Текст книги "Моя Академия 8 (СИ)"

Автор книги: Евгений Син

Соавторы: Валерий Листратов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Спасибо, этого хватит. – Пролистываю пару страниц и кладу в сумку. – Почитаю, пока буду в дирижабле.

– Уже улетаешь? – уточняет Мария Львовна.

– Да, приходится, – пожимаю плечами. – Увольнительная всего на день, и то по обещанию. Кстати, вы связались с Пилюлькиным?

– Да, Константин Иванович дал своё согласие. В выходные он постарается быть здесь, – с облегчением отвечает Мария Львовна. – С твоей стороны все в силе?

– С моей стороны никаких изменений, – подтверждаю. – Вместе с Константином Ивановичем мы быстро очистим ваших бойцов. Только постарайтесь, чтобы до нашего приезда никто не снял стазис. Иначе вы все здесь сразу же попадете под угрозу. Смертельную, без преувеличений.

– Мы всё прекрасно понимаем, – серьёзно кивает дама.

– Хотел спросить ещё кое-что: как себя чувствует та рыжая девчонка, с которой я работал до отъезда? – задаю вопрос.

Глава 18
Смотрю на звезды

– Не знаю, – в голосе Марии Львовны проскальзывает недовольство. – Стазис держится. Михаил его обновил и повторил ваши слова – никого не впускать, никого не выпускать. Предупредил, что риски слишком большие.

– Он у вас хороший профессионал, – одобряю решение местного целителя.

Пока разговариваем с дамой, быстро решаю – рассказывать о ситуации с двумя мажорами в группе Виктора или нет. В конце концов решаю, что это не мое дело. Пусть разбираются самостоятельно. К тому же, тот факт, что мы были в междумирье, точно остаётся тайной. И это становится определяющим. Даже тот момент, что я встречался с этими ребятами, тоже пока совершенно не очевидная история. А факт нашего перемещения, вообще, кроме меня и Ариадны никто не запомнит, включая самого Кира. У него тоже пара дней потери памяти.

Да, завтра, скорее всего, если кто и заинтересуется – проведет какие-то параллели, но и в этом случае – в составе группы проводников меня никто не видел. Разве что администраторы могут рассказать, что встретили меня с девушкой в «Четырёх стенах». Но ведь группы к тому времени уже не было на месте. Если вдруг кто спросит про второй раз, отвечу, что видел ребят в бессознательном состоянии и решил не встревать в эту историю. Просканировал – все живы, все здоровы – и сразу ушёл.

Единственная связь – водитель. Но и он не видел большей части картины. Про Ариадну и вовсе никто почти ничего не знает. Кроме факта встречи. Кто, что… В общем – неочевидно. Объяснений можно придумать массу. Картину не сложить, а спрашивать меня напрямую Мария Львовна точно не будет. Да и отвечать ей не собираюсь. Её догадки так и останутся догадками. С междумирьем никто не сможет провести параллелей – его существование естественно только для меня. Найдут что-нибудь более логичное.

А вот когда следователи с имперским магом, придут в этот замок, они вовсе не будут опрашивать работников «Четырех стен». У них практически нет ниточек, которые могут туда привести. Вряд ли группа Виктора будет писать заявления. С этой стороны я тоже прекрасно прикрыт. За глобальную картину можно быть спокойным – собрать ее не так просто.

Это всё потом. А сейчас…

– Спасибо, Мария Львовна, – благодарю даму за полученные документы. – Я, пожалуй, побегу, иначе не успею на посадку.

– Конечно, беги. Но Прокофьев тебя подождёт. Пару минут точно погоды не сделают, – улыбается Мария Львовна.

– Думаю, всё же не стоит испытывать его терпение, – улыбаюсь в ответ.

Раскланиваюсь и отправляюсь в порт. Благо, до него здесь совсем недалеко. Перейти площадь – и всё, считай, на месте.

С лёгкой долей нахлынувшей ностальгии прохожу по административному зданию. Мельком заглядываю в бухгалтерию. Всё-таки некоторое сходство Марии Львовны и барышни из бухгалтерии присутствует. Но, как бы то ни было, моя новая знакомая выглядит более ухоженной, чем ее предполагаемая дочь. Обе дамы тянут на один возраст.

