Текст книги "Лекс. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 13
Большие перемены + Интерлюдия 4

Дорога до «Золотого Фазана» отняла у меня немногим больше тридцати минут с учётом затянувшегося поиска экипажа. Оказалось, что вокруг академии транспортное сообщение находится в состоянии «скорее мёртв, чем жив», и мне, чтобы поймать местный аналог такси, пришлось сильно удалиться в сторону центра.

И всё же, я отыскал экипаж – неказистую с виду повозку с угрюмым кучером, оживившимся после того, как я назвал пункт назначения и заплатил немного сверх озвученной суммы.

Всю дорогу я молчал, рассматривая проплывающие мимо особняки, общественные здания, магазины, небольшие «крепости» и редких прохожих, столь немногочисленных в разгар рабочего дня.

Мысли… мысли ворочались тяжёлые.

Отец не стал бы вызывать меня просто так. Не прямо перед этой, как он выразился, «экстренной встречей» аристократии, и не после теракта, подкинувшего дровишек в топку политической жизни Империи. Делать ему больше было нечего, чем разбираться с непутёвым сыном, когда его внимания требуют десятки людей в регионе и вне его.

«А вот с оказавшимся в числе тех, о ком заговорили с толикой уважения он вполне себе мог захотеть пообщаться. Если даже студенты на меня косились, значит, слухи ходят самые что ни на есть громкие. Вопрос: чем это чревато?».

«Золотой Фазан» оказался именно таким, каким я его себе и представлял – респектабельным, но без показной роскоши. Место для деловых встреч, где превыше всего ставят приватность и комфорт, а не возможность пустить пыль в глаза.

Да и кому, если каждого посетителя, – как и меня самого, – тут сразу заводили в предназачающуюся ему и его визави дверку, не давая пересекаться с другими гостями?

Лишнему в «Фазане» просто не было места, и это подкупало.

– Господин, прошу за мной, – представительного вида сотрудник сего заведения глубоко поклонился, когда миловидная девушка с холла «передала» меня ему на руки. – Господин Лазарь уже ожидает вас.

«Уже? Освободился раньше срока?» – промелькнула мысль между тем, как меня повели по коридорам, устланным тёмными с золотом коврами.

Здесь не было лишних дверей – лишь мягкое освещение, тишина и портреты личностей, ставших своего рода легендами. Кое-кого я даже знал, хвала моему экспресс-экскурсу в теорию этого мира, но подавляющее большинство лиц оставалось всего лишь лицами, неузнанными и серыми.

– Прошу, – мой проводник, трижды постучав в дверь, дождался короткого «войдите», и открыл её передо мной, отступив в сторону.

Поблагодарив его коротким кивком, я шагнул внутрь, мельком оглядевшись.

Переговорная была под стать гостинице – массивная мебель, камин, в котором потрескивали дрова, и снова портрет, но на этот раз принадлежащий самому Императору. Слева и справа от него висели портреты поменьше, изображающие предшественников владыки Первой Империи, а очерчивали эту композицию изгибающиеся двухцветные ленты сверху и снизу.

Альберт Лазарь стоял у окна, заложив руки за спину и глядя куда-то вдаль, на улицу. Он не обернулся на звук моих шагов, и в этой нарочитой небрежности я почувствовал знакомую игру – демонстрацию власти и превосходства, попытку заставить собеседника нервничать.

В прошлой жизни я видел этот приём десятки раз, и этот отголосок прошлого вселил в душу немного уверенного спокойствия.

– Отец, – я остановился в паре шагов от наличествующего тут стола, не садясь без приглашения. – Я прибыл, как и было велено.

– Лександр, – граф наконец повернулся, окинув меня оценивающим взглядом. – Проходи, садись. Разговор будет долгим и основательным.

Я опустился в кресло напротив стола, стараясь держать спину прямо и не показывать своего напряжения – неожиданно заныло запястье. Граф, немного помедлив, сел напротив, сложил руки перед собой, и с десяток секунд просто молча меня разглядывал.

