Текст книги "«Витязь» в Индийском океане"

Автор книги: Евгений Крепс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

ОСТРОВ ЯВА

11 НОЯБРЯ. Идем Зондским проливом. Ночью была последняя станция перед Явой, севернее северного склона Яванского желоба. Утро хмурое, с темными тучами, видимость плохая. Берег должен быть близко, но его не видно, и радиолокатор тоже ничего ясно не показывает. Наш электронавигатор, милейший Антон Сергеевич Леонов, объясняет это тем, что тучи очень мешают локатору.

Жарко, влажность около 100 %. И в воде и в воздухе 28 °C. Прошел короткий дождь, и температура воздуха сразу упала до 24º. Часам к 9 утра погода прояснилась, видимость стала хорошей. Справа показались высокие горы западной оконечности Явы – полуострова Уджунг-Кулон. Слева, впереди вырисовывается правильный конус высокого вулкана, частично скрытый облаками. Координаты его – 5°55′ южной широты и 105°43′ восточной долготы. Капитан сообщает, что это остров Кракатау. Проходим милях в пяти от острова, пытаемся запечатлеть его на фотографиях, делаем зарисовки. Вот он, вулкан Кракатау, знаменитый своим самым сильным в истории человечества извержением! Сразу вспомнились уроки географии в младших классах школы, на которых мы рисовали цветными карандашами очертания вулкана Кракатау до извержения и после, когда половина огнедышащей горы взлетела на воздух.

История сохранила память, что Кракатау извергался в 1680 году. Потом 200 лет он оставался спокойным. 20 мая 1883 года началось весьма энергичное извержение, сопровождавшееся землетрясением, которое сильно чувствовалось в Джакарте. Клубы пепла и пемзы выбрасывались на большую высоту. Извержение наблюдали с германского военного корабля «Елизабет», проходившего Зондским проливом. Пепел еще продолжал падать, когда корабль был уже в 300 милях южнее Зондского пролива. Затем все успокоилось.

Через 3 месяца, 26 августа 1883 года, Кракатау взорвался. Взрыв был необычайной силы и сопровождался землетрясением. Все побережье по обеим сторонам пролива было опустошено, и множество людей погибло. Столб пара поднялся на высоту более 20 километров. Сам остров Кракатау представлял собой массу раскаленной лавы и камней. Вся животная и растительная жизнь на острове была уничтожена. Зелень вернулась на остров только через пять лет.

Но самым страшным были рожденные землетрясением волны – цунами, достигавшие там, где они встречали препятствие, до 35 метров высоты. Волны смыли с берегов пролива все, разрушив много городов и селений. Были уничтожены города Мерак, Телукбетунг, Черингин и др. По официальным данным, погибло свыше 36 тысяч человек.

Огромные количества пемзы, выброшенные при взрыве, лежали на поверхности моря слоем в несколько футов толщиной, создавая впечатление, что «дно океана поднялось над водой». Дождь пепла падал по всей Юго-Восточной Азии, на Суматре, к северу от Сингапура, на Яве. Более мелкие частицы пыли, поднятые в верхние слои атмосферы, окружали Землю и, выпадая в течение многих месяцев, явились причиной ярко-красных закатов, так называемых «кровавых зорь». Гром извержения был слышен в Перте в западной Австралии, на Новой Гвинее, на Цейлоне, на далеком острове Маврикия.

До извержения размеры острова Кракатау составляли 9 на 5,5 километра. Извержение полностью разрушило больше половины острова, его северную часть. Теперь северный берег острова перпендикулярно поднимается из моря.

Сейчас Кракатау спокоен. Но неделю спустя, когда мы ночью снова шли Зондским проливом на юг, маленький вулкан Анак Кракатау – сын Кракатау, находящийся поблизости от Кракатау-отца, извергался. Мы долго наблюдали с палубы корабля за взлетавшими вверх огненными столбами и освещенными отсветом пламени высокими колоннами черного дыма. Большинство из нас впервые в жизни любовались зрелищем извергавшегося вулкана.

