Текст книги "Лекс. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

– Что ж, господа и дамы, – Ирвинг демонстративно посмотрел на часы. – Наше время подходит к концу. Я надеюсь, что вы сделали правильные выводы из всего услышанного. И помните о «домашнем задании». Если вам повезёт поступить в Первую Академию, то я стребую ответ с каждого. По очереди подходите к столу, отметьтесь в табели. И поживее!

Я автоматически встал, вписал своё имя в пустую строку табели посещений подготовительных курсов, и так же автоматически вышел из аудитории вслед за Громовыми. Они выглядели не менее задумчивыми. С тем лишь уточнением, что если я размышлял о ситуации в целом, то их беспокоили сугубо практические вопросы.

«Так или иначе, но мне придётся работать с тем, что есть. И… Проклятье. Нужно найти Алисию. Сейчас же».

– Дима, Лиза, я вынужден вас оставить, – я окликнул их, чуть притормозив. – Встретимся за ужином. Вы же не против?

– Да нет, наверное, – рассеянно ответил Громов. – Не теряйся только, Лекс.

– Если что – пиши, – вторила ему Элизабет.

А потом мы разбежались в разные стороны. Они – на пятый этаж, а я – к выходу из центрального крыла.

Сейчас мой путь лежал в направлении женского общежития.

Глава 16
Свобода поневоле

Тяжёлая дверь женского общежития захлопнулась за чьей-то спиной, а я остался стоять на крыльце, чувствуя себя… ну, не прямо полным болваном, но близко.

Внутрь меня, разумеется, не пустили. Комендантша – суровая матрона с повадками цепного пса и бюстом, способным эффективно выполнять роль противопехотного заслона в коридорах академии, преградила мне путь, едва я переступил порог холла. И сразу же выставила меня за дверь, едва осведомившись, чего я тут забыл.

Нельзя – значит, нельзя, и точка.

К счастью, комендантша снизошла до моих проблем, и отправилась проверять, на месте ли «эта, как её, Фольт». Вот только по возвращении она мне сообщила, что комната заперта, а Алисия в общежитии отсутствует.

«Как бы не случилось чего. Привлекать лишних людей к поискам – не вариант, по понятным причинам. Значит, придётся справляться самому и тратить драгоценное время. Что ж… Ну, у меня хотя бы неделя есть на подготовку – и то хлеб».

Очевидных мест, где могла находиться Алисия, было не так уж много. Столовая в здании общежития? Вряд ли – время обеда давно миновала. Обеденный зал в центральном крыле? Аналогично. Парк? С учётом её упёртости, вряд ли она отправилась гулять, когда на носу экзамены. Если только что-то действительно случилось.

«Библиотека или подготовительные занятия? Всё – в центральном крыле, и разумнее всего будет начать с обители знаний. Если бы я был простолюдином, то скрывался бы от нежелательного внимания аристократов именно там».

Путь до библиотеки занял считанные минуты, и, ступив под своды «недостроенной» башни, я вынужденно затормозил. Контраст между пасмурной улицей и светлым помещением был очень уж явным – пришлось проморгаться, прежде чем по-быстрому заполнить бланк посещения и пройти дальше.

Посетителей тут традиционно почти не было, так что белобрысую головку я заметил сходу.

Алисия сидела в самом дальнем углу, склонившись над столом перед терминалом, и что-то сосредоточенно переписывала в тетрадь. Вблизи я различил и несвойственную девушке бледность, и начавшие отвоёвывать себе пространство под её глазами тёмные круги. Даже мои шаги Алисия не услышала, пока я не подошёл совсем уж близко.

– Лекс, – произнесла она, обернувшись. Без удивления, без радости. Спокойно и как-то обречённо. – Я догадывалась, что ты придёшь. Долго искал? Садись.

«Вот ты и допрыгался, Лекс. Она что-то для себя решила, и это что-то не понравилось ей, и не понравится тебе. Проклятье».