– Ты приятно меня удивил, сын, – наконец произнёс он, выдохнув. – Мне стало известно, что во время недавнего допроса ты не доставил сотруднику Имперской Безопасности удовольствия лицезреть твою растерянность. Это похвально, пусть и несколько неожиданно…

Граф скупо, одними лишь уголками губ, улыбнулся. Он поймал мой взгляд, дав понять, что продолжать он не будет, и ждёт моей реакции.

– Я просто отвечал на вопросы. Мне было нечего скрывать. – А что ещё я мог сказать? То-то и оно.

– Разумеется, – граф усмехнулся. – И всё-таки, не каждый юноша твоих лет способен сохранить хладнокровие под давлением Корвина. Он, знаешь ли, считается одним из лучших следователей региона…

Я промолчал, не зная, как реагировать на эти откровения. Ну а Альберт Лазарь, кажется, даже не ждал ответа. Он откинулся в кресле, тут же продолжив:

– Но я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать твои подвиги. О них я уже наслышан. От Генриха Сориара, от Валенсии Громовой и от доброго десятка людей, которые вдруг вспомнили, что ты – не просто строчка в генеалогических каталогах. И каждый из них счёл своим долгом выразить… признательность.

Он сделал паузу, и в голосе мужчины вдруг прорезалась едва заметная горечь.

– Знаешь, каково это, Лександр? Узнавать о том, что твой сын – гениальный герой, из уст посторонних? Читать в газетах о том, как «молодой Лазарь» проявил себя, и понимать, что ты сам не знал о нём практически ничего? Не знал о его настоящих талантах? О храбрости, стойкости? И на все вопросы благодарных знакомых отвечать очередной вежливой двусмысленностью…

Я сглотнул, почувствовав, как по спине пробежала дрожь. Не потому, что мне вдруг стало стыдно за прошлое Лександра или за тайну, которой никогда не было.

А потому, что в словах графа звучала неподдельная, хоть и тщательно скрываемая боль.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – ответил я осторожно. – Всё произошло слишком быстро. А потом у меня просто не было возможности связаться с вами сразу, отец.

«Сокрытие моих „талантов“ я оставлю без комментариев. Иначе это может плохо кончиться».

– Знаю, – граф снова, в который уже раз, вздохнул, проведя ладонью по лицу. – Знаю, Лександр. О том, что твой браслет вышел из строя, я узнал одним из первых. Ты просто пропал из сети. И именно поэтому, – он выдвинул ящик стола, и извлёк оттуда три предмета, – я решил, что тебе пора перестать быть отрезанным от мира.

На стол легли небольшая металлическая карточка с голографическим гербом рода Лазарей, угловатый «кирпичик» смартфона, и матовый браслет – почти точная копия того, что расплавился на моём запястье во время боя.

– Твой счёт, – граф постучал пальцем по карточке, – разблокирован. Сумма пока ограничена. Достаточно для жизни и учёбы, но без излишеств. Заработаешь право на большее – получишь. Это не наказание, Лександр. Ты потерял три года, и должен научиться ценить ресурсы, которые привык тратить, не глядя.

Я молча взял карточку, ощутив холод металла на кончиках пальцев. Затем перевёл взгляд на браслет и смартфон.

– А это?..

– Твой новый катализатор. Последняя ревизия так полюбившейся тебе модели, в максимальной конфигурации. Это всё ещё гражданское бытовое устройство, но что-то более серьёзное вот так, из рук в руки, не передать. Нужна сертификация, даже с твоими навыками. Этим ты займёшься в академии.

– Я… понимаю, – я кивнул, беря в руки браслет. Всё так и свербило поскорее его надеть и вернуть себе доступ к «магии», но я сдержался. Пока что. – Спасибо, отец.

– Это ещё не всё, – граф взял и протянул мне смартфон. – Держи его при себе. Смею надеяться, телефон высшего класса защиты позволит тебе оставаться на связи в любом случае. Ситуации вроде произошедшей недопустимы. Не для нашего рода, Лександр.

– Этого не повторится, – я уверенно кивнул, внутренне ликуя.

– Я рассчитываю на это, – удовлетворённо бросил граф. Он подался вперёд, сцепив руки в замок перед собой. – А теперь то, что касается твоих скрытых талантов. Родерик в городе, и он хочет поговорить с тобой. Твои сёстры тоже прибыли в Сант-Море, и я вижу за этим хороший шанс собраться вместе. После всего того, что произошло, это было бы… уместно, Лександр.

