Текст книги "Моя Академия 8 (СИ)"

Автор книги: Евгений Син

Соавторы: Валерий Листратов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Видимо, Аглая всё-таки пыталась залечить укусы самостоятельно – стандартным глифом. Получилось ни шатко ни валко. Стараюсь отслеживать все происходящее вокруг, но такое ощущение, что после нашей встречи все атаки ненадолго приостанавливаются. Кроме недоделанной стаи летучих желтых тварей, никто больше не нападает. В голову приходит необычная мысль – а, может быть, реально так и есть. Нельзя терять свободное время – вдруг это своеобразный бонус.

– Так, кажется, у нас небольшой перерыв, – сообщаю девчонке и та устало кивает и оседает на землю.

Сбрасываю сферический щит и переставляю его таким образом, чтобы он прикрывал Аглаю. Если прямо сейчас на нас нападут – менталистка едва ли сможет отбиваться.

– Давай руку, – говорю ей и присаживаюсь рядом. – Скорее, не думаю, что у нас много времени. Нельзя долго задерживаться на одном секторе.

– Знаю, – вздыхает Аглая. – А ты точно умеешь? – спрашивает и с осторожностью показывает искусанное предплечье.

– С недавних пор что-то умею, – говорю ей. – Не переживай, хуже не сделаю.

– Вот уж спасибо, – хмыкает девчонка и замолкает.

Формирую лечебно-диагностический глиф и направляю в тело Аглаи.

У девчонки сломана рука, порваны мышцы, погрызено предплечье. Вот это наборчик – так сразу и не скажешь. И это, если не брать с десяток мелких ран по всему телу. Вот почему девушка не может остановить кровь – пока закрывает одну рану – открывается другая.

Глиф работает несколько странным образом. Но разбираться буду точно не сейчас – главное, довольно чётко формирую последовательность действий, которые нужно сделать.

– Слушай меня внимательно. – Серьёзно смотрю на девушку. – Сейчас будет больно. Придется немного потерпеть. Готова?

– Ты серьёзно? – удивленно спрашивает Аглая.

– Абсолютно, – подтверждаю. – Пока адреналин ещё у тебя в крови – надо делать, но будет всё равно больно. Вытягивай руку, насколько сможешь. – Девчонка делает попытку и морщится. – Видишь, она у тебя сломана. – Как обычно, менталистке проще показать, чем объяснить.

– Да ладно? – все еще не верит Аглая. – Я же могу спокойно ею шевелить, да и не опухла совсем.

– Это временно, – усмехаюсь. – Тем более, ты постоянно бросала на руку свою целительскую технику. Тело не понимает как реагировать, и откатывает состояние на момент перелома. Ну, мне так кажется.

– Это плохо? – пугается девчонка, будто застигнутая врасплох. Даже сейчас ей не хочется показывать, что она уступает мне в целительских глифах.

– Понятия не имею, скорее всего нет, – пожимаю плечами. – Сейчас постараюсь поправить.

Беру руку Аглаи – в этот же момент пальцы теряют напряжение и повисают – видимо, пошёл откат.

– Возьми что-нибудь в зубы, – советую. – Я не шучу. Будет очень больно.

Вкидываю глиф обезбола в девчонку. Аглая тут же закусывает рукав и не может сдержать протяжные стон боли, когда я поправляю кости. Жду, пока сработает техника. В конце кидаю целительский глиф.

– Уфф! – мгновенно выдыхает Аглая. – Вот ты зверь, Ларион.

– Руку, конечно, лучше бы не двигать, – отвечаю ей. – Но у меня нечем зафиксировать.

Девушка лезет за пазуху и достаёт небольшую шёлковую маечку. Сразу же вспоминаю Лею с её багажом – от девчонок можно ожидать, чего угодно. Скручиваем из маечки повязку, отломав деревяшку от навеса. Видоизмененный щит работает как топор и без проблем отрезает необходимую дощечку. Про порчу имущества арен физрук не сказал ни слова.

– Как-то так, – подытоживаю. – Хотя бы на полчаса должно хватить. Потом либо Пилюлькин поможет, либо уже само срастётся. Но ты в любом случае не забудь показаться целителю – мало ли.

– Да, это понятно. Спасибо. Ты вообще как здесь? – все еще не веря своим глазам, спрашивает Аглая. – Мы же находимся далеко от центра, если я правильно понимаю. Меня увели в сторону дурацкие злобные кролики. А ты какими судьбами?

