Текст книги "Драконий Оборотень (СИ)"
Автор книги: Евгения Витушко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Не знаю, – вздохнул алхимик. – Некого спросить. Те, кто попадает в Цитадель, назад не возвращаются.
Мы помолчали.
Не знаю, о чем думал травник, но я думала о том, что стихийная ярость рэтриаров, на самом деле, оказалась, пожалуй, куда менее ужасна, нежели расчетливая жестокость их создателей. Проводить эксперименты над детьми ради скорейшего результата, обучать их одному лишь искусству убивать, а потом хладнокровно уничтожать подрастающих монстров, созданных своими руками… можно ли было полностью оправдать подобное условиями военного времени? Или полукровки для эльфов – просто расходный материал, не заслуживающий сочувствия?
Благородные Перворожденные, какими их всегда рисовала нам мать, теперь представали передо мной в несколько ином свете.
– А у вас, – осторожно спросил меня травник. – Никогда не было таких… срывов?
– Таких – никогда, – я покачала головой. – Во-первых, подростковый период к моменту превращения я уже преодолела. А во-вторых, мы с сестрами часто ссорились, но наша мать с детства приучала нас к мысли, что гнев – чисто человеческая черта, и потому проявлять ее нужно тоже по-человечески. Нам разрешалось ругаться во зле, швыряться друг в друга предметами и даже драться, но применение друг против друга магии было табу. Может быть, это сыграло свою роль.
– Очень может быть, – задумчиво согласился алхимик. – В любом случае, ваша мать – очень мудрая женщина.
– Да, это точно, – рассеянно сказала я.
И сонно моргнула.
Предыдущая бессонная ночь и насыщенный событиями день все настойчивее напоминали о себе. Глаза предательски слипались, мысли путались и ускользали от меня, словно юркие рыбки в речной заводи… Я пыталась ловить их руками, и наконец поймала одну. Рыбка посмотрела на меня янтарно-желтым глазом с черным вертикальным зрачком. «Ты мне и в подметки не годишься!» – насмешливо заявила она и плеснула хвостом. От этого всплеска вода вокруг меня вдруг закружилась, словно смерч, и потянула меня на дно. В глубине водоворота замаячили странные тени. Я в страхе оглянулась, и увидела на берегу барда, медленно перебирающего струны суарилла. Он посмотрел на меня такими же желтыми, как у рыбки, глазами и отвернулся. Рядом с ним растянулся на траве серебристо-серый волк. «Помоги мне!» – взмолилась я. Волк неожиданно поднял голову и завыл. Вой был таким тоскливым и полным страдания, что я…
… проснулась.
Отголоски воя продолжал звучать в предрассветной тишине. Я мигом слетела с кресла и, не обращая внимания на встрепенувшегося травника, жадно прильнула к окну.
На улице был туман. Серебристо-серый сумрак за окном был таким плотным, словно на дом набросили пыльный холщовый мешок, и как я ни старалась, разглядеть ничего не смогла. Звук повторился – вой на высоких нотах отчаянно взрезал тишину и внезапно оборвался жалобным скулежом. Теперь стало понятно, что доносится он с другой улицы. Я торопливо вызвала «драконье око», тут же окрасившее ночной мрак бледным сумеречным светом.
Там вдалеке, за стенами доброго десятка домов, глаз уловил неясное метание смазанных серых теней. Еще секунда, новое зрение сфокусировалось – и я увидела.
Три огромные волчьи тени то разбегались в разные стороны, то снова неистово сплетались в монохромный, клокочущий первозданной животной яростью клубок, двигаясь так стремительно, что было невозможно различить, где тут свои, а где – чужие… Мне показалось, что даже отсюда я слышу их жуткое яростное рычание, от которого волосы на голове невольно начинали шевелиться.
Бросок. Рывок. Снова бросок… Яростное клацанье зубами… В воздухе разлетаются веером черные бисеринки крови…
И снова все тот же жуткий, выворачивающий душу наизнанку, вой.
– Кто же это? – хрипло пробормотала я, по-прежнему напряженно, до боли в глазах, вглядываясь в темноту. Вой был исполнен жгучей, нестерпимой боли, однако кому он принадлежал – росненскому волколаку или одному из истинных оборотней?