Я опустился на соседний стул, положив руки на стол перед собой. Нервно облизал губы, сглотнул. Все слова, которые я прокручивал в мыслях по дороге сюда, теперь казались жалкими и неуместными. Я-то рассчитывал встретить вечно весёлую девушку, а не её бледную тень.

Поэтому несколько секунд мы просто сидели. Молча, прислушиваясь к мерному гудению терминала и неразличимым шепоткам других посетителей.

– Алисия, послушай… – начал я, но она остановила меня резким жестом. Просто вскинула руку, моргнув и подавшись вперёд.

– Не надо, Лекс. Я много думала. О нас, о тебе. О том, что сказала эта рыжая стерва… И я кое-что поняла. Ты хороший человек. Лучше, чем был раньше, – на этой фразе её голос почти сорвался, глаза заблестели, а она сама поджала губы. – Ты защищал меня, заботился, рисковал собой. И я… я тебя люблю. Ты это знаешь.

«Она впервые произнесла это вслух. И именно сейчас».

– Но то, что я тебя люблю – это только моя проблема, Лекс, – продолжила она, едва переведя дыхание. – Я не ровня тебе, и никогда ей не стану. Ты можешь говорить что угодно, но законы Империи тебе не изменить. Я читала те же книги, что и ты… или почти те же. Поэтому я прекрасно понимаю, чем заканчиваются подобные «истории». Позором. Изгнанием. Крахом. Смертью.

– Я не собираюсь…

– Я знаю, что ты не собираешься, – перебила она, всхлипнув. – Но это ничегошеньки не меняет, Лекс. Достаточно того, что подумают окружающие. А я… Я не хочу быть причиной твоей смерти. Не хочу, чтобы на тебя показывали пальцем, а то и последнего шанса лишили. И я не буду обузой.

Я крепко, до белизны сжал кулаки.

– Ты не обуза, Алисия. И мы всё ещё можем найти способ. Мне не обязательно поддерживать тебя напрямую. Существует институт протекции – я узнаю, что там и как. Сделаю всё по уму… – пусть даже это потребует существенных временных и не только затрат, но по какой-то причине я был готов на это пойти.

По крайней мере, в отношении Алисии Фольт, которая, похоже, не собиралась больше принимать навязываемые мною правила игры.

– Нет, Лекс. Я – обуза. Для твоей репутации, для твоего будущего простолюдинка не более, чем мёртвый груз. Пока я рядом, каждый аристократ будет видеть во мне то, чем я не являюсь, – она несколько раз моргнула, борясь с подступающими слезами. – Они будут видеть во мне твою любовницу или игрушку. Тебе будут мстить через меня, будут использовать само моё существование как оружие, пойми же.

Я открыл рот и бессильно выдохнул, на находя, что возразить. Мне попросту нечем было крыть. Эльза предупреждала меня ровно о том же самом. Я лично читал о правилах, установившихся в Империи и ревностно соблюдаемых знатью.

А теперь об этом мне говорила Алисия – девушка, которая, по логике, должна была цепляться за меня, пока у неё были шансы…

«Пока были шансы… Проклятье!» – я застыл, широко распахнув глаза от вспыхнувшего в голове ярчайшей звездой осознания.

Нет – ОСОЗНАНИЯ.

Алисия не была дурой. Она наверняка с малых лет понимала, кто я и кто она. Но всё равно оставалась рядом. Минимум пять лет назад – как подруга или знакомая, уж не знаю точно. А после падения Лекса три года назад, Алисия Фольт продолжила упрямо нянчиться с ним, не отпуская.

«И дожидаясь, пока у неё появится возможность взять своё? Не богатство и не титул, и даже не Лазаря. А Лександра. Человека, которого со дня на день должны были лишить титула, выбросить на улицу – и тем самым вытолкнуть за границы того, чему обязан был соответствовать аристократ. Желала ли она Лександру всего самого хорошего? Очень вероятно – её радость за меня была искренней там, на пороге поместья. Но это не мешало ей надеяться».

Я молча смотрел на неё, ощущая непередаваемую горечь. Она действительно ждала момента, когда система отторгла бы «нежелательный элемент». Когда Лександр Лазарь стал бы никем, лишившись привилегий и обязанностей.

