Текст книги "Лекс. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Я остановился у окна в конце коридора, в небольшом тупичке. Отсюда открывался неплохой вид на парк, раскинувшийся за стенами поместья. Зелень, аккуратные дорожки и фонтан в отдалении. Красиво. Богато.

И всё это могло исчезнуть в одно мгновение, если я не справлюсь.

«Исчезнуть вместе с возможностью легально учиться эрикс-искусствам, потому что изгнание из рода – это клеймо. Даже „училище“ из прошлой жизни меня не приняло бы, окажись я изгнанником, а не нищими сиротой с мизерным талантом и умением давать взятки. Поэтому, план-минимум – сдать экзамен. Любой ценой. Но для этого нужно понять, что конкретно от меня требуется, и на чём следует делать упор».

Придя к этой оформившейся наконец мысли, я вернулся в свою комнату, уже не сбиваясь с пути – тело помнило дорогу лучше, чем я сам, и это было… странно. Непривычно чувствовать, как чужие рефлексы ведут тебя по чужому дому, подсказывают, где повернуть, и куда смотреть, чтобы осведомиться о присутствии в доме тех или иных родственников.

Будто призрак прежнего Лександра всё ещё бродил где-то в глубине сознания, и не знал, как раствориться окончательно.

Кабинет встретил меня всё тем же бардаком, к которому я добавил несколько книжек. Но теперь к этому хаосу добавилось ещё и навязчивое ощущение чужого присутствия.

«Не глупи, „Лекс“. Мёртвые не возвращаются. По крайней мере, в этом мире – точно. Нет тут чернокнижия, некромантии и спиритизма. Как нет и жрецов, богов, душ, явного посмертия».

Я заставил себя подойти к креслу, сесть и взять в руки книгу. Посидел так с минуту.

Чертыхнувшись, откатился назад так, чтобы спинка кресла упёрлась в стену.

«Эрикс-искусства: воображение как основа» раскрылась на том же месте, где я остановился, но абзацы, вливаясь в мозг, вылетали из него, не задерживаясь ни на секунду. Мысли возвращались к разговору с отцом и том, что я благодаря нему смог узнать.

«Ты был талантлив. Потом сломался».

Что же случилось три года назад? Что превратило подающего надежды юношу в прожигателя жизни, который в конце концов исчез, без боя уступив место мне?

Я потёр виски, прогоняя эти навязчивые шепотки на периферии сознания. Сейчас это не имело значения, а значит – требовалось абстрагироваться. Сосредоточиться на главном: на трёх днях до экзамена, и это без учёта времени на дорогу до Первой академии, которая находится даже не в этом городе.

«И нужно срочно узнать о том, что это за экзамен, как проходит и на какие части делится. Читать вслепую… это я, конечно, молодец, но для вдумчивого подхода времени просто нет».

Я был вынужден отложить книгу и сесть за компьютер. Снова браузер, снова поиск. Первая академия, вступительные испытания и иже с ними.

– Итак, что тут у нас?..

Сеть встретила меня потоком информации, которую мало было просто прочитать – её требовалось осмыслить, структурировать, проанализировать и уложить в голове так, чтобы после обеда у меня уже имелся чёткий план действий.

«Первая Академия Эрикс-Искусств в Сант-Море».

Я вбил это в поисковую строку, приготовившись к худшему.

И ожидания мои «окупились» всецело.

Официальный сайт Первой Академии пестрел терминами, от которых у неподготовленного человека могла пойти кругом голова. Я же, имея за плечами не одно десятилетие магической теории и опыта в книгочтении, быстро вычленял главное, отсекая словесную шелуху.

Вступительные экзамены состояли из трёх этапов.

Первый – теоретический. Устная и письменная части, с задачами, формулирующимися так, чтобы отсеять тех, кто не умеет думать объёмно.