– Сам задаюсь этим вопросом, – отвечаю. – Я потерялся и, услышав тебя, рванул на помощь. Предлагаю не тратить время на выяснения, каким образом мы друг друга услышали. Давай лучше попробуем услышать ещё кого-нибудь из наших – думаю, это имеет смысл.

– Согласна, – Аглая резко выдыхает и закрывает глаза.

Напряжённо стараюсь понять, откуда может прилететь следующая атака.

– Ничего не слышу, – разочарованно сообщает девушка. – Но я бы пошла вон туда. – Показывает в сторону платформы. – Есть у меня ощущение, что нужно идти именно в ту сторону.

Глава 24
Приручаем арену

– Как у тебя прошли эти сорок минут? – задаю вопрос.

– Сначала легко, – начинает рассказывать Аглая. – Нападали в основном стаи мелких тварей. Пару стай кротокрысов просто обошла, они меня даже не заметили. А потом наткнулась на этих, – кивает в сторону пепла, оставшегося от пантеры. – Они меня загнали на навес.

– Погоди, это же иллюзии, – обращаюсь к девушке. – Как ты их контролируешь?

– Сама не знаю, – менталистка пожимает плечами. – Чувствую, что здесь что-то не так. Монстры ощущаются не совсем живыми, но контролю вполне поддаются.

– Они похожи на твоих миньонов? – уточняю.

– Отчасти, – говорит Аглая. – Мне показалось, что во время борьбы с мелкими группами, мои возможности немного расширились. Но, может, мне просто кажется.

Значит, не только я почувствовал развитие. Неплохо.

– Ты же понимаешь, что если научишься создавать точно таких же существ как здесь, то из тебя получится очень опасный маг? – навожу девчонку на очевидную мысль.

Аглая замирает от неожиданного предположения.

– Я об этом как-то не подумала, – задумчиво произносит она.

Идём в ту сторону, куда указала менталистка. Складывается ощущение, что для существ резко наступают каникулы – атак становится раза в два меньше.

– Ларион, смотри! – Аглая пугается каждой вышедшей на нас твари. Впереди вижу крадущегося маленького зверя. Тень отдаленно напоминает бесхвостого волка. – Я попробую его замедлить!

У менталистки получается. Волк медленно переступает с лапы на лапу, а потом и вовсе замирает. Непонятно из-за чего: то ли старается выйти на нас, то ли повинуется воле Аглаи.

– Он слишком маленький, его разум постоянного выскальзывает, – жалуется девушка, продолжая придерживать раненую руку. И правильно делает – поберечься сейчас не помешает.

Я, конечно, подлатал, насколько смог, но не факт, что при первом же грубом толчке все не вернется в прежнее состояние. А останавливаться, чтобы повторно наложить глифы – идея так себе. Как правило, перед затишьем обязательно наступает буря. Монстры не могут отсиживаться вечно – вряд ли преподы сделают слишком большой контраст между началом нашего рубикона и финалом. Обычно в подобных играх всё идёт на усложнение.

В моей голове складывается всего два возможных варианта: либо нам выпало негласное поощрение за объединение, либо просто всем оставшимся в игре студентам дали время восстановиться после плотных атак. Есть подозрение, что у всех студентов эти сорок минут проходят плюс-минус одинаково, то есть на пределе возможностей.

Очередная заминка в секторе выпускает на нас приличный рой уже знакомых желтых насекомых. Только эти еще меньше, чем вылетали на меня в самом начале.

Твари бьются безрезультатно бьются о щит.

– Сможешь замедлить, – прошу Аглаю, когда мой очередной росчерк сжигает меньше тварей, чем задумано.

– Я пытаюсь. У меня не получается, – выдыхает девчонка. – Там разума ноль. – Вспоминаю слова Ариадны. Та тоже жаловалась на подобное.

– Тогда перестань, не надо ничего делать, – останавливаю менталистку.

Сжигаю пчел по одиночке. Да, уходит больше росчерков и больше резерва, но продолжать пробовать подчинять таких бессмысленно – только тратить силы.

Когда вижу очередную группу пчел, готовлюсь слить очередную приличную часть резерва. Эти выглядят сильно крупнее всех предыдущих. Размером с небольших птиц. И жало не меньше обычного клюва.

– Погоди, – просит Аглая.

Девчонка замирает, закрывает глаза, и насекомые пролетают мимо нас в противоположную сторону раньше, чем мы успеваем сделать шаг.

– Как ты это сделала? – задаю вопрос.

– Это сложно объяснить, – устало улыбается девушка.

– Тогда просто запомни ощущения, – советую.

