Текст книги "Нина"

Автор книги: Евгений Костюченко

Соавторы: Илья Авраменко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

На следующее утро Нина на собственном примере убедилась, что в этом мире ничего не добьёшься, если у тебя нет связей.

Отводя Петьку в детсад, она увидела в песочнице неразлучную парочку водопроводчика Коляна и мелкого хулигана Толяна.

– Ниночка! Голубка моя сизокрылая, – Колян попытался приподняться. – А мы тут без тебя совсем закисли!

– Привет, Снегурочка, – Толян подошёл и протянул руку Петьке. – Здорово, боец Петька изо всех сил хлопнул по подставленной ладони.

– Извини, мы торопимся, – сказала Нина.

Она испугалась, что её товарищ поневоле вдруг проговорится при Петьке. Но Толян всё понял правильно.

– Если есть проблемы, ты знаешь, где меня найти, – он приподнял кепку-жириновку и вернулся к песочнице.

– Когда Нина возвращалась обратно, он так и сидел на том же самом месте, уже один, скрываясь от дождя под грибком. Нина сложила зонт и присела рядом с ним.

– Я без работы осталась, – она решила обойтись без предисловий.

– Это естественно, собственно говоря. Специальность есть? Подчёркиваю, не диплом, а именно специальность.

– Нет.

– С арифметикой у тебя как? Семнадцать на шесть умножишь без компьютера?

– Сто два, – неуверенно ответила она.

– Неплохо. Есть одно место. По состоянию на вчерашнее число оно свободно. Место хорошее, работа непыльная. А главное, что хозяин – человек порядочный. Не подставит. Паспорт у тебя с собой?

Нина кивнула.

– Тогда лети сейчас же, Снегурочка. Три остановки, на трамвае. Мимо шашлычной заходишь на рынок, справа у входа стоит рыбный павильон. Хозяина зовут Тигран. Скажешь ему, что ты от Анатолия Артёмовича.

– И что я там буду делать, Анатолий Артёмович?

– Снабжать трудящихся фосфором. Потому что без фосфора у трудящихся мозги слипаются. А фосфор – это рыба. И наоборот. Ну что ты сидишь, Снегурочка? Время-то уходит! Если твоё место займёт какая-то писькоструйка, ты останешься совсем без денег, и так и будешь, как последняя вешалка, ходить пешком на таких-то ногах!

Нина подивилась умению мелкого хулигана уместить в одну фразу и научно-популярную лекцию, и оскорбление, и комплимент. Она раскрыла зонт и торопливо зашагала к трамвайной остановке.

Хозяин рыбной лавки, Тигран, был сгорбленным седым армянином с крючковатым носом и пронзительными чёрными глазами. Он являлся по совместительству не только грузчиком, кладовщиком и продавцом, но ещё и начальником отдела кадров. Критически оглядев Нину, Тигран спросил:

– Не беременная? Если чуть-чуть беременная, лучше сразу скажи, потом поздно будет.

– Как вас по имени-отчеству? – осведомилась Нина.

– Значения не играет. Я – Тигран, меня все знают. А отчество на могиле пускай пишут.

– Так вот, Тигран. Я не беременная. А вы не гинеколог, чтобы задавать мне такие вопросы.

– Причём тут гинеколог? Тут у меня тяжести, тут у меня холод, тут у меня весь день на ногах. Для ребёнка вредно, понимаешь? Даже вот для такого! – он поднял из судка самую мелкую кильку и поднёс её к лицу Нины. – О детях думать надо!

Тигран вернул кильку к её бесчисленным сёстрам, вытер руки о фартук и снова раскрыл паспорт Нины.

– Анатолий Артёмович случайного человека не пришлёт. В торговой системе работала?

Нине пришло в голову, что она работала в системе, похожей на торговую, и до сих пор её саму продавали, как кильку. Но рассказывать о своём прошлом не стоило, поэтому она только отрицательно помотала головой.

– Это хорошо. Не испортили ещё, – сказал Тигран. – Иди, переодевайся. Так и быть, беру тебя! Это первая услуга тебе. Вторая услуга – то, что санитарную книжку завтра принесёшь. Смотри, не забывай мою доброту.

