Текст книги "Бюро (не)добрых услуг. Ваши проблемы — наша работа (СИ)"

Автор книги: Евгения Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 43

– Грейс, у нас клиент, – объявил Маркус.

– Скажи ему, что мы закрыты по техническим причинам, и выстави вон, – велела я.

Как ни печально, но приходится признать, специалист по решению проблем из меня вышел никакой. Я себе-то помочь не могу, не то что другим.

Нет, если и продолжать работу, то в изменённом виде.

Больше никаких разруливаний чужих трудностей. Только их создание. Это у меня действительно получается делать изумительно.

– Таких людей выгонять нельзя, – возразил Маркус. – Извини, Грейс, но я с ним спорить не рискну и тебе не советую.

– Неужели в наше скромное бюро заглянул сам император?

– Нет, – озадачился Маркус.

– Ловчий?

– Нет.

– Тогда не вижу проблемы. Всех остальных ты можешь спокойно отправить восвояси.

– Не могу-у-у, – проныл призрак. – Я, как ты и просила, сказал ему, что мы не работаем, а он пригрозил меня развеять, если я посмею ещё хоть слово против вякнуть.

– Пусть только попробует! – стряхнула я с себя меланхоличное настроение. – Я его сама развею.

И ведь не так уж и врала. Тень свою Эдвард у меня не забрал. Ощущала временами её движение под кожей, прислушивалась к ней и легко поглаживала. Вдруг Эдвард через неё не только про грозящую мне опасность понимает, но и чувства мои слышать может. Тоску, например. И нежность, которую мне так хочется ему предать. Даже если она ему не нужна.

С тех пор как он ушёл, прошло меньше суток, а, кажется, будто я его вечность не видела.

– Лучше по-хорошему узнай, что ему надо, – проворчал Маркус. – Он сердитый очень.

– Разберёмся, – успокоила я Маркуса.

Кому-то сейчас крупно не повезёт. И настроение у меня как раз подходящее. Выплеснуть его на домашних я себе, естественно, не позволила, зато излить его на того, кто посмел угрожать моему сотруднику мне сам дирх велел.

Вот только вид человека, встреченного мной в гостиной тире приёмной заставил смешаться.

Он стоял ко мне спиной. Как всегда идеально прямой, гордый до надменности.

Обнять бы его сейчас покрепче, прижаться и сказать как сильно я скучала.

Но сентиментальный порыв быстро прошёл. Зато нервотрепательный настрой никуда не делся.

Бедный, любимый, милый папочка, если бы ты только знал, как мне тебя заранее жаль, наверняка не пришёл бы сюда ещё с месяц!

– Ваша светлость, чем обязана?

Граф Ровендрейн неспешно обернулся, окинул меня оценивающим взглядом, и по обе стороны от него завертелись световые вихри, выдавая раздражения.

Да-да, папуля, привыкай. Теперь я чаще всего выгляжу именно так. Узкие брюки, открытая шея, выставленный напоказ ошейник. Не специально. Просто в какой-то момент мне настолько надоело с ним возиться, что я сама не заметила как перестала стыдливо прикрывать его от чужих глаз воротником или платками.

– Мне надо решить проблему.

Проблему, значит...

Села за стол, указала отцу на место напротив себя.

– Сегодня у нас нерабочий день, но для вас готова сделать исключение. Прошу, граф, присаживайтесь. С каким вопросом вы обратились к нам?

– Мне нужно помириться с дочерью.

Помолчала, придав лицу умное выражение.

– Хорошо. Думаю, я смогу помочь вам. Маркус, – позвала призрака, – будь добр, составь договор.

– Договор? – изумился отец.

– Разумеется. – Сцепила пальцы в замок. – У нас всё по правилам. Ваши требования, мои обязательства. Оплата моей работы.

– Оплата? – Папуля слегка подрастерялся.

– Конечно. Я бесплатно не работаю.

– Хорошо, – согласился папа. – Каковы расценки?

– За пятьсот золотых я выдаю вам адрес Роузи. Ещё тысяча, и я выступаю посредником в мирных переговорах между отцом и дочерью. Если вам подходят условия, подпишите документ.

Улыбнулась отцу своей фирменной улыбкой. Широкой, ослепительной и кровожадной.

– Ты не поняла, Грейс, – покачал головой папа. – Мне нужно помириться с другой дочерью.

– Не знала, что у графа Ровендрейна есть ещё одна дочь.