Тогда, именно тогда, у простолюдинки Алисии появился бы шанс.

Но реальность и моё появление внесли свои коррективы. Вместо изгнанника и «мусора» на сцену вышел я, без лишней скромности – человек, которым теперь интересуются многие. А пропасть между нами разверзлась ещё шире, чем раньше.

«Она любила конкретного падшего аристократа, которого можно было любить, не боясь за его жизнь – он просто никому больше не был нужен. А я, объявившись в этом мире, всё к такой-то матери ей испортил» – и эти мысли, хочу я сказать, отрезвляли.

Алисия тем временем вытащила из сумки небольшой, аккуратный конверт, на котором я не без удивления разглядел герб рода Сориар. Она положила его на стол передо мной, подавшись ближе:

– Я знаю, что ты не отступишься, если не убедить тебя в том, что я буду в порядке, Лекс. Посмотри, пожалуйста, – сказала она, пододвинув ко мне конверт.

Я отогнул уголок со вскрытой сургучной печатью, выудив лист плотной, дорогой бумаги. Пробежался глазами по тексту – один раз, второй. Хмыкнул.

– Значит, твоё имя в списках – это дело рук графа Сориара. Протекция за спасение внука… ты правда кого-то спасла? Когда успела? – бросил я, принудив себя отложить свербящее на периферии сознания понимание в долгий ящик.

– Тот мальчик, Лион, – произнесла Алисия тихо. – Внук графа. Когда ты остался прикрывать отход, мы наткнулись на террористов в лесу. Началась перестрелка, все стали разбегаться, кто куда, и в суматохе малыша потеряли. Я заметила его, вернулась, подхватила его на руки и побежала дальше. Ну и… вот.

Я в мыслях перебрал всех детей, ошивавшихся вокруг графини на нашей стоянке-на-холме. Под описание подходил разве что совсем мелкий ребёнок, годика три, не больше.

«И его умудрились потерять?» – подумал, но не стал озвучивать этот вопрос я.

– Вчера в общежитие приходила Белль Сориар, – добавила Алисия, разглядев на моём лице тень сомнения. – Она очень милая девушка… по крайней мере, со мной. Она публично озвучила волю графини об обеспечении мне протекции. И, учитывая статус их рода, проблем… проблем больше быть не должно. На меня и смотрят-то теперь с опаской. Поэтому, Лекс, не нужно опекать меня так рьяно. За меня есть, кому заступиться… без последствий. Дай мне свободу. Для всех будет лучше, если я стану просто одной из многих простолюдинок-студенток. Если мне вообще повезёт поступить…

– Ты поступишь, – почему-то я в этом даже не сомневался. Но та надрывная искренность, с которой девушка просила её оставить, вызывала лишь ненависть, направленную на саму местную социальную систему. – И я понял тебя, Алисия. Я… очень рад, что ты получила протекцию от кого-то, кто действительно может тебя защитить… без последствий.

Я встал со стула, зажмурившись на пару секунд. Выдохнул.

– Я постараюсь не привлекать к тебе внимания. Но это не значит, что я вычеркну тебя из своей жизни, – я одной рукой достал из кармана телефон, открыв контактную книгу. Вывел на экран свой номер, повернув его к девушке. – Мой новый номер. И твой я тоже запишу. Переписываться нам не запретит никто – внутренняя сеть академии это позволяет, для того и создана. А шифрование сохранит всё в тайне.

– Лекс, – начала было она, но я перебил её.

– Не «Лексай», Алисия. Записывай, и дай мне уже свой номер или айди внутри системы. И всегда держи в уме, что если вдруг – я рядом.

«Всего лишь слова. Но пока я действительно не могу дать ей большего. Даже обычная дружба – и та под запретом. Вот только пусть меня проклянут раз и во веки веков, если сам Альтаир, Сайрус наречённый не окажется способен на такую малость!».

В реальности же я чуть улыбнулся, стараясь хотя бы так сгладить ту бурю эмоций, которую во мне пробудил этот эпизод новой жизни, сходу пустившейся в галоп. Алисия, сидящая сейчас передо мной, снова всхлипнула, но сдержалась. Сильная девочка.