Так в её жизни появился Тигран. Бывший бакинский электрик до сих пор мог с закрытыми глазами починить любую бытовую технику, от мясорубки до кондиционера. Но, перебравшись в Москву в начале девяностого года, он быстро выяснил, что здесь придётся искать другое занятие. Чтобы кормить своё многочисленное семейство, Тигран занялся торговлей. На его, шее сидели ещё и сёстры жены, и жёны племянников, и все их дети. Он остался единственным трудоспособным мужчиной из бакинской ветви рода Трдатянов. Все остальные – его братья и племянники – либо погибли во время погромов, либо пропали на карабахской войне.

Тигран непрерывно ворчал, но никогда не жаловался на судьбу. Он считал, что в жизни всё стремится к равновесию. И если ты поднялся слишком высоко, то рано или поздно придётся опуститься на самое дно. Например, лично он в Баку жил слишком хорошо. У него была роскошная квартира в центре, была любимая работа, была постоянная халтура. Он зарабатывал столько, что жена могла не работать, да ещё каждый год в августе они уезжали из бакинского раскалённого ада в прохладный рай Кисловодска. В общем, он жил слишком хорошо. «А возьми Югославию! – говорил он Нине во время таких геополитических бесед. – Я был по путёвке в Дубровнике. Это вообще даже не райское место, это – суперрайское место. Они там все миллионеры были, по две иномарки, каменные дома, двухэтажные, трехэтажные, и ещё ездили работать в Германию, Италию, туда-сюда шмотки возили. В общем, я по сравнению с ними был просто завокзальный нищий. А теперь по телевизору Дубровник показали – вай, мама, прямо Берлин сорок пятого года. Сами виноваты. Слишком хорошо жили».

Правда, на такие разговоры у Тиграна времени почти не оставалось. Торговля шла бойко, а Нина к тому же, оказалась прекрасной помощницей.

Глава 22

Если ты не можешь заниматься любимым делом, то, по крайней мере, постарайся полюбить то дело, которым пришлось заняться.

Нина быстро втянулась в рабочий ритм. Она на равных с Тиграном таскала ледяные ящики с рыбой, а потом целый день, не присев даже на минуту, стояла за прилавком, терпеливо выслушивая представителей самой тупой расы – покупательской. «А камбала у вас откуда, из Белого моря или Баренцева?», «Мне вон ту селёдочку, с чёрными глазами. Нет, у этой глаза синие, вы что, девушка, чёрный от синего отличить не можете? «А путассу когда завезут? Что вы говорите, это путассу? Почему такая мелкая?», «Мне триста грамм хека. Нет, полкило я не могу взять, у меня денег только на триста грамм».

Иногда это было даже забавно, иногда едва не доводило до бешенства, но Нина со всеми держалась ровно и приветливо. У продавца должны быть стальные нервы. Если покупатели проходят мимо прилавка и в другом магазине покупают точно такую же рыбу, очень трудно не проникнуться к ним ненавистью. Если же они, наоборот, всей толпой устремляются к твоему прилавку, хотя точно такая же рыба продаётся рядом, – ненависть от этого может только окрепнуть. Но Нина гасила вспышки раздражения, вспоминая простую мамину молитву – «…и не введи нас в искушение». Злость мешала работать. А улыбка, пусть и натянутая, всё же помогала сохранять спокойствие и не сбиваться в подсчётах.

Однажды она поймала себя на том, что, глядя на часы, подумала: двенадцать рублей сорок копеек московское время.

Весы, гири, ящики, пакеты – от всего исходил тяжёлый рыбный дух, но и его Нина перестала замечать уже на второй неделе работы. Возможно, этот запах просто ослаб после того, как она стала после работы тщательно всё мыть, щёткой, с хорошим порошком.

Она завела себе четыре белых халата, и иногда меняла их по два раза в день. Волосы, заплетённые в косу, всегда были спрятаны под шапочкой. А поверх рабочих кроссовок она ещё надевала полиэтиленовые пакеты, как бахилы. Наверное, все эти мелочи были излишними, и большинство продавцов прекрасно обходились без таких ухищрений. Но Нина не могла иначе.

Вставать теперь приходилось пораньше, и забирать Петьку приходилось попозже. Заведующая детсадом вежливо удивилась, какой странный режим дня у модели Силаковой, но Нина объяснила ей, что занята на съёмках, а у киношников очень жёсткий график.

Однажды вечером, торопясь с Петькой на трамвай, Нина услышала за спиной настойчивый автомобильный гудок. Она невольно оглянулась и увидела, что из остановившегося «гольфа» ей приветливо улыбается незнакомая девушка.