Рассматриваю барышню, и она словно чувствует на себе взгляд.

– А! Студент? – бухгалтер отрывает взгляд от бумаг. – Тебя уже ждут. Прокофьев ходит неприкаянный, но пока не ругается. Уже пару раз о тебе справлялся. Но ты всё равно поспеши.

– Благодарю вас, побежал, – киваю женщине.

– Давай-давай, студент, не трынди, – отмахивается она.

Прохожу мимо шестой комнаты. Как и в прошлые разы, попадаю на посадочное поле через внутренний выход. Около открытой аппарели дирижабля туда-сюда ходит Прокофьев. Капитан смотрит под ноги и что-то ворчит себе под нос. Оглядываю открытый склад. Вроде бы всё уже погрузили, никаких лишних ящиков.

К Прокофьеву подходит начальник склада. И, похоже, уже не в первый раз за сегодня, поскольку собачиться они начинают сразу, без прилюдий. Этого парня я запомнил еще с прошлого раза. И ругаются они как раз по причине спешной погрузки.

– И зачем нужно было нас торопить? – спрашивает начальник склада. – Корабль никуда не летит, а мы бегай как проклятые!

– Когда надо, тогда и полетим, – отвечает Прокофьев. – Чего разоряешься? Уже все на своих местах. Толку воздух сотрясать зазря?

– Вечно тебе надо всё заранее… – бурчит парень.

Издалека ругань слышно плохо, но общий смысл спора очевиден.

Прокофьев замечает меня и тут же обрывает спор.

– Всё-всё, уймись. Улетаю. Дождались опоздуна, – бросает капитан начальнику склада.

Парень в свою очередь одаривает меня раздражённым, чуть злобным взглядом и, не прощаясь, уходит за открытые ворота пакгауза.

Прокофьев позволяет себе улыбку и тут же обращается ко мне – я как раз подхожу к кораблю.

– Орлов, поспеши, – просит капитан. – Как взлетим, чайку попьём, хорошо?

– Уже иду, – отвечаю и тороплюсь подняться на борт.

Как только захожу в гондолу корабля, аппарель мгновенно закрывается. Дирижабль всё это время ждал только моего прихода. Корабль мягко отрывается от земли и, плавно набирая скорость, делает полукруг над городом. Встаёт на заданный курс. В который раз с удовольствием наблюдаю за этим действом в иллюминатор. Похоже, мне это никогда не надоест.

– Ну, – негромко говорит капитан, – садись, чаю попьём.

Сажусь напротив капитана. Прокофьев словно подыскивает слова, чтобы начать неудобный разговор.

– Ты же не сердишься? – наконец произносит он. – Извини, но я был обязан это сделать.

– Понимаю, – отвечаю. – Не вижу большой проблемы. Это просто жизнь.

– Но я себя всё-таки чувствую не очень, – признаётся кэп. – Хотя точно знаю, что тебе ничего не грозило. Более того, Мария Львовна наверняка сделала всё, чтобы ты чувствовал себя как дома и ни в чем не нуждался. Знаю её сто лет. Всё равно я должен был предупредить тебя заранее. За это и извиняюсь.

– Здесь спорить не буду, – соглашаюсь с капитаном. – Если бы вы меня предупредили, то всё сложилось бы куда проще.

– Но ничего бы по сути не изменилось, – утверждает Прокофьев.

– И это правда, – снова соглашаюсь с ним.

Корабельный кок приносит чай и десерты. С улыбкой ставит кружки и тарелки на стол.

– Силыч, ещё что-нибудь принести? – уточняет кок у капитана и заодно кидает выжидающий взгляд на меня. Качаю головой.

– Если что, свистну, – подмигивает кэп.

Меня здесь помнят – и это чувствуется. Похоже, что для сотрудников Прокофьева я тут кто-то вроде сына полка. Всегда очень доброжелательное отношение и даже небольшая опека – не сильно заметная, но что-то в этом есть.

– Не берите в голову, всё уже случилось, и ничего не поменять, – говорю Прокофьеву, прихлёбывая чай. – Да, меня пригласили. Но пригласили конкретно из-за моего таланта. Понять можно – я чуть ли не единственный человек, который может помочь вашим сотрудникам.