– Грейс, – начал отец.

– Госпожа Флетчер, – поправила я.

– Злишься, малышка? Имеешь право. Я погорячился. Но и ты перегнула палку. Учинила такой скандал.

Хмыкнула и скрестила руки на груди.

– В любом случае прости меня и, – отец достал отнятый у меня перстень, – прими это.

– Так ты графиня? – булькнул Маркус, поочерёдно таращась то на родовую печать Ровендрейнов, то на меня.

Неопределённо повела плечами. Пока сама не знаю кто я.

– То есть я прощена и возвращена в род со всеми причитающимися мне привилегиями? – спросила, подсчитывая, во сколько готова оценить своё снисхождение.

– Да, дочь.

– Пять тысяч.

– Что, прости? – не понял отец.

– Пять тысяч золотом и я принимаю ваши извинения вместе с родовым перстнем.

– А больше тебе ничего не надо?! – взорвался отец.

О да! Время идёт, великий и ужасный граф Ровендрейн не меняется. И слава Богам.

– Надо. Семь тысяч.

– Госпожа Грейс, у вас всё в порядке? – заглянул в дом Бренвир, даже во дворе услышавший, как орёт папа. – Помощь нужна?

– Нет, Брен. Спасибо. Всё хорошо.

– Вздумала на родного отца пса натравливать?

– Бренвир волк. Не волнуйтесь, ваша светлость, и не принимайте на свой счёт. Брен мой охранник и просто выполняет свою работу.

– Отец, дочка. Называй меня отец.

– Семь тысяч, – повторила я.

– Почему так дорого? За Роузи ты запросила гораздо меньше.

– Так это Роузи. С ней договориться намного проще. Да и себя я ценю гораздо выше.

– Грейс, а ты не обнаглела? – поинтересовался отец.

– Именно. Десять.

– А двадцать тебе не надо?

– Надо, – ухватилась я.

– От Осборна нахваталась? – догадался папа. Устало прикрыл глаза рукой.

– Да, – легко подтвердила я.

– Я дам тебе десять тысяч и не медяшкой больше. – решил отец.

– Хорошо, – согласилась я, понимая, что до Эдварда мне далеко. Ловчий бы никогда не сбавил ранее обозначенную сумму. – Так и быть. За десять тысяч я готова всех понять, принять и простить.

– Грейс, перстень возьми. – Папа пододвинул ко мне родовую печать.

– Сначала вексель, ваша светлость.

Отец сжал челюсти, но подчинился.

– Маркус, – обратилась к призраку, – составляй новый договор.

Маркус подчинился. Подозрительно тихий, он скромно взял бумагу, перо и приготовился записывать.

Папа молчал, пока я надиктовывала Маркусу текст нашего соглашения, и лишь в конце, когда я обозначила сумму, озадаченно изрёк:

– Что-то я не пойму, дочь. Откуда ты ещё тысячу насчитала?

– Это штраф за оскорбление сотрудника бюро. Маркус – мой секретарь, и вы его напугали.

– Сотрудник? – заревел отец, мгновенно заводясь вновь. – Да я его сейчас развею ко всем дирхам! Додумалась, бестолочь, привязку на крови с призраком сделать. Чему тебя учили? Он же при первой возможности в твой разум проникнет и всё. Не станет у меня дочери.

– Эдвард посчитал Маркуса безопасным.

– Ах, если Эдвард посчитал, – угрожающе понизил голос отец и заорал с новой силой: – В каком ты виде? Разве это подходящая одежда для графини? А та шайка, что ты собрала подле себя? Как Осборн допустил этот бардак?

– Осборн-то здесь причём?

– Я просил его присматривать за тобой, но теперь вижу, ты даже Эдварду сумела на шею сесть.

– Это оказалось не так уж и сложно, – подтвердила спокойно.

– У ловчего и так характер мерзкий был, но после твоего влияния, он совсем неадекватный стал.

– Я старалась, – мило улыбнулась я.

А что? Правда ведь старалась.

– Альфонс, наёмник, нежить? – не мог успокоиться папа. – Считаешь этот сброд подходящей компанией для графини?

– Они мои друзья.

– Не обобщай, – запротестовал Севиль, заглядывая в гостиную. Наверняка подслушивал наш разговор.

– Скройся. – велела эльфу и изменила сумму в контракте.

– Дочь, ты издеваешься?

«Да».