Лоция сообщает, что островок Анак Кракатау, лежащий в 2 милях к северо-западу от острова Кракатау, появился в результате вулканической деятельности в 1928 году. До этого на месте островка была банка с глубиной над ней около 30 метров. В 1929 году островок исчез, а в 1930 году, после извержения вулкана, появился снова.

В 1940 году в результате поднятия дна высота его достигала 125 метров.

Вот и остров Кракатау остался позади. Слева открылись берега Суматры, высокие горы, скрывающиеся в облаках. Близкие берега Явы, по правому борту, тоже гористые. У подножия гор возделанные поля, на склонах темнеет лес.

Но и остров Суматра ушел влево, мы заворачиваем к востоку, в Яванское море, мелкое море к северу от Явы. Навстречу попадаются атоллы, то замкнутые, то разорванные, на всех высятся кокосовые пальмы. Атоллов все больше и больше, все море полно островами. Они и носят название «Тысяча островов». Жарко и влажно.

К концу дня вдали над тихим морем, в мареве предзакатного вечера, показываются строения, краны, серебристые нефтяные цистерны Танджунгприока – морского порта Джакарты.

Джакарта, переименованная во времена голландского владычества в Батавию, была когда-то приморским городом Но вследствие непрерывного отложения ила, приносимого реками, море отступило, и Джакарта оказалась далеко от моря. Возникла необходимость создать новый порт. Танд-жунгприок (что значит «Залив горшка») – крупный современный морской порт, связанный с Джакартой железной дорогой, каналом и широким шоссе.

Одновременно с нами подходят еще два парохода, под панамским флагом. Мы горим нетерпением поскорее зайти в порт, сойти на берег, увидеть Яву, Индонезию, получить наши письма. Но приходится набраться терпения. «Витязь» и эти суда отдают якорь, остаются на рейде ждать до утра прибытия лоцмана. За ночь прибавилось еще кораблей, ожидающих захода в порт.

Утром наконец началось движение; один за другим корабли снимаются с якоря и уходят в сторону порта. Вот и к нам подходит сперва катер с портовым врачом, затем и лоцманский катер. Одетый по всей форме лоцман индонезиец поднялся на борт, и мы тронулись вперед. Подошли два буксира – «Flores Laut» («Море Флорес») и «Djava Laul» («Яванское море»), взяли нас с носа и с кормы, повели. Буксиры, ловко ворочая судно, завели его кормой вперед в ковши и поставили к пирсу. В ковше много судов под флагами разных стран – голландское, французское из Джибути, норвежское, несколько судов под флагом крошечной республики Панамы и др.

На пристани много народа, мужчины, женщины, одетые в белое, портовые рабочие в широких соломенных шляпах, солдаты в пестрой защитной форме.

Мы вглядываемся в толпу на пристани, ждем представителей нашего посольства, а еще больше писем, которые они должны принести. Ведь Джакарта была первым, намеченным еще в Москве, портом захода.

Наконец вдали показались три человека, в которых мы сразу, без малейших колебаний узнали своих, советских. У одного в руках объемистый портфель – наши письма! Действительно, это оказались представители нашего посольства во главе с советником по культурным вопросам Дмитрием Андреевичем Годуновым, который дружески помогал нам во время всей нашей стоянки в Джакарте.

Роздали корреспонденцию, и счастливцы, получившие письма, разбежались по своим каютам прочитать в тиши вести из дома.

* * *

Положение в Индонезии, сбросившей 350-летний гнет колониального режима и вышедшей на путь самостоятельного развития, пока еще нелегкое. Экономическое и культурное строительство молодой Индонезийской Республики происходит в упорной борьбе с силами внешней и внутренней реакции, безуспешно пытающимися помешать прогрессивному развитию страны. Народ Индонезии героически борется за развитие производительных сил страны, укрепление национальной промышленности и хозяйства, за повышение культурного и материального уровня жизни.

