Текст книги "Лекс. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Граф повернулся ко мне:

– Достигни желанных высот, Лександр. И помни, что отныне каждое твоё действие и провал – это не личное твоё дело. Ты – Лазарь, и наконец-то начал об этом вспоминать.

– Я не подведу, – я ответил, склонив голову.

Альберт бросил на меня последний оценивающий взгляд, выйдя следом за дочерьми. Мы с Родериком остались вдвоём.

– Знаешь, брат, – произнёс он, оказавшись у двери. – Я ведь действительно подумал, что ты погиб. Когда отец вызвал меня в Сант-Море, я уже прикидывал, когда, как и, главное, кому, можно будет отомстить. А потом оказалось, что мой младший брат жив, здоров, и герой до кучи.

Он усмехнулся, качнув головой.

– Я рад, что отец ошибся.

– А уж как я этому рад, – отозвался я, не упустив такого шанса показать «старого» Лекса, с которым наверняка невозможно было говорить серьёзно. – Смерть в мои планы не входила ни раньше, ни сейчас.

– Тогда послушай моего совета, Лекс. Я и так задержался в Сант-Море дольше, чем планировал, так что на полноценную лекцию можешь не рассчитывать, – он оправил китель, похлопав ладонью по кобуре. – Поэтому скажу коротко: хотя бы в первый год сфокусируйся на учёбе. И на деловых связях. Это самый важный этап в академии, потому что потом наводить мосты станет сложнее на многие порядки. А без связей даже герой, гений и хоть сам сын Императора – никто.

Он сделал паузу, вздохнув, и продолжил лишь спустя несколько секунд:

– И ещё кое-что. Насчёт девушек. Отец об этом говорить не стал, – Родерик поймал мой взгляд. – Но барон Карл Шталь наводил о тебе справки.

– Вот так прямо? – я вскинул бровь.

– Совершенно прямо, – Родерик не стал развеивать мои опасения. – Запросил информацию у отца под предлогом рассмотрения кандидатур для помолвки. Полагаю, не с сыновьями. А дочь у него одна.

Я потёр переносицу.

«Эльза, значит. Что ж, это многое могло объяснить, но объяснило бы? Её забота проявилась до того, как у девушки появилась возможность связаться с отцом. Сложно. Будем разбираться».

– Я знаю, что ты не дурак, Лекс, – продолжил Родерик. – И ты наверняка сам понимаешь, что аристократки из приличных семей просто так за юношами не бегают. У каждой есть своя мотивация. Но, очень важное «но», Лекс – это не значит, что мотивация обязательно дурная.

– Так или иначе, но я не собираюсь бросаться в омут с головой раньше времени, Родерик, – я ответил, глядя брату прямо в глаза. Чтобы не оставить ему ни малейших сомнений в своей искренности. – Пока ни о чём таком речи не заходило, поэтому любые беспокойства я считаю преждевременными. Я как минимум дождусь, пока на меня перестанут пялиться, как на идол какой-то.

Родерик кивнул одобрительно.

– Разумно. К слову, о героизме… если твои успехи в академии выйдут за грань того, что принято считать нормальным, я смогу поспособствовать получению тобой лицензии на катализатор спецкласса. Не сразу, конечно же, но как минимум без бюрократии и прочей ерунды. Но для этого тебе нужно занять место в первых строках рейтинга своего потока, так что…

– Я сделаю всё возможное, – а что ещё мне оставалось ответить? Катализатор помощнее мне хотелось. Очень хотелось. Но ради этого я пока что не был готов блистать аки отполированная звёздочка на шпиле, привлекая ещё больше внимания.

«Слишком мало информации, слишком много рисков. Но до начала серьёзной гонки по учёбе у меня ещё есть время. Сначала – экзамен, потом – вводные лекции и так далее. Я и за меньший срок успевал выучить всё, что нужно для поездки в другие страны, отличающиеся культурой в корне. В такие, где за ошибку убивали на месте. А тут… тут у меня есть фора и относительно доброжелательная среда. И убивать меня никто пока не собирается».