– Что вы, ваша светлость? Как можно? – Я была сама невинность. – Но, к сожалению для вас, так называемый сброд, не только мои друзья, – повысила голос специально для Севиля, – они ещё и сотрудники моего бюро, и, как вы помните, за их оскорбление полагается штраф. И либо вы уважаете их, либо покидаете мой дом.

Дом, кстати, теперь и правда мой. Оказалось, он стал той самой премией, которую Эдвард выписал мне за содействие следствию. Не представляю, когда ловчий успел оформить нужные документы, но как есть. Дом по адресу «Книжная 13» отныне принадлежал мне.

Отец шумно выдохнул.

– Дай сюда бумаги, – потребовал он. Вытащил из нагрудного кармана вечный карандаш, собрался поставить подпись, но замер.

– Четырнадцать тысяч? – пробормотал он, хмурясь. – Призрак, альфонс, оборотень. Должно же получиться тринадцать. Что-то я не пойму, дочь. Кто из нас разучился считать?

– Всё верно, – кивнула я. – Я тоже сотрудник этого бюро. И вы меня оскорбили, назвав бестолочью.

– Дирх знает что, – потряс головой опешивший папуля.

– И на будущее, – предупредила отца. – Осторожней со словами. Иначе я про Огонька вспомню.

– Это ещё кто?

– Тоже мой сотрудник. Самый важный. Он отвечает за снятие стресса у своих коллег.

Папа только крякнул.

А потом выписал вексель на пятнадцать тысяч.

– Здесь лишнее, – возразила я.

– Авансом, – буркнул граф. – На случай если я ещё кого-то оскорблю.

Кивнула, убрала вексель в стол и надела перстень на палец.

Родовая магия пронзила тело. Разлилась по венам, приятно покалывая кожу.

Мне потребовалось время, чтобы совладать со шквалом стихии, обрушившейся на меня. Кажется отпусти я сейчас её на волю, и мне не помешает никакой ошейник. Я его просто не замечу.

И пусть магией своей я по-прежнему не владею, но как же приятно чувствовать её с полной силой.

– Я скучала по тебе, папа.

Кинулась к отцу. Обняла крепко-крепко, как и хотела.

– Прости меня, малышка. – Папа гладил меня по голове, пока я стояла, уткнувшись лицом в его плечо. – Прости упёртого старика. Прости за то, что едва не потерял тебя.

– Я тоже была хороша и получила за дело.

– Нет, я виноват. Ты моя дочь, и я не должен был так поступать.

Как же я соскучилась по нашим перепалкам!

Мы с отцом снова заспорили. На этот раз о том, кто из нас виноват сильнее и каждый при этом обвинял себя.

– А мама? – спросила я.

– Забыл, – сокрушённо проговорил папа. – Мама здесь. Но я попросил её подождать немного. Дать мне возможность поговорить с тобой наедине. Не злись на неё, пожалуйста. Я жестоко обошёлся с вами обеими. Запретил ей видеться с тобой. Всё ждал, когда ты обратно вернёшься, прощение станешь простить. А ты вместо этого вон что удумала. – Папа потрепал меня за плечи.– Молодец, дочь. Горжусь тобой. Не растерялась.

– Вряд ли у меня что-то получилось бы без помощи друзей и Осборна.

Видела, отцу понравился мой ответ. Как бы он ни относился к странноватой компании, собравшейся вокруг меня, уверена, в душе он благодарен им за то, что они были со мной.

– Мне нужно поговорить с твоими, кхм, сотрудниками, – сказал папа.

Насторожилась и предупредила на всякий случай:

– Если ты вздумал снова оскорблять их, то лучше не надо.

– Погоди, дочь, – прервал меня папа. – Я просто хочу извиниться. Я знаю тебя, Грейс. Кого попало ты своим другом не назовёшь.

Не удивилась желанию отца. Граф Ровендрейн быстро вспыхивает, но также быстро остывает.

– Хорошо. Маркус, – позвала я призрака. – Подойди, пожалуйста.

Маркус явился незамедлительно.

– Уважаемый господин призрак, – начал отец, прочистив горло.

– Его зовут Маркус, и он лорд, – исправила отца. – Герцог Чёрных болот.

К счастью, отец не стал спорить и выяснять подробности, исправился и пожал Маркусу руку.

– Служить леди Ровендрейн, большая честь для меня, ваша светлость, – поклонился Маркус отцу.