Она достала новенький коммуникатор с эмблемой Первой Академии на задней крышке, а спустя несколько секунд мой телефон завибрировал, оповестив о входящем сообщении.

– Вот и всё, – выдохнула она, забрав конверт и спрятав обратно в сумку. – Я… пойду в общежитие, Лекс. Вечером Белль собиралась «вывести меня в люди», в обеденную залу. Общую. И мне нужно подготовиться…

– Тебя проводить? – спросил я скорее формальности ради, потому как понимал, что это неразумно.

– Нет. Будет лучше, если мы не будем часто показываться на глаза вместе, – она натянуто улыбнулась. – По крайней мере, пока.

Я кивнул, убирая телефон. Смысла спорить не было. Девушка в то же самое время поднялась, сбросила сессию в терминале, собрала свои книги и тетрадки – и, не оглядываясь, зашагала прочь из библиотеки.

Стук каблучков Алисии стих, и библиотека вновь погрузилась в привычную, давящую своей величественной требовательностью, – обитель знаний же, – тишину.

Я постоял ещё пару минут, переваривая всё только что произошедшее, и двинулся прочь из библиотеки. Хотелось поскорее выйти на свежий воздух – прохладный, наполненный ароматами растительности и способный выдуть из дурной головы всю ту мешанину из эмоций, гормонов, бесчеловечных законов и правил, которую я самолично в себя утрамбовал.

Центральная аллея встретила меня прохладой и запахом мокрой земли. Я прошёл по ней несколько сот метров, прежде чем свернуть на боковую, мощёную серым битым камнем дорожку. Здесь само пространство выглядело чуточку более запущенным: деревья росли гуще, фонарей было меньше, а трава и кусты чувствовали себя вполне вольготно, прорастая там, где не стоило бы.

Абитуриенты, судя по всему, сюда не заглядывали, предпочитая людные места и живописные виды. Они руководствовались тем, что не каждый сможет поступить в Первую Академию, и пытались взять от нахождения на территории максимум возможного.

Мне же сейчас хотелось отыскать самое уединённое и тихое место, которое только могло тут существовать.

Дорожка, по местной традиции петляя, как сумасшедшая, за десяток минут вывела меня в небольшой тупик, образованный стеной растительности, охватывающей высокий каменный забор. Чуть поодаль виднелась какая-то хозяйственная постройка, но центром композиции, бесспорно, являлась небольшая статуя ангела.

Потрескавшаяся, местами покрытая мхом, но сохранившая детали – каменные крылья, расправленные за спиной, и скорбный лик, обращённый к небосводу.

«Здесь очень тихо. Идеально тихо, я бы сказал».

Я остановился напротив статуи, втянув носом свежий воздух. Поднял правую руку, пробежавшись пальцами левой по кнопкам браслета. Каталог, материализация, активация. Привычное касание к разуму, и воздух вокруг меня пошёл рябью.

Мне некуда было торопиться, а «магия» успокаивала меня даже в моменты полнейшего душевного раздрая. Поэтому ртуть материализовалась капля за каплей, стекая к моим ногам, скользя по мощёной камнем земле и собираясь в различные фигуры: шары, кубы, пирамиды, ленты и даже подвижные щупальца, танцующие в воздухе в такт никогда не звучавшей в этом мире мелодии.

Я просто дал волю воображению, пользуясь тем, что ядро здесь замещал бездушный кусок металла с кремниевой начинкой.

Ртуть змеилась между пальцев, обвивая запястье в обход повязке, и оставляя на коже ощущение приятной, гладкой прохлады. Я поднял руку выше, и следом за ней в воздух поднялись десятки тонких, гибких жгутов. Они переплетались, сплавляясь в монолитные плиты, под которыми проступало то, что я называл титаном: сверхпрочный сплав чёрного цвета с блестящей, пятнистой поверхностью.