Мы вместе вышли из «Золотого Фазана», и там же, пожав друг другу руки, разбрелись по своим экипажам. Отец с сёстрами уже уехали, так что и мы задерживаться не стали. Экипаж Родерика умчал, пыхая паром, в сторону городских окраин, а мой, – предусмотрительно оставленный отцом, – двинулся к Первой Академии.

Впереди вашего покорного слугу ждал вечер, библиотека и очень, очень и очень много литературы, статей и прочих источников информации, которые мне предстояло изучить от корки до корки.

Жизнь продолжалась, и я наконец-то почувствовал, что она начала двигаться в верном направлении…

Глава 19
Резонанс Эрикса

На следующий день библиотека полнилась людьми настолько, что даже просто отыскать свободное и более-менее тихое место оказалось задачей со звёздочкой.

Абитуриенты ещё вчера беспечно гуляли по аллеям и коридорам, а сегодня все, как один хлынули в обитель знаний, зубами цепляясь за терминалы, учебники и «секретную» литературу, у которой не было аналогов вне этих стен. Помещения лекционных залов и аудиторий ломились от желающих послушать преподавателей, а на завтраки, обеды и ужины все ходили, как в армии – зашёл, сел, молча закинул продукты в желудок, встал и вышел.

Причина тому проста: в академию ранним утром прибыл лично принц Александр, и это событие, вкупе с суетой персонала, напомнило болезным о том, что они не на экскурсии, а через неделю тут останется от силы каждый третий. Конкуренция обострилась до предела, и даже я, человек максимально далёкий от местного социума, не мог не заметить начавшейся грызни по поводу и без.

Поэтому мне пришлось уходить не просто в самый дальний угол, а в одно из побочных помещений, откуда до стойки с выдачей литературы «в бумаге» по запросу было идти добрых три минуты. Мелочь, но если за день надо туда сходить с десяток раз – уже целый час набирается.

«Благо, я кое-что понимаю в оптимизации учебных процессов. Но на этих бедняг даже смотреть не хочется» – я качнул головой, наблюдая за очередной стайкой девчат, дружно отправившихся сдавать одну-единственную книжку. – «Этих можно сразу вычёркивать. Эх, молодость…».

Вдруг взгляд зацепился за знакомую светловолосую головку – следом за своей покровительницей в зал вошла Алисия. Она с сосредоточенным лицом кивала, слушая то, что до неё пыталась донести Белль Сориар, и даже отвечала, тыкая пальцем в экран новенького планшета.

И выглядела девушка совершенно спокойно, словно её всё устраивало.

Я отвёл взгляд лишь тогда, когда они разбрелись по пустующим рабочим местам. Достал телефон, открыл приложение «цифрового мира» академии, а уже в нём – мессенджер, примитивный донельзя, но свои основные функции всё-таки выполняющий.

«Вижу, у тебя всё хорошо. Как подготовка?» – набрал я и, помедлив, отправил сообщение Алисии.

Ответ пришёл не сразу – очевидно, что девушка была чем-то занята.

«Да, всё в порядке. Белль очень помогает. За меня не беспокойся, и сосредоточься на себе. Сейчас это важно. Удачи, Лекс».

Я усмехнулся, качнув головой. Вздохнул. Легко сказать – «не беспокойся». Вот только возразить мне всё равно было нечего, так что я напечатал в ответ лаконичное «И тебе», отложил телефон и размял шею, прогоняя лишние мысли.

«Сейчас действительно стоит сосредоточиться на другом».

Передо мной на листочке был выписан список литературы, которую я уже изучил или только планировал это сделать. История Первой Империи, – подозрительно молодой, – даты, правящие династии, ключевые конфликты, реформы – всё то, что составляло скелет любого теоретического экзамена по предмету.

Я исправно утрамбовывал это в своей голове на протяжении последних часов, но чем глубже погружался в даты, тем отчётливее ощущал явную, ничем не прикрытую неполноту.

Недосказанность, если не сказать грубее – кастрированность доступной даже плебсу истории.

«Об этом можно было задуматься и раньше, но слишком много дыр в событиях, составляющих последнюю сотню лет. И начинается всё это ни много, ни мало, а со дня, когда впервые начали упоминаться эрикс-искусства».