Мне оставалось только гадать. Пальцы руки, державшей занавеску, с силой сжались в кулак, оставляя на ладони красные полукружия от ногтей. Травник встревоженной тенью молча маячил у меня за спиной. Усилием воли я заставила себя отойти от окна и снова забралась в кресло, нервно подобрав под себя ноги.
Леший его побери, этого Сева! И зачем он только в это ввязался? Мало ли, что я говорила…
Часы на стене монотонно тикали, каждым движением маятника отсекая все новые и новые бесконечно долгие минуты ожидания.
В дверь громко и решительно постучали. Травник поспешно кинулся к засовам. Я застыла в кресле, словно изваяние, неотрывно глядя в дверной проем. В отворенную дверь, пригибаясь под притолокой, уверенно шагнул Сев, а за ним Хират. Позади всех маячил Грейн, с моего места мне была видна только его рыжеватая макушка. Я выскочила из кресла и бросилась им навстречу, машинально пытаясь при этом на глаз определить наличие-отсутствие ранений.
– Вы целы?!
Сев молча кивнул и, подойдя к столу, залпом выпил весь травяной чай, к которому я так и не притронулась.
– Воды, – глухо обратился он к травнику.
Тот кивнул и скрылся за внутренней дверью.
– Целы, целы, – бодро ответил мне Хират, на ходу застегивая куртку. – И даже невредимы.
– Говори за себя, – буркнул из-за его спины Грейн.
Я тут же быстро обернулась к нему. Куртка оборотня на груди была залита кровью.
– Это не моя, – быстро сказал Грейн, заметив выражение моего лица. – Просто куртку жалко. Просил ведь их – близко не подгонять…
– Ну, извини, – ядовито откликнулся Хират. – В следующий раз сделаем меловую разметку и попросим его за линию не заступать.
– Ну, как все прошло? – настойчиво спросил у Сева вернувшийся с кувшином воды травник.
Сереброволосый оборотень молча забрал у него кувшин и жадно припал прямо к горлышку. Я смотрела на него почти с восторгом. Вот это я понимаю – жажда после трансформации! Потом он поставил кувшин на стол и с облегчением вздохнул.
– Надеюсь, у вас есть в Роснах другие кузнецы? – спросил он. – Этот, боюсь, временно нетрудоспособен.
– Временно? – алхимик нахмурился. – Разве вы его не убили?
– Разумеется, нет. Мы же не хотим, чтобы поутру толпа селян с вилами прибежала сюда требовать головы чужаков в отместку за убийство их уважаемого односельчанина. Но мы его отметили, как вы и хотели. Если быстро организуете народ, в ближайшие несколько часов можно взять его тепленьким. Менять ипостась он сейчас вряд ли в состоянии.
– Прекрасно, – голубые глаза травника сверкнули мрачным торжеством. – Вы не обидитесь, если я вас сейчас оставлю?
– Как вам угодно, – спокойно ответил оборотень.
Травник молча устремился к двери, на ходу хватая куртку.
– Твил Сафрон, – ровным голосом окликнул его Сев, не поворачивая головы.
– Да? – алхимик нетерпеливо обернулся в дверях.
– Еще кое-что. Прежде, чем селяне подожгут дом кузнеца, а я почти уверен, что они это сделают, вы, лично вы, – подчеркнул оборотень, – тщательно обыщите погреб дома.
– Погреб? – на лице травника отразилось еще большее удивление. – Зачем?
– Просто сделайте это.
Алхимик озадаченно кивнул и ушел, небрежно прихлопнув за собой дверь. Оборотни обменялись долгими взглядами.
– Сделает? – спросил Хират.
– Да.
Мне было интересно, о чем они говорят, однако больше оборотни не сказали ни слова.
– Кстати, та бутыль с вином, где она? – неожиданно спросил Сев.
– Здесь, – с чувством глубокого удовлетворения пробормотал Грейн, делая большой глоток прямо из горлышка.
– Эй! Кончай напиваться втихаря! – возмутился Хират, отбирая бутыль у брата. – Ты тут не один.
– Забирайте вино, вещи – и уходим, – распорядился сереброволосый дарг. – Чем быстрее уберемся, тем лучше.