– Я с Марией немного в других отношениях, – прокашливается капитан. – В их семью не вхожу.

– Да, я в курсе, что это ваша жена входит в их дом, – соглашаюсь.

Прокофьев мрачнеет.

– Но я так же понимаю, что без помощи Марии Львовны и её людей, вы бы не смогли так виртуозно устроить моего отца на дирижабле всего за полдня, – продолжаю. – Он ведь, когда только пришёл в себя, не осознал, каким образом и где оказался, – усмехаюсь.

– Есть такое, – улыбается капитан. – Если уж быть до конца честным, это было простое и неожиданно весёлое задание.

– Сейчас задание тоже оказалось вполне подъемным, – отвечаю. – Помочь людям – нужное дело.

– Тоже так считаю, – соглашается Прокофьев и двигает ко мне тарелку с десертом. – Ты ешь, ешь. Не стесняйся.

– Так у меня с собой целый ужин! – вспоминаю и достаю из сумки контейнеры из ресторана. – Теперь вы угощайтесь.

– Во даешь, студент! – удивляется кэп. – А я тут, понимаешь ли, на корабельных харчах в основном. Это дело хорошее. Если угощаешь, значит не шибко обиделся.

– А чего мне на вас обижаться? – спрашиваю. – Ну да, не предупредили. А если бы и так, то я бы постарался обойти дом Марии Львовны как можно дальше, – смеюсь. – Мне в любом случае поездка пошла на пользу, не переживайте вы так.

Кэп почти незаметно выдыхает. Всё-таки переживал, как эта немного странная ситуация отразится на наших взаимоотношениях. Лезть в бутылку вообще не хочу. Мало того, что смог постоять за себя, так ещё приобрел очень полезного должника в виде капитана дирижабля. Подозреваю, что смогу его теперь много о чем попросить. Но торопиться не буду.

– Студент, я очень рад, что ты именно так к этому относишься, – кивает Прокофьев, с удовольствием угощаясь ресторанной едой. Он даже не просит кока разогреть – и так вкусно. – Всё-таки в твоём возрасте заниматься вещами на грани закона – не очень полезно для здоровья.

– Да уж, – подтверждаю слова капитана. – Особенно, если считать гранями не только законодательные, но и любые действия опасные для жизни. Вот только в этом случае мой возраст к происходящему отношения не имеет. Выступаю последний месяц на все деньги, – усмехаюсь.

Прокофьев тоже улыбается.

– Рад, рад, что ты спокойно относишься, – повторяет он, отодвигая пустой контейнер. – Вот сколько лет летаю, впервые меня пассажир угощает такой вкусной едой. Обычно вся надежда на кока, а тут просто праздник.

– Да ладно, мне не сложно, – отвечаю. – Только если в будущем я попрошу вас о какой-нибудь интересной услуге… – не успеваю договорить.

– Можешь положиться, – кивает капитан. – Я постараюсь выполнить любую твою просьбу. Конечно же, в рамках разумного, – уточняет Прокофьев.

– Договорились, – отвечаю капитану и тоже заканчиваю с ужином.

Вместе с десертами получается очень даже плотно. Хочется поскорее провалиться в сон, но пока не время. Нужно дотерпеть до прилета в Академию.

Через пару минут Прокофьев зовет кока, чтобы тот убрал лишнюю посуду и оставляет меня одного.

– Жаль, что дела сами себя не делают, – поясняет капитан, когда встает из-за стола. – Захочешь еще чаю, принесут.

– А комната наверху сейчас свободна? – уточняю.

– А сам как думаешь? – улыбается кэп. – Раз я тут с тобой, значит, свободна. Иди, отдохни, а я схожу проверю команду.

Поднимаюсь наверх с чашкой чая. От панорамного вида захватывает дух, несмотря на то что небо быстро темнеет. С удовольствием сажусь на пол кабины и смотрю вокруг.

В темноте огни батальона зачистки особенно заметны. Пока зарево даже не думает стихать. Но, вообще, прошел всего лишь один очень насыщенный день. Технически, конечно, пролетело больше времени, но если не считать выход в междумирье, то день ещё не закончился. Держусь на морально-волевых, но наконец позволяю себе выдохнуть и хорошенько все обмозговать.

