Текст книги "Лекс. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Они клубились медленно и величественно, наползая друг на друга и заполняя всю площадь, отведённую заданием – половина площадки, не больше и не меньше. Повинуясь моей воле, они чернели вплоть до того момента, когда внутри начали вспыхивать молнии. Зарождающиеся в самом сердце туч и тянущиеся изогнутыми дугами из края в край, они подсвечивали их изнутри.

И не только их.

Узнаваемые силуэты вычерчивались на чёрно-сером полотне коварными тенями, пока первый из цеппелинов не вырвался на свободу, чтобы дать залп по невидимому врагу. Имперские дирижабли, приблизительные копии тех, что висят сейчас над академией, величественно и грозно покидали грозовой фронт, дабы обрушить свой гнев на недругов отчизны.

Порывы ветра качали этих колоссов, затрудняя тяжёлые, медлительные манёвры. Орудия замолкали, когда тучи лишали их обзора, а лучи прожекторов скользили по сторонам, передавая сигналы соседям. А молнии порой били прямо в латунно-медные корпуса, но разряды бессильно растекались по металлическим скелетам того, что местные считали воплощением могущества.

Превосходство в небе – огромное, весомое, пафосное, наблюдали прямо сейчас зрители, замолкшие вместе с судьями.

«И даже это превосходство вынуждено считаться со стихией, первобытной и непокоримой» – хмыкнул я, наблюдая за реакцией Виктории.

Она стояла неподвижно, глядя то на тучи, то на дирижабли, то на меня. Её лицо было бледнее листа бумаги, рот – чуть приоткрыт, и губы дрожат. Её город, в который она вложила всё, что могла, начал рассыпаться, отражая душевный раздрай своей создательницы.

И только тогда судьи, потратив на совещания считанные секунды, выставили оценки:

– Победитель – Лександр Лазарь, – произнёс Император, глядя на меня с интересом, не предвещающим спокойной жизни.

Я тут же развеял облака и демонстративно поморщился, выдохнув.

– Благодарю за состязание, – я кивнул продолжающей изображать из себя каменного истукана Виктории, развернулся и покинул площадку.

В какой-то миг мне показалось, что она всхлипнула, но я заставил себя не оборачиваться.

Жалко ли мне было эту малявку? Да. Как я говорил не единожды, не было чести в том, чтобы превосходить в чём-то вчерашних подростков. Но на мне сейчас надета шкура Лександра Лазаря, восемнадцатилетнего падшего аристократа, а не пожилого мага-наставника, который потрепал бы девочку по волосам и пообещал бы столько уроков, чтобы она смогла повторить подобное своими силами.

«Для неё это – болезненное поражение. Но если она это переживёт, как должно, то в будущем ей будет куда проще. И я смогу подсобить, по мелочи» – продолжал я уговаривать свою совесть до тех пор, пока не поймал взгляд Александра.

Он смотрел без злости за кузину, но с каким-то не трактующимся однозначно выражением. Словно выбирал между тем, как он хочет поступить, и тем, как должен.

А впереди тем временем маячил финал…

Глава 24
Финал третьего этапа

Финал.

Это слово прозвучало под сводами зала и как будто бы застыло в воздухе, не желая никуда так просто исчезать. Зрители на трибунах притихли – не потому, что их попросили, а потому, что момент требовал тишины.

Ведь нас в списке участников осталось двое – Александр Затворницкий, наследный принц Первой Империи, и я, Лександр Лазарь, бывший «золотой мальчик» и прожигатель жизни, который упорно катился ко дну, а затем вдруг оттолкнулся от него, чтобы взлететь.

«Красивая история. Для газет – самое то. Жаль только, что у меня по поводу составления заголовков никто совета не спросит».

По приказу директора отвечающие за места для выступлений операторы эрикс-искусств привели все четыре площадки в движение, начав причудливо смещать их и сплавлять в нечто цельное: даже из «антракта» они смогли сделать часть шоу.

В конечном счёте площадки плавно и бесшумно образовали одну – огромную, идеально ровную и оставляющую простор для любого соревнования вплоть до дуэли.

Даже освещение в зале сменилось: погасли почти все лампы и прожектора кроме тех, что были направлены на «сцену».