«С одной стороны, здесь я не опозорюсь – пространственное воображение и всё с ней связанное у меня развито прекрасно, а опыт преподавания будет только в плюс. Но с другой… Как экзаменаторы будут смотреть на человека, который абстрактно отвечает более, чем достойно, но ничерта не знает об истории силы, на которой в этом мире строится буквально всё?».

Второй этап – практический, с использованием стандартного учебного катализатора. Тут все работают в равных условиях, и с техниками, не выходящими за рамки D-ранга. Как правило, с материализацией, как наиболее всеобъемлющим элементом эрикс-искусств.

«Это хорошо. И для меня – в особенности. Сложные техники оттачивать нет времени, а вот пройтись по каталогу D-ранга в сети и в своей „железяке“ – это я успею. И уж точно не облажаюсь с чем-то настолько простым, как манипуляции объектами».

Третий этап – индивидуальное испытание. Самое расплывчатое и, судя по форумам абитуриентов, самое субъективное, разнящееся от года к году. Общим было только то, что кандидату так или иначе, но предлагалась нестандартная задача, требующая творческого подхода.

Перечислять задания прошлых лет не было смысла, слишком обширным получался список. От дебатов о теории воображения до создания сложных составных конструктов и «вольных выступлений» с наказом удивить комиссию чем-то необычным.

Сам балл набирался примитивнейшим сложением результатов каждого этапа. Был и минимальный проходной, но настолько низкий, что его можно не учитывать.

«Следовательно, для некоего шанса на успех мне нужно приемлемо сдать теорию, что с моей памятью и дисциплиной – более-менее реально. Подойти к вопросу тезисно, не погружаясь в глубины истории мира. Перечень дат и имён, основные достижения человечества на пути освоения эрикс-искусств… Если получится найти подходящие источники, то дело выгорит. Допустим. Третий этап слишком расплывчат в своей сути – если мне предложат обсудить нечто, о чём я не знаю, то наберу я гордый ноль баллов. Следовательно, упор нужно делать на практику и чистую теорию. Теорию заучу. Облажаться на практике шансов тоже не так уж и много».

На примере светлячка я уже понимал, что моё воображение и мои навыки здесь должны были котироваться весьма высоко. Ведь мне не нужно было учиться с нуля – просто адаптироваться к местным реалиям и ограничениям. Хотя бы к тому, что ядра нет, а вся нагрузка ложится на бездушную железяку.

«Какова вероятность из всех миров попасть туда, где эскапист вроде меня, пропадающий в своём воображении годами напролёт, порой в ущерб реальности, окажется очень даже к месту? Минимальный. И если я потеряю этот шанс, единственный, между прочим, ведь магии тут нет, и новый „переход“ я не совершу… О, надо мной все друзья и недруги на том свете смеяться будут, надрывая животы».

Я снова открыл каталог техник, пролистывая список «избранного» прежнего Лександра. В конце присутствовали заблокированные техники, которые требовали серьёзной вычислительной мощности – явно не уровень этого браслета.

Но все они были добавлены вручную, насколько я теперь мог судить. Значит, когда-то этот парень умел с ними работать. И его тело, его нейронные связи, его «мышечная память» разума – всё это никуда не делось.

«Вот только совсем не факт, что до своего падения он орудовал браслетом, а не чем-то иным…».

Спустя пять минут я нашёл в каталоге технику D-ранга из разряда «продвинутых» – «Моделирование-2». Простое, по меркам академии и магии, упражнение. Создание трёхмерной, нематериальной проекции объекта: например, куба или сферы. Допускалось вращение созданного объекта, его перемещение, смена формы и изменение параметров «на лету».

Список требований ничем меня не удивил – устойчивое воображение и минимальная вычислительная мощность. Ровно то, что мне нужно.

Я устроился в кресле поудобнее, и, не закрывая глаз, представил себе куб. Чёткий, с ровными гранями и лёгкой светотенью, привязанной к люстре под потолком и окном позади меня. В прошлой жизни мне было под силу удерживать сотни таких конструктов одновременно, меняя их форму, цвет и положение в пространстве безо всяких усилий.

