Текст книги "Лекс. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Лександр-то вырос, но не удалил от себя красавицу-простолюдинку, продолжая с ней общаться. Возможно, были и разговоры, и упрёки, и требования от родни, которые парень игнорировал. И ситуация с «предательством» тогда – это следствие.

«Буйного пациента, если он продолжает сопротивляться, позволительно угомонить силой» – вздохнул я, начав собираться для выхода «в свет». Переоделся во что поприличнее, закатав рукав так, чтобы это не выглядело по-глупому, привёл себя в порядок – и покинул общежитие.

До обеда оставалось сорок минут, и за это время мне нужно было ни много, ни мало, а покинуть территорию академии и поймать экипаж…

[Интерлюдия 5].

Кабинет главы регионального управления Имперской Безопасности мало походил на кабинеты прочих высокопоставленных чиновников Первой Империи.

Тут не нашлось места пафосу, портретам или дорогим картинам, призванным подчеркнуть статус хозяина помещения. Всё было минималистично и по-военному функционально, даже стерильно: серые стены, металлический стол, тянущийся из края в край, угловатые мониторы и множество бумаг, занимающих всё свободное пространство.

А вот стеллажи в кабинете напротив, были почти пустыми – видно, отсюда документы регулярно переправляли в архивы.

Жанетт Дорвинд, глава Сант-Морийского филиала, восседала за столом, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами. Сосредоточенные голубые глаза не моргая смотрели прямо на завершающего свой доклад Корвина – стоящего перед столом навытяжку, говорящего без запинки и выглядящего так, что хоть сейчас на агитационные плакаты с натуры переноси, прицепив ярлык эталонного офицера.

– Таким образом, леди Дорвинд, вопрос по использованию бытовых катализаторов в качестве оружия со стороны нашего ведомства закрыт, а все детали переданы в руки специалистов. Подозрения в нелегальной модификации катализатора участника инцидента не подтвердились, – Корвин собирался продолжить, но прочитал во взгляде начальницы требование пояснить подробнее. – Ошибка имела место быть из-за аномальных показателей чистоты ментального образа и уровня контроля. Если вам интересны точные цифры, то…

– Нет, – Жанетт качнула головой. – Сухие цифры меня не интересуют. Вы провели предварительную вербовку этого юноши в кандидаты на отбор в гвардию Его Величества?

Корвин нахмурился:

– Никак нет, леди Дорвинд. На данный момент это было бы неразумно, – мужчина взял секундную паузу. – Интересы Лександра Лазаря не лежат в плоскости боевых направлений эрикс-искусств, с его же слов.

Бровь Жанетт поползла вверх. Такого ответа она, казалось, не ожидала совершенно.

– Поясните, Корвин.

– В обмен на своё участие в мероприятиях, должных поспособствовать скорейшему решению вопроса с ошибками в прошивке бытовых катализаторов, господин Лазарь запросил доступ к закрытым данным по проектированию и программированию катализаторов, – произнёс он медленно, тщательно подбирая слова. – Никаких иных требований. Ни просьб о протекции, ни просьб о предоставлении лицензии, оборудования или финансовых средств. Только доступ к учебным материалам. К тем, что читают будущим разработчикам на старших курсах академии.

Последнюю фразу он добавил просто на всякий случай, зная, что Жанетт Дорвинд и сама неплохо осведомлена о том, по какой причине целые отделения Имперской Безопасности роют носом землю, проверяя отдельных студентов на благонадёжность.

– Это не то, что обычно просят абитуриенты. Значит, по этому вопросу вам необходима санкция, заверенная моей рукой? – Жанетт замолчала, откинувшись на спинку кресла. Несколько секунд она размышляла, взвешивая все «за» и «против».

Корвин не стал просто ждать, всё-таки ответив на риторический вопрос:

– Да, леди Дорвинд. Я не счёл возможным самовольно предоставлять доступ к данным третьего уровня секретности человеку, прошлое которого нельзя назвать идеальным, – мужчина развёл руками, чуть улыбнувшись. – Прикажете сообщить вам о послужном списке Лександра Лазаря?..