Во время перестановок сотрудники академии проверили наши катализаторы, подтвердив, что всё в порядке. Убедились, что финалисты чувствуют себя хорошо, и ещё раз удостоверились, что ни у кого нет при себе ничего лишнего – и только тогда дали добро на то, чтобы мы выдвинулись на площадку.

Я поднимался на неё с левой стороны ото входа, Александр – с правой. Мы не махали возбуждённо галдящим зрителям, не бравировали и даже не дёргались, когда кто-то выкрикивал что-то особенно наглое и громкое. Просто сошлись в центре арены, приветственно кивнув друг другу.

И плевать, что не первый раз за сегодня пересекаемся.

– Кажется, алфавит не помог, – бросил принц, чуть усмехнувшись. – И ты всё-таки забрался на самый верх.

– Отнюдь, – я развёл руками. – Баллов у меня меньше, и сократить разрыв, чует моё сердце, уже не выйдет.

«Уж не знаю, как там баллы будут рассчитывать, но даже по промежуточным итогам третьего этапа у меня уже сумма меньше, чем у него. Банально, но не всех в жюри устраивали мои выступления. А вот с принцем всё было с точностью до наоборот».

Иными словами, мне нет-нет, да минусовали что-то от двухсот баллов – то Император, то его супруга, то высокопоставленные чины. Даже Альберт для проформы единожды выставил мне девятку. При прочих равных это ни на что уже не повлияло бы, а так создаётся видимость того, что из-за родственных связей никто мне не подсуживает.

А Александр закономерно набрал целую тысячу за пять этапов. И я просто не верил, что его кто-то оценит на, скажем, сто двадцать, а меня на двести, чтобы перекрыть накопившуюся разницу.

– Но это не отменяет того факта, что по-настоящему мы соревнуемся здесь и сейчас, – произнёс Александ, прохладно и собранно улыбаясь. И продолжил чуть тише: – Скажи, почему ты так обошёлся с Викторией?

Я бросил мимолётный взгляд в толпу зрителей, среди которых притаилась брюнетка. Выглядела она паршиво и, казалось, пыталась стать ещё меньше или вообще раствориться без осадка.

– Снисхождение было бы для неё обиднее поражения в честном соревновании, – размеренно, слово за словом сказал я, покривя при этом душой. – Поэтому я не стал сдерживаться.

Принц чуть приподнял бровь, но не ответил – лишь кивнул. А спустя секунду слово взял директор, лично вышедший на площадку.

– Дамы и господа! – начал он, старательно вращаясь так, чтобы его лицо смогли разглядеть абсолютно все. – В ближайшие минуты начнётся финал третьего этапа! Александр Затворницкий против Лександра Лазаря!

Он сделал паузу.

– Испытание, избранное жюри, носит символичное и звучное название – «Наследие»! И правила его предельно просты, – мужчина улыбнулся, повернувшись к нам. – Жребий определяет начинающего. Первый участник создаёт любой объект. Второй должен в точности скопировать его, и добавить свой элемент. Затем первый копирует добавленное, и добавляет своё… логика, я полагаю, ясна. Всё это продолжается до тех пор, пока один из участников не достигнет предела своих возможностей. Это не просто проверка силы, господа и дамы! Это соревнование, призванное выявить сильные и слабые стороны каждого из участников! Контроль! Тактика! Выносливость! Каждый элемент одинаково важен, ведь участникам придётся не просто создавать новое раз за разом, но и удерживать всё созданное ранее – каждый объект, каждое воплощение, каждую иллюзию! Помощник, прошу!..

На сцену вышел очередной безликий сотрудник академии. Он держал в руках бархатную алую тряпицу, на которой лежала самая обыкновенная монетка.

– Жеребьёвка ведётся за право начать первым, дамы и господа!.. – продолжал распыляться директор, заполняя паузу своими, бесспорно, важными речами.

– Я возьму орла, если ты не против, – бросил Александр, вопросительно на меня взглянув.

– Не возражаю, – кивнул я, не став спорить. Явного преимущества у ведущего или ведомого я не видел, потому как и там, и там были свои сильные и слабые стороны.