Я помедлил. В другой ситуации, произойди это хотя бы через неделю или две, я бы согласился – контакт с наследником рода и «моим» старшим братом мог быть очень полезен. Плюс возможность разобраться с Розалией и поведением её подружки…

«Но у меня не было недели. Даже пары дней для того, чтобы вникнуть в обстановку вокруг – и тех террористы не дали, что б их пробрало и не сразу отпустило. Значит, я вынужден отказаться. И у меня даже есть хороший повод, с которым отец не сможет поспорить. Лазари – это честь и единство, в конце-то концов».

– Простите, отец, но сегодня вечером у меня уже есть планы, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал достаточно ровно. – Я уже дал слово, и не могу его нарушить.

Бровь графа поползла вверх:

– Планы? И что же это за планы, которые важнее рода?..

– Я обещал разговор дочери рода Шталь, Эльзе, – ответил я прямо, не отводя взгляда. – Она помогла мне в лесу сразу после теракта, и впоследствии проследила, чтобы с рукой не было осложнений. Пусть договорённость – это не клятва, но я всё равно не хотел бы её нарушать в самом начале своего пути, отец.

Граф вздохнул демонстративно и так, словно хотел, чтобы я почувствовал всю глубину его недовольства. Его взгляд, прежде тёплый, мгновенно потяжелел, пропитавшись целым коктейлем эмоций: неодобрением, предупреждением и чем-то ещё, мною непонятым.

– Шталь, – произнёс он наконец. – Барон Карл Шталь – человек амбициозный. И его дочь, насколько я знаю, не обделена ни умом, ни характером, ни внешностью…

Отец опустил руки на стол, сжав кулаки. На его скулах дёрнулись желваки, но не от гнева, а, скорее, от напряжения и крепкой задумчивости.

– Ты не маленький мальчик, Лександр, и сам должен осознавать все риски. Об одном лишь предупрежу – я не прощу, если ты возьмёшься за старое, и начнёшь путать деловые связи с романтическими похождениями.

– У меня другие приоритеты, отец, – я склонил голову, не соврав ни единым словом.

«Но одно другому не мешает, если подходить ко всему с толикой самоконтроля, конечно же».

– Посмотрим, – граф поднялся, давая понять, что на этом аудиенция окончена. – Надеюсь, ты воспользуешься открывшимися возможностями с умом, Лександр. И ещё одно…

– Да?..

– Ты показал себя достойно, – произнёс он тихо. – И я надеюсь, что ты действительно изменился. Потому что второго шанса уже не будет. Иди.

Я встал с кресла, неглубоко поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

На часах было без двадцати шесть, так что время у меня, смею надеяться, ещё было.

[Интерлюдия 4]

Вечерний парк Первой Академии тонул во всеобъёмлющем, но готовящимся вот-вот отступить покое. Кроны вековых дубов и клёнов скрадывали робкие лучи закатного солнца, а тени под ними клубились и дрожали, саваном накрывая посыпанные почти белоснежным гравием дорожки. Воздух тут вобрал в себя ароматы влажной после только-только прошедшего дождя листвы и далёких цветников, и на фоне стерильности громады академии казался чуть ли не целебным.

И среди всего этого великолепия раздавались шаги: быстрые и злые, соседствующие с не менее быстрыми, но размеренными и ритмичными.

– И зачем было тащить меня сюда, Лиза⁈ Мы с Лазарем даже о времени договориться не успели! Я что, собачонка, искать его по всей округе теперь⁈ – распалялась Эльза, сжав кулачки в отчаянном стремлении сделать хоть что-то.

– Ты сегодня просто невыносима, – выдохнула Элизабет, даже не глядя на подругу. – Ты за пять минут довела до заикания Виктора. Виктора! Того, кого вообще ничего пробрать не может! А Лазарь в медкрыле? Ты его запугать решила, или что? Ещё и дулась, как мышь на крупу! Эльза, стой, кому говорят!

Лиза нагнала ускорившуюся было Шталь, схватив её за плечи и как следует встряхнув. Эльза от этого злиться не перестала, но теперь хотя бы не пыталась сбежать ненароком.