– Нина! Нина, это ты? Ты меня не узнаёшь? Садись, я тебя подвезу.

Петька подёргал Нину за руку, выводя из замешательства:

– Мам, поехали, мы движение задерживаем.

Девушка открыла перед ними заднюю дверь, и они сели в машину.

– Варя? – наконец, вспомнила Нина.

Действительно, трудно было узнать в этой яркой уверенной красотке ту заплаканную девчонку, которая когда-то пришла к Нине домой. Сейчас Варя была отлично одета, и в ушах её блестели серёжки с бриллиантами.

– Ну, слава Богу, – рассмеялась девушка. – А я вот тебя сразу узнала, хоть ты и сильно изменилась. Помнишь, как ты меня к Максу отправила сниматься? Вот с той съёмки всё и началось. Как я тебе благодарна, Нина, ты не представляешь. Можно сказать, на улице подобрала и одним махом вывела на орбиту.

– У тебя, я вижу, всё в порядке?

– Более-менее, – Варя суеверно постучала по рулю с отделкой из полированного дерева. – Ты не поверишь, я в тот же день получила первые деньги. Аванс. Потом всю ночь были съёмки. Обалдеть. Рекламу мыла «Лолита» видела?

– Не помню.

– Да ладно, что мы всё обо мне. Ты сама-то как? Куда пропала? Говорят, из «Маркизы» ушла? За границей работала? Меня Макс сразу после «Лолиты» увёз в Португалию. Представляешь? У меня даже загранпаспорта не было, фирма всё сделала за пять минут. Лиссабон, Кадис, Малага. Реклама морских круизов. Обалдеть. Жара, а меня заставляли весь день ходить в балахоне до пяток, с длинными рукавами, чтобы кожа цвет не поменяла. Весь прикол был в моей коже. Они такой кожи уже лет десять не встречали. А ты что такая бледная? Нин, ну что ты всё молчишь? Давайте в кафешку заглянем итальянскую. Нет возражений, молодой человек? Тебя как зовут?

– Петя.

– Ну, почти дон Педро. Ударим по пицце, Петька? Не возражаешь?

Если бы возражения и последовали, они были бы запоздалыми и бесполезными, потому что Варя уже воткнула свой «гольф» на стоянку перед пиццерией.

Она щебетала непрерывно, и Нина чувствовала, что Варя не хвастается успехами, а искренне делится своей радостью. Что ж, Нина была рада за неё, хотя и понимала, что всё не так просто. Прошло не так много времени с их первой встречи, но сейчас Варя выглядела уже старше своих семнадцати лет. И причиной тому был не только вызывающий макияж или короткая стрижка.

Правда, усевшись вместе с Петькой за игровой автомат, она вдруг на какое-то время снова превратилась в девчонку и азартно расстреливала армаду пришельцев. Но потом, уступив штурвал более меткому космическому снайперу, она вернулась за столик к Нине, и снова в её голосе послышалась недетская усталость, и в глазах уже не светилось изумление перед раскрывшимся миром.

– Красивый у тебя мальчик. Не хочешь попробовать его у Макса? В воскресенье будет детский кастинг…

– Нет-нет, – почти испуганно ответила Нина. – Никаких кастингов.

– Что так? Ты вышла из модельного бизнеса?

Пока не знаю. Взяла отпуск, можно сказать, – Нина задумчиво помешала трубочкой в коктейле. – Значит, Макс тебе помог?

– Это ты мне помогла. Хотя… – Варя усмехнулась. – Честно говоря, я тогда, по весне, на тебя очень обиделась. Молодая была, гордая.

– Обиделась? За что?

– Как за что? За то, что ты своему товарищу велела вернуться и со мной в квартире ночевать. Этому, как его… он сейчас на телевидении главный… Иван Бобровский! Чтобы, значит, меня одну в доме не оставлять.

– Я ему ничего такого не говорила.

– Он приехал, говорит: Нина велела присмотреть. И как взял меня в оборот. Пока своё не получил, не отстал.

Нина брезгливо поморщилась:

– Зря ты о нём вспомнила. Но я ничего такого ему не говорила. Это на него похоже. Ты держись от него подальше.