«Я способен на многое. Значимость моих навыков в этом мире – Грааль. Подарок, о котором я мог только мечтать. Заменить катализатор на устройство получше, и можно будет взлететь так высоко, как я не смог бы, даже прожив на родине ещё век. А толку?».

Воплощение в моих руках не было ограничено ядром слабосилка, и я мог создать всё то, на что мне хватило бы фантазии. Теоретически. Потому что катализатор, этот бесценный инструмент, выступал ещё и ошейником.

Десять объектов – максимум. Выход за пределы рамок, заданных техникой – прерывание вопреки тому, что воображение и мощности устройства позволяют поддерживать созданное хоть целую вечность. А ещё жёсткое ограничение на «ранг» воспроизводимой техники: детям – только детские игрушки.

Хочешь больше? Проси лицензию у сильных мира сего, и совсем не факт, что в прошивку твоего «меча, щита и иглы» не запишут стоп-слово, способное превратить тебя в обычного человека по велению левого мизинца «батюшки-Императора».

«Магия давала мне меньше, но была честнее и надёжнее. По крайней мере, её нельзя было отнять, не убив» – поморщился я, перебивая пространными размышлениями мысли о куда более неприятных вещах, вроде своей роли в этом мире.

Платформа из чёрного металла остановилась передо мной, поднявшись в воздух на десяток сантиметров. Я сделал шаг, перенёс на неё вес – и браслет выдал ошибку, развоплотив конструкт. Была ли в этом логика? Уж точно не заключающаяся в каких-то законах природы.

«Проблема не в лишнем весе – всё неживое вполне себе летает» – подчеркнул я первый факт, наблюдая за тем, как подхваченное тут же бревно качается на новой платформе, и не думающей рассыпаться. – «Позиционирование относительно меня самого?».

Я уцепился за проросшую рукоятку на поверхности одного куба, ринувшегося ввысь и развалившегося, стоило только мне отороваться от земли. Импульса хватило, чтобы протянуть меня на добрых полметра вверх, но итог не изменился.

«Тоже нет. Ментальный аспект? Катализатор считывает мыслеобразы, даже если я целенаправленно ему их не отдаю. Может ли существовать ограничение на левитацию себя как концепцию? В теории – да».

Я сконцентрировался, напрягая мозги и отделяя зёрна от плёвел. На передний план вышли донельзя яркие, пылающие метафорическим огнём образы моего металла, сотни тонн которого кружились вокруг. Без цели, без смысла. Лишь действие, и ничего больше.

Всё лишнее я выдавил вовне «сферы внимания», и снова наступил на платформу.

Она даже не дрогнула, приняв мой вес. Но стоило мне обрадоваться этому факту, как браслет снова прервал технику, а я едва не навернулся, когда опора под ногами бесследно исчезла.

Я же сглотнул, переведя взгляд на браслет. Он не нагрелся ни на градус – моим воплощениям нечему было сопротивляться, а мимолётное ощущение нагрузки от «левитации» я едва ли мог успеть прочувствовать.

«Но это… Это пугает. Катализатор способен проникать в голову настолько глубоко? Проклятье. Я ничего не слышал о чтении мыслей, но образы и желания – это уже слишком много. А ведь в академии, да и не только там, есть учебные установки, позволяющие наблюдать воображаемое в головах учащихся».

Стоило придать этому значение чуть большее, а не считать местных совсем уж неразумными детьми из-за их технологической отсталости в большинстве областей.

«Если тут умеют читать мысли, я – труп. Но общество было бы устроено совсем иначе, располагай сильные мира сего таким инструментом. Значит, от такой возможности нужно абстрагироваться. И всё снова упирается в устройство самого катализатора. В его вычислительный блок и прошивку…».

Мои размышления прервала вибрация телефона в кармане. Весь металл вокруг почти мгновенно исчез, стоило лишь пожелать, а устройство скользнуло в руку. Сообщение с не неизвестного, а именно что не отображающегося номера, отмеченного ни много, ни мало, а гербом одной очень известной в узких кругах организации.

«Служба Имперской Безопасности собственной персоной, что б их проняло. Почему сейчас? Совпадение?».