На мелких насекомых или юрких мелких стайных тварюшек сил менталистки не хватает – она их всех просто не может отследить. Но её помощь сильно пригождается при встрече с остальными. В паре работать гораздо удобнее. Теперь наше продвижение напоминает простую прогулку.

Примерно прикидываю, что происходит – кажется, агрессия арены и секторов динамичная. Пока я был один, все атаки рассчитывались исключительно по моим возможностям. А вот сейчас нас двое – и, соответственно, арена рассчитывает количество атак по средним возможностям нас двоих.

Вспоминаю тех огромных пантер, которые загнали Аглаю на навес – если бы не многочисленные травмы, менталистка, наверное, могла подчинить сознание этих здоровенных кошачьих. Справиться даже с тремя подобными ей было под силу. Сейчас же все, кто на нас нападают, способны причинить девушке намного больше вреда. Те же неподконтрольные мелкие зверушки – вряд ли Аглая в одиночку с ними справится. А вот мне с приходом менталистки становится намного проще. Если так подумать, в среднем, Аглая сейчас выкладывается больше, чем выкладывалась одна. При этом у нее есть защита, и девчонка полностью может положиться на меня.

– Я пока не могу дотянуться до остальных, – говорит Аглая. – Может, мы идем не в ту сторону?

– Если бы знать, где та сторона, – улыбаюсь. У нас очередной перерыв от нападений. – Скорее всего, остальные блуждают точно так же.

– Я почти уверена, что мы идем четко к центру арены, – задумчиво произносит менталистка.

– Скоро узнаем, – киваю.

Продолжаем идти сквозь плотную пелену тумана. За это спокойное время постепенно восстанавливаю резерв. Сразу становится заметно проще: и передвигаться, и думать.

Прислушиваюсь к себе. На самом деле, Аглая права – пусть перед нами иллюзии, но их намерения ощущаются как у живых. Тот, кто создал подобную схему просто гений. И я не просто так сказал про возможное усиление. Если Аглая станет петоводом и начнет создавать разумных миньонов не только для защиты, но и для нападения, при наличии нужных матриц, девчонка станет очень опасным магом. Если помочь подобрать ей нужных существ, то ещё и универсальным. В общем, этот вопрос стоит того, чтобы попытать директора Академии.

– Если так подумать, – продолжаю вслух, на ходу отбиваясь от вылетающих из тумана существ, похожих на летучих мышей, – то тебя просто неправильно определили. Ты не совсем менталист.

– Не начинай, – сокрушенно отзывается Аглая. – Этих тоже не могу замедлить, они слишком быстрые.

– Росчерков хватит на всех, – заверяю её. – Не переживай, твои способности не созданы для того, чтобы контролировать всю эту живность. У тебя явно другое направление. Сама подумай, правильно ли будет обвинить водного мага в том, что он плохо лечит?

– У Олеси вроде начинает получаться, – возражает Аглая.

– Начинает, – соглашаюсь. – Но при этом она совсем не целитель. Да, может худо-бедно работать целительскими глифами – только не очень долго и значительно хуже, чем настоящий целитель. И все это при специальной дополнительной подготовке. На первом курсе это меньше заметно, ведь глифы простейшие, дальше разница между Олесей и той же Майей будет колоссальная.

– Только при Олесе этого не скажи, – хмыкает менталистка, но немного успокаивается. У неё сразу получается отпугнуть небольшую вылетевшую на нас стаю.

– И неужели водного мага следует презирать только за то, что он не лечит? – продолжаю. – Так у него и специализация другая! Водный маг – это водный маг, целитель – это целитель. При зачислении в Академию, тебе неверно определили направление – вот и всё. В общем, наверное, да, ты менталист, но если вдаваться в частности…

– Да, да, я уже поняла, – сварливо, но в то же время довольно отвечает Аглая.

Более того, вижу, как на глазах она получает уверенность в себе. Последние несколько стай, которые на нас нападают, внезапно начинают драться между собой.

– Я правда поняла, – повторяет Аглая, делает ещё несколько шагов и вдруг произносит: – Спасибо тебе, Ларион.

Девчонка замирает.

– Кажется, там кому-то из наших требуется помощь, – показывает рукой в туман.

– Чего стоим? Побежали!

Мгновенно выстраиваю схему с разделителем и полусферой. Аглая неплохо помещается под щит, да и у меня получается расширить стенки сферы. Насколько я помню, до Аглаи я бежал всего пару минут.

– А-а-а-а! – Слышу в голове крик и узнаю голос Олеси. Кажется, мы вовремя.