Еще недавно в экономике Индонезии господствовал иностранный капитал. В настоящее время предприятия, принадлежавшие ранее голландцам – железные дороги, морские порты, электростанции, оловянные рудники, угольные шахты и т. д., – стали собственностью Индонезийского государства. В собственность государства перешел Яванский банк. Всемогущая недавно голландская морская транспортная компания КПМ,[13]13
  «Конинклейке пакетфарт матехапей» – «Королевское почтовое пароходство».


[Закрыть] которая контролировала все перевозки внутри страны, должна была большую часть акций передать индонезийскому государству. Организована государственная компания «Индонезийское национальное судоходство». Для увеличения тоннажа торговых судов правительство закупает значительное количество судов за границей.

В авиационном транспорте, столь важном для разбросанной по островам страны, до 1949 года все авиалинии находились в руках голландской компании КЛМ. Теперь голландские самолеты КЛМ в Индонезию не летают, а все внутренние авиаперевозки переданы вновь образованной национальной компании «Гаруда», которая с 1954 года стала полностью государственным предприятием. (Гаруда, мифическая птица, считается в Индонезии символом творческой энергии и созидания. Распростертые крылья Гаруды имеют каждое по 17 перьев, в хвосте у нее восемь перьев; на шее птицы 45 чешуек. Эти цифры напоминают о дне провозглашения независимости Индонезии—17 августа 1945 года.)

* * *

10—12 километров, отделяющие Танджунгприок от Джакарты, серьезно затрудняют наше ознакомление со столицей республики. Раз или два в день туда отправляется поезд, но вагоны переполнены, и забраться в них трудно. Иногда ходит маленький автобус, но его берут с бою. Такси малочисленны и очень дороги. Единственная возможность попасть в Джакарту, а также совершить поездки по стране – это воспользоваться автобусами нашего посольства. Посольство сделало все возможное, чтобы помочь нам осмотреть Джакарту, посетить интересующие нас учреждения и совершить экскурсии внутрь страны, в Богор, научный и культурный центр Явы, где находится знаменитый Богорский (бывший Бейтензоргский) ботанический сад тропической флоры.

Сегодня уже поздно, поездка в Джакарту намечена на завтра, и мы, получив пропуска, отправились погулять по припортовому поселку – Танджунгприоку. Это наше первое знакомство с Индонезией. Танджунгприок населен в основном портовыми рабочими.

Вышли за ворота порта. Порядки тут строгие, но портовые стражи с подчеркнутым дружелюбием пропустили нас, моряков с советского корабля, и мы небольшой группой отправились бродить по шоссе, по узким улочкам и каналам Танджунгприока. Везде много людей: мужчины, женщины, дети, одетые преимущественно в белое. У мужчин – белая рубаха и короткие белые штаны. Но часто мужчины, как и женщины, носят узкую белую юбку – саронг, прямоугольный кусок материи, обернутый вокруг тела и сшитый спереди. Многие в широкополых шляпах, реже в черных бархатных фесках – копиях.

Наше внимание привлекают велорикши, так называемые бечаки. Их очень много. У них ярко раскрашенные трехколесные колясочки-велосипеды, с красным или зеленым бархатным сиденьем. Сам рикша сидит сзади и вертит педали. На каждой колясочке написано Paris, India, Semarang и т. п. Много бечаков ожидает на перекрестках. Иные из них сидят и читают книжку. Проезжают и конные экипажи, запряженные небольшими, обычно тощими, лошадками.

Вдоль улиц тянутся постройки, все очень легкие, одноэтажные, построенные из бамбуковых жердей, стены из плетеных циновок, но крытые красной черепицей. Вообще на Яве все почти постройки, которые мы видели, крыты черепицей. Множество мелких лавочек и лотков, торгующих съестными припасами, одеждой и другими товарами. На лотках разные плоды – бананы, нарезанные ломтики ананасов, колючие плоды дурьяна, овощи, кучки вареного риса, завернутые в листья сладости. Много мастерских – портновские, жестяные, медницкие. Вдоль улиц каналы, вроде арыков, очень грязные.