– Мне известно о нём даже больше, чем я бы хотела знать, – отмахнулась женщина. – Но теоретически… теоретически такой доступ мы предоставить можем. Такие запросы удовлетворялись и раньше. Стандартная практика, Корвин – документы о неразглашении, допуски, расписки. И, конечно же, контракт на продолжение службы в наиболее подходящем ему конструкторском бюро после выпуска из академии…

– Боюсь, здесь… есть проблема, – вдруг перебил начальницу Корвин. – Прошу прощения, леди Дорвинд. Я допустил ошибку, и не уточнил у господина Лазаря его дальнейшие планы касательно применения этих знаний. Но лично я склонен полагать, что он не планирует продолжать работу в роли чиновника на службе Империи. По крайней мере – в непосредственно государственных структурах.

– Почему вы так решили? – бровь Жанетт выразительно изогнулась.

– Когда я упомянул КБ в контексте сотрудничества, он никоим образом на это не отреагировал, леди. Ни единого намёка на заинтересованность. Его интересовали исключительно знания, и, судя по его словам, строго в контексте того, «как найти и осознать границы возможностей катализатора», – Корвин сделал кратковременную паузу. – Дополнительно могу сказать, что нашими людьми не обнаружено ни единого намёка на то, какие карьерные перспективы ему интересны. На данный момент, как подчёркнуто в досье, за Лександром Лазарем обнаружено лишь стремление восстановить свой статус и вернуться в русло политической жизни, как своей личной, так и рода…

С молчаливого дозволения Дорвинд, следователь достал из напоясной сумки несколько листов на твёрдой подложке. Протянул их ей.

– Его дело, дополненное и актуальное. В недавнем прошлом, фактически, в рамках недели, Лександр Лазарь являлся обычным прожигателем жизни, которого интересовали только выпивка, доступные аристократки из низших и нищих, и прочие сомнительные развлечения. Потому с ним, с позволения сказать, «проснувшимся», возник разительный контраст, – Корвин запнулся, подбирая слова. – Этот молодой человек держался передо мной стойко и уверенно. И он торговался, леди Дорвинд. Спокойно и расчётливо, не испытывая ни малейшего пиетета перед нашим управлением. Я склонен считать, что он сразу осознал, что его присутствие не критично для проведения работ, хоть и желательно.

– Считаете, что в ином случае он бы выразил желание оказать безвозмездную помощь?

– Скорее, – Корвин улыбнулся уголками губ. – Скорее он бы согласился это сделать, леди. Я самолично предложил ему сотрудничество, посчитав, что смогу лично, задействовав доступные мне по долгу службы ресурсы, его замотивировать. Я ошибся…

– Оставьте, – женщина оборвала его на полуслове, пролистав первый лист, второй. – Будем считать, что вас выбили из себя аномальные способности этого… «проснувшегося» мальчишки. С таким послужным списком сложно ожидать полной прогнозируемости.

– Благодарю, леди Дорвинд, – Корвин неглубоко кивнул. – Какие будут дальнейшие распоряжения по его случаю?

Дорвинд долго не раздумывала. В её ведомстве такие незначительные вопросы было принято решать быстро, если не сказать – сиюминутно.

– С учётом того, что у Лазарей есть собственное производство катализаторов, – неспешно начала она, – интерес юноши может иметь объяснение. Другое дело, почему он вдруг решил, что Империя способна предоставить ему больше информации по такому… незначительному поводу. Впрочем, это не говорит о том, что мы не сможем ничего ему предоставить. Корвин…

– Да, леди?..

– Обеспечьте предоставление ему запрошенной информации, за исключением наиболее секретных и актуальных данных. Проконсультируйтесь по этому поводу с «заказчиками» из КБ. Параллельно озаботьтесь проверкой лояльности, стрессоустойчивости и мировоззрения Лександра Лазаря. Осторожно и аккуратно. Не мне вас, впрочем, учить.

Корвин незамедлительно кивнул:

– Я возьму эту задачу на карандаш, леди Дорвинд. Механизм поэтапной и подконтрольной выдачи доступов будет проработан мною лично.