– Просто Грейс, Маркус, – исправила я призрака. – Для тебя я всегда просто Грейс. Принеси всем кофе.

Смеясь, выскочила во двор и угодила в мамины объятия.

– Прости меня, дочка, – плакала она. – Я должна была давно найти тебя, а не слушать Артура. Но он уверял, что тебе пойдёт на пользу немного самостоятельной жизни.

– И папа оказался прав, – улыбнулась я. – Мне ещё никогда не было так весело. Я обязательно расскажу вам всё. Одна эпопея с получением разрешения на бюро чего стоит!

Украдкой стёрла слезу. Да, я обязательно поведаю родителям о своих приключениях. Но далеко не обо всех.

– А мы знаем, – «обрадовала» меня мама. – Папа поставил своего человека следить за тобой, и он ежедневно слал нам отчёты. Ох, видела бы ты, как отец бушевал, когда узнал о том, что Севиль стал жить в твоём доме.

Я и видела. Кажется.

Вспомнилась показанная книгой гостиная загородного дома, смеющаяся мама, отец, читающий письмо, и световые вихри, яростно закручивающиеся по обе стороны от него.

– Как ты осмелилась на такое, дочка? – вздыхала мама. – Жить в одном доме с мужчиной! Совсем не заботишься о своей репутации.

– Было бы о чём заботиться, – пробормотала я, думая о том, что доносчик оказался никудышным охранником. Ни разу не пришёл мне на помощь. Зато шпион из этого человека и в самом деле хороший. Я ведь так и не увидела его.

– А лорд Осборн. – спросила осторожно. – Папа сказал, будто он тоже присматривал за мной.

– Да, верно. Лорд пришёл к нам на следующий день после твоей ссоры с отцом, объявил об отсутствии претензий и попросил снять с тебя наказание. Но Артур твёрдо решил воспитать тебя. После Осборн ещё дважды приходил с той же просьбой. А вчера лорд явился снова. Он был очень зол и крупно повздорил с Артуром.

– Эдвард и папа поругались? – переспросила я.

– Не то слово. Они так кричали!

– Что, и Осборн? – С трудом представляла себе орущего Эдварда. Но, видимо, нашей ненормальной семейке удалось его достать.

– И ещё как! – засмеялась мама. – С порога пообещал Артуру притащить его к тебе за шиворот, если тот не пойдёт добровольно. Но ты же знаешь нашего папу. Он будет скучать, раскаиваться, но ошибку не признает.

– В итоге твой отец разнёс полдома, – продолжала беззаботно щебетать мама, – лорд уничтожил вторую, и теперь в особняке большой ремонт, так что мы пока вынужденно переехали в загородное поместье. Но не волнуйся, доченька, все живы, никто не пострадал и это главное. Только, Грейс, – задумалась мама, – я так и не поняла, что так сильно разозлило лорда Осборна? Он всегда казался мне спокойным человеком.

– Я, мама. Его разозлила я.

Похоже, у меня появился очередной повод сказать Эдварду спасибо. Если бы не он, отец продолжал бы злиться ещё как минимум месяц.

Папа, скорее всего, в курсе произошедшего, а вот мама точно нет. Иначе не вела бы себя так спокойно. Это и к лучшему. Не нужно ей лишний раз волноваться. Тем более всё в прошлом.

Но перед Эдвардом у меня теперь должок.

– Прости меня, доченька, – в очередной раз всхлипнула мама, обнимая меня.

– Прощаю, – улыбнулась я. – Но при одном условии. Ты научишь меня вязать.

– Зачем тебе, Грейс? – испугалась мама, мгновенно заподозрив меня в подготовке к очередной гадости.

– Да так, – немного смутилась. – Я тут одному человеку свитер обещала.

Глава 44

Гостиничному номеру люкс, родители предпочли мой дом, заняв последнюю свободную комнату, и в бюро стало совсем тесно.

Но никто не жаловался. Все мы, такие разные, сумели ужиться под одной крышей. Вечерами, как мне и мечталось когда-то, собирались за ужином, смеялись, делились произошедшими за последний месяц событиями.

Отец, любитель вкусно поесть, благодаря кулинарным способностям Севиля постоянно пребывал в благодушном настроении. Мама мгновенно очаровала Маркуса, и тот кидался исполнять малейшее её желание. Бренвир, до сего момента никогда не встречавший настоящих леди (я, леди только по статусу, но никак не по поведению, понятное дело, не в счёт), и вовсе смотрел на неё, словно на императрицу.