– Но почему? – запротестовала было я. – Все ведь, вроде, хорошо закончилось!
– Ничего еще не закончилось, – отозвался Сев. – И я бы предпочел досматривать финал где-нибудь за околицей.
Похоже, остальные были с ним солидарны.
Мы успели дойти до конюшни, когда на соседней с корчмой улице неожиданно низко загудел набат. Послышались скрип и хлопанье дверей, росненцы удивленно окликали друг друга из дворов; было слышно, как сонливость сменяется в их голосах тревогой. Судя по нарастающему гулу голосов, народу на улице все прибывало. Вскоре разноголосый шум приобрел резкий оттенок дискуссии, и мне показалось, я различила в общем хоре громкий хрипловатый голос травника.
– Быстрей! – поторопил нас Сев.
Лошади промчались по успевшей обезлюдеть улице, словно ночные призраки по погосту. Мы уже вылетели за окраину Росн, когда едва начинающий сереть рассветный полумрак позади нас прорезал дикий вопль. Громкий и протяжный, он взметнулся в небо, словно дым пожарища, яростно вибрируя и ввинчиваясь в барабанные перепонки. Было в нем столько нечеловеческой боли, что кровь стыла в жилах. Вопль оборвался так же внезапно, как и возник. Следом послышался отдаленный треск и грохот, словно что-то обрушилось.
– За дом взялись, – негромко заметил Хират.
Шум повторился. Теперь к нему добавился звон оконного стекла.
Вскоре грохот стих, однако предрассветная тишина уже не казалась мне такой мирной, как раньше. Я вздрогнула и крепче стиснула в руках поводья. Хират и Грейн о чем-то тихо спорили между собой, однако я даже не пыталась прислушиваться. У меня в ушах все еще стоял тот жуткий нечеловеческий вопль.
– Ну, что я говорил, – почти весело произнес Грейн спустя несколько минут.
Он обернулся в седле, словно высматривая что-то позади. Я тоже оглянулась и проследила за его взглядом. Едва занимающийся на востоке рассвет еще не успел высветлить небо позади нас, и на темном фоне ночного небосклона жарко разгоралась оранжевым светом яркая зарница пожара.
– Подожгли-таки, – удовлетворенно прокомментировал наш менестрель и торжествующе обернулся к брату. – С тебя пять монет.
– Дома отдам, – мрачно буркнул Хират. – Хотя, как по мне, они просто идиоты. Суеверия – суевериями, но устраивать поджог при такой тесной застройке… Соседних домов, что ли, не жалко? Да и этот дом был хороший, крепкий. Все равно им нового кузнеца нужно будет куда-нибудь селить.
– Новый построят, – отмахнулся Грейн. – Зато сегодня у них веселье. Охота на волколаков в самом разгаре… в буквальном смысле.
Я покачала головой и возвела очи горе. Иногда эти двое бывали просто невыносимы. Боднув каблуками рыжие бока Искры, я подвела ее поближе к Георду. Черный жеребец покосился на эльфийскую кобылицу и негромко приветственно фыркнул.
– Так что же травник должен был найти в погребе у кузнеца? – тихо спросила я Сева. Оборотень был странно тих и задумчив последнюю пару часов. – Это что-то ценное?
– Для него – определенно, – коротко отозвался дарг.
– И что же это?
– Его дочь.
– Что?!.. – мне показалось, что я ослышалась.
Однако оборотень молча кивнул, подтверждая свои слова.
– Постой-ка… Разве она не погибла три месяца назад?
– Как видишь, нет, – сумрачно отозвался Сев. – Между прочим, именно из-за нее-то весь этот сыр-бор и разгорелся. Помнишь, корчмарь говорил, что дочь травника была красавицей? Видимо, так оно и было. В лучшие времена. Кузнец уже давно положил на нее глаз, однако девушка, похоже, не отвечала ему взаимностью. Тем не менее, он не собирался ни с кем ею делиться, и когда молодой бондарь решил посвататься к травниковой дочке, кузнец быстренько убрал конкурента. Почему погиб мальчик, я не знаю, может, он случайно увидел кузнеца с бондарем. Зато точно знаю, почему погибла жена Сафрона.
– Откуда?
– От самого кузнеца.