– Действуйте, – коротко бросила Жанетт, – И, Фидеас, отчёты о нём должны попадать ко мне на стол ежемесячно. Свободны.

– Слушаюсь, – Корвин отсалютовал и, развернувшись, покинул кабинет, беззвучно прикрыв за собой дверь.

Жанетт осталась одна.

– Старший отпрыск, наследник, в гвардии Императора, – медленно, едва слышно произнесла она, глядя куда-то сквозь стену. – А этот мальчишка потянул руки к закрытым данным конструкторских бюро…

Она покачала головой, отложив бумаги и хмыкнув. Последний лист в отчёте пестрел какими-то невозможными для восемнадцатилетнего юноши цифрами – девяносто шесть процентов чистоты образа, непропорциональна воздействию, минимальная нагрузка на вычислительные блоки.

И всё это обильно приправлено масштабируемостью, контролем и скоростью реакции на уровне дипломированных, закалённых службой экспертов.

– Какую игру ты ведёшь теперь, Альберт?..

Глава 18
Призрак, воскресший к обеду

«Золотой Фазан» встретил меня привычным уже полумраком дорогого интерьера, вежливостью вышколенного персонала и отсутствием лишних глаз и ушей даже подле самого здания.

Тот же администратор, что и в прошлый раз, узнал меня, и с поклоном проводил в приватный зал – на этот раз побольше, с большим пятиугольным столом, сервированным на пять персон.

И напоминал он именно обеденную комнату, а не кабинет.

Тут не было окон, а потолки тянулись вверх на добрых пять метров, плавно перетекая в полусферу, украшенную мозаикой. Обшитые деревом стены могли похвастаться рельефом таким, что, должно быть, на одну эту комнату команда уборщиц тратила каждый день не по одному часу, а люстры заменяли яркие светильники в форме диковинных и не очень зверей, у которых какая-то часть тела, да светилась.

Всё это я подметил за секунды, прежде, чем перевести взгляд на собравшихся.

– Лександр, – граф степенно кивнул, дождавшись моего неглубокого поклона. Он сидел во главе стола, с той его стороны, которая тянулась параллельно одной из стен.

По правую руку от него расположился Родерик, вживую произвёдший на меня впечатление более солидное, чем можно было бы ожидать, разглядывая фото. Не внешность, но аура и харизма делали его совершенно другим: опасным, собранным.

Гвардейская форма сидела на молодом мужчине как влитая, а на поясе открыто блестел пистолет-катализатор в качественной кобуре.

– Лекс, – Родерик искренне улыбнулся, чуть прищурившись.

– Приветствую, – на этот раз я поклонился всем разом, как и было положено, и проследовал к свободному месту, между Розалией и Родериком. – Рад видеть всех в добром здравии…

– Пф-ф! А уж мы-то как рады, братец, – Розалия фыркнула слишком узнаваемо для той, кто точно не был близкой родственницей одной рыжеволосой аристократке.

А покуда блондинка старалась всем своим видом показать, как же всем повезло с тем, что она всё-таки снизошла до этого обеда, Виктория, маленькая юркая брюнетка в изящных очках, просто рассматривала меня во все глаза, словно не узнавая.

Сёстры сидели рядом друг с другом, и оттого явственнее виделся контраст: Розалия в тёмно-синем бархате, с украшениями и этой нелепой чопорностью, и Виктория в светлом, закрытом детском платье, в котором главным украшением были бантики и рюши, а единственным аксессуаром – её очки.

Граф за счёт седины тоже выглядел «чёрно-белым», а вот мы с Родериком представляли собой сгустки тёмных оттенков, неиллюзорно друг на друга похожих.

– Ты действительно изменился, брат, – произнёс Родерик голосом под стать своей внешности. Низкий, с лёгкой хрипотцой тон легко передал некоторый оттенок иронии. – Даже не спросишь, будет ли выпивка?

Граф, глядя на это, лишь покачал головой и незаметно вздохнул. Розалия усмехнулась, прикрывая рот ладошкой, а Виктория насупилась.