Кажется, проблема с погружением в межреальность в произвольном месте условно решена, хоть и ограничено. Помню, что лже-Кольцов организовал мне выход своими силами. И про его блок информации тоже помню. Есть неиллюзорная надежда, что с наработкой опыта пойму этот блок, и смогу его воссоздать. С выходом оттуда пока не все так радужно – три точки, две из которых не то чтобы недоступны, но опасны – этого мало. Академия не всегда сможет меня прикрыть. Но опять же – пара лет у меня есть. Думаю, чуть позже и эту ситуацию можно будет поправить. Надо только понять, что и как влияет. Портал группы я всё же почувствовал, а вот свой, через который попал в тот мир – нет.

К сожалению, количество попыток у меня ограничено. Да и разбираться, как активировать полученные плашки – та еще задача. Несмотря на всё это, считаю, что хорошо продвигаюсь вперёд.

Пару минут раздумываю над ситуацией в городе. Обо мне знают и хотят устранить. Причем не самым гуманным способом. Кир отправил нас втроем в междумирье, наплевав на неодаренную. Это тоже о многом говорит. Благо, Лея вернулась живая и здоровая. Пара царапин и потрепанный гардероб – не больше. Без помощи Ариадны так элегантно решить проблему с памятью ночного администратора и группой Виктора я бы точно не смог.

Что будет с Киром, покажет время. Мы оставили парня в безопасном месте, дальше пусть разбираются сами. Решаю пока не обращать внимания. Похоже, мой недоброжелатель обязательно проявит себя несколько позже. Всё указывает на то, что действуют две группы, причём одна – очень аккуратно и крайне редко, полностью сливаясь с хаотичной деятельностью второй. Мой внутренний голос, не колеблясь, выдаёт именно такой вердикт. Только вербализовать его не получается. Доказать – тоже.

Вспоминаю радость Ариадны в конце нашего дня и невольно улыбаюсь. Мы достаточно неплохо сработались. И это точно не последняя встреча. Мне нужно вернуться в город как минимум еще два раза. Один – с Пилюлькиным, чтобы доделать обещанное Марии Львовне. Второй раз – исполнить просьбу Ариадны. Главное, чтобы наши увольнительные в Академиях мало-мальски совпали. Наверняка ребята тоже захотят выбраться все вместе, и отказать им будет просто неправильно. Можно попробовать совместить, но это дело будущего.

Звёзды ночного неба, появляются почти сразу после захода солнца и приковывают к себе взгляд. Вижу ранее незнакомые созвездия. Потрясающе крупные звёзды. Панорамная кабина Прокофьева особенно в предзакатное и ночное время – это что-то с чем-то. Есть свои прелести в дружбе с капитаном. Вспоминаю, как показывал это невероятное место Олесе. С девчонкой нужно будет тоже поговорить. Кажется, она не совсем правильно поняла, что именно происходило в городе. Зато подтвердила мою очередную гипотезу про нашу связь в междумирье. В следующий раз можно попробовать связаться со своей командой самому, как тогда, на полигоне, но внутри неконтролируемого пространства. А что? Неплохая идея – надо запомнить.

Прислушиваюсь к тому, что происходит вокруг. В кабине почти не слышно механизмов работы дирижабля, только едва уловимое урчание корабля. И если слегка прикрыть глаза, создается ощущение, что летишь в межзвёздной пустоте. Занятие, конечно, невероятно медитативное.

Прокручиваю в голове те моменты, когда неосознанно применял магические навыки. Всё-таки имеет смысл переводить их в более сознательный инструмент. Тут я полностью согласен с Ариадной. Особенно нужно потренировать тот самый целительско-диагностическим глиф. Да, в вездеходе рядом с директором вышло неприятно, но, как показала практика, с этим можно работать.

– Студент, ты тут? У тебя всё нормально? – слышу голос капитана. Он вырывает меня из размышлений.

– Да, всё просто замечательно, – отвечаю. – Вы хотели меня сменить?

– Нет-нет, где ты еще посмотришь на ночное небо, да еще так близко, – хмыкает Прокофьев. – Просто хотел предупредить, что мы скоро подлетаем к Академии. Если нужен еще горячий чай, то лучше закажи сейчас. При посадке кок не работает.