Я потянулся к клавиатуре терминала, вбивая в поиск очередной запрос. «Происхождение эрикс-искусств» – то, что я искал уже не единожды. Система задумалась на пару секунд, и выдала несколько сотен результатов, от книг и учебников до популярных статей и пропагандистских брошюр.

Но в этот раз я пролистал в самый конец ранжированного по «ценности» списка, открыв подборку «Аундбурдского Вестника» – газеты, в которой система академии по моему вопросу что-то, да нашла.

Датирована эта подборка была восьмидесятым годом от текущего момента, за тринадцать лет до момента появления первых катализаторов.

– Хм. Хм-хм-хм… Это уже интересно, – пробормотал я, заскользив взглядом по строчкам оцифрованного с погрешностями газетного листа. Внимание сразу привлёк кричащий заголовок, мимо которого, я полагаю, в те годы не прошёл бы никто.

«Императорская семья погибла! Кара Небес в Аундбурге! Экспериментальная Электростанция Сравняла с Землёй Целый Город! Тысячи пропавших без вести!».

Я нахмурился. Электростанция в мире пара и мускульной силы, где авиация – это дирижабли, а слово «компьютер» ассоциируется в первую очередь с большими терминалами, которые, по ощущениям, можно было и от педалей запитать, ощущалась чем-то не от мира сего.

Понятно, что у меня самого был смартфон и браслет, которые я заряжал от розетки. Были сотовая связь и интернет, были, в конце концов, электрические лампы, фонари на улицах и всё такое прочее… но всё это представлялось в объёмах, способных удовлетворить спрос разве что со стороны аристократии.

Мотнув головой и отбросив неустанное желание всё анализировать, я начал вчитываться в текст – и сам не заметил, как провалился в эту бездну с головой.

Старая Империя, предшественница нынешней, запустила в Аундбурге амбициозный проект: первую в мире крупную гидроэлектростанцию, призванную обеспечить энергией ни много, ни мало, а целый промышленный регион. Проект курировал лично император тех лет, видевший в электрификации будущее своей державы. Во многом поэтому на открытие, состоявшееся одним прекрасным летним днём, съехалась вся знать центральных провинций необъятной Империи.

Даже императорская семья присутствовала там практически в полном составе, так что значимость события для всего мира недооценить было сложно.

А вот дальше начиналось какое-то дешёвенькое фэнтези, описанное со слов «немногих выживших». При выходе генераторов на пиковую мощность, – невиданные доселе десятки мегаватт, – «внутри электростанции» начала образовываться некая субстанция.

Светящаяся, бордового оттенка, кристаллизующаяся и впоследствии рассыпающаяся туманом, она была обнаружена главным инженером проекта – Эриком Стивенсоном.

Он попытался инициировать аварийное отключение всего объекта, но, судя по всему, не успел.

То, что впоследствии назвали эриксом, – в честь погибшего «отца-родителя», – оказалось крайне нестабильным, и при контакте с воздухом – сдетонировало. Мощности взрыва оказалось достаточно, чтобы и здание станции, и все прилегающие постройки, и предместья Аундбурга дружно перестали существовать.

Но это было только начало, а дальнейшие события мне приходилось собирать по крупицам. И из этой подборки газет, и из статей, которые я искал по ключевым словам, сформировалось одно-единственное словосочетание.

«Резонанс Эрикса».

Взрыв в Аундбурге, как выяснилось впоследствии, запустил цепную реакцию по всей электросети региона. Эрикс, появившись в одном месте, образовался и во множестве других – везде, докуда «импульс» мог дойти по проводам.

Все электростанции Старой Империи, которых к тому моменту было построено несколько десятков, оказались поражены этой «порчей», и за считанные часы зарождающаяся энергосистема целого континента была уничтожена.

Десятки тысяч погибших, сотни тысяч – раненых, бесследное исчезновение львиной доли правящей аристократии.

«И страна закономерно погрузилась в хаос. Раз – и процветающая гегемония стала не более, чем куском мяса для соседей» – я откинулся на спинку кресла, потерев переносицу.

