила.

– Потому что я вижу, что ты не просто вор, – я посмотрела на его руки. Они были грязными, но пальцы были длинными, ловкими. – Ты быстрый. И у тебя голова на плечах есть, хоть ты и пытаешься это скрыть. Мне нужен помощник. А тебе нужна работа. И еда. По-моему, все честно.

Он долго молчал, обдумывая мое предложение. Я видела, как в нем борются недоверие и отчаянная надежда.

– Я не умею печь, – наконец сказал он.

– Я научу.

– Я могу снова украсть.

– Не украдешь, – я улыбнулась. – Зачем воровать тому, у кого все есть?

Он снова замолчал. Потом посмотрел на Тобиаса, который с любопытством разглядывал его, потом снова на меня.

– Ладно, – выдохнул он, словно принимая самое важное решение в своей жизни. – Я согласен.

***

Так в нашем маленьком доме появился еще один жилец. Сначала Лукас был диким и молчаливым. Он ел быстро, жадно, словно боясь, что еду отнимут. Озирался на каждый шорох. Но тепло, сытость и спокойное, ровное отношение делали свое дело. Он оттаивал.

Я не ошиблась в нем. Он оказался невероятно сообразительным и быстрым. У него была просто феноменальная память. Я один раз показала ему, как правильно колоть дрова, – и он тут же научился. Один раз объяснила, как мыть дежу, – и она сияла чистотой.

Самым сложным было научить его работать с тестом.

– Да что с ним не так? – рычал он, пытаясь вымесить липкую массу для бриошей. – Оно расползается!

– Ты его не чувствуешь, – терпеливо объясняла я, показывая ему правильные движения. – Ты с ним борешься, а с ним нужно дружить. Представь, что это не тесто, а котенок. Будь с ним нежным, но настойчивым.

Он фыркал, но пробовал снова. И снова. И через несколько дней у него начало получаться.

С его появлением моя жизнь кардинально изменилась. У меня появилось свободное время. Пока он мыл, убирал, колол дрова, я могла съездить на рынок, не таща с собой Тобиаса. Я могла выспаться лишний час. Могла, наконец, заняться тем, что давно откладывала.

– Хаггар, – я снова пришла в кузницу. На этот раз с деньгами в кармане и лучшей бриошью в руках.

Он молча взял угощение.

– Чего тебе опять, вдова?

– Мне нужно починить печь. По-настояшему. Моя заплатка из глины – это временно. А трещина может пойти дальше.

Он откусил от бриоши. Прожевал. Его суровое лицо на миг смягчилось.

– Хороша, чертовка, – пробасил он. – Ладно. Нужен будет особый кирпич, огнеупорный. И раствор. Это стоит денег.

– Я заплачу, – я выложила на верстак несколько серебряных монет, которые специально обменяла на рынке. – Этого хватит?

Он посмотрел на деньги, потом на меня.

– Хватит. Приду завтра, как стемнеет.

Я вкладывала заработанные деньги не в платья и украшения, хотя мне очень хотелось обновок. Я вкладывала их в будущее. В человека, который станет моими руками. В печь, которая была сердцем моего дела. Я строила свой маленький мир заново. Кирпичик за кирпичиком…

Глава 14

Хаггар пришел, как и обещал, на следующий вечер. Он принес с собой несколько странных, более темных и плотных кирпичей и мешок с сероватым порошком. Работал он молча, сосредоточенно, не обращая внимания ни на меня, ни на любопытного Тобиаса, ни на Лукаса, который наблюдал за ним с опасливым уважением.

Он аккуратно выбил старые, треснувшие кирпичи, заменил их новыми, а затем замазал швы своим раствором. Когда он закончил, кладка выглядела как новая – крепкая, монолитная.

– Три дня не топить, – бросил он, собирая инструменты. – Пусть схватится как следует.

– Хаггар, спасибо! – я протянула ему еще несколько медных монет сверх уговоренного. – Это вам. За срочность.

Он посмотрел на деньги, потом на меня.

– Оставь, – буркнул он. – Роланд бы мне за такое не заплатил. Мы были друзьями.

И не взяв денег, он ушел.

Три дня без выпечки. Для кого-то это была бы катастрофа, потеря прибыли. А для меня – долгожданная передышка. Возможность не просто работать, а думать. Анализировать. И улучшать.