А потом папа уехал обратно ко двору. Слишком быстро, но он и без того на целых два дня покинул пост и принадлежал только мне. Мама же осталась со мной, пожелав помочь со сбором вещей.

Да-да, я поддалась на уговоры родителей и решила вернуться в столицу. Домой.

– Но ты не можешь уехать! – воскликнул Севиль, узнав о моём скором отъезде.

– Почему? – спросила я.

– Но это же твоё дело! Неужели тебе не жалко бросать его?

– Пожалуй, – согласилась я. – Но это ничего не меняет.

– Наше бюро развалится без тебя.

– Наверное.

– И мы? – продолжил Севиль. – Как мы будем без тебя, Грейс?

Поняла, к чему он клонит.

– Не волнуйся. Дом я оставлю в вашем полном распоряжении. Ты и Бренвир сможете жить здесь столько, сколько потребуется.

Ответ мой почему-то не понравился Севилю. Эльф выругался, традиционно обозвал меня змеюкой и ушёл, от души шарахнув дверью, заставив меня невольно втянуть голову в плечи.

Кажется, я снова сказала что-то не то.

То вздыхая, то улыбаясь перебирала бумаги. Записи, контракты, счета. Вспоминала истории, с которыми они связаны.

Вот и всё. Все дела завершены.

Кроме одного.

– Маркус, – обратилась я к призраку. – Спасибо тебе.

Маркус в ужасе вытаращил на меня глаза.

– Не пугай меня, Грейс.

И что я такого сказала?

– За каждой твоей милой улыбочкой скрывается очередная большущая пакость. Что ты задумала на этот раз?

Мгновенно разозлилась и улыбаться перестала. Скрестила руки на груди.

Хорошие у меня друзья. Всегда готовы добрым словом поддержать. То обругают, то в нехороших вещах подозревают. Обидно. Ведёшь себя как попало – плохо, стараешься быть милой – опять не так.

– На этот раз без подвохов, – пообещала я. – Я просто говорю тебе спасибо за всё. Ты мне очень помог. И прости за то, что вынуждала тебя шантажом принести клятву, мне стыдно, правда.

– Гре-е-ейс, – протянул Маркус севшим голосом. – Что ты собираешься делать?

– Я хочу освободить тебя от клятвы и привязки.

Услышав это, Маркус завопил, кинулся прочь в картину, но почему-то по пояс застрял в ней.

– За что-о-о, Грейс? – услышала я его приглушённое стеной подвывание.

– Маркус, что случилось? – испугалась я. Сейчас-то что не так? Вроде обрадовать хотела, а он воет.

– Что я тебе сделал? – Маркус всё же сумел втянуться в картину полностью, а после высунул из неё голову и теперь со страдальческим выражением смотрел на меня.

Смутилась. Не подумала бы никогда, что призрак воспримет мой порыв таким образом.

– Или, может, графиням полагаются другие призраки? Им не нужны старые, глупые лакеи?

– Маркус, я не это имела в виду! – Неужели к призраку вернулась память? Похоже на то.

– Заберёшь перчатки, отдашь меня прежнему хозяину, – причитал Маркус.

Смутилась вторично. Вернуть Маркуса Алану не выйдет. Осборн передал мне не только документы на дом, он ещё и Маркуса за мной закрепил. Надеюсь, господин Алан не слишком огорчился из-за этой потери и передача Маркуса прошла добровольно?

– Хочешь вновь сделать из меня не помнящее себя ничтожество?

Маркус плакал. По лицу его катились самые настоящие слёзы. Серебристые, полупрозрачные. Никогда бы не подумала, что такое возможно. По общепринятому мнению призраки не испытывают чувств, и тем более не могут плакать. Расскажи я об этом Осборну или отцу, и они не поверят мне.

Но я не расскажу.

Обойдутся.

– Маркус, – тихо позвала призрака. – Маркус, прости меня. Я думала, ты обрадуешься свободе. Ведь ты же хотел её, помнишь? Помнишь, как мечтал поскорее избавиться от меня? Я не хотела тебя обидеть, поверь. Я лишь хотела как лучше!

– Не надо как лучше, – проворчал Маркус, успокаиваясь. – Делай как всегда. А я по прежнему стану притворяться герцогом, работать секретарём в нашем бюро и приносить кофе. Когда ты уедешь, я стану скучать по тебе.