Никакой магии или чего-то, на что я уповал ранее. «Всего лишь» местная особенность – электричество, вырабатываемое в достаточных объёмах, в этом мире порождало некий побочный продукт.

«Опасный, нестабильный и смертоносный. В каком-то смысле, эрикс оказался хуже радиации – слишком рано для местной цивилизации он возник. Но вот его полезные свойства…».

Эрикс – бордовые кристаллы, распадающиеся туманом и взрывающиеся. А эрикс-искусства – сила воплощать то, что человек себе воображает.

Нестыковка? Отнюдь, потому как на катастрофе национального масштаба беды Старой Империи не закончились.

После череды взрывов эрикс никуда не исчез. И суток не прошло, как в городах, формально не пострадавших, начался хаос. Люди сходили с ума, начиная «видеть» глазами друг друга, непроизвольно обмениваться мыслями, страхами, кошмарами и фантазиями… которые внезапно начали обретать материальное воплощение.

Эрикс оказался не просто взрывоопасным, нет. Он буквально представлял собой субстанцию, выступающую в роли связующего звена для людских разумов. «Грааль» для магов воплощения – и, на тот момент, «кара небес» для людей, которые даже пар освоить полностью не успели.

Дальнейшие события развивались строго в рамках ограничений материального мира, если принять за константу то, что эрикс черпал нечто нематериальное для своих воплощений из ниоткуда. Никаких аберраций, химер и прочих порождений больного рассудка по улицам не бродило.

Но людям хватало куда меньшего: огонь, вода, бомбы, трупы, кислотные дожди и прочие локальные аномалии убивали быстро и беспощадно.

Каждый человек по сути своей фантазёр, и в тот момент это незыблемое свойство сыграло против людей.

И всё это – на фоне разрушенной инфраструктуры, отсутствия связи и полного паралича власти.

Казалось бы – конец. В таких условиях невозможно было выжить, и как минимум вблизи от эпицентров зарождения эрикса Старая Империя грозила превратиться в выжженную, мёртвую пустыню, куда просто забрести смерти подобно.

Но этого не произошло, и мне пришлось потратить часы, чтобы просто понять, почему.

Старая Империя, лишившаяся императора, наследников и большей части правительства, устояла лишь чудом: концентрация эрикса вдали от эпицентров упала спустя двое суток, и хаос подошёл к концу. Уцелевшая аристократия подхватила бразды правления, наводя порядок там, где было можно.

Гегемония де-факто пала: её уничтожили соседи и люди, не желающие упускать из рук только что обретённую власть.

Но формально Старая Империя продержалась ещё полтора десятилетия, вложив колоссальное количество ресурсов в то, чтобы превратить своего палача в инструмент.

Эрикс пытались утилизировать, изучить и использовать. Поначалу без особых успехов, потому как любой контакт с субстанцией заканчивался для людей трагически. Но время шло, люди не оставляли своих попыток, эрикс становился всё более понятным…

И спустя годы произошёл долгожданный прорыв.

На руинах старого мира родилась концепция «интерфейса» – машины, которая ограничивала бы активность эрикса, давая его возможностям выход тогда, когда нужно, и настолько, насколько было необходимо. Деталей процесса разработки ожидаемо не было, но шестьдесят семь лет назад, спустя тринадцать лет после катастрофы, появились первые катализаторы.

Громоздкие, ненадёжные, опасные, но работающие.

Они тогда почти ничего не умели, скованные ламповой электроникой. Но сам факт рождения интерфейса «мозг-эрикс-машина» показал людям путь, по которому незамедлительно хлынули все желающие.

«Магия-в-наморднике», дозволяющая только то, что было загодя записано в устройство, становилась всё популярнее. О ней говорили все подряд, а эхо катастрофы стремительно затихало под натиском невиданных доселе перспектив.

Каждый желал обрести инструмент и оружие, наделяющее индивидуума огромной силой. И итог – закономерен, на мой субъективный взгляд.

Первая мировая война показала, что катализатор может сделать простолюдина равным рыцарю, родословная которого теряется в веках. Началась эпоха войн, революций и переделов границ, завершившаяся установлением текущего миропорядка.