Я сидела на табуретке посреди своей маленькой пекарни и наблюдала, как Лукас пытается вымесить тесто для обычного хлеба – я решила научить его сначала основам. Он пыхтел, обливался потом, тесто липло к его рукам и столу. Он был старательным, но ему не хватало ни веса, ни мышечной силы, чтобы как следует промесить большую порцию.

– Да чтоб тебя! – в сердцах воскликнул он, ударив кулаком по неподатливой массе.

– Не злись на него, – сказала я. – Оно не виновато, что ты слабак.

– Я не слабак! – тут же взвился он. – Просто… его много.

И он был прав. Его «много» – это была моя главная проблема. Спрос на бриоши был огромным, но я физически не могла замесить больше теста. Мои руки, спина, плечи – все болело. Я могла нанять еще одного подмастерье, но где гарантия, что он будет сильнее Лукаса?

Мне нужен был не еще один человек. Мне нужна была… машина.

В моей прошлой жизни в пекарне стоял огромный, гудящий тестомес. Он за двадцать минут делал то, на что я сейчас тратила часы мучительного труда. Здесь, конечно, о таком и мечтать было нельзя. Электричества не было. Но сам принцип…

Вращающаяся емкость. И крюк, который вымешивает тесто.

Принцип.

– Лукас, – позвала я. – Иди сюда. И принеси мне кусок угля и чистую доску.

Он с недоумением посмотрел на меня, но принес.

– Что ты задумала, Элис? – спросил он. Имя «мама» так и не прижилось, и я была этому только рада.

– Я задумала революцию, – ответила я и, взяв уголь, начала рисовать на доске. – Смотри. Это дежа. Наша, деревянная. А это – ось, которая проходит через нее. Вот так.

Я нарисовала корыто и проходящий через него стержень.

– Мы поставим ее на подставку. Сбоку приделаем рукоятку. Ты крутишь рукоятку – дежа вращается. Понял?

Он кивнул, его глаза загорелись любопытством.

– Понял. А зачем?

– А затем, – я нарисовала рядом вторую деталь. Она была похожа на изогнутую кочергу или якорь. – Что сверху мы закрепим вот эту штуку. Назовем ее… месильный крюк. Он будет из железа. Он будет неподвижен. Дежа вращается, тесто натыкается на крюк, растягивается, складывается. Снова вращается, снова натыкается. Понимаешь?

Он смотрел на мой примитивный чертеж, и я видела, как в его голове что-то щелкает.

– То есть… машина будет месить тесто сама? А я буду только ручку крутить?

– Именно! Крутить ручку гораздо легче, чем месить руками. Мы сможем замешивать вдвое, втрое больше теста за то же время!

– Боги… – выдохнул он. – Элис, ты… ты колдунья?

– Я инженер, – рассмеялась я. – Немножко.

Следующим утром я взяла доску с чертежом и снова пошла к Хаггару.

Он как раз выковывал подкову. Я молча дождалась, пока он закончит.

– Опять ты, вдова? – он посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей. – Что еще сломалось?

– Ничего не сломалось. Наоборот. Я хочу, чтобы вы кое-что построили.

Я протянула ему доску.

Он взял ее, долго разглядывал мои каракули. Хмыкал. Чесал бороду. Потом перевернул доску, посмотрел на ее обратную сторону, словно ожидая увидеть там разгадку.

– И что это за чертовщина? – наконец спросил он.

– Это тестомес, – с гордостью объявила я.

– Тесто… что?

Пришлось объяснять ему все заново. Про вращающуюся дежу, про неподвижный крюк. Он слушал внимательно, его взгляд становился все более осмысленным. Он не смеялся. Но думал.

– Чтобы дежа вращалась плавно, нужен подшипник, – сказал он, ткнув грязным пальцем в мой рисунок. – Иначе ее будет клинить. И раму надо делать из дуба, сосна не выдержит. А крюк… крюк должен быть гладким, без зазубрин, иначе тесто будет рваться.

Он понимал. Он с ходу начал улучшать мою конструкцию!

– Вы… вы сможете такое сделать? – с замиранием сердца спросила я.

Он снова посмотрел на чертеж.

– Сделать можно все, что угодно. Были бы руки и железо. Но это… это будет стоить дорого, вдова. Очень дорого. Работа сложная.

– Сколько? – я была готова ко всему.

Он задумался, прикидывая в уме.

– Пара золотых, не меньше.