– Я не терроризировала Лазаря. И Виктор просто не выспался, – Эльза фыркнула, отвернувшись. Дольше пары секунд взгляд Громовой она не выдержала. – Лиз, я выполняла свой долг перед пациентом. И всё!

– Долг, – Лиза покивала, посмотрев на подругу, как на блаженную. – А то, что ты чуть не расплакалась, когда он заговорил о своей драгоценной простолюдинке – это тоже часть врачебной этики?

Эльза резко поджала губы, сбросила руки лизы со своих плеч и, зажмурившись, выдохнула:

– Я. Не. Плакала, – глухо произнесла девушка. – И я не… не вешаюсь на него. Лазарь спас нам жизнь, Лиз. Всем. Если бы не он, то кто знает, скольких бы мы потеряли в том лесу? Я… Я просто отдаю долг. И всё.

– Повторяешься, – спокойно констатировала Лиза. – И врёшь. Сама себе врёшь, Эльза. Или признай это, или убеди меня в том, что я ошибаюсь, и к Алисии ты цепляешься не потому, что она хвостиком ходит за Лексом, а он её не прогоняет…

– Я не цепляюсь к ней! Вернее, цепляюсь, но только потому, что эта девица забыла своё место! – в её голосе прорезались знакомые высокомерные нотки. – Ты же даже не слышала, что она мне вчера сказала! Мы только зашли в комнаты, я хотела помочь ей освоиться. Просто подсказала, что вещи стоит разложить иначе, и что её платье не подходит для ужина в общем зале, что…

– Зная тебя, ты начала ею командовать, Эльза, – перебила её Громова. – Или я ошибаюсь?

– Я… – Эльза надулась от возмущения. – Я говорила с ней вежливо!

– О, не сомневаюсь, – Лиза покивала деловито. – Твоя «вежливость» кого угодно до белого каления…

Лиза прервалась на полуслове, заметив, что Шталь резко потупила взгляд, и начала едва заметно подрагивать. Смутившись, брюнетка в два шага приблизилась к подруге, аккуратно ту приобняв:

– Эль, ну чего ты? Извини. Я не со зла, просто… – Громова запнулась, подбирая слова, но ничего подходящего так и не пришло ей в голову. Поэтому, по старой традиции своего рода, она пошла напрямик. – Просто ты сама не своя, и выглядишь… ну, как дура. Вон, тут лавочка рядом, идём.

Продолжила Лиза только после того, как усадила резко потерявшую всякое желание что-то говорить Эльзу рядом с собой:

– Эльза, ну не дуйся. Я же на твоей стороне. Лучше расскажи, что Алисия тебе такого сказала?..

Эльза собиралась с духом несколько секунд, прежде чем начать тихо:

– Она сначала молчала. Кивала, делала вид, что слушает. Пф-ф, – девушка фыркнула. – А потом её будто прорвало. Так на меня посмотрела, словно я – таракан, представляешь? Потребовала, чтобы я перестала командовать. Сказала, что она не моя горничная. А потом…

Эльза замолчала, но Лиза не собиралась её перебивать. Просто терпеливо ждала, нервно постукивая пальцами по коленям – ей категорически не нравилось то, во что за считанные дни превратилась её непомерно гордая подруга, с которой они были знакомы с детства.

– А потом она потребовала, чтобы я отстала от Лазаря, Лиз. Можешь себе это представить? Прямо мне заявила, что я слишком «злобная и горделивая» для него. И что… – Эльза продолжила на пол-тона тише, – что если мне так неймётся кого-то найти, то пусть этот кто-то будет таким же, как я. И дверь перед моим носом захлопнула. На замок заперлась…

Повисла пауза. Ветер качал кроны деревьев где-то над их головами, но больше ничего не пыталось потревожить непоколебимую, ровную тишину. Абитуриенты к этому моменту уже по большей части укрылись под сводами академии, потому как не было среди них любителей бродить по тропинкам в преддверии дождя или вообще грозы.

– Это… – наконец, выдавила из себя опешившая Громова. – Это просто… Ну, ничего себе? Она правда так сказала? Эта тихоня-Фольт?