Подошли к берегу речки, вернее канала, перешли мост, ведущий в густонаселенные жилые кварталы. Дома настроены тесно, один к одному. Везде очень много ребятишек, здоровых и веселых; по улицам бродят желтые козы с отвислыми ушами. И везде полно людей – перенаселенная Ява уже перед нашими глазами. Иностранцы – редкие гости в Танджунгприоке, западные туристы сюда не заходят, им нечего делать в бедных людных кварталах приморского поселка. Поэтому мы вызываем интерес. С нами заговаривают (на английском языке), и когда узнают, что мы с русского корабля, видим подчеркнуто дружественное расположение.

Гуляли по Танджунгприоку до темноты. Было очень жарко и душно. Мокрые и усталые вернулись на судно.

Мы, вероятно, нигде так не страдали от жары, как во время нашей стоянки в Джакарте. Даже ночью, на палубе, трудно было спать от жары и духоты.

Тут, в Индонезии, нет смены времен года. Солнце греет всегда с одинаковой силой, и продолжительность дня почти не меняется. В Джакарте самая низкая среднемесячная температура (январская) равняется 25,4°, а самая высокая (октябрьская) 26,5 °C.

Под лучами тропического солнца идет интенсивное испарение воды в море и внутренних водоемах и создается высокая влажность воздуха.

«После полудня жара становится невыносимой, – пишет Я. Н. Гузеватый, автор интересного очерка об Индонезии. – Гнетет невероятная духота, кожу покрывает обильный пот, неприятно липнет к телу влажная одежда. Ежедневно в течение нескольких часов все окружающее буквально парится в этой банной атмосфере».[14]14
  Я. Н. Гузеватый. Индонезия. Географгиз, 1958.


[Закрыть]

* * *

13 ноября. Рано утром мы с начальником экспедиции, капитаном и некоторыми товарищами по экспедиции поехали в наше посольство, откуда должны были начать официальные визиты по городу. Это первое наше знакомство с Джакартой. Едем по шоссе, ведущему, в город. Навстречу огромный поток машин, больше американских марок, но есть и западногерманские, английские. Попадаются, и нередко, наши вездеходы ГАЗ-69. Работники посольства рассказывали мне, что эти машины очень ценят в Индонезии, где еще много слабо освоенных районов. Наши газики на испытаниях, проведенных в трудных условиях бездорожья, гор и болот, с форсированием вброд рек и т. п., одержали победу над английскими и западногерманскими вездеходами Лэндровер, Остин, ДКВ и др.

Рядом с шоссе тянется канал – прямой, неглубокий, запущенный. В канале женщины стирают белье, расстилают его по откосам берега, тут же купаются детишки. Примерно на середине пути между Танджунгприоком и Джакартой – аэропорт Кемайоран, один из крупнейших в Азии.

Сперва попадаем в старый квартал – нижний город – Джакарта-Кота. Тут были первые поселения голландцев, стояла крепость. Укрепление своих позиций в «Ост-Индии» и насаждение основ колониализма голландцы начали с захвата Джакарты, расположенной у устья реки Чиливонг.

В XVI веке на месте Джакарты находился город Сундакелапа, главный порт сунданского княжества Паджаджаран.[15]15
  Сунданцы – одна из крупных народностей Явы


[Закрыть] Позднее этот город захватил султан Бантама (султанат на западе Явы) и назвал его Джаякерта – Славная крепость. Захватив Джакарту, голландские купцы переименовали ее в Батавию. Отсюда голландцы начали распространять власть на всю Индонезию, проводя политику беспощадного подчинения населения своим торговым интересам.

Весь нижний город построен на болоте Голландцы провели каналы для отвода воды во время ливней и, как говорят индонезийцы, для воспоминания о своей родине. Но теперь эти каналы заросли илом и по ним во время наводнения вода разливается по нижним кварталам.