А «безликий» тем временем дождался кивка директора, взял монетку – и подбросил её, одновременно создав между нами небольшой круглый столик. Монета прокрутилась в воздухе пару десятков раз, и приземлилась орлом вниз.

– Начинает Лександр Лазарь, – объявил директор, развернувшись к спуску со сцены. – Участники, приступайте по готовности! Перемещения по площадке разрешены в рамках разумного, но категорически воспрещается чинить друг другу препятствия!..

Александр, услышав это, отступил лишь на шаг, изящным жестом обозначив свою готовность. Я поступил аналогично, увеличив расстояние между нами до четырёх метров. Сотни взглядов, и тысячи – взирающих на нас через объективы камер, могли бы оказать на меня солидное давление… если бы мне не было всё равно.

«Делай, что должно, и будь, что будет. Всё остальное не стоит беспокойства».

Я поднял правую руку, щёлкнув по клавише браслета и активировав материализацию. Над моей головой, размеренно вращаясь вокруг своей оси, сформировался стальной куб со сторонами в метр. Идеально ровные грани, острые углы и самая обычная текстура шлифованного металла. Ничего сложного или впечатляющего.

Александр внимательным взглядом изучил объект, чуть наклонив голову.

– Минимализм, – задумчиво произнёс он. – Это вызов, Лександр?

– Приглашение, – согласился я.

Мне бы очень не хотелось превращать соревнование в форменный балаган, используя дыры в задании. Как, например, возможность спрятать от оппонента что-то, что он банально не увидит, и оттого не сможет повторить.

– Принимается, – согласился Александр между тем, как над его головой сформировался точно такой же куб, поверх которого наросла соприкасающаяся с ним сфера. – Хитрости оставим за бортом?

– Иначе это всё может растянуться на многие часы, и нас зрители на вилы подымут, – хмыкнул я, вытянув из своего куба сферу поверх него.

Задумавшись на секунду, я нарастил на сфере «клетку» из причудливым образом согнутой золотой спирали, причудливо блеснувшей в свете прожекторов.

Александр если и удивился, то виду не подал. Не прикасаясь к браслету, он продолжил расширять один «объект», тщательнейшим образом копируя спираль – я не стал задавать какой-то чрезмерно сложный узор, чтобы не выбиваться за рамки наших договорённостей.

Вдобавок к ней он создал пять матово-чёрных, объятых иллюзорным пламенем колец. Они нарастали на спирали, разгонялись – и уходили в безостановочное, выверенное движение, не сталкиваясь и не тормозя ни на секунду.

Выглядело это очень красиво, и резко задирало планку.

– Металлы – это изящно, но иллюзии намного… – он намеренно замолчал на мгновение, как будто бы подбирая слова. – Намного зрелищнее.

– А ещё иллюзорный свет тяжело вплести в общую композицию, – улыбнулся я, добавляя к своему объекту пресловутые горящие кольца, и блики, отбрасываемые подвижным пламенем. – Но это работает в обе стороны.

Я сконцентрировался, и от нижней грани моего куба начал нарастать лёд. Уж не знаю, что мне ударило в голову, но я опомнился лишь тогда, когда уже было поздно останавливаться: ледяной лотос, в точности повторяющий то, что создала Эльза на своей последней, проигранной дуэли, раскрылся и засеребрился в отблесках ненастоящего огня, начав размеренно вращаться против часовой стрелки.

Он был куда меньше в диаметре, чем тот цветок, который пыталась создать Шталь, но даже так смотрелся просто невообразимо красиво.

«Маги воплощения не могли позволить себе так тратить силы и магию. А здесь… здесь ограничения лежат в другой плоскости. И будь я проклят, если мне это не нравится!».

– Ты знаешь, что гражданский браслет не должен такого мочь? – бросил Александр, пристально глядя за тем, что я до сих пор не притронулся к браслету второй раз. – Мы вот-вот превысим лимиты на воплощение в одном объекте.

Вопреки своим словам, принц тщательно скопировал лотос, повторив его. А в качестве своего нового объекта добавил небольшую чёрную жемчужину – этакий намёк на то, что дальше действительно может спасовать железо.

– Это было бы неприятно, – я повторил добавленную им жемчужину, после чего коснулся катализатора, материализовав второй объект.