Обычная иллюзия, по своей сути. Ничего сложного, но требования к воображению тем выше, чем более детализированным должен быть объект.

Здесь же, едва я нажал на кнопку активации, браслет пискнул, и на долю секунды возникло уже знакомое чувство «касания» извне.

А над ладонью повисла проекция.

Куб.

Полупрозрачный, с едва заметными голубыми контурами и прекрасно выраженным объёмом, он парил в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. Я ускорил его вращение, остановил. Сжал до размеров игральной кости, вытянул в диск, перекроил в сферу – манипуляции проходили ровно и беспроблемно. Ни ошибок, ни уведомлений о том, что «извините, слишком сложно, мои полномочия на этом всё».

– Интересно, – прошептал я, не отрывая взгляда от конструкта.

«Объёмный полупрозрачный изменчивый объект не может быть проще десятка светлячков. Это нелогично. Налицо или серьёзный перекос устройства в сторону эффективного управления сложными объектами, или ограничение на программном уровне».

Я размножил экспериментальные объекты до пяти штук, до девяти – ничего. Десятый был также создан без малейших проблем.

А вот одиннадцатый вызвал уже знакомую реакцию.

Предупреждение, ошибка и принудительное прерывание.

В то же самое время, я преобразовал один-единственный объект в сложносоставную фигуру из множества подвижных элементов – сфер, кубов, пирамид и так далее. Увеличил, проверяя границы допустимого, анимировал конструкт– и снова не встретил ни малейших препон со стороны катализатора.

«Это необычно. Ограничение на число объектов в таком случае имеет мало смысла. Если только сам лимит – это не предохранитель от тех, кто может навредить себе. Но от человека в эрикс-искусствах требуется только мыслеобраз. Или не только? А ещё браслет сразу активировал прерывание, едва я попытался изменить форму светлячка. Значит, ограничения всё-таки есть, но касаются они не каждой техники? Любопытно…».

Прислушавшись к себе, я не обнаружил даже эха каких-то побочных эффектов. Начал дублировать сложные конструкты, постепенно заполняя ими комнату. Один. Пять. Десять. Одиннадцать – и железка на моём запястье отреагировала прерыванием.

«Новая задача. Найти в сети, на что способны мальцы „моих“ лет, студенты и выпускники. Потому что сейчас я или чего-то не понимаю, или недооцениваю всё то, что принёс с собой из первой жизни. Если второе… то сложнее будет не показать лишнего, чем набрать баллы».

Я избавился от конструктов мысленным усилием, отчётливо ощутив, как браслет прекратил свою работу, превратившись в безмолвный кусок металла. Следовало сделать перерыв и убедиться в том, что откат не настигнет меня спустя часы.

«Тем более, мне есть, чем себя занять».

Я опустился в кресло перед компьютером – и начал планомерно формировать в голове картину нового для себя мира.

Глава 4
Мелкие неприятности

Информационный поток, хлынувший из сети, оказался одновременно и благословением, и проклятием.

Я сидел перед монитором всего второй час, а голова уже трещала под беспощадным напором настоящей, а не той, на которую я жаловался толстяку, мигрени. Мой дух и мой разум были подготовлены к восприятию и куда больших объёмов информации – это правда. Вот только тело подкачало.

Обильные возлияния его прежнего владельца, как и склонность к праздной лености, напрямую сказывались на моих физических кондициях.

Но на перерыв времени не было, так что я руководствовался тем, что лучший отдых – это смена деятельности.

От активного поиска в сети я плавно перешёл к целенаправленному анализу.

«Первый вывод, – мысленно структурировал я, делая пометки в пустом текстовом файле. – Мои текущие минимальные возможности, подтверждённые на практике, находятся на уровне студента второго-третьего годов обучения. По крайней мере, в том, что касается чистого воображения и контроля».