Большинство домов кирпичные, но легкой постройки, в полкирпича с железобетонным каркасом, так как землетрясения, частые на Яве, отдаются и сюда, в Джакарту, хотя в основном происходят значительно южнее. Все дома под черепичной крышей. Кое-где сохранились старые голландские дома с толстыми стенами, высокими крутыми крышами.

В нижнем городе размещен деловой район Джакарты, много больших зданий – банков, контор, торговых фирм. В этой торговой части города находились голландские фирмы, но теперь эти предприятия национализированы, голландцы покинули страну, остались только одна-две голландские торговые компании.

Въезжаем в китайский квартал. В Индонезии много китайцев, около 3 миллионов. Китайские купцы и путешественники издавна посещали острова архипелага. В разных местах еще в IX–X веках возникали китайские колонии.

Осноеной приток иммигрантов происходил позднее, в XVIII–XIX веках. Китайские кварталы Джакарты очень живописны, бесчисленное количество магазинов, лавочек, вывесок на китайском языке. Здесь же находится посольство Китайской Народной Республики.

Раньше китайцы в Индонезии имели двойное подданство – китайское и индонезийское. В 1955 году между Китайской Народной Республикой и Индонезийской Республикой был подписан договор, согласно которому все китайцы должны выбрать одно какое-нибудь подданство.

Подъезжаем к верхнему городу, где расположены правительственные учреждения, посольства, богатые жилые кварталы. Тенистые улицы, окаймленные высокими деревьями с яркими цветами, красными, фиолетовыми, розовыми, – франжипании, бугенвиллеи, японские мимозы, множество деревьев, которых ни мы, ни наши спутники не знаем. Прекрасные двух– и трехэтажные дома. Множество автомашин и еще больше бечаков с их раскрашенными колясочками. Они стоят на перекрестках, везут людей, вещи. В Джакарте их насчитывается до 30 000.

Проезжаем мимо низкого обширного белого здания – парламента Индонезии. Президентский дворец – красивый белый дом с колоннадой и зеленой лужайкой. Но президента Сукарно сейчас нет в этом дворце, на здании нет его флага. Президент находится в другом дворце, который мы также проезжаем, – тоже белое здание с колоннами, более легкой постройки. Это бывший дворец голландского генерал-губернатора, а обширная площадь перед ним – бывшая «Площадь виселиц». Тут голландские колонизаторы чинили расправу над непокорными «туземцами». На казнь сгоняли тысячи жителей. Теперь это площадь Мердека – площадь Свободы. Площадь Мердека – центр города. Тут же находятся стадион, Дворец спорта и другие учреждения.

Несколько христианских церквей, католическая и протестантская. Католический храм своеобразен, ультрасовременен – весь из железных конструкций.

Красивая тенистая улица с хорошими зданиями – посольский квартал. Здесь размещаются многие посольства, в том числе и посольство СССР.

Хотя еще утро, но уже очень жарко, особенно нам, приехавшим «во всей форме», в пиджаках и галстуках. Нас приглашают к поверенному в делах Б. Е. Кирпасовскому. В кабинете приятная прохлада, во всех рабочих помещениях посольства установки для кондиционирования воздуха.

Борис Ефремович интересуется нашим плаванием и нашими планами. Он рассказывает, что 17 ноября ожидается прибытие советской эскадры, которая с визитом дружбы посетит Джакарту. На днях в Танджунгприок приходит также немагнитная шхуна «Заря».

Простились с товарищами из посольства и, так как время у нас еще есть, поехали осматривать город.

Джакарта образовалась из слияния отдельных частей – нижнего и верхнего города. Город рос, поглощая отдельные селения (кампонги). И теперь среди города попадаются незастроенные участки, где стоят домики сельского типа, под крышей из пальмовых листьев; на лужайках пасется скот, а затем опять идут городские кварталы, с красивыми домами, магазинами, тенистыми аллеями.