– Ты с ним еще и поговорить успел?! – не поверила я.
– Ох… не спрашивай, – поморщился Сев и продолжил. – Так вот, жена травника была против ухаживаний кузнеца за ее дочерью, и не раз давала ему это понять. Они несколько раз ругались из-за этого, и кузнец, похоже, был уверен, что это она настраивает свою дочь против него. Поэтому он вызвал ее однажды вечером к колодцу, якобы поговорить – и убил. Наверное, думал, что теперь-то путь к дочери будет свободен. Но ошибся. Девушка по-прежнему не желала иметь с ним ничего общего. Может, интуиция подсказывала что-то, не знаю. Но на этот раз терпение кузнеца лопнуло. И тогда он просто ее украл.
– Всесветлый Боже, – пробормотала я. – Но теперь-то с ней все в порядке?
– Ну, она неважно выглядит, – помолчав, осторожно ответил оборотень.
Глядя на него, у меня возникли кое-какие подозрения на этот счет, однако я упорно гнала их прочь.
– В любом случае, ее отец в лекарствах толк знает. Наверняка, он сделает все, что нужно.
– Очень на это надеюсь, – тихо произнес Сев.
Я посмотрела на него внимательнее.
– О. Ты имеешь в виду…
– Да. Месяцев через семь в Роснах появится новый перевертыш, возможно еще более умный, ловкий и жестокий… Если, конечно, к тому времени травник не примет соответствующих мер.
Оборотень замолчал. Я представила себе перспективы росненцев и тихо ужаснулась. Молодой необученный волколак, руководимый только инстинктами и не имеющий представления о каких-либо запретах и ограничениях, может стать гораздо опаснее взрослого монстра.
– Ужас!.. – невольно вырвалось у меня вслух.
Оборотень кивнул, соглашаясь.
– Остается только надеяться, что травник сумеет принять верное решение, когда возникнет необходимость выбирать, что важнее: жизнь многих людей или жизнь одного – его собственного внука.
Лошади мерно трусили на юг, оставляя позади Малые Росны, с его симпатичными светлыми улицами и неожиданно мрачной волколачьей историей.
Глава 12
Яблочки
После двух бессонных ночей подряд мы все настоятельно нуждались в отдыхе. Однако Сев упорно настаивал на том, чтобы оставить между нами и Роснами как можно больше верст, прежде чем устраивать привал. В результате я покрепче намотала поводья на руку, в надежде не вывалиться из седла, и тихо клевала носом.
– Почему ты такой подозрительный? – спросила я Сева, когда Росны скрылись за невысоким холмом. – Травник ведь обещал, что не выдаст нас Егерям. Лично я ему верю.
– Когда он это обещал, ему было нечего терять, – отозвался оборотень. – Теперь обстоятельства изменились.
– Но ведь дело не только в его дочери. У него есть и другие причины не любить Магистериум, – упорствовала я.
– Уверен, Магистериум его тоже не слишком жалует, однако картину в целом это не меняет.
– Похоже, ты никому не веришь.
– Никому из людей, – спокойно согласился оборотень. – Поэтому до сих пор жив.
Не ожидавшая от оборотня подобного заявления, я насмешливо фыркнула.
– Значит, и мне ты тоже не веришь?
– Ну, во-первых, ты не совсем человек, если уж быть объективным. А во-вторых, дай-ка подумать… – дарг весьма натурально изобразил задумчивость. – А ты на этой неделе еще ни разу меня не обманывала?
– Это совсем не то!
Однако в ответ он лишь скептически приподнял бровь. Я обреченно вздохнула, уяснив, что в ближайшие несколько часов привала нам не видать.
Однако вскоре Сев, все-таки, сжалился. Небольшой, поросший лесом распадок с пересекающей его поперек мелкой прозрачной речушкой показался ему вполне подходящим местом для стоянки. Выбрав тенистую лужайку на одном из склонов, прямо над самой речкой, отделенной от нас узкой полосой ивняка, оборотень скомандовал привал. Критически осмотрев местность и выбрав наиболее уютное местечко под кустом, я завернулась сразу в оба своих самовязаных пледа и тут же эгоистично провалилась в сон, предоставив своим более выносливым спутникам расседлывать лошадей и заниматься всем прочим. Тем не менее, мой мозг, явно перегруженный информацией за последние сорок восемь часов, никак не мог по-настоящему расслабиться. Какие-то смутные образы, не похожие ни на что знакомое, то и дело мелькали в моем сознании. Что-то огромное и белесое колыхалось передо мной, подобно клубящемуся туману, и тихий, какой-то бестелесный голос то и дело настойчиво звал меня по имени.