Два золотых. Это была огромная сумма. Почти половина того, что мне нужно было отдать за налог. Весь мой «налоговый фонд».

Я на секунду засомневалась. Риск был огромен. А вдруг не сработает? Вдруг я просто выброшу деньги на ветер?

Но потом я вспомнила свою больную спину, гудящие руки Лукаса, разочарованные лица покупателей, которым не хватило бриошей.

– Я заплачу, – твердо сказала я. – Когда будет готово?

Он посмотрел на меня с каким-то новым выражением. Кажется, это было уважение.

– Неделя. Может, чуть больше. Мне нужно будет найти подходящее дерево. И выковать все детали.

– Хорошо. Я буду ждать.

Пока Хаггар колдовал над моим «тестомесом», я занялась другими улучшениями. Я поняла, что производительность – это не только скорость замеса. Это еще и организация пространства.

– Лукас, Тобиас, – скомандовала я. – У нас перестановка.

Мы двигали столы, переставляли полки. Раньше все было расставлено хаотично. Мука в одном углу, вода в другом, инструменты на третьем. Я организовала все по принципу «производственной линии», как в моей столичной пекарне.

– Смотрите, – объясняла я мальчишкам. – Вот здесь у нас «зона замеса». Стоит дежа. Под столом – мука, соль, дрожжи. На полке – миски и вода. Все под рукой. Не нужно бегать через всю комнату.

Я провела их дальше.

– Это «зона формовки». Стол чистый, рядом – весы, которые я выменяла на рынке, и скребки. Здесь мы будем делить и формировать наши булочки.

– А это что? – спросил Тобиас, показывая на длинные полки, которые я заставила Лукаса прибить к стене.

– А это «зона расстойки». Здесь наши будущие бриоши будут отдыхать и расти перед отправкой в печь. Раньше мы их ставили где придется, а теперь у каждой будет свое место.

Мальчишки смотрели на меня с восхищением. Для них это было какой-то сложной, но увлекательной игрой. А для меня – основой будущего успеха. Правильная организация экономила минуты, а минуты складывались в часы.

Я даже усовершенствовала старую хлебную лопату. Она была слишком тяжелой и широкой. Хаггар по моей просьбе сделал ее чуть меньше и легче, а ручку отшлифовал так, что она стала гладкой, как шелк.

Через неделю, когда печь уже снова была в строю и мы пекли каждый день, Хаггар пришел к нам во двор. Он не пришел – он прикатил на тележке свое творение.

Мой тестомес.

Он был грубоватым, сделанным из массивного дуба и черного железа, но он был прекрасен. Хаггар установил его в центре нашей новой «зоны замеса».

– Ну, ведьма, – пробасил он. – Принимай работу.

Я подошла к машине. Дежа была закреплена на оси, над ней нависал массивный железный крюк. Сбоку торчала длинная деревянная рукоятка.

– Давайте попробуем! – я была в нетерпении.

Лукас тут же засыпал в дежу муку, я добавила остальные ингредиенты.

– Крути, – скомандовала я ему.

Он взялся за рукоятку и начал вращать. Сначала медленно, со скрипом. Потом быстрее. Дежа закрутилась, и тесто, шлепнувшись о стенку, поползло вверх, прямиком на неподвижный крюк. Крюк подцепил его, растянул, сложил пополам. Дежа провернулась дальше, и все повторилось.

Мы стояли, как завороженные, глядя на это механическое чудо. Тобиас даже открыл рот от удивления.

– Получилось… – прошептал Лукас, не переставая крутить ручку. – Смотри, Элис! Оно месит!

Через пятнадцать минут тесто было готово. Идеально вымешанное, гладкое, эластичное. И Лукас почти не устал.

– Хаггар, – я повернулась к кузнецу, который стоял, скрестив руки на могучей груди, и с гордостью смотрел на свое детище. – Он… он идеален. Вы гений.

Он только хмыкнул в бороду, но я увидела, как в его глазах блеснул довольный огонек.

Я тут же отсчитала ему оговоренную сумму.

В тот день мы сделали вдвое больше бриошей, чем обычно. И не устали. Я смотрела на свою обновленную пекарню, на работающий тестомес, на логично расставленные столы, на Лукаса, который с азартом крутил ручку, и понимала – это больше не лачуга вдовы.

Это было производство. Маленькое, кустарное, но настоящее производство. И я была его хозяйкой!