– Это пусть он держится подальше, – заносчиво ответила Варя. – Теперь я таких козлов на километр не подпускаю. Да ладно, Нин, я и не поверила ему. Козёл. Стриптиз заставил показывать. Халявщик. Сплошные понты. Сделал своё дело, вскочил и умотал. Говорит, у него ночная операция с группой захвата. Надо получить бронежилет и оружие. Сейчас-то мне смешно, а тогда – уши развесила… Урод, одним словом.

– Он даже не урод, – тихо проговорила Нина. – Урод – это больной человек. А Бобровский – не человек.

– Тварь он, – Варя махнула рукой. – Забудь ты об этом. Я тебе ничего не говорила. Нин, а ты не хочешь сегодня на приём пойти, в честь приезда Пако Рабане? Весь бомонд будет. Лучший вариант попасть кому надо на глаза. Пора тебе выходить из отпуска. Вот, я тебе дарю билет, чтобы ты не думала, что я обижаюсь. Пойдёшь?

Нина растерянно разглядывала яркий билет – на глянцевой твёрдой бумаге, с витиеватыми надписями на русском и английском. Давно её никуда не приглашали…

– Пойди, пойди, не пожалеешь. Пора выходить из отпуска, – повторила Варя.

Глава 23

После частых визитов соседки у Нины в платяном шкафу остались только такие вещи, которые порядочная женщина не могла надеть ни при каких условиях.

Но порядочные женщины по презентациям не ходят. И Нина не долго терзалась муками выбора. Она надела узкую юбку синего твида и полупрозрачную голубую блузу. Пояс со стразами обхватил её талию, а волосы Нина просто подняла наверх. Постояв перед зеркалом, она поняла, что этот стиль можно назвать так: «сельская учительница».

В шумном и многолюдном зале она быстро нашла своё место – у стенки, между окнами с пышными портьерами. Мимо неё важно прохаживались мужчины в смокингах и женщины в длинных платьях, но встречались тут и пунцовые мини с чёрными чулками, и тонкие пиджаки с укороченными рукавами. Пару раз, в окружении стайки измождённых девиц, мимо Нины продефилировал субъект в розовых джинсах и зелёной футболке с номером 13. То бы известный модельер, с которым Нина работала пару лет назад. Сейчас он почему-то не узнал её, хотя и оглядел придирчивым профессиональным взором.

Она уже решила, что зря явилась. Знакомых нет, а навязываться Нина не собиралась. Она давно бы ушла, но на маленькой сцене играл очень приличный джаз-квартет. Саксофон мягко выводил старые мелодии, и Нине хотелось дослушать программу.

К ней подлетела Варя, вся в блестках, в развевающемся платье с глубоким вырезом.

– Ниночка! Пришла! Стоишь, скучаешь? Ты почему ничего не пьёшь? Эй, эй, почтенный!

Она щёлкнула пальцами, останавливая неприступного официанта с подносом, на котором высились бокалы с шампанским. Нина и Варя чокнулись.

– За счастье в жизни! Ну, рассказывай. Где ты, что ты? Я тебе сказала, что у Макса теперь своё агентство? И студия, и агентство, и ещё салон тату и пирсинга открываем. Пойдёшь к нам?

– Даже не знаю, – начала Нина, но замолчала, увидев, что к ним приближается респектабельный господин.

Он издалека улыбался Варе, хотя та не смотрела в его сторону. Да, она даже повернулась к нему спиной, но почему-то сразу подобралась, неестественно засмеялась и поправила длинную чёлку. По всему было видно, что Варя чувствует его приближение.

Господин взял Варю под локоть, и та развернулась к нему:

– Ой, папочка, ты уже освободился? Хочешь потанцевать?

– Хочу показать тебя друзьям.

Он увёл Варю, не заметив, что девушка беседует с подругой.

«Можно подумать, на мне шапка-невидимка надета», – разозлилась Нина. На свою беду, мимо как раз курсировал официант с таким же равнодушным, невидящим взглядом, как у достопочтенного «папочки». Нина цепко ухватила его за локоть и развернула к себе, не отходя от стенки. Официант поднял брови, выдержал паузу и угодливо улыбнулся.

– Вот так, – Нина поставила на его поднос пустой бокал. – Спасибо, любезный. Можешь идти.

Официант почтительно поклонился и удалился. «Хоть один мужик меня запомнит, – усмехнулась Нина, – особенно если синяки на локте останутся. А они останутся».

А тут и музыка вдруг оборвалась, и к микрофону вышел развязный конферансье. Нина, наконец, оторвалась от стены, чтобы направиться к выходу, но её остановил мужской голос, неожиданно прозвучавший совсем рядом:

– Браво!