Следующий день начался с официальных визитов. Нашу небольшую делегацию возглавляют начальник экспедиции и капитан. Сопровождает нас представитель посольства.

Первый визит к мэру города Джакарты. Подъезжаем к зданию муниципалитета. В холле нас встречает мэр Судиро, герой войны за независимость, крупный стройный мужчина лет пятидесяти, с несколько монгольскими чертами сурового, энергичного лица. Мэр одет в костюм цвета хаки, говорит по-английски. Он приглашает нас в кабинет, дает свою визитную карточку. На карточке написано Soediro Wali-Kota Djakarta Raya. Кота – значит город, вали – отец. Вали кота – мэр города.

Кабинет оформлен резными панелями из темного дерева. На одной стене огромная картина, изображающая дикого яванского быка – бантенга, до сих пор обитающего в глухих лесных районах юго-западной Явы. Черный с белыми ногами могучий бантенг – символ народа, народного суверенитета. На другой стене большой герб Индонезии и герб города Джакарты. Усаживаемся в кресла, начинается беседа. Вениамин Григорьевич кратко рассказывает об экспедиции, приглашает посетить судно. Мэр делится своими воспоминаниями о посещении Москвы, Ленинграда. Особенно ему понравился Ленинград.

Следующий визит – к министру культуры и образования Прийоно. Прийоно – видный деятель в области народного просвещения независимой Индонезии. Высокий, сухощавый, в очках, министр культуры встречает нас в своем кабинете, относительно прохладном, так как комната очень высокая с большими окнами, а снаружи еще навес, дающий тень. У стен книжные шкафы, в них книги по географии, геологии и другим наукам на английском, голландском и индонезийском языках.

В беседе с нами министр Прийоно рассказал об острой нехватке научных кадров в Индонезии, о недостатке учителей, о мерах по созданию училищ для подготовки учителей, о героических усилиях по развертыванию сети школ по ликвидации неграмотности – наследия длительного колониального режима. Голландцы препятствовали просвещению народа. Прийоно побывал в Москве, сын его, как и многие индонезийские юноши, учится в Московском университете.

Мы рассказали министру о работах экспедиции, об исследованиях на Яванской впадине, об изучении продуктивности моря в районе к югу от Явы. Эти работы представляют интерес для народного хозяйства Индонезии.

И здесь на стене кабинета – большой герб Индонезии. Национальный герб Индонезии изображает мифическую птицу Гаруду со щитом на груди. Щит разделен на несколько частей, символизирующих пять принципов Панча Шила. В середине пятиугольная звезда – символ веры в бога. Дерево варингин (индонезийская смоковница) – национализм. Голова быка бантенга – народ, демократия. Железная цепь – непрерывность человеческого рода, принцип гуманизма. Веточки риса и хлопка – социальная справедливость. В когтях птица держит ленту с надписью: «Bhinneka Tunggal ika» – «Единство в многообразии».

В непринужденной беседе, которая завязалась у нас с министром, я задал вопрос, что означает эта фраза, начертанная на гербе Индонезии. Министр Прийоно разъяснил нам, что народ Индонезии, численность которого достигает уже 90 миллионов человек,[16]16
  По данным переписи 1961 года, население Индонезии насчитывает 95 889 тысяч человек. («Правда», 3 января 1962 г.)


[Закрыть] состоит из многих преимущественно малайских народностей и племен. Всех их объединяет общность культуры, однако между отдельными народностями существуют значительные различия – языковые, культурные и даже антропологические. Сейчас жители страны, к какой бы народности они ни принадлежали, осознают себя прежде всего индонезийцами. Именно об этом говорит девиз на гербе Индонезии – «Единство в многообразии».

Вернулись к посольству, где нас уже ждут два автобуса с сотрудниками нашей экспедиции. Разделились на две группы по специальностям: одна группа поехала в геофизические и метеорологические учреждения Джакарты, я же присоединился к группе, направляющейся в институт по изучению моря и в университет.