– Я буду часто навещать тебя. Даю слово. – Обещала, а сама в это время прикидывала, получится ли отвязать Маркуса от этого дома и забрать с собой. Папа согласится помочь, но сможет ли призрак сохранять свою видимую форму только за счёт подпидки моей магией?

Взяла Маркуса за руку и крепко пожала. А потом сбежала, потому что ещё немного и я разревусь.

Выскочила на улицу, старательно моргая и шмыгая носом, и наткнулась на Бренвира, вздумавшего подработать садовником.

Насвистывая, оборотень подрезал кусты,

– Я тут садом решил заняться, – сказал волк, оборачиваясь на грохот, вызванный падением моей челюсти. – Не спросил вас, конечно, госпожа Грейс. Но уж больно запущено здесь. Не солидно смотрится для такого бюро как у нас. Вы же не против?

– Нет, Брен, – выдавила я.

И снова сбежала. Обратно в дом.

Они сговорились?

По какому праву все они называют это бюро нашим?! Оно моё, вообще-то!

Ага. Моё. Было когда-то очень давно. Но теперь бюро и в самом деле превратилось в общее дело.

Кому-то чужому, оно покажется чушью, но только не нам.

Выволокла из спальни чемодан и поставила его перед входной дверью. На самое видное место.

Так-то лучше, пусть стоит здесь и своим видом почаще напоминает мне о том, что этим вечером я уезжаю домой.

Всё! Отныне никаких проблем.

Стану добропорядочной дочерью и завидной невестой, сделаю блестящую партию и о моей свадьбе станет говорить вся империя.

Кого я хочу назначить на роль жениха?

Император женат. Да и староват он для меня. Его старший сын вполне неплох, но он помолвлен с принцессой соседнего государства, а ещё мне не нравится его нос, поэтому наследника престола оставим в покое. Зато второй сын императора как раз для меня. Принц молод, хорош собой и свободен, а кроме того, он следующий по старшинству в очереди на трон, и у меня есть шанс стать императрицей.

Разумеется, из нашего союза выйдет тот ещё скандал, но когда меня останавливали такие мелочи? Если я сказала, что заполучу принца в мужья, значит так и будет.

Но, к сожалению, для принца в этой гладенькой, замечательной схеме существовало одно невыносимое, черноглазое но. И только ему и никому другому мне хотелось мотать нервы, создавать проблемы и принадлежать всю свою жизнь.

Со злости отвесила пинка чемодану, отбила ногу и, прихрамывая, поковыляла к креслу.

Говорят, рукоделие успокаивает. Им и займусь.

Когда я бралась за вязание, я подозревала, что занятие это скучное, но не предполагала, насколько оно окажется трудным. Спицы не слушались, петли так и норовили сбежать, ещё и пальцы начали болеть почти сразу.

– Ты петлю пропустила, – подошла ко мне мама.

– И так сойдёт, – буркнула я, продолжая вязать дальше.

– Нет, Грейс, не сойдёт, – остановила меня мама. – Давай помогу.

Мама забрала у меня вязание, распустила до нужного участка и ловко подцепила петельку. Потом посмотрела на результат моих усилий и с тяжёлым вздохом покачала головой.

– За что, Грейс?

Хлопнула ресницами. Не понимаю.

– Что сделал тебе тот несчастный человек, которому ты собралась дарить этот кошмар? Здесь же сплошные дырки.

– Это не дырки. – Отобрала у мамы своё вязание. – Это кружево. Штучная и уникальная вещь. И вообще, это подарок, а за дарёную лошадь полагается спасибо говорить, а не разглядывать хвост и гриву.

– И всё же, возможно стоило купить подарок в магазине? – осторожно предложила мама. – Или заказать у мастериц?

Упрямо мотнула головой.

Согласна, получается у меня ужасно, и я сама не знаю, зачем так упорно продолжаю вязать подарок для Осборна. Но я ведь обещала ему когда-то свитер. Или носки.

Звяканье почтовой шкатулки сбило меня со счёта, рука дрогнула, и спицы упали на пол.

– Иди, Грейс. Я соберу петли, – пожалела меня мама, глядя на моё несчастное лицо.

– Спасибо.

Была уверена, что в шкатулке меня поджидает очередное послание от Роузи, но я ошиблась.

– Что там? – поинтересовалась мама.

– Записка от Панса.