– Да! – Эльза всплеснула руками. – Да, Лиз, она так сказала! Рискуя вообще всем, потому что она – никто! Простолюдинка! Если бы я захотела, я бы могла её уничтожить, просто попросив, кого нужно! Её бы вышвырнули из академии ещё до начала экзаменов, и она это знает! Но эта… эта корова всё равно посмела ТАК со мной говорить!

– Но ты ведь не собираешься жаловаться, да? – тихо заметила Лиза, переварив удивление.

– Нет, не собираюсь. Это… было бы низко, – наконец выдавила она. – И Лазарь бы не простил. И вообще, я не настолько мелочна, чтобы так мстить какой-то простушке за дерзость. Но это не отменяет того, что это неправильно! Простолюдины не должны быть такими! Они не должны гоняться за аристократами, не должны огрызаться… не должны даже смотреть на нас так, как она смотрит на Лекса!

– Можешь не продолжать. Я понимаю, о чём ты, – Лиза вздохнула, наклонившись вперёд и уперев локти в колени. – Но, знаешь, у неё ведь всё равно нет шансов. Лазарь – сын графа, и этого не изменить. Он её максимум может любовницей своей сделать, и то, это будет такой позор, что его свои же не поймут…

– Ты думаешь, ему не наплевать? – бросила Эльза негромко. – Он на неё вообще не так смотрит, Лиз. Он её защищает, уважает, беспокоится о ней… А со мной он просто вежлив. И это бесит!

– Он её и знает куда дольше, – резонно подметила Громова. – Сколько эта Алисия за ним хвостиком волочится? Годы. А мы с ним пересекались считанные разы. Я уже не говорю о том, что Лазарь не дурак, и понимает, что в стенах академии его подружка… ну, не на птичьих правах, но обидеть её может каждый. А если её фигурку учитывать, то…

– Фигурку⁈ – Эльза вновь вспыхнула, вскочив с лавочки. – Ну давай, скажи ещё, что я до неё не дотягиваю!

Лиза отмахнулась:

– Да я не об этом, Эль. Ты миниатюрная, изящная, это всем нравится. Просто опасения Лазаря не беспочвенны, вот он и носится с ней. И вообще, заметь – он попросил о помощи тебя, а не меня. – Элизабет улыбнулась, поравнявшись с Эльзой.

– Пф-ф. Я просто под руку удачно подвернулась, – Эльза фыркнула в привычной ей манере. – Ты вообще отдельно сюда ехала, а спасать эту простолюдинку нужно было уже тогда.

– И всё-таки, у сына графа имелась масса возможностей обеспечить какое-никакое, а прикрытие своей питомице, – ободряюще улыбнувшись, Лиза шагнула в сторону академии. – Но он доверился тебе, так что ты рано паникуешь. Он не дурак, и не будет загонять свою и без того сомнительную репутацию под плинтус. А если будет – то он тебе вообще такой нужен?

– Ты говоришь так, словно я новые туфли выбираю, Лиз, – вздохнув, Эльза нагнала подругу, поравнявшись с ней. – Мне ещё этого дурака у общежития как-то вылавливать. У него же ни браслета, ни телефона – ничего нет. А время и место ты нам обсудить не дала… за что я тебе благодарна. Правда, спасибо.

Эльза, едва сказав это, поспешила отвести взгляд. Очень уж нелегко далось ей признание собственной слабости, пусть и кратковременной.

– На то мы и подруги. А то получилось бы, как на том чаепитии, где ты заставила тех бедняжек вкушать твою бесподобную песочную выпечку…

– Лиза! – Эльза в считанные секунды покраснела до состояния, когда от неё можно было прикуривать, а Громова заразительно рассмеялась. – Нам было по пять лет! И я уже не настолько упёртая!..

– Рассказывай сказки!..

Голоса девушек растворялись в подступающем сумраке, пока вдоль тропинок загорались фонари, а в небе – сгущались тучи. Где-то вдалеке уже звенел колокол, призывающий абитуриентов к ужину, а время неуклонно стремилось к семи часам вечера…

* * *

К моменту, когда небо начало затягиваться низкими, свинцовыми и темнеющими на глазах тучами, экипаж только-только высадил меня у ворот академии. Пахло близкой грозой, а воздух хоть и казался пронизанным свежестью, но напитался влагой и вдыхался с ощутимым усилием.