И государства, выросшие на обломках Старой Империи и не только её, учли ошибки прошлого. Катализаторы были классифицированы, лицензированы и поставлены под жёсткий контроль. Знания о том, что они такое, стали привилегией избранных, и даже историю об эриксе как таковом постарались закопать поглубже – неудивительно, что я, поверхностно ознакамливаясь с этим миром, ничего не нашёл.

«Меняет ли это что-то по сути? Нет. Всё, что меня интересует, я уже затребовал у Корвина. Если его управление согласится, будет проще. Если нет – что ж, я найду другой путь».

Я окинул взглядом терминал, завершил сессию и встал, разминая затёкшие мышцы. Алисии и Белль на их месте не наблюдалось – там сидели другие абитуриенты, и, по всей видимости, сидели давно. За окном же смеркалось: обед я благополучно пропустил.

«Маленькими шагами вымощена дорожка к истине. Но впредь лучше на лишнее не отвлекаться – любопытство любопытством, но формально мне это „сокрытое“ знание ничего не дало» – я крепко зажмурился, прогоняя из глаз усталость.

Экраны тут тоже были ни к чёрту, и это очень, очень и очень сильно раздражало.

Покинув библиотеку, я в общежитие не пошёл. После часов, проведённых за чтением заметок и статей о катастрофах, взрывах и коллективном безумии, хотелось выйти на свежий воздух и дышать им столько, сколько потребуется.

Наверное, по велению жаждущего разгрузки подсознания ноги вынесли меня к уже знакомому тупику со статуей ангела, месту, в вечернее время тихому и никому не интересному. В свете единственного фонаря каменные крылья отбрасывали причудливые тени, в которые я, улыбнувшись, ступил, словно желая спрятаться ото всего, оставшегося «снаружи».

В голове всё ещё крутились обрывки прочитанного: бордовые кристаллы и туман, детонация, Резонанс. Люди, самопроизвольно воплощающие собственные кошмары и фантазии. Катастрофа, едва не поставившая крест на целом мире или, по меньшей мере, континенте.

И всё это из-за того, что человечество, не успевшее толком освоить паровые двигатели, дорвалось до силы, которую не могло контролировать.

«Но в итоге они как-то справились. Везение и улыбнувшийся самоубийцам случай?».

Я поднял правую руку, мазнув взглядом по повязке и, конечно же, браслету, суть которого я всё ещё не понимал, но уже был гораздо ближе к разгадке, чем сегодняшним утром.

Это была не просто машина, чудесным образом нащупавшая магию и теперь качающая «нематериальное», а полноценный намордник для эрикса, чем бы он ни являлся на самом деле. Своего рода клетка Фарадея для мысли.

Я активировал материализацию, отменив поддержание сокрытой под одеждой ртути, и создав десяток светлячков – лимит бытового устройства, сейчас пульсирующий в неспешном хороводе вокруг какого-то унылого пенька, почти скрывшегося в траве.

«Нужно попробовать иначе. Не для результата, а для того, чтобы почувствовать эту грань. Где она проходит? Как быстро проявляется?».

Для ответа на эти вопросы я не попытался создать одиннадцатый объект за один раз, как делал ранее. Вместо этого я начал формировать его медленно, постепенно, продавливая сопротивление сыплющего ошибками браслета и воссоздавая объект раз за разом. Одна попытка, десять, пятьдесят, сто, двести – и к привычному ощущению некоего груза, извечного соседа работы разума, добавилось что-то ещё.

Сначала – едва ощутимая готовность творить. А следом – словно занавес железный опускался, «отрубая» протянутую мне руку. Ощущения, отличные от того, что я испытывал, когда браслет запрещал использовать жидкий металл в бою.

«Значит, лимиты „на безопасность“, и лимиты „по воле свыше“ – скорее всего, разные вещи. Слишком непохожие ощущения. Тут – нечто, заложенное в саму основу. Там – то, на что нужно как-то среагировать. Или же дело просто в том, что уравнение вида одиннадцать больше десяти решается быстрее, чем задача по считыванию намерения».