Я пробежался глазами по тексту:

«Господин Лександр Лазарь. Служба Имперской Безопасности уведомляет вас о своей готовности к проведению оговоренного ранее теста. Если вам удобно, экипаж прибудет к воротам Академии в течение получаса. В противном случае, экипаж будет ожидать вас следующим днём, в полдень. Ф. Корвин».

– А вот и пожиратели моего свободного времени, – пробурчал я себе под нос, облизав губы. Получить такое сообщение в такой ситуации было очень… настораживающе.

Но вокруг не было ни единой души, и даже камеры я, воссоздав «зеркальную сферу» из прошлой жизни, обнаружить не смог.

«Что бы там ни планировал Корвин, мне это на руку. Всё равно настроение ни к чёрту для эффективной учёбы, а этот тест „сдавать“ в любом случае придётся. Так что лучше уж сейчас. Подозрения от таких служб с себя снимать лучше как можно быстрее. Ну или хотя бы переводить их внимание в другую плоскость».

Я развернулся, двинувшись в сторону центрального въезда-выезда из Первой Академии, на ходу набрав ответ и подтвердив своё желание посетить Имперскую Безопасность сегодня, а не завтра.

И плевать, что общий ужин я пропущу – аппетит всё равно отсутствовал как класс, в отличие от желания сделать так, чтобы от меня отстало как можно большее число нежелательных элементов.

Так или иначе, но знакомый мне чёрный экипаж остановился напротив выхода с территории академии строго в обозначенное время, и ни минутой раньше. Кучер, всё тот же человек в сером, едва заметно кивнул мне и открыл дверцу.

Внутри меня уже ждали. Двое мужчин в форме и при катализаторах, выполненных в форме браслетов на запястьях, от которых куда-то под одежду уходили крепкие на вид связки проводов. Не иначе как «рабочее тело» устройств было размерами куда больше какого-то там браслета, отчего и потребовался такой подход.

– Господин Лазарь, – произнёс один из них, увидев, что я замешкался. – Прошу сохранять спокойствие. Мы – всего лишь сопровождающие. Следуем в филиал управления, где вас ожидает следователь Корвин.

– Есть основания полагать, что меня нужно от кого-то охранять? – демонстративно и самую малость нагло ухмыльнувшись, я залез в салон, устроившись напротив «сопроводителей». – Или кого-то «от» меня?

Дверь захлопнулась, а экипаж мягко тронулся с места.

– Никак нет, – второй оперативник слегка улыбнулся, продолжив, как по писаному: – Наше здесь присутствие требуется по регламенту, господин Лазарь. Специалисты управления оценили ваши боевые способности как крайне высокие для гражданина, не обладающего соответствующими лицензиями и не прошедшего обучение со всеми необходимыми проверками. Всего лишь формальность.

Я скептически хмыкнул, кивнув старающимся казаться расслабленными мужчинам. Где-то на подкорке сознания всё ещё теплилась надежда на то, что всё обойдётся малой кровью, но принятые Имперской Безопасностью меры…

«Если так посмотреть, то я для них – восемнадцатилетний сопляк с крошечным личным кладбищем на десяток-другой человек. И, фактически, трёхлетним запоем за плечами. Я бы тоже поостерёгся оставлять такого индивидуума наедине с десятками отпрысков высшей аристократии без должных проверок. А ну как умом тронулся, пока резал террористов?».

Ехали мы недолго. Двадцать минут по петляющим улочкам Сант-Море – и экипаж остановился у самого обычного на вид трёхэтажного здания, обнесённого высоким решётчатым забором.

– Прошу, господин Лазарь, – один из моих сопровождающих вышел первым, придержав для меня дверь. Я выбрался наружу, огляделся – и хмыкнул беззвучно.

Филиал управления Имперской Безопасности выглядел так, словно его проектировали столетние старцы, которых в архитектуре вполне устраивали прямые линии и скучные бетонные коробки с решётками на окнах. На глаза по пути к главному входу не попалось ни малейшей попытки как-то украсить это мрачное место, что уже о многом говорило.