– Это последнее, что могло бы меня сейчас заинтересовать, – спокойно ответил я, устроившись на стуле. – Я поменял приоритеты.

– И это похвально, – граф жестом дал понять официанту, что закуски уже можно заносить. Перевёл взгляд на меня. – Как обстоят дела в академии?

– Спокойно, – мой ответ был предельно лаконичным. – У меня пока не было возможности там осмотреться. Посетил одну лекцию, посидел в библиотеке, проложил тропинку до медкрыла, пару раз выехал в город – и времени как небывало.

Альберт Лазарь отпил из бокала, покивав понимающе:

– Это мы ещё обсудим. Но я по твоим глазам вижу, что тебя что-то интересует…

Я медленно кивнул, в который уже раз подивившись прозорливости этого человека.

– Да, отец. Я… не совсем понимаю, что побудило всех прибыть в Сант-Море, – я обвёл взглядом всю родню за столом. – И уж тем более – задержаться после того, как я был вынужден пропустить тот ужин…

Граф выдохнул, поставив бокал на стол. Кивнул чему-то, и поднял на меня взгляд.

– Когда пришли первые вести о терактах, – он заговорил на четверть тона тише, – твой браслет отключился. Полностью. Даже аварийный маяк, работающий автономно, перестал подавать сигнал. Немногим позже стало известно и о том, что твой поезд атакован, а среди пассажиров есть жертвы.

Он снова отпил из бокала, продолжив:

– Я интерпретировал это однозначно. Ты – погиб.

За столом установилась гнетущая, зыбкая тишина. В какой-то момент я даже начал слышать стук собственного сердца, до того тихо это было.

– Родерика я вызвал сам. Роза и Вика, узнав о случившемся, потребовали, чтобы я взял их с собой в Сант-Море. Мы все думали… в общем, – он качнул головой, отгоняя непрошенные мысли. – Все думали об одном и том же, Лександр.

Я перевёл взгляд на Розалию, сосредоточенно комкающую салфетку. И на Викторию, всё ещё меня рассматривающую так, словно у неё нагло выкрали одного брата, и подсунули другого.

«Вот оно что», – мысленно выдохнул я. – «Они приехали проститься с пропащим, но всё-таки близким родственником».

– Вот как, – я выдохнул, переварив услышанное. – Я… польщён, пожалуй?..

– Польщён⁈ – Розалия вскинулась. Её губы вытянулись в тонкую линию, а лицо заалело. – Ты, идиот… Нет, кусок идиота, вообще не должен был так рисковать!

– Рози, – Родерик повысил голос, оборвав блондинку на полуслове. – Хватит.

– Ничего не хватит! Отец, скажи хоть ты ему! – Девушка обернулась к графу, лицо которого за мгновение до этого приняло выражение вида «ну вот, началось». – Если бы ты унаследовал от отца или матушки хоть крупицу ума, то не полез бы туда! Ни за что не полез бы! Польщён он! Это что, для тебя какая-то шутка⁈

– Я… – начать-то я начал, но был прерван мягким одиночным стуком.

Родерик, впечатал палец в стол, привлекая внимание:

– Розалия, сядь. Лекс повёл себя в высшей мере достойно, – он посмотрел на меня, кивнув. – Честь и доблесть – не то, что ты в праве осуждать. Никто не вправе.

Розалия поджала губы, но всё же опустилась на свой стул. Впрочем, возможности посмотреть на меня с обидой, страхом и запоздалым облегчением, сокрытым за этой показной агрессией, она не упустила.

– Раз уж речь зашла о том инциденте, то я могу сообщить, что у Имперской Безопасности ко мне больше нет вопросов, – я поспешил перевести тему и разрядить обстановку. – Вчера я посетил их филиал в городе, прошёл тесты. Результаты их удовлетворили, и подозрения в нелегальной модификации катализатора с меня сняли.

Граф вскинул бровь, и даже Родерик, до этого поглядывающий на сестёр, подобрался.

– Тесты? – переспросил наследник, дёрнув бровью. – Что именно они проверяли?