– От того противного человека, который забрал у тебя мой перстень?

– Да, мам.

– И что ему надо?

– Меня вызывают в мэрию. У Панса есть заказ.

– Каков наглец! – вскрикнула мама. – Как он смеет писать тебе? Надеюсь, ты не собираешься идти к нему?

– Конечно собираюсь, мам. Мне жутко интересно, чего он хочет.

– В таком случае переоденься, – решила мама. – Ты должна выглядеть соответственно своему статусу.

– Зачем? – Сделала вид, будто не поняла.

– Но ты ведь идёшь в мэрию.

– Я иду к взяточнику и шантажисту, а значит почти к родному по духу человеку. Не волнуйся, мам, всё будет прекрасно.

До здания мэрии я добралась быстро, благо экипаж мне удалось поймать буквально на выходе из дома. Мимо секретаря я тоже проскользнула легко. Его просто не оказалось на месте. Зато внушительная очередь у кабинета Панса грозила задержкой. Не собираясь стоять под дверью, я, игнорируя возмущённые возгласы, зашла в кабинет, предварительно повернув родовой перстень печатью вовнутрь.

– Госпожа Флетчел, – попытался выставить меня Панс, – я вызову вас.

– Вы уже меня вызвали. – Выделила голосом слово «уже». – Я пришла, господин Панс. Моё время ограничено, я тороплюсь. Поэтому предлагаю перейти к делу прямо сейчас. Либо мы прощаемся с вами, и я ухожу.

Моя наглость выбила мэра из равновесия. Для бедной сиротки, которой я представилась ему при нашей первой встрече, сейчас я вела себя более чем странно.

– Мы с вами занятые люди, господин Панс, наше время стоит дорого.

Панс покосился на посетителя и велел тому прийти завтра. Потом сказал:

– Вы плавы, госпожа Флетчел. Влемя – деньги.

– Именно, господин Панс. А потому перейдём сразу к делу. Я вас внимательно слушаю.

– Помниться пли нашей пелвой встлечи, – начал Панс, – вы плиглашали меня в своё бюло.

Я? Приглашала? Не было такого, точно помню.

– Так вот он, этот момент! – провозгласил Панс торжественным тоном. – Я лишил стать вашим клиентом.

Слушала Панса, не забывая мило улыбаться и кивать. Внутри же я испытывала совсем другие эмоции, и узнай о них мэр, он бы не выглядел таким самодовольным.

Неуважаемый господин Панс предлагал мне совершить самую настоящую кражу, да не у кого-нибудь, а у моей клиентки Амелии Ковальд.

– Зачем вам понадобились её учётные книги? – не могла не спросить Панса.

– А также тетради и дневники, – дополнил список нужных ему вещей мэр. – Всё, что сможете найти. Ковальд, по слухам, ведёт записи пледсказаний. Мне нужно знать их лезультаты и имена её клиентов.

Мэр осёкся, пробуравил меня подозрительным взглядом и решил поставить на место не в меру любопытную девчонку:

– Не ваше дело, госпожа Флетчел.

– Не моё так не моё. – Пожала плечами. – Я беру ваш заказ.

Панс, кажется, не ожидал получить моё согласие так быстро. Он застыл с приоткрытым ртом, а после лицо его расплылось в довольном выражении.

– Плиятно иметь с вами дело, госпожа Флетчел. – Мэр потёр пухлые ручки.

– Да, я беру ваш заказ, – подтвердила я. – Теперь, что касается оплаты.

– Какой оплаты? – изумился мэр.

– А как вы хотели, господин Панс? – Состроила невинную гримаску. – С тех пор как мы впервые говорили с вами в этом кабинете изменилось многое. Но по старой памяти я готова сделать вам скидку. Семьсот золотых.

Назвала ровно ту сумму, которую отдала мэру в качестве взятки. Пожалуй, я не стала бы требовать эти деньги обратно. Наша с Пансом сделка прошла по-своему честно. Я ему золото, он мне разрешение на бюро. Но мэр решил пожадничать и забрать у несчастной сироты ещё и перстень. И вот этого-то я ему спускать не собираюсь.

– И кольцо. То самое, тётушкино. – Тяжело вздохнула. – Ах, знали бы вы, как оно мне дорого. Фамильная реликвия, понимаете?

Провела указательным пальчиком по ошейнику.

Когда-то я боялась, что Панс увидит его, получит дополнительную возможность надавить на мою слабость. Сейчас я внаглую выставляла артефакт напоказ.

