Текст книги "Драконий Оборотень (СИ)"
Автор книги: Евгения Витушко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Но…
Однако оборотни уже исчезли за дверью. Соблюдая букву договора, травник тут же подошел и закрыл ее на засов. После чего обернулся ко мне.
– Принцесса? – с интересом переспросил он.
Я пожала плечами, снова опускаясь в кресло.
– Мой отец – Владыка Элдара. Это маленькое королевство.
– Тем не менее, это многое объясняет, – задумчиво заметил травник.
– Например? – буркнула я, больше занятая мыслями о том, что творится сейчас на улице, чем его ответами.
– Ну, например, как вам удалось так долго дурачить Магистериум. И почему вас лично сопровождает представитель даргианского Альфа-клана…
– Кто? – я на мгновение отвлеклась от мрачных раздумий и с удивлением посмотрела на травника. – Чего-чего представитель?
– Ваш сереброволосый друг, – в свою очередь удивился тот. – Он из правящей династии даргов. Разве вы этого не знали?
Травник, если и был удивлен моим неведением, то, правильно оценив выражение моего лица, мудро решил воздержаться от комментариев.
– Подобная окраска шерсти… простите, волосяного покрова членов альфа-клана вызвана наследственными мутациями из-за частых контактов с сильными энергетическими источниками. Надо заметить, эти мутации затронули не только внешний вид даргов, но и их разум.
– Хотите сказать, у него с головой не в порядке? – почти оскорбилась я за Сева.
– Нет-нет, вовсе нет, – травник помолчал, будто тщательно подбирая слова. – Правильнее было бы сказать, что их разум приобрел некоторые… дополнительные возможности.
– Какие же?
– Этого я не могу вам сказать наверняка, – поспешно ответил алхимик.
Похоже, он не был уверен в том, что сообщая мне эти факты, не зарабатывает себе сейчас баллы в пользу второго хоркса. Да уж, Сев – большой любитель поскрытничать.
– Думаю, будет лучше, если вы поинтересуетесь насчет этого у своего друга.
– О, непременно поинтересуюсь, – многозначительно пообещала я. И тут же спросила. – Так что же, правящая династия даргов называется Альфа-клан? Странное название.
– Да, я считаю, что тут наиболее явственно прослеживается родство даргов с обычными волками. В волчьей стае самый высокий ранг имеет доминантная пара, альфа-волк и альфа-волчица. Все остальные члены стаи имеют подчиненное положение по отношению к альфа-паре и покорно следуют за ними повсюду. У даргов все гораздо сложнее, их кастовая система куда более демократична, однако основной принцип тот же. У них существует один альфа-дом, состоящий из нескольких семей, и несколько подчиненных домов-бета. Альфа-клан доминирует над остальными представителями своего племени как физически, так и духовно, и именно из него выбирается Альфа-лорд, который управляет всеми членами сообщества, включая своих родственников. Хотя, по большому счету, все дарги между собой родственники… в той или иной степени.
Я задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. Это что же, значит, сереброволосый оборотень у нас, в некотором роде, принц?.. Да, похоже, Сев действительно задолжал мне парочку объяснений.
– Ладно, – вздохнула я. – Оставим пока даргов в покое. Лучше расскажите, как случилось, что магистериумский алхимик променял ковен магов на мирную практику травника в Роснах.
– О, – криво усмехнулся он. – Это долгая история.
– Кажется, у меня сегодня полно времени, – заверила я его, поудобнее устраиваясь в кресле.
Травник пожал плечами.
– Ну, так или иначе, мы все равно коснулись бы этой темы сегодня, – сказал он. И усмехнулся. – Мне ведь было велено ответить на все ваши вопросы касающиеся рэтриаров.
– Итак, – начал он, – двадцать лет назад я был сотрудником Кафедры Алхимии и Зельеделия в Университете Магии Коббе-Ренвин. Я преподавал основы алхимии в Школе, читал лекции студентам Университета и являлся одним из самых молодых членов Магистериума. Официально работой нашей кафедры считалось изучение всевозможных типов ядов и создание противоядий к ним… однако на самом деле мы занимались кое-чем посерьезнее. В закрытых лабораториях Университета мы занимались созданием специальных вирусов с узконаправленным воздействием. Мы создавали персональную смерть для отдельных биологических видов. Универсальное оружие.
Я недоуменно нахмурилась.