– В основном – мой бытовой браслет… вернее, не совсем его, а меня с ним в связке. Смогу ли я повторить плюс-минус то же самое, что делал тогда, располагая заведомо «чистым» катализатором, – я постучал пальцем по экрану устройства. – Я смог, и вопросы были сняты.

– Но что-то же выяснилось, Лександр? – бросил Альберт, сцепив руки в замок перед собой. Похоже, возможность того, что его сына уличили бы во внесении незаконных модификаций в катализатор производства концерна Лазарей его заметно напрягла.

«Потому что репутационный удар, полагаю, пришёлся бы по всему роду. Благо, у Лександра хватило мозгов не заниматься ничем подобным. Или мотивации».

– Выяснилось, что модификаций нет, а бытовой браслет в качестве оружия я смог использовать благодаря аномальным показателям мозга, – я чуть улыбнулся, словно хвастаясь. – При моей чистоте образа и с моим контролем, предохранительные механизмы стандартной прошивки не успевали сработать. Кому-то в профильных ведомствах теперь предстоит затыкать эту дыру, а мне, возможно, оказать им содействие… в чём-то.

Граф нахмурился, и я поспешил продолжить, чтобы не вызвать недопонимания:

– Мне предложили сотрудничество, но пока решается вопрос с оплатой со стороны некоего научного ведомства. Подробности мне неизвестны, кроме того, что Имперская Безопасность выступит прослойкой. Обещали, что всё решится в течение недели-двух, – я замолчал, когда в зал ступили официанты и официантки. Они быстро и уверенно заставили стол блюдами первой волны – в основном, лёгкими закусками и напитками.

Разговор продолжился только после того, как посторонние покинули помещение. Пища пока оставалась нетронутой – все ждали, пока граф, по традиции, первым поднимет вилку.

Вот только Альберт Лазарь этого делать не торопился. Он молча смотрел на меня, и в его взгляде сквозило нечто среднее между оценкой и отступающей, но ещё подающей признаки жизни тревогой.

Затянувшуюся паузу прервал Родерик, подавшись вперёд и подцепив с тарелки какую-то замысловатую закуску на шпажке.

– Значит, ты умудрился найти дыру в идеальной прошивке бытовых гражданских катализаторов. Это… впечатляет, – сдержанно бросил он. – Отец говорил, что ты управляешься с жидким металлом. И его же ты применил в бою?

– Именно так, – я кивнул. – Мне повезло с тем, что террористы не были обучены, а из-за провала в начале их «операции», до меня они добирались вразнобой. Бытовой катализатор начал пасовать именно тогда, когда пришлось держать удар и поражать цели…

Я не стал говорить ничего про убийства, памятуя о том, что за столом находятся дети.

– Не прибедняйся, Лекс, – Родерик хмыкнул, прищурившись. В его глазах промелькнула искорка азарта. – Жидкий металл, а не его блеклое подобие, в принципе мало кому подконтрольно. И… как ты смотришь на то, чтобы устроить небольшой спарринг после обеда? Чисто символический.

– Исключено, – голос графа прозвучал спустя лишь миг. – Родерик, мы в ресторане посреди города, а не на полигоне.

– Если обставить всё как положено, то…

– Я сказал – нет, – отрезал Альберт так, что даже Виктория, что-то шептавшая Розалии на ухо, притихла. – Лександр ещё даже не студент, чтобы принимать участие в пусть тренировочных, но боях только ради того, чтобы удовлетворить твоё любопытство, Родерик. Ты наследник, так и веди себя соответствующе.

Повисла неловкая пауза. Родерик, впрочем, выглядел скорее смирившимся, нежели уязвлённым.

Ну а я в эти секунды уже успел прикинуть варианты, придя к тому, что демонстрация мне скорее на пользу, чем во вред. Скрывать то, о чём и так все знают заочно – глупо. Зато подать свои способности в нужном ключе, заявив о себе и произведя нужное впечатление – ход более, чем разумный.

Я поднял взгляд на отца, дождавшись, пока он это заметит:

– Спарринг и правда был бы лишним. Но я могу кое-что показать и без рисков. Это не займёт много времени, а камер, – я неопределённо кивнул куда-то вверх. – Тут и без того нет.