Она и не заметила, что у окна, скрытый от неё складкой портьер, кто-то стоял Это был невысокий лысоватый мужчина лет сорока, плотный, с простым добрым лицом и мягкой улыбкой. Его серый костюм был слишком скромен для этой пышной вечеринки, но сидел на нём прекрасно, без единой складки. Вместо сорочки с галстуком – чёрная шёлковая футболка. «Как у Саши», – вспомнила Нина. Её муж обожал носить чёрные майки под пиджаком. Впрочем, так сейчас ходят многие…

– Как здорово вы его приструнили!

Она пожала плечами:

– Не ставила себе такой задачи.

– Подождите!

Нина остановилась.

– Мы же почти знакомы, – сказал он, заметно смущаясь. – Я вас видел раньше. Я любовался вами, тайком от вас.

– Вы обознались. Я не актриса и не модель, чтобы мною любоваться. Я рыбой торгую на рынке. Счастливо оставаться.

Она решительно направилась к выходу, но он догнал её и пошёл рядом, вежливо и уверенно раздвигая толпу.

– Как здорово! – говорил он, улыбаясь. – Просто прекрасно!

– Что же тут прекрасного?

– Что вы продавщица!

– Вот как?

– Просто я тоже… нет, я не продавец, но я тоже здесь, совсем случайно. – Мне так неловко тут… все такие помпезные. Не уходите, пожалуйста. Не оставляйте меня.

Он остановился под искусственной пальмой, и Нина почему-то остановилась тоже.

– Можно, я принесу вам шампанского?

– Если вам хочется…

– А вдруг вы исчезнете? Вы не уйдёте? Правда? Подождёте меня?

– Подожду, – пообещала Нина, улыбнувшись.

Он исчез в толпе, но вернулся подозрительно быстро, словно и не отходил никуда, с бутылкой шампанского и двумя фужерами.

– Они там отвернулись, а я бутылку – цоп! Им что, не убудет!

Они сели рядом на мраморный низкий подоконник. Бокалы и бутылка стояли между ними.

– Никогда не пил под пальмой. Меня зовут Михаил. А вас Ниной, верно? Извините, я невольно подслушал ваш разговор с подружкой. Не сердитесь?

– За что же сердиться?

– Выпьем за знакомство?

Это было забавно – пить «Моэт и Шандон», сидя, как в молодости, на подоконнике в чужом доме. А чего ещё может ожидать от жизни одинокая продавщица?

– Вы только не сердитесь, но это правда. Я давно знаю вас, и любуюсь вами. Вы на рынок на трамвае едете?

– Да.

– Рано утром, верно? Вы же моя самая красивая пассажирка. Я ведь – трамвайщик. Вагоновожатый, как раньше говорили. А здесь я – случайно. Нашёл билет и вот, зашёл посмотреть, что за зверь такой Пако Рабанн. Думал – музыкант типа Пако де Люсия. А оказалось – ерунда. Но зато я вас встретил. Фантастика.

– Где же вы нашли свой счастливый билет?

– На полу, в салоне. Вы меня не осуждаете?

– Да за что же вас осуждать.

– Что я припёрся. Знаете… очень хотелось. Я ведь никогда не был в таких местах.

– Ну и как, нравится? – Нина посмотрела на часы.

– Нет. Пока вас не встретил, было скучно. Даже хотел уходить. А теперь наоборот. Теперь хочется остаться, потому что здесь вы.

– Ну а мне пора. Меня ждёт мой сын. До свидания.

– Не уходите так быстро, Нина… Можно я вам позвоню?

– Зачем? Увидимся в трамвае, – она всё-таки не удержалась от иронии.

Нина шла, не оглядываясь, но была уверена, что этот чудак так и смотрит ей вслед, застыв со своим шампанским на подоконнике. И от этого вечер уже не казался ей бездарно потраченным…

Глава 24

Серая «двойка» с поднятой задней дверью стояла у павильона. Тигран, ещё не переодевшийся в халат, вытягивал из багажника ящики с рыбой и переносил их к прилавку. Увидев Нину, Он опустил ящик и демонстративно посмотрел на часы.

– Почему опять опаздываешь на полчаса? Уже в третий раз! Делаю тебе замечание!

Нина бочком-бочком проскользнула мимо него в подсобку, торопливо надела свою униформу – белый халат и шапочку продавщицы.