Я развеял светлячков, огляделся. Никого. Сел на бордюр, подперев подбородок ладонью, и крепко задумался.

С намерением у меня уже получалось обойти ограничения браслета – я левитировал. Да, недолго, но по меркам электронного устройства – вечность. Иными словами, если наловчиться держать намерение вне «рабочего поля» катализатора, то мне и дыры в прошивке будут не нужны. Нет триггера для прерывания – нет и прерывания, хоть что ты там сделай. Опять же, пробовать убивать, держа намерение вовне, я ещё не пробовал – не на ком это делать.

«И мишень для тестов, скорее всего, не подойдёт. Проклятье».

Я снова зажёг десяток светлячков, но на этот раз обособился от процесса, выстроив в чертогах собственного разума многослойный конструкт. Наружу я отправлял лишь образы, описывающие конкретные задачи, а вот в глуби спрятал всё остальное. У дипломированного мага разума такой фокус получился бы куда лучше, но незадача в том, что я в этом направлении развиваться не мог – дара не было.

Потому-то и обходился сейчас малым.

«А ведь маг разума с местными эрикс-искусствами – это непобедимый титан, способный скрутить в бараний рог кого угодно. Просто за счёт дисциплины ума, безо всякой магии…».

Хмыкнув вслед этим пустым по сути своей мыслям, я попытался добавить к десятке ещё одного светлячка…

Новый огонёк зажёгся передо мной, в то время как браслет начал нагреваться. И делал он это настолько быстро, что я, едва осознав происходящее, развеял все конструкты, отщёлкнул крепления ремней и стянул с себя устройство, опасаясь повторения уже знакомого и очень болезненного опыта.

«Проклятье», – вот и всё, о чём я мог подумать, глядя на остывающий катализатор. – «И что бы произошло, продолжи я давить?»

Перед глазами пронеслись газеты и статьи. Описания людей, сходивших с ума, когда их мыслеобразы начинали бесконтрольно воплощаться, убивать, калечить и разрушать. Те, кто пережил двое суток ада, навсегда остались искалеченными – если не физически, то ментально.

«Эрикс, вышедший из-под контроля, материализует всё, что может. Страхи, желания, сомнения, мимолётные видения. Всё то, что нормальный человек обычно даже не замечает. Но обычный человек – это воплощение вполне стандартных образов и мыслей. А я?».

Я облизал губы, вернув, наконец, браслет на место. Задел повязку, поморщившись.

«Я – маг воплощения. Я десятилетиями учился создавать то, что в этом мире просто не может существовать. Мои мыслеобразы чёткие и стабильные, детализированные настолько, что специалисты Корвина приняли наработанный навык за аномальный талант. Возможно, без предохранителя и рядом с эриксом я бы не сошёл с ума. Но точно создал бы нечто невообразимое. Оказалось бы оно стабильным? Не факт. Но если воплотить ядерную бомбу как она есть, просто подумав о ней, то что с ней станет в реальности? Если я представлю её достаточно чётко? Просуществует она секунду и исчезнет без следа, или, как и положено бомбам, взорвётся, оставив после себя вполне настоящие тепло, радиацию и ударную волну? Проверять мне, конечно же, не хочется».

По спине от таких мыслей пробежал холодок. Не страха – жажды обладания такой мощью. Естественно, я желал защитить себя и всех тех, кто стал бы мне дорог. Примитивное, естественное желание для мужчины.

«Но именно такие стремления приводят к катастрофе, Лександр. Поэтому мечты стоит отложить до лучших времён. Хотя бы до момента, когда я окончательно разберусь, что и как тут функционирует. А сегодня – всё, хватит. Пора отдыхать, пока в голову не пришла гениальная мысль создать в себе ядро».

Я неспешно встал с бордюра, качнув головой. Отряхнул ладони и на пару минут замер, возводя в разуме стену из рациональных доводов и логики.

«Эскапизм – не порок. Но это было актуально лишь там, где воображение не могло вдруг взять и воплотиться в форме, которую и в страшном сне не представишь».

С такими невесёлыми мыслями я и зашагал в сторону восточного крыла, оставив позади безмолвную статую ангела, взирающую на уголок пустого сада…