– Благодарю, – отвечаю капитану. – С вашего позволения посижу тут еще немного.

– Давай, не торопись, у нас еще будет разгрузка, – разрешает Прокофьев и слышу, как он уходит.

Снова прикрываю глаза. Надо бы ещё посоветоваться с Пилюлькиным. Почему я не получаю нормальных данных? Почему не вижу тонкости применения глифа? Может быть, имеет смысл узнать, зачем он был придуман изначально? Есть у меня подозрение, что ту рыжую я вполне мог вытянуть сам. Пока что шансы, что во время моей работы она бы померла, наверное, пятьдесят на пятьдесят.

А вот междумирье и всё, что происходило в том духовном слое реальности, меня не сильно занимает. Почему-то это становится пусть и серьёзной, но все же рутиной. Немного удивляюсь этому ощущению – вне мира находиться порой комфортнее, чем возвращаться. И даже понимаю почему, не велика загадка. В междумирье банально контролирую больше факторов. В этих коротких вылазках всё предельно зависит от меня и от моих действий. Получение сферического щита в сочетании с моим талантом дают мне серьезную поддержку. В междумирье мало что может быть опасным. Хотя, предыдущие подобные мысли не оправдались. Всегда найдутся неопознанные летающие твари, с которыми сложно совладать. Тут лучше не загадывать.

А вот когда возвращаюсь в свой мир ловлю неприятные ощущения… Словно шаг за шагом меня пытаются сбросить с доски. Даже если не брать самое первое выживание в поезде и попадание в госпиталь. Все остальные ситуации друг с другом связаны слабо, но будто у меня на спине нарисована мишень. Не могу сказать, что меня это сильно беспокоит, но аномальную активность ощущаю.

– Прилетели, студент! – слышу голос капитана. – Как будешь готов, спускайся. Только, смотри мне, не усни там!

Глава 19
Налаживаю контакт

– Ладно, студент, заходи если что, – прощается со мной Прокофьев возле открытой аппарели. И тут же отвлекается на матроса. – Ты чего делаешь, руки не из того места растут⁈ Глаз нет⁈ Разве не видишь, что написано на ящике⁈ Ронять нельзя! Вычту из зарплаты!

Кажется, я это уже где-то слышал. Слегка усмехаюсь и прощаюсь с капитаном. Оставляю его контролировать выгрузку ящиков, а сам спускаюсь на причальную площадку.

На улице уже темно. Поздний вечер, но еще не полночь. На выходе с причальной площади неожиданно вижу знакомую фигуру.

– Олеся? – удивляюсь.

– Привет, Ларик, – сухо здоровается девчонка. Не обнимает как обычно и не выказывает ни капли радости.

– Привет. Не слишком поздно гулять? – уточняю. – Мало ли, кто тут шастает ночами.

– Не знаю. Наверное, нет, – Олеся безразлично пожимает плечами. – Ты же вон гуляешь.

– Я по делу ездил, – отвечаю. – Не от меня зависело.

Организм начинает ощутимо сбоить. Сказываются несколько дней практически полностью на магии. Мыслить удается туго, отслеживать реакции окружающих тоже. Неторопливо иду вместе с Олесей по направлению к Академии.

– Дела – это хорошо, – вздыхает девчонка. – Хорошо, что успел всё сделать. Успел же?

– Конечно, – киваю. – Вышла на удивление удачная поездка.

– Да? – нервно переспрашивает Олеся. – И насколько же удачная?

– Получил несколько больше, чем рассчитывал, – улыбаюсь, вспоминая весь прошедший день и наш выход с группой.

– Ох! Вот как⁈ – вспыхивает девчонка и срывается с места. – Ну поздравляю тебя!

– Олесь, ты куда? – не понимаю такой бурной реакции.

– Не надо меня провожать! – последнее, что слышу перед тем, как девчонка скрывается в дверях Академии.

Остаюсь в лёгком ступоре. Вообще не понимаю, что происходит. Накатывает легкое волнение. Восприятие проседает за счет усталости, но кое-что просчитать могу. Дирижабль опоздал из-за меня почти на полчаса, и мы не попали в нужные воздушные течения. И если Олеся оказалась возле площадки неслучайно, то, получается, что она все это время меня ждала. Но ради чего? Чтобы высказаться и убежать? Никакой конкретики я не получил.