– Зачем?
– А вы думаете, Егеря всегда только на собственные умения полагаются? Вовсе нет. Вирусы – один из наиболее эффективных методов борьбы с нежитью. Нашими усилиями многие виды нечисти – гули, аниуки, драугры – канули в лету, оставив после себя только мало кому известные названия. Но однажды, разбирая рабочие записи наших предшественников, мы наткнулись на один весьма интересный документ.
Травник помолчал, словно собираясь с мыслями.
– Вы слыхали когда-нибудь о Пятилетней Войне? Волчьей Войне?
Я кивнула.
– Это было около двух веков назад. И вы знаете, почему дарги проиграли?
– Я думала, они победили! – удивилась я.
– Нет, – покачал головой алхимик. – Это эльфы не дали их уничтожить. Они побоялись, что одолев даргов, Император почувствует вкус к победе, и его следующим шагом станет завоевание Фьерр-Эллинна. Этого эльфы допустить не могли… Впрочем, все по порядку. Вы ведь не против небольшого экскурса в историю?
Я молча пожала плечами. Ночь все равно длинная.
– Итак, где-то примерно сто восемьдесят лет тому назад тогдашний Император Палесма, Тэймар Завоеватель, решил, что захвата территорий соседних человеческих государств ему уже маловато. И тогда он решил расширить свои владения за счет восточных соседей, даргов. Однако он прекрасно понимал, что на ровном месте масштабной захватнической войны ему никак не развязать, и для этого нужен веский повод. Подготовительная работа была проведена безупречно, и вот, в один прекрасный день, даргианский посол в столице был официально обвинен в убийстве советника Императора – и бесследно исчез в застенках имперских тюрем.
– Но, на самом-то деле, он его не убивал? – сама не знаю, зачем, уточнила я.
– Разумеется, нет. Такая практика существовала с незапамятных времен и, как правило, всегда служила королям для достижения сразу двух целей – элегантному удалению разонравившихся фаворитов и, попутно, обвинению неугодных… Так вот. Дарги очень серьезно относятся к судьбе любого из своих сородичей и потому не могли оставить без внимания тот факт, что дипломатическая неприкосновенность их представителя была нарушена самым вопиющим образом. Они отправили Императору возмущенную депешу с требованием объяснений… и именно она-то и послужила тем пусковым механизмом, который привел всю демоническую военную машину в действие. Народу Палесма было публично объявлено, что в депеше дарги объявили войну Империи, и под стягами борьбы с завоевателями заранее сформированные имперские отряды организованно выдвинулись в направлении даргианских долин. Однако здесь их ждал небольшой сюрприз. Недостаточно хорошо знакомые с собственными соседями-оборотнями, они довольно смутно представляли себе, с кем именно собираются воевать. Между тем, дарги, будучи по природе своей гораздо быстрее и сильнее людей, еще и умели сражаться по-настоящему. Очень скоро выяснилось, что всего один среднестатистический дарг способен вести бой одновременно с шестью-семью противниками-людьми. Однако это была лишь вершина айсберга. Куда большую проблему представляла собой их неподражаемая организованность. Это действительно было нечто поразительное.
Вот тогда-то, впервые, военачальники и обратили свое внимание на тех, кто, собственно, командовал даргианскими отрядами – на сереброволосых альфа-даргов. Во-первых, любой сереброволосый был вдвое быстрее и смертоноснее своих низкоранговых сородичей. Во-вторых, все отряды, во главе которых становился кто-нибудь из членов альфа-клана, начинали действовать абсолютно согласованно, словно между ними существовала некая мистическая связь. Их действия становились настолько четкими и слаженными, что казалось, будто действует не отряд солдат, а единый механизм – эдакая живая машина смерти. Урон они наносили поистине катастрофический. Кроме того, дарги сеяли хаос в рядах своих врагов не только с помощью оружия. Те из солдат, кому удавалось выжить, жаловались на внезапные приступы паники, временную слепоту или дезориентацию, которые абсолютно не поддавались объяснению. Ни к чему подобному имперские генералы оказались совершенно не готовы. Война внезапно превратилась в долгую осаду, в которой имперская армия оказалась явно не в выигрышном положении. Атака за атакой захлебывались, натыкаясь на непробиваемую оборону защитников долин. Битва, планировавшаяся как один быстрый массированный удар, неожиданно обернулась борьбой, растянутой на годы.