Я переступил порог, оказавшись в просторном помещении с довольно низкими потолками, окошком «приёмной» по левую руку, и вереницей дверей с винтовой лестницей – по правую.

А посреди всего этого великолепия меня встречал лично Корвин, сложивший руки за спиной, расправивший плечи и пребывавший в прекрасном расположении духа, судя по не идущей его лицу полуулыбке.

– Рад, что вы не заставили себя ждать, Лександр. Позволите так себя называть? – Он неглубоко, почти формально кивнул мне, не став дожидаться моего ответа. – Прошу за мной.

Я зашагал следом, спиной ощущая взгляды своих конвоиров – они не отставали, держась в паре метров позади.

Безликие, монотонные коридоры филиала делали всё для того, чтобы максимально расшатать нервы человека, оказавшегося тут впервые. Они петляли, смазывались и создавали такое впечатление, словно мы ходим кругами. Благо, Корвин, видимо, не ставил перед собой цели вывести меня из себя, и до нужного кабинета мы добрались за полторы минуты, не больше.

«И углубившись при этом на пару этажей вниз, под землю. Интересные у них сооружения посреди города».

– Осмотритесь, Лександр, – Корвин прошёл к массивному терминалу в углу этой, с позволения сказать, лаборатории. – И позвольте представить вам специалистов, которые будут проводить проверку…

Следователь сделал характерный жест, и следующая минута ушла на то, чтобы расшаркаться со специалистом Роусом – разработчиком шаблонов программной части катализаторов, и Анастасией – экспертом по углублённой работе с ментальными образами.

Фамилии они не называли, а я не спрашивал, здраво рассудив, что в такой ситуации поговорку «меньше знаешь – крепче спишь» можно смело считать за руководство к действию.

– Вам, Лександр, повезло, – вновь заговорил Корвин, когда оборудование в помещении начало стабильно подавать признаки жизни. – Если бы не стечение обстоятельств, специалистов должного уровня квалификации пришлось бы ждать неделями. Прошу на платформу. Вы знакомы с принципами работы установки?

Вопрос был формальный, потому как аристократ не мог быть не знаком с тем, с помощью чего в него с детства вколачивали основы работы с образами.

– Да, господин Корвин, знаком, – благо, я успел почитать, что и как на себя надевать, ибо сами приборы имели шаблонную конструкцию, и отличались лишь внутренним наполнением. – Только я не наблюдаю тут обособленной «рабочей зоны» для воспроизведения техник…

Анастасия тихонько хмыкнула, кивнув одобрительно, а Роус пробормотал себе под нос что-то про «необорудованные помещения». Ответ же мне дал Корвин:

– К сожалению, Лександр, свободных площадок, оборудованных, как должно, в Сант-Море нет. Поэтому вам придётся проводить демонстрации прямо здесь, а не в отдельном помещении…

«Поразительная беспечность по отношению к тому, в ком они сами не могут быть уверены» – подумал я, нахмурившись. Но попытки высмотреть в этой оплошности какой-то скрытый смысл оказались обречены на провал.

Всё действительно выглядело так, словно филиал управления Имперской Безопасности довольствовался тем, что имел.

А я тем временем нацепил на ладони специальные перчатки, от которых к потолку тянулись пучки проводов. Расстегнул пиджак, закрепив специальное металлическое кольцо на шее, по наитию отрегулировав его под размер. Последним элементом стал обруч, севший на голову, как влитой.

– Руку, пожалуйста. Правую, – произнёс подошедший ко мне Роус, спустя пару секунд воткнувший кабель в сервисный разъём браслета. – Корвин, мы готовы?

– Пять секунд, – бросил тот, глядя на экран повёрнутого ко мне задом терминала. – Да, все узлы дали отклик. Лександр, будьте добры, активируйте технику материализации и создайте тот самый жидкий металл, который вы использовали. Можете начинать.

Я кивнул, потянувшись к браслету. Один «хоткей» – и передо мной за доли секунды сформировался внушительный объём ртути, тяжёлой и подвижной. Я начал управлять ею – сформировал сферу, куб, несколько отдельных фигур и, наконец, с десяток жгутов, со свистом выстреливших в сторону двери и застывших, не долетев до неё считанные сантиметры.