Девчонку зажимают в угол, она прячется за нагромождением кольев и ящиков. Олеся отбивается щупальцами воды от стаи очень крупных волков. Мы уже видели что-то подобное, только волк вышел на нас один и был сильно меньше.

Аглая аж урчит от удовольствия – перехватывает управление одним из зверей, и сразу же вторым волком, нападая на соседей. Тоже не отстаю – росчерки летят друг за другом, выбивая стаю по одному.

Волки очень крупные и ходили вокруг Олеси, похоже, давно.

Аглая выглядит намного бодрее и можно, сказать, почти счастлива. Пара волков серьезно ранены, но все еще живы. В который раз поражаюсь натуральности иллюзий. Менталистка дает зверям немую команду, и те, как послушные псы, садятся неподалёку от нас.

А вот Олеся нас даже не слышит. Она забаррикадировалась в маленьком уголке среди мусора. Рядом то повисает глухая линза из воды, то эта же самая линза взрывается хаотичным движением хлыстов воды. И то, и другое происходит, вроде как, на автомате. Девчонка до сих пор не осознаёт, что её прекратили атаковать. Делаю шаг вперёд, но сразу понимаю, что так просто к ней не подойти – под ногами опять сгущается кисель. При встрече с Аглаей ничего подобного не происходило.

– Слушай, – оборачиваюсь к менталистке, – сможешь отвести волков немного в сторону? Кажется, Олеся продолжает бой. Не уверен, что она в порядке.

– Да, вижу, постараюсь, – соглашается Аглая. – Чувствую, как оттуда фонит паникой и отчаянием. Ты слышишь, о чем она думает?

– Я ничего не слышу, – отвечаю. – После первого крика, когда только мы навелись друг на друга, всё затихло. Я её потерял.

– Но ты хотя бы навёлся, – тяжко вздыхает менталистка. – А я почти сразу же потеряла направление.

– Зато ты определила, куда нам нужно идти, – замечаю.

– И далеко не факт, что мы подошли ближе к центру, – не успокаивается Аглая и принимается за волков.

Волки встают с места и мягко, прихрамывая, отходят в сторону, на самый край – садятся возле границ тумана.

– Олеся! – пытаюсь докричаться до девчонки.

Она либо не слышит меня, либо игнорирует. Только работающая водяная техника говорит о том, что девчонка в сознании. Линзы появляются одна за другой, потом происходит взрыв – тактика не меняется. Если так продолжится дальше, то девчонка в лучшем случае просто истощит резерв, и мы сможем её забрать. В худшем – потеряет сознание, и тогда её заберут целители. Следовательно, прохождение рубикона ей не светит.

Мельком смотрю на цифры надо мной и над Аглаей – за время атак они успели смениться несколько раз. Сейчас надо мной висит четвёрка, а над Аглаей – полупрозрачная тройка. На саму смену внимания не обращал – было не до этого.

– Олеся! – не прекращаю попыток достучаться до девчонки. – Соберись! Слышишь меня? Мы тут!

Заглядываю в закуток, но не вижу девушку. Пытаюсь сделать очередной шаг, но понимаю, что не могу. Аккуратно обхожу шипы, приближаясь к зеркальной водяной стене. Дотрагиваюсь до упругой водяной линзы. Вода мягко облегает руку и тут же рассыпается тысячами капель, впитываясь в убежище.

– Ларик! Ты пришёл! Ларик, это ты! Ты пришёл! – захлёбываясь, кричит Олеся.

Буквально в замедленном режиме наблюдаю, как чуть бессмысленное и отчаянное выражение лица Олеси сменяется узнаванием и радостью. Девчонка всплёскивает руками.

– Ларик! Это правда ты? Мне не кажется? – в голосе звучит нервозность и сомнение. – Я потеряла сознание?

– Всё нормально, это я, – стараюсь успокоить девушку. – Ты еще в игре. Мы обязательно справимся.

Олеся дёргается ко мне – и её лицо искажает гримаса боли. Захожу в импровизированное укрытие. Девчонка забилась в небольшую щель, которую легко оборонять. Похоже, до нашего прихода ей действительно пришлось защищаться на износ. Кажется, ещё немного, и мы могли опоздать.

– Я подвернула ногу, – сообщает Олеся и слегка морщится.

– Ходить можешь? – спрашиваю.

– Как сказать, – вздыхает девчонка и, едва опираясь на больную ногу, снова морщится.

– Как ты умудрилась? – задаю риторический вопрос и осматриваю девушку. Похоже, у неё тоже адреналиновый приход.