– Тигран, не ругайся, мне и так стыдно. Но что я могу поделать? У меня же ребёнок в сад ходит. Мы и так с ним под дверью всегда стоим, воспитательницу ждём. Я же от них завишу. А они пока проснутся, пока намажутся, пока кофе попьют. Сардинеллу привёз? Вчера быстро кончилась.

– Привёз, привёз, – он передал ей коробку с копчёной салакой. – Почему про садик раньше мне не сказала?

Нина пожала плечами:

– Ты не спрашивал.

– А у тебя язык есть? Давай так договоримся. Будешь приходить теперь на полчаса позже. Но уходить будешь на полчаса раньше! Всё, без разговоров.

– Спасибо.

– Э, за что спасибо? Это я тебе спасибо должен каждый день говорить. Ты хорошо работаешь, честно. Не воруешь. Я тобой доволен. Тебя покупатель любит. Ты прирождённая продавщица.

Они вдвоём подхватили тяжёлый ящик с селёдкой и внесли его в зал, разместив под прилавком.

– Как твои девочки? – спросила Нина.

– Слушай, эта Сусанна двойню родила! – пожаловался Тигран. – Где голова у этой дуры, каким местом думает! Семеро детей теперь на мне! Каждому памперс купи, шоколадку купи, фломастеры купи! Рыбу они не любят, они торт «наполеон» любят. Надо второй киоск ставить. Входи со мной в долю, будем вместе работать!

Нина, перекладывая рыбу из ящиков в судки, стоявшие под стеклом прилавка, переспросила рассеянно:

– В долю?

Она всё вспоминала вчерашний вечер, словно побывала в далёкой стране. Примерно такое же ощущение было у неё, когда они с Сашей вернулись из Таиланда. После солнца, зелени, сверкающего ласкового моря и приветливых узкоглазых лиц вдруг снова окунуться в московскую грязь, снова увидеть суровые физиономии пограничников и хищные бегающие глазки таксистов…

Тогда она решила, что больше не будет ездить за границу, чтобы лишний раз не расстраиваться. А теперь сказала себе, что и с презентациями всякими пора кончать. Торгуешь рыбой? Вот и торгуй себе, и не путайся под ногами у таких, как Варя…

– Будешь настоящая хозяйка рыбной точки!

– Интересное предложение, – усмехнувшись, она подняла глаза от прилавка, потому что в павильоне появилась первая покупательница.Она увидела сначала изящные сапожки и полы кожаного плаща. Её взгляд поднялся выше, – и Нина узнала в покупательнице заведующую детским садом.

Быстро поборов секундную растерянность, Нина улыбнулась своей натренированной улыбкой прирождённой продавщицы:

– Доброе утро, Эвелина Георгиевна. Вам какой рыбки взвесить? Очень рекомендую форель. Свежайшая.

Даже под толстым слоем тонального крема было видно, как побелело от злости лицо заведующей. Она с гневом сверлила Нину взглядом прищуренных глаз.

– Какой рыбки? Ну и ну! Хозяйка рыбной точки!

Тигран мгновенно отличал покупателя от контролёра, но эта дамочка не была, ни тем, ни другим. Значит, простая скандалистка, каких много ходит по рынку. Он солидно вступил в разговор:

– Слушай, дама, тебе какое дело кого мы с ней разговариваем! Покупаешь – покупай, не покупаешь – до свидания!

Заведующая поджала губы, прошипела что-то себе под нос и вылетела из павильона.

– Сумасшедшая, – объяснил Тигран Нине, – Разведёнка, живет одна, ругаться не с кем, только с кошками. Такие всегда покупают всякую мелочь для кошек. И всегда скандал хотят устроить.

– Да нет, – хмуро ответила Нина, – она не сумасшедшая. К сожалению, у неё-то с головой всё нормально. И с языком тоже.

– Всё равно, не бери в голову. Я пока в роддом поеду, как там эта дура Сусанна, посмотрю. Апельсины ей нельзя, наверно, да? А то молоко кислое будет. Шоколад повезу.

Но уехать ему не дали. У дверей павильона стоял, поигрывая ключами, хозяин рынка, Рустам.

– Тигран, как дела?

– Э, разве у нас дела? – проворчал Тигран. – Бензин опять поднялся, доллар опять поднялся, народ совсем на базар не ходит.