Потому что цифры не врали. На форумах абитуриентов и в обсуждениях на профильных ресурсах всплывали плюс-минус одни и те же ориентиры.

Средний первокурсник мог удерживать от пяти до двенадцати простых нематериальных конструктов одновременно. Перспективный – от десяти до двадцати. Гений – от двух десятков до полусотни.

И под удержанием подразумевались одновременные сложные манипуляции со всеми сразу.

Так или иначе, но моей десятки будет вполне достаточно для того, чтобы набрать хорошие баллы на втором этапе, ведь делать с этими объектами я могу всё, что только в голову взбредёт.

«И это если не жульничать и не дробить объекты на множество, сохраняя их целостность как образа. Если катализатор позволит, то я смогу создать и „сотню“ объектов. Что, впрочем, всё равно нужно проверить. Но позже».

Второй курс в среднем поднимал планку на двадцать процентов, а на третьем начинали распределять студентов по направлениям и кафедрам.

«Причём, как и всегда, боевое направление – самое престижное. Кто бы сомневался. Люди одинаковы независимо от мира, в котором им повезло закрепиться. Если инструментом можно эффективно убивать, то не стоит даже сомневаться в том, что из него сделают оружие и возведут его в культ».

Сама концепция моей магии – магии воплощения – требовала созидать. Создавать что-то уникальное, прокладывать новые пути, изучать мироздание… мало ли было задач для амбициозных магов?

Но реальность оказалась такова, что даже магам самых миролюбивых направлений приходилось слишком уж часто защищать свою честь, имя и даже жизнь силой.

И я в список исключений, к сожалению, не попал.

Да и мог ли сирота и выходец с низов ни разу ни с кем не сцепиться? Даже освоив ценный навык вида «молчать и не отсвечивать», я всё равно находил на свой зад неприятности.

И чем старше становился, тем масштабнее и серьёзнее становились заварушки.

«Нисколько не сомневаюсь в том, что здесь будет ничуть не лучше. „Падшего, но восставшего гения“ никто не спишет со счетов так просто. И своим в толпе молодёжи я едва ли стану. Буду выделяться, так или иначе».

Вздохнув, я переключился на другую вкладку, где была загодя открыта подробная статья о классификации катализаторов. Объёмная, но я всё равно быстро вычленил главное. И теперь выписывал основные тезисы, дополняя их своими заметками.

В форме катализаторы ограничивали только желания и финансы заказчиков, но по типам они распределялись в зависимости от того, какую задачу выполняли де-факто.

Браслеты были самыми распространёнными. Универсальными, но слабыми. Девяносто девять процентов людей в этом мире обходились именно такими, удобными, предназначенными для бытовых нужд и начального обучения.

Всё, что можно было счесть боевым, для браслетов было недоступно.

Перчатки и кольца использовались для тонких работ. Причём из-за размеров они являлись пультами, а не полноценными катализаторами. «Тело» катализатора носили на спине, на поясе и так далее.

Жезлы, посохи, пистолеты, щиты, винтовки, мечи и так далее – для силовых, «быстрых» техник, любимых правоохранителями, военными, боевиками и им подобными.

Основной сильной стороной таких девайсов была возможность быстро прицелиться и применить одну из нескольких зашитых в устройство техник, сокращая задержки за счёт отсутствия необходимости «наводить прицел» в своей голове, выбирать технику из каталога и так далее.

Это был узкоспециализированный инструмент, так что среди гражданских распространения закономерно не получил. Да и нельзя было, в большинстве своём, просто купить себе «пистолет».

И, на мой взгляд, этот конкретный тип катализаторов был создан для того, чтобы мочь в сжатые сроки склепать из кучи дилетантов нечто боеспособное.

Потому что ни один маг в здравом уме не откажется от многообразия своего дара в пользу пары техник по типу «стрельнуть» и «защититься». И плевать, что магов тут не было, а «дар» мог развить в себе каждый. Суть-то та же.