Граф прищурился, мазнув взглядом по Родерику и сёстрам. И во взгляде его, кажется, промелькнуло самое настоящее любопытство.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Но только без разрушений, Лександр.

– Этого не будет, – я чуть улыбнулся, подняв левую руку.

Жидкий металл, с которым я не расставался почти никогда, и поддерживал его в «спящем режиме» под одеждой, тонкой струйкой показался из-под рукава, блеснув в свете многочисленных ламп. Глаза Родерика вскинулись, а брови Альберта Лазаря сошлись на переносице – они оба словно призрака увидели.

– Ты… Лекс, это трюк, или ты действительно все эти, – Родерик покосился на часы, – пятнадцать минут поддерживал технику, пряча металл под одеждой?

– После недавних событий я стараюсь не расставаться с материализацией вообще, – я стянул металл в одну большую каплю с арбуз размером. – Паранойя, конечно, зато мой контроль растёт не по дням, а по часам…

Словно повинуясь не озвученной команде, капля раскрылась на манер бутона диковинного цветка – несколько десятков идеально ровных граней наслаивались друг над другом, переливаясь и удерживая форму.

Виктория ахнула, а я, заметив её расширившиеся глаза, улыбнулся и перенаправил поток металла выше.

Цветок расслоился на ленты и нити, и ртуть затанцевала. Она то истончалась, то собиралась в различные объекты, ловящие свет настенных светильников. Серебристые блики в изобилии заскользили по столу, блюдам, стенам, потолку и лицам собравшихся, прежде чем подконтрольный мне металл не захватил всё пространство над нашими головами.

Наблюдая за реакцией ребёнка, я переформировал образ, и металл закружился, формируя соцветия и целые букеты.

Каждый цветок – из моей головы, из наполненного магией мира. Мира, о котором здесь никто никогда не слышал. Десятки растений и разных бутонов, переплетающихся в причудливом, гармоничном хороводе. Абсолютная синергия каждого движения и каждого блика. Нечто такое, что нельзя было создать на голой импровизации даже магистру, но здесь и сейчас я не импровизировал вовсе.

Всего лишь счёл уместным воплотить в металле отточенную до совершенства и несколько упрощённую иллюзию, которую когда-то давно собирался «подарить» своей невесте.

«Прошлое незыблемо, „Лександр Лазарь“. Будущее – важно, но ценно только настоящее» – я на секунду зажмурился перед тем, как сформировать в самом центре композиции, там, где должен был быть портрет, кое-что другое.

Герб Лазарей.

Выполненный с идеальной точностью вплоть до мельчайшего пёрышка на крыльях грозной птицы, он размеренно пульсировал в такт биению моего сердца.

– Боги, – выдохнула Виктория, смешно задрав голову и глядя на ртуть с открытым ртом. Розалия недалеко от неё ушла. Сохранив некое подобие сдержанности, девочка всё равно смотрела на герб рода с откровенным восхищением. Родерик скользил взглядом по отдельным элементам, словно выискивая ошибки, а внешне невозмутимым остался только сам граф Альберт Лазарь.

Правда, его пальцы, сжимающие подлокотники стула, всё равно побелели от напряжения.

Я дал гербу и композиции повисеть ещё несколько секунд, после чего ртуть бесшумно стянулась в каплю. А уже капля, в свою очередь, спряталась в моём рукаве.

«Сорок пять секунд на всё про всё. С учётом упрощения, это не что-то абсолютно невозможное для юнца. Так… на грани».

– Это было круто! – восхитилась Виктория, вскочившая со своего места. Она напрочь позабыла об этикете, подавшись вперёд, и теперь смотрела на меня с искренним, незамутнённым восхищением. – Я хочу так же!

– Что ж, братец, – Розалия выдохнула, отведя взгляд. – Должна признать, что в этот раз ты действительно… другой.

Я театрально поклонился, – совсем неглубоко, – и опустился на своё место. Видеть в её глазах облегчение было… облегчающе, так или иначе. Враги в собственной семье мне были без надобности.