Олеся вся в мелких порезах. Местами мантия Академии прорвана до тела. Похоже, девушке серьёзно досталось до нашего прихода.

– Вот, – Олеся показывает на слегка опухшую лодыжку. – Кажется, я ничего не могу с этим сделать. Что-то с резервом.

Ещё бы! Только при нас столько выставленных и взорванных водных линз. Странно, что у девчонки вообще остались силы на передвижение.

По поводу целительства Олесе можно ничего не объяснять, поэтому без лишних вопросов формирую диагностический глиф. Определяю мелкие порезы, раны, укусы и всякую остальную дребедень. Еще один конструкт, и все они начинают быстро затягиваться. Вообще, удивительно, что с тем количеством повреждений, которое вижу, девчонка ещё не эвакуирована с поля. Видимо, до своих предела она ещё не дошла. Но, определенно, прошлась близко.

– Что будем делать с вывихом? – уточняю. – Могу попробовать вправить, но, сама понимаешь, за результат не ручаюсь. – Кидаю ещё целительский глиф, с которым почти что сжился. Теперь с акцентом на снятие воспаления.

– Можешь не спрашивать. Делай, – Олеся вытягивает ногу.

– Как знаешь, – пожимаю плечами. – Но я тебя предупредил.

С другой стороны, перелом Аглаи при диагностике выглядел намного страшнее, но мы с ним справились. По крайней мере, менталистка пока не жалуется. С лодыжкой все не настолько серьезно – можно попробовать.

Берусь за расслабленную ногу и лёгким движением, вправляю вывих. Сопровождаю все действия ещё одним дополнительным целительским глифом. На этот раз делаю упор на обезбол. Стараюсь создать максимально насыщенный конструкт. И, кажется, получается. Девчонка не кричит от боли, только слегка морщится.

Всё-таки универсальная штука мне достаётся – «и в пир, и в мир», так сказать. Глиф вроде и не сильный, зато его можно применить практически всегда и везде. К тому же, конструкт сам ориентируется на норму конкретного человека, который подвергается воздействию. А, может, сам человек бессознательно рассказывает про свою норму.

Ещё раз провожу рукой и вижу, как сустав встаёт из красной зоны в нормальную. Понятно, что «красная зона», и «нормальная зеленая» – окрашиваются исключительно для меня, Олеся этого не видит.

– Ах! – восклицает Олеся.

– Что, сильно больно? – задаю вопрос. – Могу еще обезболить, если надо?

– Уже нет, не больно, – выдыхает девчонка и смотрит мне за спину. – Как вы здесь оказались?

Из монстров за время работы на нас никто не выходит, и моя идея про особые бонусы за объединение или паузу, получает еще одно подтверждение.

– Аглая привела, – рассказываю. Она почувствовала тебя издалека. Точнее, мы думали, что идем к центру поля, как и все, но вышли на тебя.

– Да, эта может почувствовать, – соглашается Олеся. – Кажется мне сегодня везет. – Олеся пробует аккуратно опереться на ногу. – Намного лучше.

– Орлов! – кричит Аглая за моей спиной.

– Нам срочно нужно выходить, – говорю Олесе. – Кажется, наша пауза закончилась!

– Давай, иди, я сразу за тобой, – соглашается девчонка.

– Давай помогу? – предлагаю.

– Я справлюсь, – отвечает Олеся и берёт себя в руки. Идёт, цепляется за ящики рядом.

Выскакиваю из закутка. Волки на границе с туманом уже с кем-то бьются. Думаю, ничего приятного. Видимо, очередной монстр подкрался из-за границ тумана. Нам особо ничего не видно, и туман запечатывает звуки.

– Кажется, там все серьезно! – Нервно показывает в сторону ранее приструненных волков Аглая.

Волки взвизгивают, падают, тут же взлетают на лапы и бросаются в атаку.

С кем сталкиваются эти существа до сих пор неясно, но бой идет очень интенсивный.

Олеся, прихрамывая, выходит из своего закутка.

Вот теперь посмотрим.

Делаем несколько шагов вперед, и нам открывается место трехстороннего побоища. Успеваем увидеть, как одного из волков разрывает на части мерзкая хитиновая тварь, похожая на тех, что нападала на меня в самом начале. Её тут же разбивает вдребезги прилетевшая из тумана магическая техника. Вторая летит в волка, но я успеваю поставить перед ним щит.

Одного мы всё-таки спасаем.

Все вокруг замирает, а через мгновение из тумана выходит смутно знакомая фигура.