Недовольный тем, что дело застопорилось, Император приказал привлечь к делу Университетских чародеев. Было приказано найти способ покончить с сереброволосыми оборотнями, которые, как уже уяснили наши полководцы, и были основным источником проблем. И в лабораториях закипела работа. Путем невероятных трудностей и ухищрений один альфа-дарг был взят в плен и доставлен в секретные лаборатории Коббе-Ренвина. Там он был закован в кандалы из антарита и помещен в специальную камеру. Маги и алхимики изучали его, словно подопытное животное: проверяли его реакции на различные раздражители, изучали состав крови и тканей, испытывали на нем воздействие всевозможных препаратов… Все эти результаты тщательно фиксировались для потомков, благодаря чему мне и удалось в свое время так много узнать о природе даргов.
– Не ждите аплодисментов, – резко сказала я, чувствуя, как к горлу внезапно подкатывает дурнота. Я представила себе того несчастного дарга в кандалах – и содрогнулась, чувствуя внезапный приступ неприязни к самому алхимику. В конце концов, пусть спустя полторы сотни лет, но он занимался в тех же лабораториях почти что тем же самым. Это было… отвратительно.
– Я и не жду, – спокойно отозвался алхимик. – Не буду утомлять вас еще большими подробностями, скажу лишь что, в конце концов, спустя почти два года, было найдено невероятное сочетание генов, породившее уникальный по своему действию вирус. Он не убивал сереброволосых даргов, нет. Он просто начисто разрушал их сверхъестественные способности. Созданный вирус, с благословения Императора, был выпущен на свободу – и в течение всего каких-то трех недель даргианские долины лишились практически всех членов своих альфа-кланов. Это произвело эффект, на который никто из завоевателей даже не надеялся. Дарги были сломлены, растеряны, дезориентированы. Видимо, та необъяснимая связь, которая существовала у них с их альфами, была куда глубже и прочнее, чем можно было предположить – думаю, это было нечто за пределами человеческого понимания – и теперь этой связи не стало. В один миг все три долины оказались совершенно беззащитны. Император уже предвкушал легкую победу. Армия снова двинулась на даргианские земли.
Но тут неожиданно вмешались эльфы… Да, я хорошо запомнил эту часть истории. Почти слово в слово.
На рассвете третьего дня после начала нового наступления имперские войска встретили на своем пути круговое оцепление, состоящее из лучших эльфийских лучников в полном боевом снаряжении. С ними тут же находились и все члены Верховного Совета Диагона. Старейшины выступили вперед и обратились к имперским полководцам с просьбой остановиться и мирно покинуть земли даргов. Однако Император не собирался отказываться от задуманного, тем более что до получения желаемого было уже рукой подать. Его ответное послание, которое сложно было назвать вежливым, весьма недвусмысленно предлагало эльфам подобру-поздорову убираться в свою долину.
Эльфы не стали спорить. Они просто расступились и пропустили вперед группу… подростков.
Травник замолчал на минуту, словно пытаясь припомнить что-то. Каким-то шестым чувством понимая, что начинается самое интересное, я вся обратилась в слух.
– Судя по описаниям очевидцев, эти существа, действительно, выглядели как подростки-полукровки, примерно двенадцати-тринадцати лет, – снова заговорил алхимик. – Тонкие, по-эльфийски бледные, с янтарно-желтыми глазами. Их было около двух с половиной десятков. Старейшина что-то тихо скомандовал, и они разом вскинули руки…
Он на мгновение снова замолчал, казалось, мысленно полностью перенесясь в тот далекий день.
– А дальше произошло нечто невероятное. Отряды имперской армии были сметены ужасающей силы ударной волной. Солдат, закованных в латы, одетых в кольчуги, отшвырнуло назад, словно сухие листья. Словно в них врезался огромный невидимый таран…
Я невольно вздрогнула, отгоняя собственные воспоминания о стычке с Егерями.