– Да, брат, сам знаю, инфляция-девальвация, туда-сюда. Между прочим, сегодня за крышу будешь немножко больше давать. Десять долларов прибавишь.

– Как это больше? Зачем больше, Рустам? Почему? Ещё месяц не прошёл, ты опять повышение делаешь!

– Э, я что могу сделать? Менты совсем оборзели, пожарники совсем оборзели, СЭС совсем оборзели…

– Это вы со своей крышей совсем оборзели! Я и так в минусе остаюсь! Я не буду лишние деньги платить!

Рустам перестал вертеть ключи вокруг пальца и задумчиво почесал в паху.

– Слушай, зачем кричишь? Я, что ли, сказал? Хозяин сказал! Хочешь, иди с ним разбирайся.

– Некогда мне за хозяином ходить! – Тигран сел за руль, завёл двигатель и прокричал в открытое окно: – Он мне не хозяин! У меня Бог хозяин. А он – мальчишка! Ему надо, пусть он ко мне ходит! А мне рыбу продавать надо, а не ходить туда-сюда!

Рустам наклонился к нему:

– Мы с тобой давно работаем, ты наши законы знаешь. Зачем на принцип идёшь? Подожди, не уезжай, хозяин сюда идёт. Только ты спокойно с ним говори, брат.

– Э, я тебя не понимаю, брат, – Тигран заглушил мотор, но из машины не вышел. – Кто хозяин рынка? Рустам. Кто сюда деньги вложил? Рустам. Кто все закупки, все проверки, все ремонты через себя пропускает? Опять Рустам. Ты хозяин тут. А Егор этот кто? Мальчишка. Бандитская шестёрка. За что мы должны ему деньги давать?

– Аполитично рассуждаешь, э, – вздохнул Рустам и пошёл к соседнему павильону.

Тигран вылез из «двойки» и встал на пороге своего магазинчика, скрестив руки с непреклонным видом.

Нина тихо сказала:

– Зря ты с ними споришь. Боюсь, так не то что второй киоск поставишь, а и этот потеряем.

– Слушай, я продавщицу взял или комментатора! – взорвался старик. – Я сам себе начальник! Я сам буду комментировать! А твоё дело, селёдку людям взвешивать!

Нина не стала с ним спорить, тем более что у прилавка уже стояла старушка, горестно разглядывая рыбное изобилие на витрине.

– Мне бы, внучка, вот эту ледяную, одну штучку, только не такую, а какая поменьше.

– А эта не подойдёт?

– Нет-нет, поменьше, поменьше.

– Тогда подождите минутку.

– А мне спешить некуда, внучка. Мне восемьдесят третий годок пошёл. Ты поищи, поищи.

Ящик с «ледянкой» оказался, как назло, в самом низу штабеля, и Нине пришлось всё переставлять, чтобы до него добраться. А добравшись, надо было ещё вызволить самую маленькую рыбку, оторвав её от ледяной глыбы.

Наконец, отпустив старушку, Нина увидела, что у служебного выхода, рядом с «жигулёнком» Тиграна происходит серьёзный деловой разговор.

Рустам с отсутствующим видом ковырял асфальт носком туфли. Тигран стоял по-прежнему гордо и независимо, скрестив руки на груди, но сейчас почему-то казалось, что он стал ещё меньше ростом. Наверное, он выглядел таким щуплым на фоне своего собеседника, высокого и плотного парня с толстой шеей, на которой блестела золотая цепь. Позади парня стояли ещё трое таких же «быков».

– Короче, отец. Не хочешь платить – дело твоё. Можешь сворачивать лавочку, – сказал парень, и Нина узнала голос Егора. – Остаток аренды получишь у Рустама. Закрывай точку. Чтобы после обеда тебя здесь не было.

Нина сама не ожидала, что так обрадуется появлению Егора. Она шагнула к выходу, улыбаясь и поправляя шапочку:

– Егор!

Он оглянулся, его брови удивлённо приподнялись.

– Нинок! Ты что здесь? Ты что в таком виде?

– Работаю вот, она обвела рукой павильон. – Жить-то надо!

– А ну, иди сюда, красавица!

Егор сам шагнул к ней, обнял, чмокнул в щёку:

– Куда ж ты пропала, а? Мы тебя искали, искали, всю ментуру перетрясли, а ты вон, где зарылась! А ну пойдём, покумекаем.

Уводя Нину под локоть с собой, он бросил Тиграну:

– Подменишь её пока. Считай, что разговора не было.