Мирра…
Я перевернулась на другой бок и натянула плед на голову в надежде, что голос, наконец-то, заткнется и даст мне поспать.
– Мирра!
Этот голос был, похоже, вполне реален. Я недовольно приоткрыла один глаз и увидела, что к голосу прилагаются, в придачу, пара карих глаз и рыжевато-каштановая шевелюра. Видимо решив, что голосовой побудки мне не достаточно, Грейн осторожно потряс меня за плечо.
– Мирра!
– Меня нет, – пробормотала я, снова натягивая плед повыше.
– Дело есть, – сообщил мне оборотень.
Я закрыла глаза в надежде, что рыжеволосое видение растворится в воздухе, подобно привидевшемуся кошмару. Однако последняя надежда вскоре умерла, сраженная весьма неделикатным тычком в бок. Я невольно припомнила пару подходящих эльфийских выражений, хотя озвучивать их вслух постеснялась.
– Ну, что тебе нужно? – раздраженно вопросила я, сражаясь с попыткой Грейна стянуть с меня пледы. Тем не менее, один из них оборотню таки удалось у меня отвоевать.
– Ты уже полдня дрыхнешь, – осуждающе заявил он. – Солнце скоро сядет. На закате спать вредно, голова болеть будет.
– Какие мы заботливые, – мрачно буркнула я и села, тщетно пытаясь привести в порядок взъерошенные волосы. Потом снова посмотрела на оборотня и тяжело вздохнула, сдаваясь. – Ну, и что за дело?
Однако оборотень только хитро улыбнулся.
– Пойдем. Я тебе кое-что покажу.
Обреченно вздохнув, я сбросила с себя плед вместе с остатками сна и принялась натягивать сапоги. Кроме нас на стоянке никого не было. То ли остальные оборотни оказались куда более неутомимыми и уже успели отдохнуть, то ли мудро предпочитали отсыпаться подальше от своего неугомонного собрата. Грейн рывком за руку поднял меня на ноги и потащил за собой вглубь лесочка.
– Далеко идти-то? – запоздало поинтересовалась я.
– Почти пришли, – весело сказал Грейн.
Я попыталась было представить себе, что могло вызвать у нашего менестреля подобный всплеск энтузиазма, однако быстро сдалась.
– Вот! – оборотень остановился так резко, что я с размаху ткнулась носом в его плечо.
– Что? – я недоуменно огляделась вокруг.
Деревья да кусты, кусты да деревья. Прямо перед нами красовался изъеденный пень почти аршинного диаметра. Одряхлевший от старости необъятный древесный комель – вот все, что осталось от могучего дерева, давно павшего в борьбе со временем и короедами.
– Пень вижу… Размеры впечатляют.
– Да нет же, – нетерпеливо сказал Грейн. – За ним. Посмотри – яблоня!
Последнее слово оборотень произнес почти с благоговением. И правда, теперь я увидела позади старого пня тонкий древесный ствол, ростом с меня саму, покрытый шершавой серо-бурой корой. Деревцо храбро топорщило во все стороны молодые, чуть красноватые веточки с округлыми листьями, тут и там усеянные крупными бело-розовыми цветками.
– Хм… ну, красиво, – осторожно заметила я, удивляясь про себя, почему это Грейн решил поделиться со мной своим открытием. Раньше я как-то не замечала у него такой тяги к прекрасному. Однако мне в очередной раз пришлось убедиться, что я недостаточно хорошо знаю Грейна.
– Да при чем тут это? – искренне удивился тот, поворачиваясь ко мне. Лицо оборотня сияло, карие глаза выжидательно уставились на меня. – Это же яблоня! Я яблок хочу!
Ага. Теперь ясно, откуда ветер дует.
– Ты волшебное слово забыл.
– Пожа-алуйста!