Едем в Институт по изучению моря. Путь длинный, через всю Джакарту, в нижний город, к морю, к рыбному базару Пасар икан. По пути нередко видим вывески районных комитетов политических партий; их много в Индонезии. Наиболее крупные и влиятельные – это Коммунистическая партия Индонезии, Национальная партия, мусульманская партия Нахтадул Улама.

Подъехали к базару и тут увидели настоящую народную Индонезию, так непохожую на верхний город, с его ультрасовременными, полностью «кондиционированными» зданиями из стекла и бетона, с автомашинами новейших марок и комфортабельными коттеджами.

Рынок Пасар икан полон народу. Великое множество бечаков, теснота, ларьки, лотки, с которых идет торговля рыбой. Всевозможные тропические, незнакомые нам рыбы.

Т. С. Расе дает объяснения. Вот небольшие тунцы – бонито; высокоспинная молочная рыба (Ghana chana), серебристая, вроде сига, одна из самых вкусных рыб Индонезии, скумбрия, змеевидная макрель, скаты, акулы и акульи плавники, которые пользуются большим спросом среди китайского населения. Крабы, завернутые в листья, готовые для еды, и живые крабы в корзинах, креветки, всевозможные моллюски.

Тут же, в тесноте многолюдного базара, готовят еду на жаровнях и тут же едят. Лавки сувениров, в которых торгуют черепаховыми панцирями, высушенными змеями, крокодилами, дешевыми резными изделиями из кости и дерева – подражание великим мастерам острова Бали. Лавки, где торгуют плетеными изделиями – корзинами, циновками, соломенными шляпами разных фасонов.

Но интереснее всего суда, стоящие у берега бухты, рыболовецкие парусники, привозящие в Джакарту продукты промысла. Каких только судов здесь нет! Расписанные красивые «ладьи» с центральной Явы, украшенные резьбой парусники с острова Суматры, суда из Макасара на Сулавеси, с Молуккских островов, корабли, привозящие тиковое дерево с Калимантана, японские суда. Разные оснастки, разные формы парусов. Такие суда бороздили моря Малайского архипелага еще в те времена, когда о европейцах и не слышали в здешних водах. А над шумным базаром угрюмо высятся серые стены старинного голландского форта.

У подножия форта, в саду, расположен Институт морских исследований, основанный еще голландцами. Когда Индонезия завоевала независимость, голландские ученые бросили институт и покинули страну. Сперва были трудности, не хватало опыта, не хватало оборудования. Теперь в институте успешно ведут работу молодые индонезийские ученые. Работой руководит опытный исследователь д-р Сурьяатмаджа. Институт имеет небольшое исследовательское судно в 200 тонн – «Самудра» («Океан»), на котором проводятся океанографические исследования в водах, омывающих Индонезию. Издается специальный журнал – «Marine research of Indonesia».

Мы осмотрели лаборатории института, его коллекции, снаряжение.

Директор института д-р Сурьяатмаджа рассказал нам о работах, проводимых в открытом море, в частности об изучении течений к югу от Явы, о развитии морского рыбного промысла в Индонезии, о добыче жемчуга.

В Индонезии добывают много жемчуга. Промысел жемчуга ведется у восточного побережья Сулавеси, у берегов Калимантана, но больше всего близ островов Ару, Каи и Таиимбар. Раковины жемчужницы птерия (Pteria) добываются самым примитивным способом – нырянием, что, к сожалению, ведет к тяжелым профессиональным заболеваниям, слепоте и глухоте. Источником дохода ловцов служит также перламутр. Мясо жемчужниц употребляется в пищу местными жителями. Жемчуг добывают также промышленные компании со специальных судов и с применением водолазного оборудования.

При институте находится интересный морской аквариум, открытый для публики. В аквариуме хорошо представлена фауна коралловых рифов. Многочисленные, всевозможных расцветок коралловые рыбы, знакомые нам уже по рифу острова Рождества.