«А ещё наличие таких „костылей“ косвенно указывает на то, что у большинства людей с воображением проблемы, и им нужно что-то простое» – подвёл я промежуточный итог.

Следом в статье шла броня и экзоскелеты – катализаторы, которые смело можно было бы назвать идеальными, если бы не формфактор. Органы управления в таких «устройствах» интегрировались непосредственно в тело, а мощь была велика настолько, что я нашёл упоминания подобных катализаторов только у бойцов на службе в гвардии императора, да у членов личных боевых групп герцогов Империи.

Отдельно существовали планшеты и смартфоны, совмещающие в одном корпусе функционал компьютеров и катализаторов и за это любимые учёными. Плюс безграничная россыпь уникальных или почти уникальных устройств, совмещающих в себе сильные стороны катализаторов разных категорий, формы и многочисленные комбинации которых перечислять не было ни малейшего смысла.

Я откинулся на кресло, растерев лицо ладонями. Тихо выругался.

«Значит, Лекс изначально имел доступ к чему-то посерьёзнее пусть дорогого, но всё-таки устройства бытового класса. И даже так предпочёл пользоваться именно этой игрушкой. Насколько же старательно он закапывал в себе талант! И причина… я прямо-таки чувствую, что она мне не понравится. Лишь бы узнать о ней не слишком поздно».

Посокрушавшись ещё пару минут, я ещё раз прочитал статью, утрамбовав содержимое в памяти, и собирался уже перейти к следующей стадии практических экспериментов, как в дверь постучали.

Три коротких, вежливых удара.

– Господин Лександр, – голос принадлежал женщине, явно немолодой. – Граф распорядился передать, что вас ждут к общему обеду, он состоится через двадцать семь минут. Но если вы чувствуете себя неважно, еду могут подать в ваш кабинет.

Я замер на секунду, обмозговывая варианты. Лишний раз пересекаться с семьёй сейчас смерти подобно – это факт. Мало того, что я никого из них лично не знаю, так ещё и времени на праздную болтовню у меня нет.

– Пусть подадут пищу в кабинет ровно через час.

– Слушаюсь, господин Лександр.

Шагов я снова не услышал. Только едва уловимое дуновение сквозняка от прикрытой двери, да тихое «щёлк» – язычка замка, вставшего на место.

Я выждал ещё пару минут, прислушиваясь к ощущениям. Тишина. Ничего, кроме мерного гула компьютера и собственного дыхания. Тело никак не реагировало на данные ранее «нагрузки», а мигрень понемногу начала рассасываться.

«Хорошо. Теперь у меня есть час, чтобы понять, чем ещё меня ограничивает катализатор, и где лежит та грань, за которую не стоит выходить на вступительном экзамене. Потому что показать слишком много в моих обстоятельствах не менее опасно, чем полностью провалиться».

Я снова активировал браслет, открыв каталог. Кнопки отзывались на малейшие касания, а плавность интерфейса позволяла быстро и точно выбирать нужную технику – тело быстро вспоминало, как обращаться с устройством.

Каталог… он оказался простым и лёгким в освоении, но вот данных в нём было предоставлено мало. И это факт, а не жалоба «ни на что».

«Моделирование-2», техника D-ранга, уже мною опробованная. Сухих данных – два абзаца, и те довольно общие. По сути – воплощение объекта «из головы», и управление им.

«Но что насчёт характеристик создаваемого объекта? Прочности? Массы? Материальности, наконец? Всего того, что в магии воплощения задавало заклинание – его речитатив, форма, вспомогательные элементы? Делает ли это катализатор, или всё от и до зависит от воображения?».

Вопросы, ответы на которые в сжатые сроки получить сложно.

«Но раз уж мне всё равно нужно проверять границы своих возможностей, то почему бы не объединить приятное с полезным?».

Я отодвинул кресло и встал, выйдя в центр кабинета. Пол был накрыт толстым ковром – не самое практичное покрытие для таких экспериментов, но выбора у меня прямо сейчас не было. Я собирался дневать и ночевать в этих стенах, чтобы не терять время и не рисковать выдать себя.