Я поёжился, поправив воротник, и быстрым шагом двинулся к контрольно-пропускному пункту. Пара минут на неформальную проверку, марш-бросок по петляющим среди деревьев тропинкам – и я оказался в холле общежития, пустом и тихом.

Абитуриентов видно не было, и даже комендант с прочими сотрудниками куда-то запропастился.

«Это нехорошо. Надеюсь, через четверть часа кто-нибудь да объявится, потому что вечер – он не резиновый. А если я пропущу встречу, под предлогом которой избежал семейного ужина, то мне все ручки-ножки поотковыривают, как пить дать».

Я быстрым шагом двинулся вверх по лестницам, влетев в свою комнату и скинув пиджак. Браслет, – мой новый катализатор, – тут же оказался в руках… и я на пару секунд впал в ступор, нахмурившись.

Привычное для устройства место было самым что ни на есть наглым образом занято повязкой и ожогами под ней. От идеи приспособить катализатор на другое запястье я отказался, сымпровизировав: закатал рукав правой руки, и закрепил браслет чуть выше повязки, на предплечье.

Сел он непривычно туго и высоко, тянуться было неудобно, но я повеселел вопреки всему. Ведь самое главное – «магия» вновь была со мной, и я перестал ощущать себя так, словно у меня отобрали последние трусы.

– Бесспорно, могло быть и хуже, – пробормотал я, активируя браслет и выполняя первичную привязку биометрии. – Ну, давай, не тупи…

Экран вспыхнул мягким тёмно-синим светом, а я почувствовал лёгкое, уверенное касание чего-то к разуму – катализатор нащупывал, откуда ему брать команды.

Я незамедлительно открыл каталог эрикс-искусств, пролистав доступный перечень… весьма скромный, если сравнивать с тем, что было раньше. Но мои основные инструменты тут присутствовали – и моделирование, и материализация. Плюс сам интерфейс стал чуточку более функциональным и удобным – теперь выбор и активация техники требовали на один клик меньше.

Светлячок появился над ладонью почти мгновенно, без малейшей задержки. Яркий, размеренно пульсирующий и послушный, он закружился в танце с себе подобными, но гражданская бытовая модель опять не позволила создать больше десяти искорок одновременно. Экспресс-проверка материализации показала, что и с ней не произошло никаких перемен.

Увы – ограничения, по всей видимости, не зависели от того, насколько премиальным было само устройство.

«По крайней мере, я снова обрёл возможность постоять за себя. И предыдущий браслет, хвала всем Богам, не был слишком уж очевидно модифицированным», – подумал я, пытаясь зафиксировать рукав рубашки так, чтобы он не мешался, и не выглядел при этом смешно. Худо-бедно, но у меня вышло что-то приемлемое, и я в спешке покинул комнату. – «Безопасники меня не порвут – и на том спасибо. Теперь нужно найти Виктора. И как можно быстрее, а то меня Эльза препарирует поутру».

В холле было по-прежнему пусто, если не считать двоих парней, о чём-то спорящих у доски объявлений. Комната Виктора оказалась заперта, и на стук так никто и не ответил. Библиотека, курилка на первом этаже – я проверил почти все «точки интереса», о которых знал.

Осталась только «мужская» столовая, расположенная в этом же здании, и позволяющая не ходить на общие завтраки, обеды и ужины, тратя время.

И именно в этом небольшом и уютном зале на полсотни человек я обнаружил пропажу: Шталь сидел за столиком у окна, с тоской смотрел на непогоду и неспешно жевал что-то мясное. На столе лежал включенный планшет и одинокая рабочая тетрадь, вся исписанная решёнными и не очень задачками по «прокачке» ощущения пространства.

– Виктор, – я, не спрашивая разрешения, уселся напротив. – Я на минутку. По делу. Мне нужен личный номер Эльзы, и желательно ещё полчаса назад.

– Юморист? – блондин хмыкнул, вздев бровь. – И почему через меня, Лазарь? Надеюсь, вы не поругались? После недавних событий я бы не удивился, но…

– Всё нормально, Виктор. Можешь унять своё беспокойство. Просто мы не успели договориться о времени и месте для вечерней прогулки, а связью я обзавёлся час назад, – я постучал пальцем по браслету на предплечье.