– Твоими молитвами, сестра, – ответил я негромко, чуть наклонившись к ней. – Видимо, подсылать воровок и подкупать охрану – действенный метод воспитания заблудших родственников. Возьму на заметку.

Розалия замерла, а на её лице промелькнула целая гамма разнообразных эмоций, от растерянности и досады до удивления и щепотки страха.

– Я всего лишь хотела спасти семью, – прошептала она, оправдываясь. – Потом поговорим! Не за столом!

– Как скажешь, – я улыбнулся, переводя взгляд на отца.

Граф, вопреки тому, что мы, переговариваясь, нарушили некоторые положения столового этикета, не стал ничего говорить. Он просто наблюдал, скользя взглядом между нами четырьмя, и о чём-то размышлял.

Но долго это тоже не продлилось:

– Что ж, – произнёс Альберт глухо. – Ты только что подтвердил самые смелые мои надежды, Лександр. Специалисты были правы, и твой контроль над жидким металлом исключителен…

– Специалисты? – я приподнял бровь, уже почувствовав, к чему была эта «оговорка».

«Люди его калибра ничего не говорят случайно».

– Да, – граф сложил руки перед собой, отложив вилку. – Перемены, произошедшие с тобой, вынудили меня проверить записи с камер в твоей комнате, Лександр. Ещё тогда, перед твоим отъездом. Мне нужно было понять, что с тобой произошло.

В зале установилась напряжённая тишина. Даже Виктория, только что весёлая, притихла.

«Этого стоило ожидать. Проблемный отпрыск, пьющий, кутящий и таскающий в свою койку девиц из мелкой знати требовал присмотра. На такое нет смысла обижаться. Но сделать вид придётся, хотя бы чуть-чуть».

– Камеры, – произнёс я, выдержав небольшую паузу. – В моей комнате?

– Это была вынужденная мера, Лександр, – продолжил граф. – Их установили три года назад, когда ты начал целенаправленно разрушать свою жизнь. В самый… критический этап. Впоследствии ими никто не пользовался, но в тот день я посчитал, что за переменами стоишь не ты, а кто-то извне. О чём теперь сожалею.

Альберт Лазарь неглубоко склонил голову, извиняясь.

– Это было… разумно, отец, – я постарался произнести это так, словно мне действительно сложно совладать с эмоциями. – Но всё равно неприятно.

Родерик, поглядывающий то на меня, то на графа, хмыкнул.

– Лекс, ты как-то не похож на человека, который сильно удивлён…

– Потому что я и не удивлён, – я развёл руками, откинувшись на спинку стула как бы в порыве чувств. – Я предполагал, что за мной могли присматривать. Вернее, должны были. Но одно дело – предполагать. А знать наверняка… это совсем другое.

– В прошлом ты был бы очень недоволен этим фактом, Лександр, – тихо произнёс граф. – Ты бы вспылил и наговорил лишнего. Но сейчас ты держишь себя в руках…

От приближающихся разговоров о том, как сильно я изменился и какой я молодец, нас спасла старшая из сестёр, подавшая голос и приковавшая к себе все взгляды:

– Все уже поняли, что братец изменился, – Розалия ехидно улыбнулась. – Давайте уже не будем о грустном?

Даже Альберт Лазарь выдохнул с облегчением. Так, словно ему самому этот разговор давался не настолько легко, как ему бы хотелось.

– Ты права, Розалия, – он взял вилку. – Я полагаю, нам действительно пора приступить к трапезе. Блюда стынут. А время обсудить остальное у нас ещё будет.

Висевшее в воздухе напряжение начало рассеиваться, а внимание семьи переключилось на закуски. Впрочем, уже спустя всего пару минут вновь появились официанты, быстро заменив почти нетронутые мелочи на полноценные блюда с горячим.

За столом между тем мы общались ни о чём: о погоде, об академии, о политической ситуации в регионе, о том, как Виктория недавно начала заниматься с личной наставницей, но пока без очевидных успехов.