– Нет, не то. В данном случае, это слово «осень», – я пожала плечами, старательно сохраняя невозмутимость. – Подожди месяца три, и будут тебе яблоки.
– Ну, уж нет! Я сейчас хочу, – возмутился он. И тут же умоляюще добавил. – Ну, ты же чародейка. Ну что тебе стоит?
– Не буду, – быстро ответила я. – Мне Сев колдовать не разрешает.
– Ага, – фыркнул оборотень. – Что-то я не заметил, чтоб тебя это раньше останавливало. Чародеев магией дубасить, значит, можно, а яблоньку подрастить нельзя?
– Сев меня прибьет, – мрачно сказала я. – Я и так уже порядком проштрафилась за эти дни.
– Чепуха. Какой толк таскать за собой чародейку и не пользоваться ее услугами? – резонно возразил Грейн. – Я ведь не прошу забавы ради вызвать землетрясение, чтобы шишки с елки стрясти. Это ведь для пользы дела. Подумаешь, созреют яблоки на пару месяцев раньше, кому от этого плохо?.. Между прочим, Сев тоже любит дичку, – коварно закончил он, внимательно наблюдая за выражением моего лица.
– Она же кислая, – усомнилась я.
– Так в том-то и прелесть!
Моя убежденность начинала колебаться. Вообще-то, я бы и сама сейчас от яблок не отказалась…
Зоркие глаза оборотня торжествующе сверкнули.
– Пень мешает, – сделала я последнюю попытку сопротивления. – Слишком близко, яблоне негде будет развернуться.
– Ну, так убери его, – последовал краткий ответ. – Или ты просто не умеешь?
– Конечно же, умею! – я пренебрежительно фыркнула.
Коварный менестрель тут же широко улыбнулся, и я с запозданием сообразила, что своим ответом отрезала себе последние пути к отступлению.
– Ладно, – хмуро буркнула я, сдаваясь. И решительно поддернула рукава. – Если что, скажу, ты мне руки выкручивал. Пусть тогда твой приятель на тебе отыгрывается.
Последний раз я проделывала подобные вещи довольно давно. Формула всплывала в памяти с трудом, словно доисторическое чудовище из океанских глубин. Для начала займемся пнем. Я сосредоточенно окинула его взглядом, примериваясь… Пень скрипуче затрещал, вздрогнул и резко вырвал корни из земли. Во все стороны с глухими шлепками полетели комья перегноя. Я мысленно приказала ему убраться в сторону, и задумчиво наблюдала, как он неуверенно шествует мимо меня на своих гибких древесных ногах, ловя себя на мысли, что совсем недавно уже видела нечто подобное, только в гораздо больших масштабах. Пень остановился на краю поляны и послушно опустился наземь, разложив на траве свои деревянные ноги-корни и время от времени слабо пошевеливая то одним, то другим корешком. Вид у него, при этом, был на удивление забавный и до странности живой. Усилием воли я заставила себя отвернуться от него и сосредоточила все свое внимание на яблоне. Мне пришлось подойти к ней вплотную и положить ладони на тонкий ствол, чтобы лучше чувствовать течение соков под красноватой корой. Я закрыла глаза и представила себе, что мы с яблоней – одно целое, сосредоточилась и восстановила в памяти формулу заклинания. Жизненная сила земли хлынула сквозь меня, поднимаясь вверх от ступней, бурным потоком устремляясь по позвоночнику к плечам и изливаясь через ладони в хрупкий яблоневый ствол. Барахтаясь в хлещущем сквозь меня энергетическом потоке, краем сознания я уловила слабый шелест листвы где-то над головой и заметное изменение текстуры коры под ладонями.
– Ну, ты даешь!.. – донеслось до меня словно издалека восхищенное бормотание Грейна.
Я открыла глаза. Пышная яблоневая крона теперь возносилась надо мной, словно кружевной зеленый шатер, нижние тонкие веточки норовили запутаться в волосах. Ствол дерева, прежде легко обхватываемый пальцами одной руки, существенно раздался вширь и огрубел. В целом, дерево повзрослело примерно лет на десять и все еще продолжало расти.
– Вот напасть… – с досадой пробормотала я, отдергивая руки от дерева и раздраженно пытаясь вытащить из волос очередной шаловливый побег. – Опять напортачила.