– К слову, выглядишь, как главный герой подросткового боевика, – хмыкнул Шталь, после чего мигом посерьезнел. – Но, знаешь… Я, конечно, своей кузине ни разу не нянька, но ты ведь понимаешь, что я должен кое-что сказать?

Я кивнул, со вздохом потерев переносицу. И Виктор в точности повторил мои движения – настолько точно, что на мгновение мне показалось, будто я смотрюсь в зеркало.

Мы синхронно прыснули, но взгляды остались серьёзными.

– Не загуливай её допоздна, Лазарь. Я серьёзно. Девичья репутация – это вещь, с которой легко распрощаться, но неимоверно сложно восстановить даже в стенах академии. А твоя слава… – он замялся, подбирая слова. – Прости за прямоту, но о девушке, которая гуляет с тобой до темноты, я бы однозначно подумал плохо. И я не хочу, чтобы Эльзу обидели или оскорбили из-за того, что у вашей «прогулки» появятся случайные свидетели.

«Что б тебя, Лександр Лазарь. Мне снова аукается твоя репутация… но без неё меня бы здесь тоже не было. Так что ты прощён, но не до конца».

Вне царства своих мыслей я расстроенно выдохнул:

– Я не обижу её, Виктор, – я выдержал его взгляд, мысленно отметив, что вот эта вот забота о родственнице представила мне блондина в новом свете. – И репутацию тоже не испорчу. Обещаю. Это просто разговор, ничего больше. Всё будет в рамках приличий, и далеко мы не уйдём. За окном погода нелётная…

Шталь посмотрел на меня в течение ещё нескольких секунд, после чего кивнул с видимым облегчением:

– Я тебе верю. Номер сейчас дам, – он сунул руку в карман, достав оттуда телефон, и через несколько секунд уже заканчивал диктовать цифры. – И, Лекс… Удачи.

– Надеюсь, что в удаче надобности не возникнет, – я поднялся со стула, уже вбивая номер в свой телефон – защищённый и увесистый, аки кирпич в миниатюре.

Пальцы летали над клавишами, и сообщение с вопросом касательно того, где её искать, отправилось к Эльзе ещё до того, как я вышел из столовой.

Телефон пискнул спустя полминуты, не больше:

«Я возвращаюсь из парка с Лизой. Буду на центральной площади через десять минут. Можешь перехватить меня там. Э. Ш.».

Сообщение было коротким и деловым – вполне в духе Эльзы. Но обозначенные место и срок заставили меня прибавить шаг, и чуть ли не выбежать на улицу.

Вечернее небо к этому моменту уже окончательно окрасилось во все оттенки чёрно-синего, а тучи, мелькавшие на горизонте, укрыли Сант-Море непроглядным, клубящимся полотнищем. Где-то вдалеке грохотал гром, а дождь, прежде лишь робко накрапывающий, становился всё сильнее с каждой секундой.

Я не успел и сотни метров пройти, как пришлось тянуться к браслету. Клики по физическим клавишам отдавались в пальцах уверенными, отчётливыми щелчками, а само устройство безо всяких проблем воплотило не самый примитивный образ – большой чёрный зонт с кованым гербом Лазарей на рукояти. Как-то так использовали свои катализаторы простые люди, решающие с их помощью бытовые проблемы.

«Непозволительная роскошь там – совершенно обыденное явление здесь» – эта мысль промелькнула и растворилась в дробном перестуке капель дождя, разбивающихся о натянутую ткань зонта. Последние прохожие в радиусе видимости, на бегу материализуя зонты, торопились укрыться от непогоды, а на меня, углубляющегося вглубь парка, смотрели не иначе как на дурачка какого.

«Мнительность – это порок, Лекс. Отставить рассуждения, прибавить ходу!».

Я ускорился, и спустя десять минут вышел на край центральной площади – мощёного камнем пространства перед главным зданием Первой Академии. По периметру тут стояли десятки кованых скамеек, да проклянут их студенты в зимнюю пору, и тянулись вереницы ярких, светящих жёлто-оранжевым светом фонарей.