Я озвучил парочку советов для начинающих, удостоившись от отца и Родерика сомневающихся взглядов, а после Альберта заняла Розалия, навалившаяся на него с неотложными вопросами по поводу грядущего осеннего приёма у Вандергеймов – родственников по материнской линии.

Родерик в то же самое время делился со мной впечатлениями о службе, и раздавал советы о том, что и как лучше делать в академии.

Ценными оказались и его познания в фамилиях: Громовых он охарактеризовал как людей чести, подтвердив мои собственные выводы, а насчёт Шталей высказался довольно ёмко: мол, семья слабая в плане влияния и доступных ресурсов, а потому ждать от них можно чего угодно.

– Значит, говоришь, за тобой… нет, за твоей рукой, – он кивнул на мою повязку. – Ухаживает старшая Шталь?

– Очень ёмко сказано, – я кивнул. – Она занималась моими ожогами в лесу, и после тоже. А сейчас просто контролирует, чтобы всё шло как надо. И нет, Родерик, я не идиот, и всё прекрасно понимаю.

Характерная ухмылка с лица наследника сошла в тот самый миг, как я предвосхитил его фразу и не дал пошутить, или что он там собирался сделать.

– Всё-то ты видишь, Лекс. И что?

Я пожал плечами:

– Ничего. Пока что. Она мне помогла с осознанием того, почему стоит отдалить от себя Алисию… ну, ты в курсе, кто это, – я понадеялся на то, что Родерик видел, кто постоянно находится рядом с Лександром в течение нескольких лет. – А потом так вышло, что у меня появилась уйма дел, а у Эльзы на горизонте замаячило обретение наставника в самом начале учёбы.

– Это серьёзно, – Родерик покивал уважительно. – Тебе бы тоже не помешал личный наставник, но пока ты в академии, стороннее ученичество разрешено или на каникулах, или с наставниками этой самой академии. Правило глупое, но уж как есть. Да и уровень образования в Сант-Море вполне себе…

– Я за это ничуть не беспокоюсь, Родерик, – я качнул головой. – Меня больше напрягают возможные последствия моего трёхлетнего забега по… ну, ты понял. На это всё наложилась «слава» после теракта, и чем больше проходит времени, чем явственнее становится желание окружающих просверлить во мне множество дырочек одними лишь взглядами.

Парень рассмеялся, похлопав меня по плечу.

– Привыкай, Лекс. И без подвигов, и без послужного списка ты бы всё равно был на острие ножа – такова участь отпрысков графского рода. Просто пережди эту первую волну, и всё наладится…

Оставшаяся часть обеда прошла спокойно, по-семейному так.

Я, обсудив с Родериком всё возможное и «передав» его отцу, ответил на множество вопросов Виктории о том, как именно мне удаётся управляться с металлом.

Девочка, похоже, окончательно решила, что её реабилитировавшийся перед обществом брат – ходячий источник чудес, и требовала подробностей. Я же, глядя в её горящие энтузиазмом глаза, постарался вложить в её голову самые важные и одновременно с тем не способные навредить тезисы и методы развития воображения.

Розалия, напротив, держалась отстранённо, и больше слушала, чем говорила сама. Но прислушивалась она в основном к моим рассказам, будто надеялась из них что-то почерпнуть.

Граф же выступал движителем общей беседы, обращаясь то ко мне, то к Родерику, то к сёстрам. Упоминались различные деловые партнёры рода, потенциальные невесты наследника, – который морщился, словно его кормили лимонами при одном лишь упоминании имён, – могущие мне подсобить союзники в стенах академии, и отдельно – враги рода.

Этот экскурс оказался для меня нелишним, потому что я, по понятным причинам, практически ничего не знал о том, кто на самом деле Лазарям друг, а кто враг.

А потом обед подошёл к концу, и мы начали собираться.

– Это было очень красиво, Лекс, правда, – с улыбкой произнесла Виктория, поглядывая то на мою повязку, то на блестящий металлом браслет.

– Спасибо, Вика. Рад, что тебе понравилось, – я потрепал её по волосам, после чего обе девочки скрылись за дверью.