– Все произошло так внезапно и бесшумно, что никто ничего не успел понять. В живых остались только те, кто находился в конце построения – до них ударная волна дошла, уже порядком ослабев. Но даже здесь она причинила достаточно ущерба – у многих открылось носовое кровотечение, у некоторых лопнули барабанные перепонки… Остатки армии в панике отступили к границам долин. Полководцы в срочном порядке связались с Императором, чтобы доложить тому о новых непредвиденных трудностях. Император был в ярости – даргианские долины снова ускользали у него между пальцами. Однако прежде, чем он смог снова обратиться за помощью к чародеям, произошло нечто, коренным образом изменившее все его планы. На следующую ночь на восточной границе Империи внезапно началось землетрясение. Слабые поначалу подземные толчки постепенно нарастали, грозясь превратиться в настоящую катастрофу. Имперские отряды едва успели пересечь родную границу, когда земная твердь за их спинами неожиданно раскололась на части, прорезанная вдоль и поперек глубокими пропастями и ущельями. Стоя на границе разлома, на родной земле, солдаты Императора в ужасе смотрели на то, как прямо на их глазах из земной тверди вырастают в небо исполинские горы, навсегда отрезая долины даргов от мира людей. Тех же, кто находился в тот момент ближе к эльфийским границам, бесследно поглотила возникшая из ниоткуда коварная болотная трясина. Никто из тех, кто был там, так и не вернулся назад… Так была поставлена жирная точка в войне между Старшими расами и Императором Палесма.
– Ого… – тихо пробормотала я.
Нарисованная воображением картина действительно поражала.
– Мы изучили все записи, касающиеся случившихся тогда событий. Не было никаких сомнений в том, что произошедшее землетрясение имело не природный характер – слишком уж выразительно обрисовались после него границы сопредельных государств – и могущество его организаторов не могло оставить нас равнодушными. Это было невероятно! Никто и никогда прежде не делал ничего подобного. Эльфийские дети-полукровки – а мы были уверены, что это именно их рук дело – стали для нас загадкой, которую мы непременно желали разгадать. Еще больше разжигало наш интерес то обстоятельство, что после окончания войны о них никто и ничего больше не слышал. Они словно провалились сквозь землю. Воспользовавшись установившимся перемирием, мы обратились за информацией о странных полукровках к эльфам, однако в ответ неожиданно получили решительный отказ. Эти существа были тайной, которую эльфы по какой-то причине не желали никому раскрывать. Более того, старейшины Эйтар-Ллориэна сообщили о нашем запросе руководству Коббе-Ренвина, после чего нам было категорически приказано немедленно прекратить исследования и уничтожить всю информацию, которую уже удалось собрать. Это было более, чем странно – такое единодушие между главами конкурирующих университетов. Но вопреки их ожиданиям, оно оказало прямо противоположный эффект… Знаете, как это бывает? – травник усмехнулся. – Охота пуще неволи. Мы были кучкой молодых энтузиастов, и это был самый дерзкий вызов нашим умам, какой только можно было представить. И если на момент получения приказа об уничтожении информации у нас таковой и не было, то теперь мы твердо вознамерились ее собрать. Правда, делать это теперь приходилось тайно… Вы будете удивлены, но в такой огромной и разветвленной университетской системе, как Коббе-Ренвин, с множеством внутренних подведомств и закрытых лабораторий, сохранять секретность какой-либо запрещенной деятельности при желании не так уж и сложно. Некоторые из нас под вымышленными предлогами отправились в старый архив Университета, другие отправились прямиком в Диагон, в надежде тайком от старейшин опросить местных жителей…
– Разве Диагон не отгородился от Империи непроходимым болотом? – напомнила я.
– Да, но, учитывая уже десятилетиями существующее к тому времени перемирие, частные и коммерческие визиты в долину не были запрещены. В конце концов, внешняя торговля необходима для нормального развития экономики любого государства, и Диагон в этом не был исключением. Тем не менее, к вопросу внешней безопасности эльфы подошли с присущей им изобретательностью. Установленная на кордонах сложная защита позволяет открывать не более трех телепортов за раз, и не более, чем для пяти человек каждый. Армию при таких условиях в Диагон уж никак не протащишь. Если же условия защиты не выполняются, телепорты просто рассеиваются на границе.
– Что, вместе с посетителями? – мои брови удивленно поползли вверх.
– Иногда – да, – мрачно усмехнулся алхимик. – Жестко, но эффективно. Ничто так не стимулирует к выполнению буквы договора, как возможность в случае его нарушения не найти собственную голову на привычном месте.