Первым его элементом стала выросшая из пола по правую руку массивная дугообразная конструкция из кости, обхватившая первоначальный конструкт на манер магического посоха и его ядра.

– Не то слово. Мне бы не хотелось так разочаровать всех тех, кто ждал финала, – Александр прищурился, пройдясь из стороны в сторону. Только после этого он повторил мой конструкт, от себя добавив протянувшиеся по всей поверхности кости бордовые наросты, пульсирующие на манер перекачивающих кровь из гигантского сердца сосудов. – Мрачновато получилось.

– Зато стильно и необычно, – не согласился я, воплощая сосуды и добавляя к ним стены «руин», среди которых теперь и высилась вся композиция.

Мы работали ещё несколько минут, добавляя детали. Застывшие в боевых позах рыцари и невиданные доселе чудовища, разбитый и заливающий всё вокруг водой фонтанчик, струящиеся с потолка лучи света – масштаб и зрелищность росли, как на дрожжах.

Зрители на трибунах уже не шептались – они наблюдали, затаив дыхание и прекратив всякие споры касательно того, кто и где что-то не так сделал, и кому стоило бы зачистать поражение.

Объём деталей, которыми мы оперировали, давно вышел за пределы ожидаемого – место на платформе тоже постепенно кончалось.

А в какой-то момент Александ вдруг усмехнулся:

– Мой уже греется, – он постучал пальцем по рамке академического браслета.

– Аналогично, – честно признал я. Работать с этим браслетом оказалось не так приятно, как с привычным и ставшим уже родным, но и до уровня, когда нагрев начал бы вызывать опасения, нам было ещё далеко. – Но формально у нас есть ещё половина запаса объектов…

– Тогда задействуем их побыстрее…

И он задействовал. По его «полю воплощений» начал расползаться густой зелёный туман. Я скопировал и это, добавив вызвавшую у меня ностальгическую слезу нежить – нескольких скелетов, скучающе раскачивающихся из стороны в сторону. Александр, в свою очередь, не поскупился, и породил стального голема, недвижимой статуей взирающего на всё это безобразие.

С каждым новым элементом конструкция становилась всё сложнее, превращаясь не просто в композицию, а в целый мир, заключённый в границе половины отведённой нам площадки. И места недоставало даже несмотря на то, что организаторы потихоньку трамбовали зрителей ближе к стенам, наращивая лишние метры, где было можно.

Я чувствовал, как предплечье уже ощутимо припекает. Металл ещё не обжигал, но этот момент приближался с каждым новым витком соревнования.

«И каково Александру, если у него нет моего опыта и моей чистоты образа?» – промелькнула мысль вместе с тем, как я заметил чуть подрагивающие пальцы принца. Вытянутые в тонкую нить губы, нездоровая краснота на лице, скованность в движениях – его запястью уже давно было очень не очень.

Наконец, напряжение достигло своего пика во всех смыслах, и Александр поймал мой взгляд. Он больше не смотрел оценивающе или вежливо.

Вместо этого в его глазах плескался азарт и и уважение, а смотрел он как равный на равного. И было в этом взгляде что-то ещё, что я постарался разглядеть.

«На счёт три?» – намерение промелькнуло в его глазах, а три пальца над браслетом вытянулись. Я прищурился и кивнул, выискивая в его движениях что-то, что подтвердило бы мои предположения.

Александр на секунду зажмурился, опустив первый палец на кнопку. Поймал мой взгляд, и я, выдохнув, повторил за ним. Контакт был установлен, и я надеялся на то, что широкие массы не увидят «подставы».

Второй палец.

«А ведь если у меня на руке будет всего лишь лёгкое покраснение… нет, такого внимания нам не нужно. Быть на равных – это одно. Но превосходить наголову?» – мысль настигла меня тогда, когда уже поздно было что-то всерьёз просчитывать от и до.

Частица жидкого металла, почти невесомая, скользнула под одежду, стремительно переместившись к браслету. Она проникла под него, растянувшись там тончайшей плёнкой – и раскалилась, следуя за моей волей.

Наконец, был опущен третий палец.