Поэтому, если что-то пойдёт не так, то ковёр… не самая большая потеря, скажем прямо.

Первым делом я создал обычный куб с металлической текстурой, визуализировав лишь его внешний облик и ничего более. Ожидаемо, он оказался нематериальным – сама техника была рассчитана на это. Простая иллюзия. Далее я, как и с расчёской ранее, наделил его функциональностью и ощущением материала, получив прохладный и твёрдый, как и положено металлу, объект. Сжал его до пары сантиметров в высоту, и переместил на пол. Наступил…

И конструкт, прогнувшись, растворился, а браслет отрапортовал о прерывании в связи с превышением допустимой сложности образа. То же самое, что было, когда я попытался изменить форму светлячка.

«Это любопытно. Две разных характеристики, но одна реакция. Или, по крайней мере, один демонстрируемый оператору код ошибки. Между тем, факт номер раз – „Моделирование-2“ не может создать что-то действительно прочное. Образ в моей голове идеален, так что проблема, очевидно, в катализаторе».

Следующим этапом стала смена техники.

«Материализация-1», техника всё того же D-ранга, предполагала создание именно что материального, осязаемого объекта.

Металл, пластик, газ, жидкость – она подходила для всего, и это было… странно.

Магия не давала такой свободы. Заклинание, создающее щит, не могло создать стакан или породить дуновение ветра. Здесь же материализация позволяла творить что угодно… или почти что угодно – детали предстояло проверить на практике.

Но так как я хотел проверить степень влияния оператора на параметры техники, то и в голове оформил образ нематериального куба, чётко это обозначив. И рука ожидаемо прошла сквозь получившуюся химеру, которой, по законам магии, не могло быть.

А эрикс-искусства позволяли так извратиться… и это было перспективно.

«Факт номер два. Сильный и качественный образ способен влиять на характеристики создаваемых катализатором объектов вне рамок, описанных техникой. Или же техники изначально предполагают такую возможность „под капотом“. Необходимо проверить, но потом».

Испытание «ступеньки» следующий куб, созданный без навязанной нематериальности, успешно прошёл, выдержав нагрузку. Но вот левитировать на нём верхом уже не получилось – катализатор выдавал ошибку и прерывание. Смена материалов и формы, – включая рёбра жёсткости и так далее, – с последующими экспериментами продемонстрировала, что эти элементы влияют на прочность объекта независимо от того, что я там себе навоображал.

Иными словами, созданная по уму ступенька выдержит нагрузку куда большую, чем просто плоскость тех же размеров и из того же материала.

А когда дело дошло до проверки масштаба доступных мне воздействий…

Огромными металлическими кубами я заполонил всю комнату, удерживая их при этом в воздухе. Суммарная масса объектов ушла далеко за сотню тонн, но браслет оставался к такому попранию логики совершенно равнодушным.

На пол ставить их я, конечно же, не стал – вряд ли перекрытия поместья рассчитаны на такие фокусы.

Напоследок решил проверить ещё кое-что. Развоплотил все лишние кубы, создав новый, размером с кулак. Волевое усилие – и он «поплыл», моментально перейдя из твёрдого состояния в жидкое.

Получившаяся капля послушно шевелилась и изменяла форму с минимальным откликом. Я растянул её в ленту – успешно. Пальцем порвать удерживаемый моей волей и воображением металл закономерно не вышло.

И куб массой в полтонны, давящий сверху одной своей гранью, лента тоже выдержала.

Закрылся в кокон из жидкого металла, «атаковал» воздух перед собой, добившись характерного свиста удара – проблем не возникло даже несмотря на «бытовой» статус катализатора. И сокрыть всё моё тело под толстым куполом толщиной в десяток сантиметров удалось тоже.

Дальше проверять я не рискнул – кабинет, всё-таки, но сделал пометку на будущее.