В центре возвышалась пятнадцатиметровая статуя ныне здравствующего Императора – сурового мужчины лет тридцати пяти, сжимающего в одной руке жезл с россыпью кнопок, а в другой держащего некую сферу, внешний вид которой однозначно указывал на то, что это не просто украшение.

Но прежде всего меня интересовала миниатюрная девичья фигурка, укрывшаяся под куполом полупрозрачного зонта алых с позолотой оттенков. Чуть поодаль, уже удаляясь в сторону западного крыла, истаивал в стене дождя второй силуэт – судя по осанке и размашистому шагу, это Громова стремилась укрыться от непогоды, оставив подругу дожидаться меня в одиночестве.

– Не опоздал? – я приблизился, улыбнувшись.

Эльза окинула меня внимательным взглядом, задержав его на правой руке, с повязкой и браслетом, выставленными на всеобщее обозрение. Уголки её губ чуть приподнялись, а ответ показал, что передо мной действительно Шталь, а не доппельгангер:

– Почти. Ещё минута, и я бы решила, что ты передумал.

– Я бы не позволил себе такую глупость, – я с немым вопросом кивнул в сторону аллеи, тянущейся параллельно женскому общежитию. – Просто… дела. Отец вызывал в город, а потом я отлавливал Виктора по всему корпусу, чтобы узнать у него твой номер. И, как назло, нашёлся он там, куда я заглянул в последнюю очередь…

– Дай угадаю, – Эльза сделала полшага вперёд, позволив мне поравняться с ней. – Малая столовая?

– Она самая. Сегодня он решил быть выше какого-то там общего ужина…

– Пф-ф. Это вполне в его духе, – фыркнула Эльза, продолжив чуть теплее. – Лень – вторая сильнейшая сторона его характера.

– А первая?..

– Спокойствие, – моментально ответила девушка. – Его только теракт заставил понервничать. А так он всегда такой – неспешный, спокойный, как скала, основательный… и чертовски ленивый.

Над нашими головами вновь громыхнуло. Дождь усилился, застучав по зонтам с такой силой, что мне пришлось повысить голос, дабы перекричать эту канонаду:

– Ты хорошо устроилась⁈ – я приблизился к ней, надеясь на то, что так не придётся орать. Не помогло. – С соседями, с комнатой всё в порядке⁈

– Комната – как комната! А соседи… – она запнулась, набрав в лёгкие побольше воздуха. – Если бы не твоя подопечная, то всё было бы прекрасно!

Я мысленно поморщился, понимая, что разговор свернул именно туда, куда я ожидал. И отсрочить не получилось.

«Но и обсуждать столь щепетильную тему в таком хаосе – это сродни мазохизму».

Техника материализации уже была активна благодаря поддерживаемому зонтику, поэтому мне не пришлось даже тянуться к браслету на предплечье. Образ в голове сформировался мгновенно – не «щит» или тент, а воздух, подчинённый моей воле и оформленный для исполнения одной конкретной задачи.

«Там, на моей родине, это „стоило“ бы целого заклинания. А здесь – всего лишь мыслеобраз, контроль и универсальная техника, позволяющая создать чуть ли не что угодно».

В паре метров над нашими головами воздух вздрогнул и уплотнился, обдав нас прохладным ветерком пришедших в движения воздушных масс. Сплошная стена воды, прежде обрушивающаяся на нас, начала замедляться и растекаться в стороны, словно ударяясь о невидимое стекло.

И шум ливня притих достаточно для того, чтобы мы могли поговорить, как белые люди.

– Что это?.. – прошептала Эльза, задрав голову кверху. – Что за техника? Я такой не знаю.

– Вольное использование материализации, – я пожал плечами, развоплотив зонтик. Сильно сжатый, циркулирующий по кругу воздух.

Девушка шумно вдохнула носом, резко обернувшись ко мне:

– Лазарь! Ты вообще понимаешь, что это та же самая механика, что у «Звукового удара»? Это же боевая техника С-ранга! Волна, которая или слуха лишает, или вообще потроха отбивает! И ты держишь это, – она бросила вверх испуганный взгляд, – над моей головой⁈