Мы одновременно вдавили клавиши прерывания, и гигантская инсталляция бесшумно схлопнулась, обдав нас потоками пришедшего в движение воздуха. Несколько секунд ничего не происходило…

А потом зал взорвался.

Овации грохотали так, что дрожали стены. Люди на трибунах вскакивали со своих мест, кричали, хлопали и свистели – этикет и приличия были забыты в мир. Даже гвардейцы у входов и стен позволили себе ненадолго отвлечься, отдав дань уважения увиденному, а лучи прожекторов заскользили по сторонам, придавая происходящему некую нотку торжественности.

В то же самое время мы с Александром переглянулись, и синхронно расщёлкнули ремни браслетов. Устройства упали на пол, моментально отключившись. Принц поморщился первым, глядя на покрасневшую кожу на запястье. Замешкался на секунду – и поднял руку вверх.

Я же хоть и чертыхнулся, но последовал его примеру, позволяя камерам многочисленных операторов взять наши «боевые травмы» крупным планом.

Моё пятно получилось даже ярче и больше расчётного, просто за счёт того, что мне нагревать руку приходилось второпях и за секунды.

«Но это очень даже хорошо. Пусть считают, что это я тут был на положении отстающего. А Его Высочество милостливо позволил „взять“ ничью».

По залу тем временем прокатился восхищённый гул, который директор отчаянно пытался унять, но слова тут помогали мало. На площадку поднялись медики, направившиеся прямиком к принцу, который уже направлялся к спуску со «сцены».

Я последовал его примеру, намереваясь оперативно добраться до «моей» группы экспертов в области медицины, которым не давала пройти вскочившая со своих мест толпа, но на полпути, на самых ступеньках, меня перехватила Эльза.

– Ты идиот! – прошипела она возмущённо, схватив мою руку и начав пристально её рассматривать. Совершенно неочевидным движением она выудила из карманов крошечный, миллилитров на десять, тюбик. – У тебя только всё зажило! Два ожога на одной конечности – это ужас, который заживать может месяцами!

Я открыл было рот, но осёкся. Просто потому, что мой взгляд упал на объектив камеры, которая смотрела ровнёхонько на нас. И не одна. Операторов даже не смущало отсутствие точечного освещения, которое сейчас было сконцентрировано на директоре.

«Лександр, ты в середине большого дерьма» – в своих мыслях спокойно подытожил я, подхватив Эльзу под локоток и потянув её подальше от сцены.

– О нет, – прошептала девушка, до которой что-то начало доходить.

Камер, которые наплевательски отворачивались прочь от директора, становилось больше, а ближайшие к нам зрители начали перешёптываться и как-то подозрительно улыбаться.

И сама Эльза подлила масла в огонь, вспыхнув – её щеки порозовели, затем заалели, а под конец плавно сместились по палитре в какой-то совершенно невозможный оттенок.

– Поздно, – тихо бросил я. – Улыбаемся и машем, Эльза. Улыбаемся и машем…

Рыжеволосая аристократка на секунду застыла, позволяя себя тащить, а после дёрнула меня за руку, вынуждая остановиться. Открутила крышку тюбика с гелем, выдавила немного на пальцы и принялась осторожно, профессионально втирать блестящий состав в мою покрасневшую кожу.

– Не дёргайся, раз поздно. И подвинься, – она слегка сместилась, оставив камерам лишь мою спину. – Вот, стой так, Лекс…

Я вздохнул, принимая неизбежное. Обернулся, отыскав взглядом своего оппонента.

К Александру, как и Эльза – ко мне, подлетела Виктория, но у неё и медикаментов с собой не было. И так же напористо действовать она себе не позволила. Её оттеснили медики, и камеры, зафиксировав этот момент, потеряли к кузине принца всякий интерес.

А вот сам принц в какой-то момент обернулся… и подмигнул одобрительно, вынудив меня в мыслях вознести мольбу всем существующим и несуществующим в этом мире богам: покой мне только снился, и каждый новый день в этом мире подкидывал в кострище событий всё больше дров.

«И нельзя сказать, что мне это так уж не нравится» – признался я сам себе, переведя взгляд на макушку Эльзы, сосредоточенно и по второму кругу обрабатывающего мой «ожог».