Потому что жидкий металл был и оставался моим любимым инструментом для обеспечения личной защиты и противодействия толпе.

Для новичков в магии воплощения ртуть являлась слишком сложной, управляясь сугубо мыслеобразами, но вот эксперты в направлении творили с её помощью великие дела. При правильном подходе такая «жидкость» останавливала пули, сохраняя гибкость, и львиная доля заклинаний была ей нипочём.

«Правда, против той магии, на которую способны равные по опыту и силе маги, жидкие металлы уже помогали слабо. Не панацея это, как ни крути. Была. А если все вокруг – „маги воплощения“? Это уже совсем другие перспективы и ограничения. Правда, если предположить, что без ограничений ядра открываются возможности, о которых ранее никто и мечтать не смел… Тогда местные эксперты в эрикс-искусствах – это монстры, способные стереть меня в пыль и не заметить просто потому, что я не понимаю своего потенциала».

Прислушавшись к себе и не обнаружив никаких признаков отката, я развеял конструкты и сел за компьютер, продолжив обучение.

А спустя некоторое время в дверь снова постучали.

– Господин Лександр, – служанка, та же, что приходила раньше. – Еда подана. Прикажете занести?

– Да, – ответил я, оторвав взгляд от монитора. Осмотрел комнату, но не обнаружил ничего предосудительного. – Входи.

Дверь открылась, и в кабинет вошли женщина и девушка в строгой форме прислуги. Одна несла поднос с супом и хлебом, вторая – запечённое мясо с овощами, и кувшин с чем-то, напоминающим самый обычный компот.

Они расставили всё это богатство на свободной стороне стола, не проронив ни слова, и так же бесшумно удалились.

Я смотрел на еду и чувствовал, как желудок напоминает о том, что прежний хозяин тела в последний раз питался ещё вчера, и пища та, скорее всего, не представляла из себя ничего существенного. Запах запечённого мяса оказался настолько аппетитным, что я приступил к трапезе, решительно отложив все прочие дела.

Еда оказалась простой, но добротной – такую и следовало ожидать в доме, где ценят качество, а не показную роскошь. Суп был наваристым, мясо – мягким и сочным, овощи – свежими и прекрасно приправленными.

Я ел неспешно, давая организму привыкнуть к тому, что в него наконец-то поступает что-то, не сдобренное солидной порцией алкоголя. Тем не менее, суп обратился в ничто за считанные минуты. Мясо с хлебом и овощами поедалось просто изумительно, а медитативная работа вилкой и ножом подталкивали мысли в нужном направлении.

«В этом мире нет некромантии, спиритизма, чернокнижия и им подобных. Следовательно, местные едва ли способны представить, что кто-то способен подселиться в чужое тело. Воздействия на уровне такого плана концепций эрикс-искусства не позволяют, и в сети нет даже намёков на это. Значит, ближайшие родичи и друзья, если они у этого тела были, в худшем случае станут искать причины в других областях. От травмы с амнезией, до трагического воздействия алкоголя на больную головушку скатившегося аристократа, со всё той же амнезией или безумием. Но в моих интересах сделать так, чтобы всё выглядело как кардинальный пересмотр образа жизни. Люди меняются, и порой меняются разительно».

Компот, которым я завершил трапезу, оказался приятно кислым и освежающим. Я допил его почти до дна, чувствуя, как отступает мигрень, а тело наливается силой и приятной тяжестью в области желудка.

И я только-только сложил пустую посуду на поднос, сдвинув его на край стола, когда браслет на запястье коротко завибрировал.

Два сообщения подряд.

Я глянул на экран: «Кошелёк» и «Алисия».

«Превосходно. Вот оно, эхо вчерашнего кутежа, в котором лично я даже не принимал участия. И за что, спрашивается, теперь страдать должен, а?..».