В любом случае, сил, чтобы в этом разбираться конкретно сейчас – нет. Догнать девчонку, конечно, можно. Но смысл? Она сейчас явно на взводе: придется сидеть и вытягивать каждое слово, чтобы понять её обиду. Голова наотрез отказывается функционировать. Срочно нужен отдых. За одну ночь ничего страшного не произойдет. Позже либо сама расскажет, либо ребята намекнут.

Прикидываю: если взять время, проведенное без сна, с учетом выхода в междумирье, уже сильно перевалило за сутки. Не представляю, как Ариадна нашла в себе силы, чтобы прошвырнуться по магазинам. Я бы на её месте просто завалился бы спать в ближайшей гостинице.

Если ко времени в междумирье и остальным приключениям добавить несколько предыдущих дней экспериментов с Пилюлькиным и работы в Академии – сплю я значительно меньше, чем надо… Хотя вроде высыпаюсь, но только благодаря эликсирам. Но даже с такой поддержкой усталость накапливается.

В несколько сумрачном состоянии добираюсь до своей комнаты. Захожу, раздеваюсь. Кладу сумку рядом с кроватью. Замечаю, что на кровати, замерев, сидит бесёнок. Он внимательно наблюдает за моими действиями.

– Кыш, – стараюсь прогнать тварюшку. Сейчас совсем не до этого.

Обезьянка весело скрипит и тянет меня в сторону.

– Слушай, – обращаюсь к бесенку. – Если там не вопрос жизни и смерти, а проблема вполне может подождать до утра, то давай подождём. Я падаю с ног.

– И-и-и? – вопросительно тянет бесёнок.

– Устал как собака, – говорю ему. – Мне срочно нужно выспаться. Приходи через семь-восемь часов, вот тогда пойдем, куда захочешь.

Обезьянка недолго обдумывает сказанное и будто пожимает плечами. Либо мне кажется, либо все и правда не настолько критично, чтобы срываться именно сейчас

– Вот и славненько, – говорю и вспоминаю кое-что важное. – Эту сумку не трогать. Понятно? Там важные для меня вещи, – показываю сумку, в которой упакованы болванки для перемещения.

Тварюшка бросает взгляд на сумку и едва заметно кивает. Забирается на спинку стула, цепляется задними ногами за перекладину, обхватывает руками колени и замирает. Удивлённо смотрю на существо – в таком виде оно мне чем-то напоминает каменные изваяния гаргулий. Кажется, что-то похожее изображали средневековые скульпторы, причём, в другом мире.

День странных открытий, не иначе.

Раздеваюсь, умываюсь и падаю в кровать. Никакого счёта овец или контроля дыхания мне не требуется. Мгновенно погружаюсь в сон.

Утро, можно сказать, традиционно начинается до общего сигнала пробуждения. Открываю глаза часов в пять – за окном только рассветает. Видимо, количество магии, которое проходит через меня за последнее время, вдобавок помогает телу восстановиться. Может быть, не только телу, но и разуму – чувствую себя обновлённым и посвежевшим. Проще говоря, магия берёт на себя некоторые аспекты усталости.

Груз вчерашних мыслей абсолютно не давит. С новым днем приходит очень четкое ощущение, что всё решаемо. Может быть, и нет необходимости спать стандартные восемь часов.

На стуле по-прежнему вижу бесёнка – он так и застыл в позе горгульи. Вчера не обратил внимания, но крылья он успел отрастить довольно приличные. Теперь может полностью ими закрыться, обернув небольшое тельце. Так сразу и не разберешь, кто перед тобой, если не знать. Отдаленно напоминает летучую мышь в типичной для нее позе только не кверху лапами.

Делаю глубокий вдох и принимаю решение вставать. Слишком хорошее состояние. Если закрою глаза, чтобы еще немного подремать, могу проснуться сильно позже и разбитым. Никакая магия меня от этого не спасёт.

Бесёнок чувствует, что я на него смотрю, и тоже открывает один глаз. Спустя пару секунд разлепляет второй. Слежу за ним вполглаза, потягиваюсь и зеваю. Тварюшка неожиданно повторяет каждое движение. В исполнении бесенка всё это выглядит крайне специфически: он потягивается не только руками, но и крыльями.