Итак, несколько месяцев мы потратили на сбор информации, после чего попытались объединить полученные сведения и как-то их систематизировать. Большая часть информации досталась нам из университетских архивов. Эльфы по-прежнему не желали распространяться о рэтриарах – именно так, как мы узнали, они окрестили удивительных детей. То, что нам удалось узнать, честно говоря, весьма нас озадачило. Однако, прежде всего, надо сказать, что нам таки удалось выяснить природу магической мощи рэтриаров. Это оказалась изрядная доля драконьей крови, которую эльфийские умельцы вливали детям-полукровкам, вызывая тем самым весьма любопытный эффект…
– Да, мне уже объясняли, – поспешно вставила я, не желая снова вникать в рассуждения о собственной непредсказуемой природе.
– Правда? – удивился травник. – И кто же?
– Сев.
– Хм, – он задумчиво потер подбородок. – Похоже, ваш друг весьма основательно готовился к встрече с вами… Что ж, полагаю, у него были на то причины.
– Да, о них мне тоже говорили. Давайте лучше вернемся к вашему рассказу. Что же вас так озадачило?
– Ах, да… Понимаете, как я уже говорил, большая часть информации о природе рэтриаров досталась нам из университетских архивов. Похоже, мы были не первыми среди алхимиков, кого заинтересовала эта проблема. Эльфы, в свою очередь, говорить о процессе создания триединых упорно отказывались. Однако те немногие сведения, которые нам удалось от них узнать, и стали причиной нашей растерянности. Оказалось, что это был уже не первый случай создания рэтриаров эльфами. Существовал целый свод знаний о триединых и о механизме их создания. Эти знания хранились в эльфийских кланах уже множество веков, но прибегали к ним только в часы серьезной опасности. Эдакое своеобразное абсолютное оружие для абсолютно безнадежных случаев. Так вот. Одним из обязательных условий создания рэтриаров было… их последующее уничтожение, когда надобность в их силе отпадет. Вот, почему после окончания войны о подростках-триединых никто не слышал. Их попросту убили их же собственные создатели.
– Убили?.. – пораженно прошептала я. – Но почему?!
– Этого мы тогда узнать так и не смогли, – пожал плечами травник. – Мы предполагали, что, возможно, эльфы просто боялись могущества собственных созданий. Принимая во внимание разрушительную мощь рэтриаров, их можно было понять. Однако нам показалось неразумным такое решение проблемы. В конце концов, было бы гораздо интереснее изучить пределы возможностей рэтриаров, понять природу их магии, чем так безрассудно расходовать прекрасный материал для исследований.
Я поморщилась. Материал для исследований… Однако травник ничего не заметил.
– И тогда, на свой страх и риск, мы решили сами попробовать создать рэтриара.
– Что?!
– Да, именно так, – подтвердил алхимик. – Мы нашли музыканта-полуэльфа примерно девятнадцати лет. Парень был одинок и, к тому же, явно нуждался в деньгах. Пообещав ему щедрое вознаграждение за участие в эксперименте и выдав часть денег авансом, мы поселили полуэльфа в лаборатории. Как только нам удалось, не привлекая внимания, раздобыть достаточное количество драконьей крови, подопытному сделали тщательно рассчитанную инъекцию – и эксперимент начался. Первое время ничего не происходило. Почти месяц бард без дела слонялся по лаборатории, периодически участвуя в проводимых для него проверках, без конца бренчал на своем инструменте и не проявлял никаких признаков магического таланта. Видя, что ничего не происходит, мы разрешили ему изредка выходить в город – главным образом, чтобы иметь возможность немного отдохнуть от его весьма посредственного музицирования. Мы уже начали было подумывать о повторной инъекции, когда однажды ночью он ввалился в лабораторию перепуганный вусмерть, пьяный и… измененный. Его руки представляли собой теперь странное подобие демонических лап с длинными и необычайно крепкими когтями. Мы были в замешательстве. Нигде в архивных записях не упоминалось ни о чем подобном. Перепуганный бард долго не мог ничего внятно объяснить, пока, наконец, не протрезвел и немного не успокоился. Оказалось, что став участником обычной кабацкой драки, он схватился с противником гораздо сильнее его самого. Видимо, почувствовав реальную опасность для своего носителя, драконья кровь в его организме среагировала весьма своеобразным способом – снабдив его оружием, необходимым для успешного исхода боя. Теперь же, по мере того, как полуэльф успокаивался, его руки снова приняли свой нормальный вид.