Когда шум немного стих, а гвардейцы и сотрудники академии совместными усилиями навели относительный порядок, слово снова взял недовольный, – а кому бы понравилось быть заглушённым толпой? – директор.

Он говорил долго, пространно и очень пафосно. О том, что этот набор уникален, и что Империя доселе не видела настолько талантливых абитуриентов. О будущем нашей державы, о необходимости прикладывать усилия, о рекомендательных письмах для тех, кому немного не хватило для поступления и всё такое прочее.

Мы слушали, кивали, но ждали другого.

– А теперь, – произнёс директор, считав жест откуда-то с краю площадки. – Я передаю слово Его Императорскому Величеству, Артемису Затворницкому!

По залу прокатилась живая волна. Все разом встали, вытянувшись и замерев. А император тем временем поднялся с кресла, заставив меня удивлённо вскинуть брови.

Он оказался довольно невысоким, пусть и статным человеком. Серебристая седина, проницательные серые глаза, твёрдые линии лица – на креслах он выглядел как-то иначе, гармоничнее, что ли.

К кафедре он подошёл степенно и неспешно, словно и не ждало его сейчас невесть сколько сотен тысяч человек по всей Первой Империи.

– Сегодня, – начал мужчина, – я стал свидетелем того, чего не видел уже много лет. Свидетелем подлинного мастерства и подлинной воли. Подлинного духа соперничества, который не разделяет равных, а возвышает их.

Он выдержал паузу.

– Двое из присутствующих в этом зале сегодня показали уровень, который выходит за рамки обычного таланта. Вы все это видели и чувствовали. И по этой причине, – он широко взмахнул рукой, указав на ложу судей, – высшая комиссия из двадцати судей, включая меня, приняла решение.

Император нашёл взглядом Александра, затем – меня.

– Имена Александра Затворницого и Лександра Лазаря исключаются из общего рейтингового списка этого года. Их уровень не позволяет остальным абитуриентам честно бороться за первенство. То, что они показали сегодня – это будущий столп Империи. Мы не можем взять и измерить его баллами.

Зал после небольшой задержки загрохотал аплодисментами – раскатистыми, искренними, неугасающими. Но продлилось это недолго: стоило лишь императору поднять руку, как все затихли.

– Результаты третьего этапа будут оглашены в течение часа, и продемонстрированы как на проекции в соседнем зале, так и вывешены на информационных стендах академии. Засим, я поздравляю всех тех, кто набрал проходной балл по итогам первых двух этапов! Вы – зачислены в Первую Имперскую Академию Эрикс-Искусств!

И снова овации, крики, шум. И вновь один жест, чтобы всё это прекратить.

– И последнее, – Император прищурился. – Я приглашаю всех поступивших, их родных, гостей и сотрудников академии в парк. Сегодня мы празднуем. Этот день войдёт в историю вместе с вами, ибо каждый здесь – часть его. Оставьте формальности на несколько часов. Сегодня – только радость.

Артемис улыбнулся подозрительно тепло для человека, который управлял огромной Империей.

– И да пребудет с вами удача, господа и дамы! Она вам понадобится!

Под гром аплодисментов Император покинул кафедру и вернулся в ложу, Директор объявил о завершении церемонии и о том, что выходы в парк открыты.

Народ начал расходиться, но на этом ничего не закончилось…

// Прим. авт:

Таким незамысловатым образом мы добрались до финала первой части истории. Книга получилась массивной такой, если сравнивать с «золотым стандартом» АТ, но я думаю, это вполне разумно, ведь в истории было отражено много сцен, которые постольку-поскольку имеют отношение к непосредственно основному сюжету.

С инфодампами я старался не перебарщивать, но получилось ли – судить в праве только вы, господа и дамы.

Что касается основных нитей повествования, то мне бы хотелось услышать отклик по этому поводу. Заодно и посмотрю, какие элементы истории мои читатели выделяют как отдельные элементы истории:)

Второй том начнёт публиковаться в ближайшие дни, пропустить (хвала уведомлениям от АТ) будет сложно.

Ну а пока – спасибо всем тем, кто читал, читает и, я надеюсь, будет читать! Увидимся во втором томе или в комментариях, на которые я стараюсь отвечать почаще.