– Да ты что?! – Грейн, в отличие от меня, был в полном восторге. – Ты только погляди, какие яблоки!
Я проследила за его восхищенным взглядом, устремленным куда-то в гущу листвы. За кружевной зеленой занавесью тут и там призывно розовели спелым бочком крупные, со средний кулак, глянцевые плоды.
– В жизни такой крупной дички не видел, – радостно сообщил мне оборотень. – А может, ты их еще и сладкими сделаешь?
– А может, тебе еще и персики на яблоне вырастить?! – возмутилась я. – Сам же только что объяснялся в любви к кислятине. Вот и ешь теперь.
– Ладно, понял, – тут же отступил Грейн.
Вернее, целенаправленно приступил. К сбору урожая.
Я, между тем, снова переключила свое внимание на заскучавший было пенек. Вернуть его на место стало теперь делом довольно затруднительным, учитывая, что с яблоней я, скажем так, немного переборщила. Однако вернуть, все равно, надо было. Уловив каким-то образом, что я на него смотрю, пень перестал бесцельно елозить своими древесными щупальцами по траве и настороженно замер. Больше всего в этот момент он был похож на большого добродушного пса, который, заметив, что хозяин освободился, выжидательно топорщит уши в надежде, что сейчас его позовут гулять.
– Кхм… привет, – негромко произнесла я зачем-то, делая шаг по направлению к пню. И тут же смущенно покосилась на Грейна. Однако оборотень уже был всецело поглощен сбором яблок. – Пора, дружок, возвращаться на место.
Однако «дружок», судя по всему, совершенно не разделял моего мнения на этот счет. Это, конечно, была совершенно дикая мысль, но я бы сказала, что деревяха выглядела совершенно обескураженной моим предложением. Точь-в-точь, как пес, снова подумалось мне, которому обещали веселую прогулку, а вместо этого снова посадили на цепь.
– Ну, давай, давай, – поторопила я пень, снова мысленно концентрируясь на нем и заметно усиливая магическое давление.
Пень вдруг попятился.
Странно.
– Вернись на место, – настойчиво повторила я, чувствуя себя уже откровенно глупо.
Пенек снова отступил, древесные щупальца запутались в траве, и деревяха, не удержавшись, шумно хлопнулась наземь своим изъеденным термитами задом.
– А ну, живо на место! – прикрикнула я, теряя терпение. Не хватало еще со всякими пнями трухлявыми в дискуссии вступать!
Однако деревяха, похоже, решила стоять за свободу до последнего. Более того, она определенно пришла к выводу, что и так уже задержалась на одном месте дольше необходимого и теперь решительно пыталась покинуть поляну. Что, к счастью, с ее размерами оказалось не так-то просто. С мрачным злорадством я наблюдала, как бестолковая деревянная многоножка безуспешно пытается протиснуться между двумя близстоящими деревьями. Больше всего мне хотелось плюнуть на это дело и оставить все, как есть. Однако тогда шансы списать неурочно созревшие яблоки на безобидную шалость практически сводились к нулю. Ну ладно, сейчас посмотрим, кто здесь главный.
Первый, неприцельный, щелчок боевого импульса почти не произвел на обнаглевший пень никакого впечатления. Он немного посторонился, убирая щупальца с линии огня, и спокойно продолжил свое занятие. Зато оборотень на яблоне заинтересовался моими действиями куда сильнее.
– Эй! Ты что это делаешь? – его заинтересованная физиономия вынырнула из листвы.
– Пытаюсь организовать нам ходячий костер, – зловеще отозвалась я, адресуя свое сообщение снова скорее пню, чем Грейну. – Яблоки печь будем. Любишь печеные?
Не думаю, чтобы деревяшка обладала хотя бы зачатками слухового аппарата, однако общий смысл угрозы она, по-видимому, уловила. Потому что прекратила свои попытки пролезть через кусты и развернулась вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов. Не знаю, каким образом можно было отличить, где у нее перёд, а где зад, однако у самой деревяхи подобных затруднений, видимо, не возникало. И сейчас ее «перёд» был явно направлен на меня. Причем, выглядел он весьма неодобрительно.