Они зашли в шашлычную. Рустам сам открыл перед ними дверь и засуетился, отдавая какие-то команды повару и официантке. Через минуту на столике перед Ниной появилась зелень, бутылка вина и ваза с виноградом.

– Про то, как ты под следствием была, знаю, Нинок, – понизив голос, сказал Егор. – Мы ситуацию контролировали. Сунули, кому надо, на кнопки нажали, процесс, пошёл. Дело твоё закрыли, перевели в больничку, и вот тут мы тебя потеряли.

– Не в больницу меня перевели, а в психушку, – спокойно поправила Нина. – Но дело прошлое. Не хочу об этом. Сейчас у меня всё в порядке. А ты что? Чем занимаешься? Тоже, я смотрю, на рынке?

– Я, в общем… как бы тебе сказать… в общем, я в нашей структуре за этот рынок отвечаю. Типа учёт и контроль. Ну, там, решаем вопросы с поставками и всё такое. Чтобы проблем не было у покупателей. Слушай, тебя этот чурка не обижает? Ты только скажи!

Нина даже руками замахала:

– Да ты что? Какой же он чурка? Тигран такой культурный человек, специалист. Он беженец. Он очень хороший, он добрый, вы его не трогайте, Егор! Прошу тебя!

– Ладно, какой базар. Раз ты о нём просишь.

Егор, снисходительно улыбаясь, откинулся на спинку стула и щёлкнул пальцами. Словно из-под земли, рядом со столиком вырос Рустам.

– Иди, скажи этому армяшке. Пусть остаётся. Аренду ему опусти в два раза. Скажи, скидка ему, как беженцу из горячей точки. Но платить будет – лично ей, – и палец Егора, украшенный толстым перстнем, нацелился в грудь Нины. – Запомни её, – и всем своим скажи. Нинок – мой человек.

– Ты что! – она почувствовала, что краснеет, и опустила лицо. – Зачем ты так! Неудобно.

Егор властным жестом припечатал ладонь к столу:

– У меня, Нинок, всё по понятиям. Порядок должен быть чётким. Вот, возьми мою визитку. Денег дать? А? Беспроцентно, на любой срок. Дать?

– Спасибо, Егор, не надо.

– Сиди, ешь, отдыхай и не торопись никуда. А мне пора. Звони, не стесняйся.

Он встал и, кивнув на прощание, вышел из шашлычной, а Рустам семенил за ним.

Нина подождала, когда они скроются из вида, и тоже поднялась из-за стола. Официантка, не говоря ни слова, мгновенно унесла обратно и зелень, и вино.

Тигран стоял за прилавком, препираясь с каким-то прилично одетым покупателем:

– У меня миллион девушек работали, а я всех не помню! Блондинка, высокая? Все блондинки, все высокие. Нина, ты блондинка? Вот, пожалуйста, ещё одна. Вы на базар зачем пришли, рыбу покупать или блондинок?

Приличный покупатель оглядел Нину и сказал:

– Рыбу, конечно, рыбу.

Тигран уступил Нине место у весов и, ворча, направился в подсобку.

– Слушаю вас, – сказала Нина, протирая прилавок. – Какой вам рыбы взвесить?

Покупатель растерянно оглядел витрину.

– Э-э… самой маленькой.

– Самая маленькая – килька.

– Да? Ну, пусть будет килька.

– Сколько?

– Э-э… ну, килограмма два.

Обычно кильку покупали строители-молдаване. У них это считалось лучшей закуской, но и они брали на целую бригаду не больше килограмма. Нина, стараясь скрыть улыбку, протянула покупателю увесистый пакет.

Когда он ушёл, второпях отмахнувшись от сдачи и держа мешок на отлёте, Тигран выглянул из подсобки и сказал:

– Не знаешь, какой сегодня день по гороскопу? Бывает день уродов ненормальных? Наверно, сегодня как раз такой. Скажи, Нина, почему все чокнутые сегодня к нам идут? То эта скандалистка в кожаном пальто, то Рустам, теперь этот… Как думаешь, если человек носит костюм за тысячу долларов, зачем ему два кило кильки?

– Ну, Тигран, может быть, у него после покупки костюма уже на другую еду денег не осталось.

– Нет, Нина, нет. Килька – это не просто так, – Тигран многозначительно поднял палец к небу. – Я старый, я знаю.