Пятнистая, змееподобная хищная мурена притаилась в расщелине скалы. Среди других рыб плавает страшная, вся в шипах, с длинными свисающими плавниками, с белыми и черными пятнами и полосами, ядовитая Pterois. Она сродни камень-рыбе, или бугорчатке, другой очень опасной прибрежной, всегда лежащей на дне, рыбе с ядовитыми лучами.

На территории института расположен небольшой зоопарк. В огороженном пространстве вокруг дерева обвился крупный питон, сверкающий ярким рисунком новой, недавно перелинявшей шкуры. Такая шкура – большая ценность. Сейчас как раз время охоты на питонов; их добывают, стреляя из ружья или из лука рогатиной, стремясь пригвоздить голову змеи к земле.

Вот несколько крупных крокодилов (Crocodilus porosus) из устьев рек Индонезии. Их кормят, бросая им раз в неделю курицу или старую кошку. Перед тем как схватить добычу на земле, крокодил сперва убивает ее сильным ударом своего могучего хвоста, а затем хватает челюстями. В бассейне очень подвижные, бойкие речные выдры выклянчивают у посетителей рыбу.

Университет Индонезии. Нашим знакомством с ним руководит проф. В. Ф. Нечипоренко, преподающий в университете русский язык и литературу. Факультеты Университета Индонезии расположены в городах: Джакарте, Сурабайе, Богоре, Бандунге. В Джакарте факультеты языка, права, экономики и медицинский. Университет построен по образцу английских или голландских – квадратные дворики с зеленым газоном и вокруг одноэтажные постройки. Большой актовый зал, в котором нередко выступает президент Сукарно.

Недавно еще все профессора университета были голландцы, теперь уже в большинстве – индонезийцы. На экономическом факультете несколько профессоров американцев. Американцы прилагают много усилий и не жалеют средств, стремясь внедриться в университет, дабы влиять на молодежь в желательном им духе.

Прошли на медицинский факультет. В каждой стране свои особенности. На кафедре биологии студенты ведут занятия по анатомии, и материалом им служат акулы и обезьяны, большое количество которых хранится в баке с формалином.

Мы видим, что студенты заметно различаются между собой по внешнему облику и по одежде. Проф. Нечипоренко рассказывает, что в университете в Джакарте учится молодежь с разных островов Индонезии, говорящая на разных языках. Все эти языки входят в индонезийскую ветвь малайско-полинезийской семьи языков. Наибольшая группа населения – яванцы, самая многочисленная и развитая в культурном отношении, заселяющая центральную и восточную Яву, – говорит на яванском языке. Вторая по численности группа – сунданцы (запад Явы) – говорит на сунданском языке. На остальных островах Малайского архипелага наряду с местными языками имеет широкое распространение язык прибрежных малайцев Суматры, которые вели обширную торговлю во всех уголках страны. Суматра, кроме того, в прошлом была центром больших государственных объединений. После образования Индонезийской Республики язык малайцев восточного побережья Суматры принят в качестве государственного языка – бахаса Индонесия, на нем теперь ведется преподавание во всех школах и в высших учебных заведениях Индонезии.

Вечером на приеме в Советском посольстве мы встретились со многими общественными деятелями и учеными Индонезии.

Из интересных знакомств хочу назвать старого индонезийского ученого-филолога, профессора Ямина, занимавшего высокий пост в совете, ведающем вопросами культуры и образования. Подробно расспрашиваю его про высшее образование в современной Индонезии. В стране восемь государственных университетов: Университет Индонезии с факультетами в Джакарте, Бандунге, Богоре. Университет Гаджа Мада (в честь знаменитого политического деятеля времени государства Маджапахит) в Джокьякарте, с шестью факультетами. Университет Паджаджаран в Бандунге; Институт технологии в Бандунге. Университет Айрланг (национальный герой Индонезии) в Сурабайе. Университет Хасан Удин в Макасаре на Сулавеси. Университет Андалас в Буккитинги на центральной Суматре. Университет северной Суматры в Медане.