– На место! – требовательно скомандовала я и для усиления эффекта снова пальнула в пень боевым импульсом.
На этот раз деревяха отреагировала куда живее. Точнее говоря, она просто внезапно рассвирепела.
– Берегись!.. – на всякий случай крикнула я оборотню, припуская с места до ближайшего дерева, в то время как здоровенная разъяренная коряга, неумело скользя многочисленными ногами по траве, помчалась за мной, постепенно набирая скорость.
Самым ближайшим деревом была, разумеется, яблоня. Однако сейчас на самой крепкой ее ветке восседал слегка ошеломленный представшим зрелищем Грейн, а для испытаний на прочность других веток время было явно не подходящее. Поэтому я выбрала наугад одно из близстоящих деревьев на краю поляны, птицей взлетела почти на середину ствола и крепко обхватила его обеими руками. От размашистого удара коряги ствол подо мной вздрогнул и загудел, а сама я едва не свалилась вниз. Деревяха оглушенно замерла, постояла неподвижно, потом шевельнула верхней частью, словно встряхиваясь. И внезапно неуклюже заскакала вокруг ствола, словно сбежавший из кунсткамеры многоногий козленок. Понимая, что останавливаться на достигнутом эта штуковина вряд ли собирается, я поспешила как можно лучше закрепиться на развилке ветвей, после чего снова посмотрела вниз.
И почему она так беснуется? Хотя, впрочем, в чем-то ее можно понять. Мало кому нравится, когда в него швыряют огнем. Я, кстати, тоже хороша – вокруг полно сухой прошлогодней травы, а я тут в пиротехнике решила поупражняться. Хорошо хоть, пожар не устроила. Может, ее лучше Силком попробовать приструнить, или Ловчей Петлей? Я тут же попробовала. Однако, если деревяха и заметила мои усилия, то виду не подала. Ну, конечно, запоздало вспомнила я, эти заклинания ведь только для живых объектов годятся. В данном случае, пожалуй, гораздо больше подошла бы Травяная Западня, но для этого мне нужен был контакт с почвой. Я в сомнении еще раз посмотрела вниз. Уж чего-чего, а контакта с землей в данный момент я, как раз, предпочла бы избежать.
Ну, не ирония ли, вырвался у меня невольный вздох. Всю такую могущественную, если верить специалистам, триединую загнал на дерево какой-то чокнутый пенек. И, как назло, ничего путного в голову не лезет…
Но почему эта штуковина, вообще, способна злиться и своевольничать? Это же деревяшка! Как бы сильно я не переусердствовала с магией, такого эффекта все равно не должно было получиться. Я задумчиво наблюдала, как деревяха резвится внизу под деревом. Перед глазами вдруг снова всплыла картинка скучающего на траве пня, до странности похожего на большую собаку…
Кое-что быстренько прикинув в уме, я задумчиво хмыкнула. Что ж, это многое объясняет.
Грейн, между тем, откровенно развлекался зрелищем.
– Кажется, ты ему нравишься, – сообщил он, насмешливо скалясь мне в просвет между яблоневых ветвей. – Глянь, как он вокруг тебя скачет.
Рубаха на груди оборотня красноречиво бугрилась и отвисала под тяжестью напиханных туда плодов.
– Ладно, я пошел. Не буду вам мешать, – и он ловко соскочил с ветки на землю.
Это стало его ошибкой. Описав вокруг моего ствола полный круг, коряга неожиданно развернулась на сто восемьдесят градусов и ринулась прямо на оборотня. При виде мчащейся на него сучковатой многоногой деревяшки глаза Грейна на мгновение округлились, однако тот быстро сориентировался. Резво рванув обратно к яблоне, он в мгновение ока взлетел вверх по стволу и ловко умостился на развилке ветвей. Раздалось громкое «БАМ-М!», сопровождаемое приглушенной барабанной дробью от яблок, градом посыпавшихся с дерева вниз. Грейн инстинктивно зарычал, судорожно цепляясь за ветки, чтобы не свалиться. Врезавшись в яблоню на полном ходу, коряга отлетела назад и опрокинулась навзничь. Засучила в воздухе корнями и довольно резво поднялась снова. Обошла вокруг дерева, задумчиво боднула ствол.