Это стало для нас открытием. Началась новая серия экспериментов. Нам удалось установить, что под действием различных агрессивных раздражителей подопытный мог изменяться самыми неожиданными способами. Впоследствии он сам научился сознательно контролировать собственные изменения, однако на этом эксперимент и остановился. Сколько мы не бились, добиться хоть малейшего проявления магического таланта у него так и не удалось. Единственное изменение, которое произошло по прошествии двух с половиной лет от начала эксперимента – это изменение зрачков рэтриара. Глаза подопытного приобрели поразительное сходство с глазами драконов.
– Вы бы не могли перестать называть его «подопытным»? – не выдержала я. – Это немного раздражает, знаете ли.
– Как вам угодно, – пожал плечами алхимик. – Так или иначе, но наш эксперимент провалился. Видимо, для того, чтобы рэтриар проявил способности к магии, они должны были присутствовать у подо… полуэльфа изначально. Поэтому мы решили повторить эксперимент еще раз.
– А куда дели барда? – подозрительно спросила я.
– Никуда. Позволить ему свободно разгуливать по городу мы не могли, поэтому выделили ему каморку рядом с лабораторией и приставили к несложной работе, – заметив скептическое выражение моего лица, травник неожиданно улыбнулся. – Мы даже платили ему жалование, лишь бы только он не пел в лаборатории.
– На этот раз мы решили строго придерживаться эльфийской методики, – продолжил он. – Нам нужно было найти ребенка, подходящего по возрастным параметрам и при этом обладающего магическими способностями. И снова фортуна улыбнулась нам. Среди детей, поступающих в том году в Школу Магических Искусств, мы нашли мальчика и девочку одиннадцати лет, близнецов-полукровок. Самое поверхностное тестирование показало наличие у обоих несомненного магического таланта. Вопрос с родителями неожиданно решился весьма просто – отец их был неизвестен, а их человеческая мать как раз занималась устройством личной жизни. Весть о том, что ближайшие годы ее отпрыски проведут в стенах коббе-ренвинского Университета, женщину только обрадовала. Мы привезли близнецов в лабораторию, сделали необходимые инъекции и принялись наблюдать. На этот раз мы уже в общих чертах представляли, что нас ожидает, однако близнецы все равно преподнесли нам сюрприз. Теперь мы поняли, почему эльфы выбирали для своих целей именно подростков – скорость метаболизма у детей гораздо выше, чем у взрослых, а следовательно любые изменения происходят гораздо быстрее. Думаю, для эльфов в условиях военного времени это был решающий аргумент для создания их сверхоружия.
За первые несколько недель после начала эксперимента близнецы успели пройти сразу несколько этапов изменения, а через три месяца – полностью освоили контроль над собственными трансформациями. В это же время началось обучение их основам магии. Оба ребенка оказались на редкость сообразительными и быстро схватывали любую информацию. Кровь дракона, в свою очередь, обеспечивала их таким запасом энергии, что процесс обучения превращался для обоих в увлекательную игру. За один год близнецы одолели программу трех начальных классов Школы. Это был настоящий успех. Наконец-то мы могли воочию наблюдать настоящих рэтриаров. Они были великолепны. И наблюдая за ними, мы все более и более недоумевали, отчего же эльфы так боялись своих созданий, чтобы уничтожать их? Это была необъяснимая загадка.
Вот тут-то и начались проблемы. К тринадцати годам оба близнеца вступили, наконец, в пубертатный возраст. Началась гормональная перестройка, ускорился рост, появились резкие перепады настроения, обидчивость, частые вспышки гнева. Снова начались и теперь уже вышли из-под контроля трансформации. Все вместе это, да еще плюс серьезная учебная нагрузка, сильно расшатывало и без того хрупкую подростковую психику. Близнецы стали нервными, раздражительными и зачастую агрессивными. Они быстро уставали и постоянно ссорились друг с другом, с работниками лаборатории и учителями.