Поднимаюсь на кровати, а бесёнок делает шаг назад, оступается и падает со стула. Видимо, забыл, что сидит на жёрдочке. Отряхивается, возмущённо пищит и чирикает, шебуршась под стулом.

– Вот так бывает, – усмехаюсь в голос.

Встаю с кровати и захожу в ванную комнату. Бесёнок отфыркивается и недовольно плетется за мной.

Душ, разминка – и вроде бы готов к труду и обороне.

– Ну что, часа два у меня есть. Какие ты вчера принес срочные дела? – обращаюсь к бесёнку. Не зря же он вчера так упорно меня тянул за собой.

Обезьянка пищит и показывает на стену.

– Понял, – отвечаю. – Сейчас проверим, что там у нас есть.

Тварюшка радостно пищит и, подскакивая, бежит к внутренней стене. Оглядывается и ждёт, пока я подойду. Снова пищит и погружается в камень.

Нет уж. Туда не пойду. Эти ходы пока не для меня. Экипируюсь как обычно. Поскольку монстрик точно ушёл в параллельную реальность, то мне нужно за ним, но уже знакомым способом. Есть одно место в Академии, откуда можно перейти вслед за бесёнком без особых ухищрений. Ограничений там несколько больше – на тропы оттуда не попасть. Хотя, если пройти через туман, то ограничение, скорее всего, можно снять. Но опять же – нужны эксперименты, и, желательно, безопасные.

Вспоминаю – вроде ничего не забыл. Беру на всякий случай клыки непонятных зверушек междумирья. Надо будет отдать их Германычу на продажу или Пилюлькину для диагностики. Может, кто-нибудь из них найдет, как приспособить эти запчасти – к тому же, на них должны были сохраниться остатки яда.

Выхожу из комнаты. Утренняя Академия создаёт плотное, тихое и очень пустое ощущение. Иду тоже тихо, чтобы никто не заметил и не обратил внимания. Лишние встречи мне сейчас точно не нужны. Мысленно словно заключаю с Академией пакт на покой вокруг – сам стараюсь не нарушать тишину, да и Академия не провоцирует. Готов поклясться, что это соглашение висит в воздухе.

Поднимаюсь на четвёртый этаж, затем прохожу ещё один лестничный пролёт. Тут же оказываюсь возле прохода для преподавателей. Академия его пока не закрывает, да и, скорее всего, долго не закроет. Разве что, проход будет перемещаться всё выше и выше. Я прекрасно понял логику директора – халявные площади никому не помешают.

Когда-нибудь наступит сложное время, и возможности бесплатно присоединять к основному зданию дополнительные кабинеты, закончатся. Пока это осуществимо – пользуемся. Просто сейчас не хватает людей, поэтому они работают не в полную силу. В общем, соблюдается некоторый баланс.

Захожу внутрь. Надо мной обычный свод. Если бы не плотные языки хмари по краям и впереди, можно подумать, что иду по обычному коридору. Теперь же прекрасно чувствую и понимаю сам момент перехода. Внимательно его отслеживаю. Ловлю то самое едва заметное ощущение, когда мир начинает ощущаться немного иначе, чем обычно.

Спокойно иду по коридору. Скрываться и не шуметь больше не имеет смысла. Шаги звучно отдаются от стен, но теряются в тумане сзади и спереди.

Хмарь, как обычно, расступается передо мной, словно встречает знакомого ему мага. Сейчас коридоры вижу намного четче и точнее, чем раньше.

Самое ценное – само ощущение перехода. Стараюсь пережить его раз за разом, чтобы получилось узнать подобное в любой момент. Оказывается, есть что-то общее в тех магических техниках, которые используют преподаватели.

Идти приходится долго, но Академия здесь уже более или менее устойчива. Где именно находится обезьянка, чувствую. Понимаю, куда нужно идти. Похоже, бесенок тоже может служить маяком, хоть и слабым.

Выхожу из-за угла и вижу замершего посреди коридора бесёнка. Он меня ждет, но почему-то смотрит на стену. Возможно, не чувствует моего приближения.