– Уровень чистоты образа – девяносто четыре процента. Задействованная мощность вычислительного блока… – Роус прервался на полуслове. – Семь процентов?

– Перепроверьте данные, – негромко произнесла Анастасия, нахмурившись. Она стояла рядом с другим рабочим местом установки, скользя взглядом по экрану и что-то безостановочно делая. – Налицо какая-то ошибка. Господин Лазарь, ваш катализатор – действительно штатная модель? Без модификаций?

– Мне о таком не сообщали, – уклончиво ответил я. – Предполагалось, что это штатное устройство концерна Лазарей, леди.

Корвин в это время стоял, переводя взгляд со своих специалистов на меня, а с меня – на жидкий металл и обратно.

– Господин Корвин, – вновь подала голос женщина. – Пожалуйста, сформируйте мишень для… фактической оценки эффективности «металла».

«А она тут самая вдумчивая. Просто не верит, что это действительно металл. Знать бы ещё, что их смутило. „Чистота образа“ или задействованная мощность вычислительного блока?».

– Атакуйте мишень, как только будете готовы. Ваша задача – её уничтожение, – бросил Корвин, сформировав у запертой двери массивный металлический блок, состоящий из десятка слоёв.

При этом саму мишень окружили многочисленные экраны-уловители осколков – толстые и массивные, всяко крепче самой мишени. Мне оставалось только похлопать как предусмотрительности мужчины, так и его навыкам, ведь всё это было создано мимоходом, без малейшего напряжения.

Я выдохнул, вперив взгляд в мишень. Стянул весь металл в сферу перед собой, мазнул взглядом по каждому человеку в «лаборатории» – и начал действовать.

Жгут ртути со свистом преодолел десять метров, пробив мишень насквозь и остановившись, немного не дойдя до входной двери. Гулкий отзвук металла, бьющегося о металл ещё звенел в ушах, когда мой браслет уже выдал ошибку.

Жидкий металл исчез… чтобы появиться вновь – я тут же пересоздал технику, удерживая ртуть подле себя.

– Нагрузка на блок – семнадцать процентов, падает, – донёсся слева напряжённый голос Роуса. – В пике нагрузка достигла ста процентов, прерывание было зафиксировано, однако…

– При такой аномальной чистоте образа отмена техники происходит уже после поражения цели. Вычислительный блок не справляется с анализом и своевременным считыванием намерения, – продолжила за коллегой Анастасия. – Корвин, боюсь, у нас тут не модификации, а новая дыра в программном обеспечении.

Следователь выслушал вердикт молча, переваривая услышанное. Его лицо, сегодня казавшееся более-менее живым, застыло на манер восковой маски. Можно ли было сказать, что он ошарашен? Нет. Скорее – возмущён тем, что его подозрения оказались беспочвенными, а ответ всплыл не там, где ожидалось.

В лаборатории повисла напряжённая тишина, разрываемая только дробным перестуком пальцев Роуса – он всё ещё проверял данные, словно пытаясь отыскать оправдание произошедшему. И его можно было понять, ведь если разработкой «шаблонов прошивки» занимались в его ведомстве, то отвечать за обнаружение подобной дыры будут все.

«Их в действительности заинтересовал не абитуриент-убийца, а прецедент, когда с бытовым катализатором кто-то смог вступить в бой, выжить и собрать обильную жатву со своих противников. Что, с учётом наличия катализаторов такого класса на руках у каждого второго, можно счесть подходом очень и очень правильным. Империи не нужна революция ни в каком виде».

– Лександр, если вы в состоянии продолжать, – Корвин сделал шаг ко мне навстречу, выйдя из-за терминала. – То следующим пунктом, и последним, я надеюсь, мы проверим… сопротивляемость ваших техник ударному воздействию, включая длительное. Роус, я же верно понял, что проблема заключается в том, что в момент кратковременной перегрузки предохранительные механизмы не отрабатывают?