В лаборатории начали происходить странные вещи. Казалось, окружающее пространство и время неожиданно сошли с ума. Теперь можно было запросто свернуть за угол, чтобы попасть в кабинет, который находится в двух шагах от поворота – и идти до него целых полчаса. Или наоборот, попытка пересечь длинный коридор, чтобы добраться до выхода, могла обернуться тем, что ты оказывался уже по другую сторону двери. Свежие продукты мгновенно портились, сушеные фрукты обретали былую сочность и свежесть… Единственным, кто мог успокоить близнецов и заставить их вернуть все на свои места, был, как ни странно, наш бард. У него оказался настоящий талант в обращении с подростками. Он наигрывал им песни, рассказывал забавные истории, и вел себя с ними как друг, но стоило ему только призвать их к порядку – и все пространственно-временные безобразия тут же прекращались. Похоже, у него тоже оказался своеобразный дар, который до поры до времени нас не раз выручал.
Но однажды ситуация окончательно вышла из-под контроля. Близнецы по-прежнему продолжали обучение, однако, уже без былого интереса. Они то и дело отлынивали от занятий, забывали выполнять задания и постоянно грубили учителям. Подростки, что тут скажешь… Однако на этот раз их преподавателю, то есть мне, надоело терпеть их выходки, и я сделал довольно резкое, хоть и справедливое замечание близнецам. И вот тут-то Элиру, так звали нашу полуэльфку, будто прорвало. Она устроила форменную истерику, кричала, что не намерена больше слушать учителей, которые и в подметки ей не годятся, и что она всем покажет… Не знаю, что именно она хотела «показать», однако, думаю, действительность превзошла все ее самые смелые планы. Вокруг нее неожиданно возникло мощное пространственное завихрение, которое начало стремительно разрастаться, превращаясь в настоящую смерчевую воронку. Сначала мы пытались сдержать ее своими силами, однако после того, как верхний край смерча снес крышу здания, люди сообразили, что пора убираться подобру-поздорову. Элира же, похоже, совершенно утратила контроль над ситуацией. Сырая неуправляемая энергия била из нее ключом, вокруг девушки происходило нечто поистине невероятное. Это был настоящий пробой реальности. То, что творилось внутри воронки, невозможно описать простыми человеческими словами. Пространство и время там просто сошли с ума, перспективы искажались самым дичайшим образом, предметы деформировались и оплывали, точно свечной воск, а наверху всего этого, в самой глубине ревущей воронки, маячили жуткие невероятные тени…
Мы все еще оставались внутри всего этого кошмара – Элира, ее брат и я – когда здание начало рушиться. Боковым зрением я заметил, как на той стороне воронки появился наш бард. Я хотел крикнуть ему, чтобы он убирался отсюда, но он все равно не услышал бы меня. Его губы шевелились, и я понял, что он сам что-то кричит, однако разобрать слова было невозможно. В этот момент воронка смерча неожиданно задрожала, исказилась и начала распадаться. Дыра в реальности внезапно исчезла, полуэльфка вздрогнула и принялась оседать наземь, теряя сознание. Я подхватил ее на руки. Ее брат, похоже, был в шоке от всего произошедшего, он почти ничего не соображал. Подбежавший бард помог вытащить близнецов из-под обломков здания на свежий воздух. Подсчеты потерь показали, что в этот день мы лишились почти всей лаборатории и четверых наших сотрудников. Их тела мы так и не нашли.
Разумеется, такое событие не могло остаться незамеченным. Егеря вместе с представителями Магистериума прибыли на место происшествия раньше, чем мы успели придумать какое-либо объяснение происшедшему. А когда они увидели близнецов и барда, объяснения уже и не понадобились. Такого жуткого скандала Университет не слышал, наверное, уже лет триста. Мы нарушили около полусотни правил, создавая своих рэтриаров, и теперь нас с позором изгоняли из Университета, лишая всех прав и привилегий чародеев. Наши детища, все трое, были отправлены в горы Гзуур-Кай, в Малахитовую Цитадель, спеленатые антаритовыми цепями, словно злобные демоны из преисподней.
– Я думала, Малахитовая Цитадель – миф, – удивилась я. Легендарная тюрьма для чародеев всегда казалась мне не более чем страшной сказкой.
– Она миф для всех, кроме тех, кто в нее попадает, – серьезно ответил алхимик. – Для этих последних она – настоящий кошмар. Я никогда не забуду лицо барда, когда их увозили. Он смотрел на нас, пока лошади не скрылись за поворотом. Лично я бы предпочел, чтобы он плевал в нашу сторону, но он просто смотрел, и в его взгляде я видел множество вопросов… и еще больше ответов на свои собственные вопросы. И до сих пор ни один из них мне так и не нравится.
– Они живы? – тихо спросила я.