– А не много ли ты хочешь, девчонка? – ожидаемо разозлился мэр. – Я могу хоть сейчас вышвылнуть тебя из голода или засадить в тюлму.

– За что? – Притворилась напуганной.

– Я найду, – пообещал Панс. – Укладёшь документы у Ковальд, плинесёшь мне и молись, чтобы после я позволил тебе уйти.

– Не боитесь, что я расскажу жандармам о ваших делишках?

– Кто повелит девке в ошейнике? – фыркнул мэр.

– Вы правы, – покорно вздохнула. – Госпожу Флетчер жандармы даже слушать не станут. Но, возможно, они поверят дочери графа Ровендрейна?

Демонстративно повернула фамильный перстень печатью вверх и сунула руку Пансу под нос.

– Да-да, господин Панс, вы всё правильно поняли. Я графиня Ровендрейн, – сказала, когда мне надоело ждать, пока Панс вновь обретёт дар речи. Да и руку держать на весу я устала.

– Глафиня, – обескураженно пробормотал Панс и потянулся за платком, вытер вспотевший лоб. – Лове... Лове...

– О, не трудитесь произносить мою фамилию. Я и без вас её прекрасно помню, – милостиво разрешила я. – Так что на счёт оплаты, господин Панс? Надеюсь, перстень до сих пор у вас.

– Да-да, конечно, – закивал мэр. – Госпожа, леди, глафиня, – зачастил он, – я немедленно велю принести его вам.

– И деньги не забудьте, – напомнила мэру. Можно и больше с него сейчас взять, но не хочется связываться с этим человеком. Я пришла сюда вернуть своё.

– Имейте в виду, – сказала, попивала чай с весьма приличными пирожными, заказанными специально для меня в лучшем ресторане города, – я запросила с вас смешную сумму. Семьсот золотых это не деньги за совершение подсудного действия, на которое вы меня толкаете.

Дураком Панс не был, а потому давно понял как попал.

– Конечно – конечно, леди, – подобострастно подтвердил он, предавая мне деньги и перстень, принесённые секретарём, по его приказу.

– Какая прекрасная у графа дочь, – вздыхал Панс, переставая картавить. – Умница, красавица. А какая талантливая! Не сидит на шее у отца, как моя племянница на моей.

Молча слушала хвалебные оды в свой адрес, любуясь маминым перстнем на безымянном пальце.

– И когда, позвольте спросить, я получу бумаги Ковальд?

Пожала плечами.

– А мне-то откуда знать.

– Но как же? – опешил мэр. – Вы же взялись за заказ.

– Взялась, – подтвердила я. – Но я ни словом не упомянула о том, что стану его выполнять. Прощайте, господин Панс.

– До свидания, глафиня. – Мэр обессиленно опустился в кресло.

Посмеиваясь, покинула здание мэрии. Хорошо всё-таки быть дочерью главы личной императорской охраны.

Держу пари, сейчас Панс сидит в кабинете и молится всем богам, чтобы я как можно скорее забыла и про него, и про его заказ. А главное не сболтнула ничего папуле.

Подумав, решила заскочить к Амелии. Много времени это не займёт, до вечера я по-любому успею, а человека предупрежу. Не нравится мне эта ситуация.

После своего прокола, Панс, конечно, притихнет, но ненадолго.

В приёмной Амелии меня встретил рыжий мальчуган лет десяти.

– У госпожи Ковальд перерыв на обед, – сообщил он.

– Отлично. Значит нам не станут мешать.

– Погодите! – остановил меня мальчишка. – Сначала нужно записаться.

– Записывай.

– Ваше имя, фамилия. Стойте! Госпожа Ковальд не принимает!

– Угу. – Не слушая дальнейших возражений, прошла в кабинет гадалки, открыла дверь и буквально столкнулась с Амелией.

– Добрый день, – улыбнулась девушке. – Куда-то уходите?

– Скорее по делу. Я присяду?

– Да, конечно. Располагайтесь.

– Амелия, – перешла я сразу к причине своего визита, – рада вам сообщить, наш милый мэр только что изволил заказать мне вас.

– В каком смысле? – насторожилась Амелия.

– Мальчик в приёмной попросил меня представиться. Значит, вы ведёте учёт посетителей?

– Да, разумеется.

– А дневники, журналы, куда вы вносите результаты предсказаний у вас имеются?