Полностью уверен, что это тот самый бесёнок, а не какой-то другой. Существо разворачивается. Ещё раз отмечаю для себя, что если вдруг встречу скульптуры внутри Академии – очень может быть, что это уже давно не скульптуры, а похожие замершие существа. Если бы прямо сейчас бесёнок не стоял посреди коридора и не бросался бы этим самым в глаза, внешне его было бы сложно отличить от каменного изваяния. Довольно уродливого, но не лишённого некоторой гармонии.

– Ну, давай, показывай, что у тебя тут, – обращаюсь к тварюшке. Просто так в другой мир она меня еще ни разу не зазывала.

Бесёнок разворачивает крылья, встаёт в полный рост и громко кричит или, скорее, пищит. В любом случае, это очень высокие ноты. Подозреваю, что половину издаваемых звуков я не слышу, хотя зубы неприятно заныли – значит, звуки есть.

– Слушай, ты бы так не орал, – обращаюсь к бесёнку. – У меня аж челюсть свело.

Бесенок наклоняет голову и внимательно смотрит на меня.

– Не, не опасно, просто неприятно, – поясняю. Чем больше времени провожу с тварюшкой, тем проще угадываю её эмоции.

Существо разводит лапы, словно извиняясь.

– И-ии, – скрипит, но уже сильно тише.

– Да, понимаю, что по другому не позвать, – с легким удивлением снова понимаю общий посыл существа.

Бесенок тоже принимает мои слова к сведению. Разум у него развит, но до человеческого сильно не дотягивает. А вот до уровня умной дрессированной собаки – вполне. Даже несколько больше. По крайней мере, разговор из пяти-семи слов поддержать может.

Проходит еще немного времени, и от стен отделяются похожие на бесёнка существа. Разве что, выглядят сильно проще. Бесёнок тоже был примерно таким же, когда только сбежал из клетки Пилюлькина.

Монстрик грубо ворчит на тех, кто появился. Существа хаотично движутся в нашем направлении, а у меня проскальзывает мысль на всякий случай подготовить росчерк. Хотя, это успеется. Главное, никого не спугнуть.

Бесёнок рявкает на своих, и группа похожих на него самого существ выстраивается прямо перед тварюшкой, словно настоящий тренированный отряд из шести бойцов.

Монстрик непрерывно бурчит на своём, меняя высоту звука и эмоциональное наполнение. Есть у меня лёгкое подозрение, что это определённый, возможно, не до конца сложившийся язык. А, может, и сложившийся – просто я не слышу половину звуков.

С интересом наблюдаю, что именно хочет показать мне монстрик. Ещё пару минут – и мой товарищ завершает глобальную речь резким выкриком. Все тварюшки подрываются и, смешно подпрыгивая, исчезают в стенах.

Вопросительно гляжу на монстрика. Тот тихонько пищит и показывает на револьвер.

– Предлагаешь мне ждать и приготовиться? – удивляюсь такому повороту.

Бесенок кивает. Да так быстро и резко, что голова вот-вот оторвётся.

– Ладно, как знаешь, – соглашаюсь. – Давай приготовимся. Посмотрим, чем ты хочешь меня удивить.

Монстрик отходит в сторону.

– Мне тоже лучше отойти? – спрашиваю.

Он отрицательно мотает головой. Ну, хорошо, ждём.

Существо замирает, прикрывает глаза и сосредотачивается. Концы когтей на его лапах зажигаются зеленоватым и тут же гаснут. С интересом наблюдаю, как могут охотиться более высокоразвитые твари. Если быть честным, на своём пути в других мирах, кроме лже-Кольцова и тварей прорыва, разумных не встречал. А ведь что первый, что вторые – безумно опасны для магов. Тварь прорыва, напоминающая крокодила, считается одной из самых смертоносных. Дожидаюсь, что будет дальше.

Секунда, две, десять… и коридор еще плотнее затягивает туманом, оттуда доносятся глухие звуки, похожие на шёпот. Сначала даже не понимаю, что это. Потом из-за стены с противоположного конца коридора вылетает шуршащая и визжащая большая стая мелких существ. Они похожи на кротов, которые ощущают и проецируют ментальное давление. Сейчас они ничего не проецируют, и это чувствуется. Вместо этого, монстры в панике бегут в мою сторону.