Сообщение от «Кошелька», который, судя по аватарке. оказался тем самым толстяком, заглядывавшим ко мне утром, было коротким и деловым: «Лекс, ты где? Я на площадке. Если хочешь отыграться, приходи быстрее – тут такие лохи подтянулись, закачаешься! И девчата есть получше вчерашних, точно не обнесут. Твой должок, кстати, никто не отменял. Жду».

Ему я отправил ответ сходу – не ищи меня, дружок, в ближайшую неделю, ибо я занят. Сочтёмся когда-нибудь потом.

А вот второе сообщение оказалось длиннее, и поначалу вызвало у меня злорадную ухмылку – я всегда ценил моменты, когда непорядочность наказывалась.

Но с середины сообщения ухмылка померкла, а я нахмурился: «Лекс, это Алисия. Меня до сих пор не выпустили. Говорят, что пока ты не подтвердишь, что ничего не пропало, я тут и останусь. Даже вещи мои досматривать отказываются! Ты же понимаешь, что я ничего не брала! Это всё та дура, я даже её имени не знаю! Сделай что-нибудь, пожалуйста! У них тут даже попить не дают!».

Я перечитал сообщение трижды, и где-то на второй раз в голове щёлкнуло, складывая разрозненные детали в цельную картину.

Алисия.

В контактной книге, где «Шлюха 3» соседствовала с «т0лстым л0×0 м», а «Кретин2» с «Бррр», это имя стояло без прозвища. Без номера. Без оскорбительной приписки. С большой буквы.

Просто – Алисия.

Я открыл её контакт, проверив дату создания. Пять лет назад. Аналогичным образом пролистал остальные контакты, большинству из которых не было и года, не считая членов семьи.

Даже братья и сёстры у Лекса были подписаны по номерам, а не по именам.

Благо, хотя бы аватарки присутствовали.

«Но пять лет – это срок. Для человека, который за год успевал сменить десяток сомнительных приятелей, Алисия кажется константой. Плюс Лександр был знаком с ней задолго до того, как начал свой путь на дно…».

Я открыл историю сообщений, пролистывая диалог вверх. И чем больше читал, тем больше понимал, что это прежнего владельца этого тела требовалось наказывать за непорядочность, а не эту девочку.

Послания Лекса Алисии были краткими, часто намеренно пренебрежительными и без знаков препинания, в ответ на развёрнутые тексты собеседницы. Её же сообщения были другими. В них сквозило беспокойство, забота, попытки достучаться, становящиеся всё активнее и настойчивее вместе с тем, как я всё глубже погружался в эту переписку.

«Лекс, где ты?», «Лекс, пожалуйста, ответь», «Я слышала, что вчера случилось. Ты в порядке?» и многое, многое другое. Я даже узнал о том, когда у этого тела день рождения – седьмое января, между прочим. А вот про аналогичный праздник Алисии в переписках за пару лет не было ни слова, что говорило о многом.

Последнее сообщение, отправленное, судя по дате, вчера вечером, было совсем коротким: «Я волнуюсь. Дай знать, что ты жив».

И его Лекс предпочёл оставить без ответа, продолжая кутить.

«Чует моё сердце, что она была для него якорем, в хорошем смысле. Изо всех сил удерживала этого идиота от падения на самое дно. Иначе почему он продолжал с ней общаться, а не послал? Алисия эта – явно даже не аристократка, раз её так просто задержала охрана, и никуда теперь не отпускает. Но сама ситуация… Мотивы „шлюх“, предположим, более-менее ясны. Подставить Алисию, потому что она задолбала всех своими попытками „спасти Лександра“ от плохой компании. Вопрос в том, что я могу сейчас сделать, не рискуя привлечь внимание отца».

О том, помочь или нет, я даже не думал. Не из сантиментов. И даже не из благодарности к той, кто, возможно, была единственным лучиком света в жизни этого неудачника.

Причина была проще и циничнее: Алисия являлась связующим звеном между тем, кем был Лекс «до», и тем, кем он стал «после». И от неё он не избавился, даже гуляя напропалую и находясь на грани становления пустым местом.